Мемуары вороны. Проклятье Пандоры

– Леон, ко мне! Как ты сумел выбраться из клетки, глупый котяра?!

Пока Луи ругался на льва, Эхо пыталась придти в себя. Почему вообще клетка Леона была открыта? Плохо закрыли? Нет, дрессировщики цирка не могли позволить себе подобную халатность. Неужели… Кто-то специально выпустил его?! Если так, то хвала богам, что никто не пострадал.

Маленькая дирра сидела на земле, спокойно поправляя белые бантики. Будто не на нее сейчас охотился голодный лев. Эхо лишь могла позавидовать ее выдержке, хотя, сама всегда думала, что все вельможи настолько трусливы, что при опасности сразу прятались за стенами своих особняков и требовали сиюминутно подать чай. Видимо, не все…

– Вы в порядке, дирра? – Эхо протянула девочке руку, но тут же стушевалась: не побрезгует ли аристократка браться за грязную ладонь? И очень удивилась, когда тонкая ручка, обтянутая белыми перчатками, ухватилась за нее.

– Да, – ответила девочка, поднимаясь. Платье было изрядно испорчено, и Эхо засомневалась, удастся ли его вообще отстирать. – Благодарю за спасение.

Маленькая дирра чуть склонила голову, чем шокировала ребят еще больше. Чтобы кто-то из высших кругов высказал благодарность и поклонился – это верх безумия!

– Не стоит, это наша работа, – пробормотал Луи, крепко удерживая Леона за гриву. Лев заметно нервничал, и удары его хвоста о мощные бедра раздавались громкими хлопками в тишине ночи.

– Ралия сказала, что и тигры сегодня какие-то нервные.

Луи с Эхо быстро переглянулись – что могло так повлиять на животных? Неужели, испугались чего-то?

– Странно все это, – выдохнул мальчик и, наконец, повел льва в сторону вольеров.

Девочка в тем временем никуда уходить будто и не собиралась, стояла, с интересом разглядывая Эхо, волосы которой медленно начинали приобретать синий цвет. Она без стеснения осмотрела ее одежду и лицо и кивнула, согласившись с какими-то своими мыслями.

Послышался приближающийся топот ног, и из-за ближайшей палатки выбежали директор Рин, взрослый мужчина в черном сюртуке с металлическими вставками повсюду и дама в длинном платье, пояс которого представлял собой сплетенные между собой маленькие шестеренки. Лица у всех были бледные, а глаза дикие, словно они спасались от полчища чумных крыс.

– Геир! – дама, едва увидев девочку, скрыла ее в своих объятьях, нежно целуя в макушку.

– Что ты здесь делаешь? – мужчина таких эмоций не проявлял, в голосе его звучала строгость, от которой у Эхо по коже побежали мурашки. Она тут же прижалась к ноге дирга Рина, пытаясь спрятаться за ним.

Луи, не успевший отойти на большое расстояние, остановился и заинтересованно прислушался.

– Захотела подышать свежим воздухом, но на меня неожиданно напал лев, – произнесла маленькая дирра, указав на Эхо и Луи. – Эти ребята успели защитить меня.

– Правда? – выгнул бровь мужчина, с пренебрежением глядя на ребят. – Люди?

– Вы не пострадали? – нахмурился дирг Рин и начал вертеть лицо Эхо во все стороны, пытаясь найти царапины от когтей.

– Как тебя зовут? – спросила девочка, подойдя ближе к ним.

– Эхо, дирра.

– Эхо, не хочешь стать моей личной слугой? – ухмыльнулась она, а мужчина и женщина, видимо, родители, удивленно выдохнули. – В награду за спасение высокородной особы? Обещаю высокое жалование, – в конце она хитро подмигнула, сверкая темными глазами.

В свете фонарей ярко блеснули острые вампирские клыки. Выражение лиц ее родителей стало еще более обескураженным, чем до этого. Наверное, такое же было и у самой Эхо, потому что она не сразу поняла, что стоит с открытым ртом.

Ей предложили работу. Настоящую работу! Но как же она могла бросить тех, кто успел стать ей семьей? Как она могла бросить Луи?!

– Я… Я…

– Соглашайся, бестолочь! – крикнул мальчик.

– Но как же ты? – замельтешила Эхо, поворачиваясь то к одному, то к другому, взглядом прося принять решение за нее. Если дирг Рин не отпустит ее, то она сможет свалить все на него. – И… И работа?

– Эхо, выбирай сердцем, – слова директора вдребезги разбили все ожидания девочки. – Не думай о нас.

Легко сказать, не думай… С домом Морфея было не так тяжело прощаться, как с «Крепусколо», ведь здесь Эхо впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой. Ей сейчас буквально сказали забыть всех дорогих людей, которые окружали ее все эти годы.

– Я не собираюсь держать тебя взаперти, – улыбнулась девочка, и развела руки в стороны, показывая на шатры в округе. – Когда ваша труппа приедет в Алдос в следующий раз, ты сможешь встретиться с ними.

– Хорошо, – кивнула Эхо, и в душе оборвалась последняя ниточка, связывающая ее с прошлой жизнью. – Но при одном условии.

Словарь

6. Крепусколо (лат. Crepuscolo) – «сумерки»

7. Алдос – столица Салтары.

Глава 6. Вампиры и среда их обитания

4 года спустя

Больше всего в поместье графа Митташа Эхо нравился сад. Высокие кусты роз и дебри плюща не позволяли проникать сюда стороннему шуму, создавая небольшой райский уголок, – даже и не скажешь, что поместье находилось почти в центре столицы. Если подняться на верхние этажи, можно было увидеть императорский дворец и дирижабли, парящие в небесах.

Розы в этом году цвели особенно ярко. Красные будто напитались кровью, белые – снегом, а желтые – светом фонарей. Дирра Геир попросила собрать для нее букет, поэтому Эхо сидела около цветника с секатором в руках, а срезанные цветы осторожно складывала на большой белый платок на земле. Ей всегда нравилась подобная работа, цветы выглядели такими нежными и хрупкими, что, казалось, могли разбиться от одного неосторожного прикосновения.

Вообще, Геир Митташ, третья дочь графа, оказалась хорошей госпожой. Она никогда не била Эхо, заботилась о ней и защищала от настойчивого внимания старших братьев и сестер. И жалование платила вовремя. Можно сказать, что Эхо жила очень хорошо, даже несмотря на все издевательства со стороны других вампиров. Прямо как цветок, распустившийся в грозу.

Но… Эхо все-таки слишком сильно скучала по своим друзьям из «Крепусколо». За прошедшие годы цирк так и не приехал в Алдос, и она даже не могла послать письмо – никто не знал, где и когда объявится цирк, передвигающийся по призрачным рельсам. Легендарный и таинственный, про который никто не знал подробностей: кто выступает, как образовался и почему им удается исчезать, буквально за день. Эхо знала, и это знание доставляло ей такую горечь, что иногда мешало спать.

– Ай! – от неожиданности она тихо вскрикнула. На подушечке пальца выступила алая горошинка. Шипы у роз были очень острыми, словно у терновника, все руки девушки уже были в мелких царапинах.

«Надеюсь, с ними все хорошо».

Положив на платок последний цветок, Эхо встала на ноги. Скоро наступит время тумана, стоит поспешить. Дирра была пусть и доброй, но могла и отчитать за провинность или опоздание.

Тишина, что окутывала большие коридоры и залы, дарила зудящее, беспокойное чувство. Слишком тихо. Даже слуг не видно. В поместье всегда стояла легкая прохлада, но в такие вот моменты, она казалась жутким холодом, от которого застывает в жилах кровь.

Эхо немного помедлила у зеркала, висевшего около лестницы на верхние этажи: с лица пропала детская округлость щек, черты заострились. Длинные волосы были убраны в корону вокруг головы, открывая большие синие глаза. Темное шерстяное платье с белым передником не скрывали узкую талию и небольшую грудь. Эхо выросла и стала красивой. Только вот, красота эта мешала некоторым обитателям поместья спокойно жить.

– Бай, кого я вижу! – на плечо легла большая мужская ладонь, заставив ее вздрогнуть. В нос ударил аромат дорогого одеколона, отчего девушка невольно прикрыла нос розами. Внутри все остановилось, лишь сердце ускорило бег. – Эхо, как всегда, прекрасна.

Диаман Митташ был первым ребенком графа, наследником, а это означало, что и самым наглым. Он позволял себе слишком многое, но отец всегда закрывал глаза на проделки сына. Поэтому Диаман отрывался на служанках по полной: Эхо несколько раз видела, как они пытаются скрыть синяки отбеливающей пудрой, и слышала от Геир, что некоторые делали в подвале аборты, не желая иметь детей от такого мужчины.

Эхо стала его жертвой год назад, когда семья Митташ устраивала в поместье торжественный прием. В ту ночь, стоило на миг прикрыть глаза, как девушка уже оказалась в жестких объятьях его рук, а клыки вонзились в тонкую шею. С тех пор Эхо старалась избегать старшего дирга, но иногда все же ему удавалось поймать ее…

– Вы что-то хотели, дирг Диаман? – напряженно спросила Эхо, наблюдая как грубые пальцы очерчивают линию ее подбородка.

Она смотрела на него сквозь зеркало, но даже отражение вызывало дикий страх и желание сбежать. Да, Диаман был пленительно красив, чего только стоили темно-алые глаза, доставшиеся от ему матушки, но Эхо не чувствовала к нему ничего, кроме отвращения.

– Да, хотел, – глубоким голосом ответил вампир, второй рукой оглаживая девичье плечо. – Красивые розы, – он бросил быстрый взгляд на цветы, что Эхо прижимала к себе, и вновь приковал его к девушке.

– Они для леди Геир.

– Безусловно. Ты же не по собственной прихоти срезала их, верно? – его губы изогнулись в легкой усмешке. – Если бы это было так, мне бы пришлось наказать тебя.

Его руки сжались на плечах Эхо, больно сдавив мышцы и кости. Она терпела, глядя в зеркало ровно, не моргая. Нельзя показывать слабость, теша самолюбие этого урода.

Его рука нашла маленькую ладонь, вцепившуюся в шипастые стебли, и поднесла к мужским губам. Кровь на пальце успела засохнуть, но металлический запах продолжал чувствоваться даже самой Эхо. Этот мерзкий поцелуй в ранку… Желудок скручивало гневом от одной мысли, что вампир может сделать дальше.

Резко Диаман развернул девушку в своих руках, и от неожиданности Эхо выронила букет цветов. Он прижал ее к глади зеркала, опустив голову прямо к искаженному от страха лицу. Эхо почувствовала покалывание в голове: перед ним она никогда не могла сдержать эмоций. Одна рука Диамана легла на талию, вторая – шарила по телу, оглаживая все плавные изгибы.

– Прошу, уйдите! – взмолилась Эхо, перейдя на крик.

Стоило ли надеяться, что кто-то поможет ей? В этом месте нет таких, и девушка это прекрасно понимала. Но все же на затворках сознания появился легкий образ жандарма, врывающегося в поместье и стреляющего из револьвера прямо в сердце чертового вампира.

«Луи…»

– Просишь уйти, хотя сама заставила прийти, – со смешком прошептал Диаман на ушко Эхо. – Разве вежливо так поступать?

– А разве вежливо аристократу приставать к простой служанке?

– Маленький вороненочек показывает зубки? Люблю непокорных: эмоции напоказ, кровь бурлит… А бурлящая кровь самая вкусная!

Одним движением он разорвал наглухо застегнутый воротник платья и впился в белую, бархатную кожу. Острая боль скрутила все тело, но крепкие руки не дали Эхо рухнуть на пол. За спину медленно потекла струйка крови, мгновенно впитываясь в ткань. Эхо слабела с каждым глотком, что делал Диаман: пытаясь сначала оттолкнуть его, сила в руках иссякла, и они повисли вдоль тела безвольными тростиночками. С губ сорвался тихий болезненный стон, и, казалось, парень только глубже вонзил клыки в ее шею. Такими темпами она потеряет сознание… Перед глазами все начало плыть, Эхо уже толком не ощущала ни боль, ни терпкий одеколон, ни мягкость его волос на своей щеке – тьма перед глазами становилась все темнее и темнее…

Пока Диаман резко не отступил назад, и Эхо не упала на холодный пол. Колени дрожали, она не чувствовала кончиков пальцев. Падение отрезвило ее и помогло вернуться в сознание. Вампир стоял над ней, довольно облизываясь, точно кот нажравшийся сметаны. Кровь окрасила его губы в алый, под цвет глаз.

– Благодарю за ужин, было очень вкусно.

Напоследок он опустился на одно колено, и оставил на пульсирующем виске едва заметный поцелуй. Но у Эхо уже не было сил как-то отреагировать, не то чтобы возмутиться. Приняла, как данность. Значит, так надо.

Чтобы попытаться встать, потребовалось много времени. Ноги не желали слушаться, дрожа под весом Эхо и пытаясь надломиться. Девушка вновь завернула рассыпавшиеся розы в ткань, на которую попало несколько капель крови. Благо, что все цветы оказались целы после такого.

Стараясь прикрыть разорванное платье, опираясь на стены, Эхо неторопливо добрела до покоев дирры Геир. По пути никто не встретился, будто специально попрятались в своих норах, боясь высунуть нос.

– Дирра, я принесла цветы, – произнесла она, войдя в комнату.

Здесь все говорило о богатстве рода: большая кровать с балдахином, туалетный столик с трельяжем, на котором рассыпались золотые украшения, тяжелые шторы с роскошной вышивкой, а на полу ноги утопали в длинном ворсе ковра. Над головой летала механическая птичка – любимая игрушка дирры.

Сама она сидела возле окна, за столом, смешивая эфиры. Геир Митташ любила создавать духи, и ее творения, стоит отдать должное, пользовались большим спросом у аристократии.

– Подойди, Эхо, – сказала девушка, не глядя, но, стоило Эхо приблизиться, как Геир резко подняла голову. Качнулись короткие волосы, завитые по последней моде.

«Черт».

Стоило перед эти сменить одежду и попытаться скрыть запах крови. Процент того, что дирра не заметит, оставался мал, но идти вот так, с кровоточащей шеей, было, видимо, очень опрометчивым решением.

– Что это? – Геир вмиг оказалась рядом с Эхо и, отобрав у той розы, отогнула порванный воротник. Лицо ее перекосило от злости, а в глубине глаз загорелись яростные огоньки. – Персиваль? Нет, Диаман!

– Леди Геир, прошу, не надо! – умоляюще простонала девушка.

Эхо без сил опустилась на пол, и только Геир, успевшая подхватить ее, не дала рухнуть мешком и удариться головой.

– Как ты смеешь покрывать его? – разозлилась вампир. – Ты моя слуга, и твоя кровь принадлежит мне!

– Прошу прощения, – прошептала Эхо едва слышно. Она знала, что это не поможет, но ничего другого сделать не могла. Дирра всегда злилась и обижалась, когда кто-то пил у Эхо кровь, кроме нее самой. Но если она вмешается, то и сама может отхватить, а издевательства над ее служанкой увеличатся вдвое.

– Я знаю, что у тебя нет сил противостоять моему брату, – Геир осторожно приобняла Эхо за плечи, утыкаясь носом в ее макушку. От дирры приятно пахло розовым маслом. – Но, прошу, хотя бы не попадайся ему на глаза. Ты ему приглянулась, Эхо. Черт знает, что он сделает с тобой в следующий раз.

– Да, дирра.

На платье упали несдержанные слезы. Почему все это происходит именно с ней? Эхо не могла ответить. Карма за преступления в прошлой жизни? А была ли она вообще, эта прошлая жизнь…

«Если бы я осталась в «Крепусколо» ничего бы этого не было».

Да, не было бы… Но время не вернуть вспять. Единственное, что оставалось, пытаться вывернуть на светлую полосу. Или ожидать конца.

Вытерев слезы тыльной стороной ладоней, Эхо порывисто встала и отошла к окну. Она не любила, чтобы кто-то видел ее слезы, ее светло-голубые волосы, символизирующие печаль. Все эти годы девушка училась контролировать свою особенность, но в подобные моменты, все печати спадали, и волосы показывали ее истинные чувства, всю боль и горе.

Геир лишь глубоко вздохнула: эмоции своей служанки ей неподвластны, что она могла сделать? Пойти против Диамана, значит пойти против отца. А уж он точно не будет церемониться с дочерью, которую не удостаивает и беглым взглядом. Это раньше он заботился о ней, водил в цирк, но недавно любовь для нее иссякла, и Геир стала обычной куклой, что нужно было иногда показывать обществу. Девушка поджала губы – старших сестер, Шарлотту и Власту, отец лелеял, словно цветы. Несправедливо.

Неожиданный стук в дверь прервал мрачные мысли, и Геир поднялась с пола, дабы встретить гостей как положено. Могла бы не трудиться – сестры ввалились в комнату, обволакивая все пространство густым облаком духов.

«Вспомнишь черта», – мысленно скривилась девушка.

Геир краем глаза заметила, как Эхо невольно забилась в угол, почти спряталась за шторой, в надежде, что вошедшие не заметят ее.

– Геир, милая, – пропела Шарлотта, смерив сестру надменным взглядом. – Завтра мы с Властой собираемся к дочери герцога Толла. Не составишь нам компанию? – она кивнула на рабочий стол, по которому прыгала механическая птичка. – Или ты снова будешь возиться со своими драгоценными склянками и жестянками?

– Твой сарказм, Шарлотта, слышен даже глухому, – ровно ответила Геир, с силой сцепив руки за спиной. – Но, пожалуй, я приму ваше приглашение. Хочу взглянуть на коллекцию герцога.

– На глазные яблоки в банках?! – поразилась Власта и взмахнула кудрявым локоном, выбившимся из прически. – Ты ужасна, сестрица!

– Вы не лучше.

В душе она рычала от злости и отчаяния: будь ее воля, не выходила бы из комнаты месяцами, но в таком случае цель, к которой она пробиралась, так и не выполнится. Да и обществу не стоит забывать про ее существование. Поэтому, придется немного потерпеть сестер и ее подруг.

– А я слышала, что герцог Толла вырывал эти глаза у слуг, – ухмыльнулась Шарлотта, наклонив лицо к самому уху Геир. Она с трудом заставила себя замереть, чтобы не сморщиться от презрения. – Не боишься за свою милую Эхо?

– Герцог не посмеет причинить вред моей собственности, – девушка отошла от сестры на пару шагов и остановилась рядом с Эхо, незаметно вложив ее руку в свою в ободряющем жесте. – Даже если это произойдет, она может выдумать захватывающую историю о потере своего и почему у нее есть глаз самого герцога.

Шарлотта и Власта, услышав подобный ответ, искривили прекрасные личики, сразу растеряв всю привлекательность.

– Ждем тебя в 11 у главных ворот, – произнесла Шарлотта, подталкивая сестру в коридор. – Не опаздывай.

Только после того, как дверь за вампиршами закрылась, Геир смогла вдохнуть полной грудью. Они всегда казались ей злобными паучихами, опутывающими все, к чему прикоснутся, липкой, меркой паутиной. После встречи с ними хотелось забраться под горячий душ и смыть запах их духов вместе с кожей. А ведь такой хороший аромат, если не выливать на себя весь флакон за раз! Геир уже не терпелось услышать новость, когда они уже выйдут замуж и уедут из этого поместья навсегда.

– Не бери в голову то, что услышала здесь, Эхо, – она устало прикрыла веки и прижалась головой к косяку окна. – Твои глаза я никому не позволю забрать.

***

Замок герцога Толла находился не нескольких километрах от Алдоса, на вершине холма. Он казался неприступной крепостью, из которой даже выбраться являлось проблемой. Вместо окон – узкие бойницы, а вместо кованых ворот – высокие каменные стены. Правда, когда их машина въезжала во внутренний двор замка, Эхо успела увидеть ступени, ведущие с холма вниз, к реке, которая узкой серебристой лентой утекала вдаль.

Герцог встретил гостей лично. Одетый в бархатный сюртук с атласной сорочкой, он показался Эхо похожим на конферансье в цирке. Может быть потому, что дирг Рин тоже любил так одеваться? Седые волосы были зачесаны назад, а усы белой полосой отделяли широкий нос от пухлых губ. Вертикальные зрачки особо выделялись в серых глазах герцога, выдавая, даже подчеркивая, его сущность.

– Приветствую юных наследниц дома Митташ! – звучно произнес мужчина, обворожительно улыбнувшись девушкам. Несмотря на возраст, герцог до сих пор выглядел очень симпатично и, видимо, пользовался популярностью у аристократок.

– Доброй ночи, герцог.

Первая, как самая старшая, поклонилась Шарлотта, за ней – остальные. Но если сестры тут же выпрямились, то Эхо хотела остаться именно в таком положении, чтобы не видеть лица герцога. Она сжала кулачки в складках темного платья, дабы побороть начавшийся мандраж. Волосы ее посерели еще в особняке и, судя по всему, темнеть не собирались.

– Мы тоже очень рады видеть вас.

– Дарья и Альтаир ждут вас в зимнем саду, – герцог Толла отошел чуть в сторону, открывая проход во внутренние помещения замка. – Повеселитесь!

Но Шарлотта уходить не собиралась: широко ухмыльнулся и скосила на Геир хитрый взгляд.

– Герцог, моя сестра очень хотела взглянуть на вашу прекрасную коллекцию. Правда, Геир?

– Да, Лотта, – процедила девушка.

Услышав это, герцог Толла просиял:

– Ох, польщен, польщен! – посмеялся он. – Дирра Геир, тогда прошу за мной!

– Повеселись, сестренка, – шепнула ей на ухо Шарлотта, и от ее тона у Эхо по коже пробежали мурашки. Ничего хорошего он не предвещал…

– Вы тоже.

Кивком головы Геир приказала Эхо следовать за ней. Герцог терпеливо ожидал их у дверей, поэтому потихоньку сбежать не получится. Эхо понуро опустила голову, но вдруг почувствовала прикосновение к своей руке – ладонь Геир была прохладной. Это длилось всего миг, но дирре удалось поднять ей уровень храбрости, даже, казалось, появилось лёгкое покалывание на макушке.

Замок Толла был погружен в полутьму. В канделябрах стояли толстые свечи, горящие горячими лепестками пламени. Ноги пружинили в ворсе ковров, и звенели на камне пола.

– Глаза у вашей служанки, юная леди, очень завораживающие, – заметил герцог, бросив за спину быстрый взгляд. Эхо шла позади господ. В голове навязчиво крутились слова, сказанные однажды суржей Юнасой: «Демонам верить нельзя». Поэтому, Эхо пыталась украдкой получше рассмотреть мужчину, уловить ту тьму, что плескалась в его сердце, и что могла навредить леди Геир.

– Я знаю.

– Не желаете ли продать их мне?

– Что? – услышав такое предложение, Эхо на секунду замерла. Как это.. продать ее глаза? Взгляд метнулся на дирру, молча буравящую герцога пустым взглядом.

– Нет, не желаю, – холодно ответила она. – Эхо мне нужна зрячей.

– Для чего? – искренно удивился Толла.

– Для моих экспериментов.

Сердце немного успокоилось в груди и билось уже не так громко. Леди Геир всегда говорила про нее страшные вещи, будто она издевается над своей служанкой, но Эхо знала, так Геир пыталась отвадить от нее интерес со стороны других аристократов. Поэтому она привыкла и пропускала слова мимо ушей.

– Да, наслышан, что вам нравится готовить духи и яды, – герцог задумчиво потер подбородок. – Неужели, вы тестируете их на такой милой девочке? Нравится смотреть на страх в ее глазах? – на его лице появилась хитрая ухмылка, словно он одобрял все несуществующие действия юной Митташ.

– Вы абсолютно правы, – кивнула Геир и как можно безразличнее добавила: —Не отставай, Эхо.

– Да, дирра.

Дабы поддержать этот театр, Эхо низко опустила голову, приняв самый несчастный вид. Пусть герцог думает, что ее действительно чуть ли не убивают в поместье, может отстанет?

– Вы знакомы с семьей Самшит? – перевел он тему, стоило им пройти сквозь каменную арку в большое помещение, смахивающее на склад.

На длинных полках, в огромных банках, подсвеченных лампочками, плавали глаза. Карии, зеленые, красные… Эхо затошнило от такой картины. Так что теперь она старалась опустить голову еще ниже, чтобы не видеть коллекцию герцога.

– Это моя заветная мечта, познакомиться с Королевами ядов, но, к сожалению, возможности еще не представилось.

Леди Геир же никакого неудобства не испытывала, с легким интересом разглядывала банки с формалином. Вот что значит аристократизм – держит лицо даже перед такой мерзостью! Эхо еще раз восхитилась своей диррой.

Они с герцогом гуляли по его владением еще пару часов. Его коллекция была настолько обширная и разнообразная, что Эхо уже не терпелось выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух.

Но в какой-то момент она поняла, что стоит совсем одна среди высоких стеллажей. Геир рядом не было, да и ее голоса не слышно. Неужели, заблудилась? Плохо, что она смотрела лишь под ноги… Не заметила, как отстала. Но куда же теперь идти?

Глаза холодно наблюдали за тем, как Эхо медленно пробиралась сквозь узкие проходы. Они были повсюду… Смотрели, наблюдали, следили… Страх вновь начала завладевать ею, и в голове всплыли давние-давние воспоминания: пустые темные коридоры особняка и его невидимые обитатели, от которых видны лишь тени. Как и тогда, Эхо было очень страшно. А вдруг она не выберется?!

Она уже перестала разбирать дорогу. У нее сейчас было только два желания: найти выход и чтобы за ней перестали наблюдать из-за стекла и формалина. Но ни в том, ни в другом, она так и не преуспела… Пока не врезалась носом в бархат сюртука. Подняв глаза, Эхо отшатнулась, но взгляд герцога словно приковал ее ноги к полу, не позволяя сделать и шаг.

– Герцог, что вы творите? – с дрожью в голосе произнесла Эхо.

– Твои глаза такие красивые, – как бы невзначай повторил Толла, проведя большим пальцем по ее щеке. – Может быть ты сама согласишься отказаться от них?

– Моя дирра будет очень зла, узнав о вашем предложении, – нахмурилась Эхо, зверем глядя на герцога.