Чертежи Вселенной в коммунальной квартире

Костина семья на месяц осталась без средств к существованию. Вывод напрашивался сам собой: мы отлично повеселились за счёт его маленьких детей.

Я потом долго себя корил, что не остановил его. Но что я мог сделать? Я и сам был, мягко говоря, никакой.

Несмотря ни на что, мои приключения продолжались. Головные боли стали привычным делом, но и спасение нашлось: стоило покурить, и боль уходила. Зато добавилась раздражительность, я стал забывать элементарные вещи. Но стоило курнуть – и память возвращалась. Настоящее озарение, не иначе.

И вот однажды я отправился на дачу в компании уже ставших «родными» друзей-наркоманов. Мы приехали оттянуться на целых две недели. С собой у Кости был огромный двухкилограммовый пакет с коноплёй. Для троих подростков многовато, но мы были к таким марафонам готовы.

Сейчас, вспоминая ту поездку, я понимаю: именно тогда Высшие Силы решили окончательно меня от этого избавить. Знаков я не замечал, и поэтому пространство подвело меня к последнему уроку.

С первого же дня у меня начались дикие головные боли. Но на этот раз трава не помогала, а наоборот, усиливала их. Боль стала такой, что я был готов на что угодно. Сердобольные соседи предложили свозить меня к местной знахарке, бабке Серафиме, которая, по их словам, творила чудеса. Деваться было некуда, и я согласился. Тот факт, что денег за лечение она не брала, лишь укрепил мою веру в чудо.

На следующее утро меня повезли к знахарке. Друзья остались на даче.

Баба Сима встретила меня радушно, но с порога огорошила:

– Ох, милок! Худо? Вижу, что худо! А потому худо, что бесы тебя обуяли!

Я опешил. А старуха, уже обращаясь к моим соседям, продолжила:

– Вы езжайте, добрые люди. Завтра его заберёте. Сегодня бесов гнать будем. Бесов прогоним – голова пройдёт. Прогнать надо. Много он их на себя нахватал.

Соседи уехали. Не давая мне опомниться, старуха что-то нашептала на воду, дала мне выпить и уложила на деревянную скамью посреди избы. Как только я прилёг, глаза сами собой закрылись. Знахарка начала читать надо мной молитвы, и от её монотонного шёпота я погрузился в глубокую дрёму.

В то, что было дальше, почти невозможно поверить. Мне казалось, я сплю, но видение было пугающе реальным.

Моё тело вдруг сильно дёрнулось, словно я оступился во сне. Внезапно мне захотелось встать, что я и сделал. И то, что я увидел, повергло меня в шок.

Встать-то я встал, но себя как такового не видел и не ощущал. Я был чем-то вроде точки наблюдения. А моё физическое тело продолжало лежать на скамье, всё облепленное чем-то вроде шевелящихся чёрных червей или скользких змей. Особенно много их было в районе головы.

Надо мной склонилась бабка Серафима. Она непрерывно читала молитвы, и от неё исходило мягкое свечение. Когда она делала пассы руками, змеи шевелились, извивались и, казалось, пытались уползти от её прикосновений, выползая из моего тела. Зрелище было не для слабонервных. Внезапно я испытал страх и ощущение, что меня кто-то зовёт.

«Кто бы это мог быть?» – подумал я и тут же очутился у себя на даче.

На кухне за столом сидели мои друзья и курили. Перед ними лежала газета «ПРАВДА», на которой они играли в крестики-нолики. Костя постоянно выигрывал, но смотреть на него было страшно. На плечах у него сидело нечто, похожее на серого осьминога. Его щупальца уходили прямо Косте в ноздри, уши, рот и даже в глазницы. Тело осьминога пульсировало, будто дышало. Когда он сжимался, Костя начинал беспричинно хохотать.

На Павле сидела сущность, которую и описать-то трудно. Что-то вроде жуткой слизистой паутины, обмотанной вокруг его горла. Когда существо стягивало свои нити, Павел начинал мучительно кашлять.

От ужаса я попытался закричать, но они меня не слышали и не видели. Сидели, хохотали, а существа на них шевелились в такт их движениям.

Вдруг мне снова показалось, что меня зовут. Я прислушался. Где-то вдалеке слышались слова молитвы «Да воскреснет Бог». Голос был приятным, родным. Я попытался пойти на этот голос и провалился в забытьё.

Когда я открыл глаза, было уже утро. Возле меня стояла бабка Серафима.

– Ну что? Проснулся, касатик? Головушка-то, чай, больше не болит?

И правда. Боль исчезла. Мне было легко и хорошо, а в голове стояла необыкновенная, кристальная ясность, будто мои мозги вынули и прополоскали в родниковой воде.

Я подошёл к зеркалу на стене и увидел странное – лёгкое свечение вокруг своего тела. Я стоял и пытался понять, не мерещится ли мне.

– Вижу, видеть стал! – вывел меня из ступора голос Серафимы. – Это хорошо. Значит, верной дорогой пойдёшь. Не дыми больше, касатик. Второго шанса могут и не дать. Тебя Силы отметили, родной, нельзя этим пренебрегать и душу свою всякой нечистью засорять.

Я всё вспомнил. Меня снова охватил ужас от увиденного. Было стыдно спрашивать про эти видения, похожие на наркоманский бред. Но любопытство пересилило.

– Какой нечистью? – осторожно спросил я.

– Червями да змеями всякими, – ошарашила меня Серафима.

После этого я, уже не стесняясь, вывалил ей всё, что видел. К моему удивлению, она ничуть не удивилась. Она рассказала, что любой человек, одержимый пагубной привычкой, носит на себе демонических сущностей, которые питаются его энергией. Со временем их мысли и желания человек начинает принимать за свои, становясь их полноценным рабом. У каждого порока – своя сущность: у водки, у сигарет, у наркотиков. Если после кайфа тебе захотелось его повторить – значит, на тебе уже сидит гость из потустороннего мира.

Бабка Серафима по полной загрузила меня рассказами о всякой астральной нечисти. Информации было много, и её нужно было переварить.

Пока соседи везли меня на дачу, я решал: верить ей или нет. А войдя в дом, я получил ответ.

Открыв дверь, я увидел друзей и чуть не упал в обморок. Мои ночные видения стали явью. На моих приятелях извивались те самые сущности. Меня охватил ледяной ужас. Неужели не показалось? Как проверить? Вдруг у меня просто «крыша поехала»?

Внезапно меня осенило. Я рванул на кухню и застыл. На столе лежала та самая газета «ПРАВДА», вся исчерканная крестиками-ноликами.

После этого сомнений не осталось. Но я продолжал видеть этих жутких бесов и не знал, что делать. Пришлось брать велосипед и снова катить к бабке Серафиме на поклон.

Она меня успокоила, сказав, что через несколько дней видения исчезнут. Пришлось поверить. Я от всей души поблагодарил её и поехал обратно. На выезде из деревни я увидел местную шпану, пьющую пиво из горла. Вокруг их тел извивалось сероватое живое облако, дрожащее, как сахарная вата на ветру. Оно было крепко всосано в их тела и двигалось вместе с ними. У меня по спине побежали мурашки.

В тот же день я поссорился с друзьями. Я честно рассказал им всё, что увидел и узнал. Естественно, мне никто не поверил. Они ржали, как одержимые, а вместе с ними тряслись и мерзкие твари, сидящие у них на шеях. Паша при этом кашлял, а Костя впадал в истерический хохот, задыхаясь до хрипоты.

Внезапно мне стало кристально ясно, что ничего хорошего в общении с этими людьми меня не ждёт. Пока я это осознавал, они, насмеявшись, попытались всунуть мне косяк «для настроения». Я не просто отказался – я попросил их покинуть мою дачу. Через час дом опустел.

Но грустно мне не стало. Наоборот, на сердце было легко и тепло. Я остался один, но одиночества не чувствовал. На улице пели птицы, под лестницей стрекотал сверчок. Казалось, вся природа пришла ко мне в гости, чтобы отметить моё новое рождение. Так оно, в общем-то, и было.

Мои видения скоро исчезли. Со временем я стал забывать детали, и мне начало казаться, что всё это лишь почудилось. Может, и так. Но к наркотикам я больше не прикасался никогда.

Константина через пару лет посадили в тюрьму за торговлю героином, где он и сгинул, оставив на произвол судьбы свою семью. Павел тоже отличился: с «безобидной» травы он перешёл на тяжёлые наркотики, но вовремя решил «завязать» через алкоголь. Допившись до эпилепсии, он умер, ударившись головой о батарею во время припадка. Больше я с ними не встречался.

Если человек не хочет замечать знаков судьбы, Вселенная перестаёт указывать ему дорогу. Мне же выпал шанс, за который я, кажется, успел ухватиться. И пространство продолжило вести меня по жизни, то тут, то там расставляя свои путеводные знаки.

Путеводная звезда

Бывает, выстроишь в голове стройную и логичную картину мира, а жизнь возьмёт и подсунет какой-нибудь дурацкий факт, который всю эту твою геометрию ломает напрочь. Это может оказаться похлеще, чем выбить табуретку из-под ног. В такие моменты теряешь ориентацию и заходишь в тупик.

Иногда, наоборот, события текут гладко, как по маслу, выстраиваясь в изящную цепочку. Но в противовес этому обязательно отыщется нечто, что заставит посмотреть на всё совершенно иначе. И вот ты уже снова меняешь подход к решению простейших жизненных задач. Всю жизнь меня преследовали эти вопросы: существует ли идеальная формула, чтобы точно понимать происходящее? Или её в принципе нет? Ведь простая истина в том, что человек всё слышит, видит и чувствует через призму собственного восприятия.

Первый раз эта мудрость дохнула на меня не из толстой книги, а во время одного маленького приключения. А началось оно, как это часто бывает, с полнейшего абсурда.

Настала та самая осенняя пора, когда воздух пахнет дымом и вечностью, а в лесах начинается грибное паломничество. Грибов в тот год уродилось видимо-невидимо, но у меня был свой, заветный маршрут, исхоженный с раннего детства. Им был далёкий сельский посёлок, со всех сторон объятый шикарным лесным массивом. Вот именно туда я и направился.

Уже на железнодорожной станции я заметил неладное. Вся основная масса грибников, гремя вёдрами и корзинами, устремилась в совершенно противоположном направлении. На мои родные делянки конкурентов не наблюдалось. Это меня, как ни странно, насторожило. Вместо того чтобы радоваться, я, недолго думая, изменил план действий и ринулся за толпой. Уроков в моей жизни было достаточно, чтобы не поддаваться стадному чувству, но внутренний голос, неприятно заскрёбшийся в душе, я снова проигнорировал. Железная логика взяла верх, и вот я уже сижу в автобусе, идущем по совершенно неизвестному мне маршруту.

Автобусов на это грибное эльдорадо подали целых два – такой был ажиотаж. Но кондукторов на оба не хватило, поэтому в соседней машине билеты продавал сам водитель. Надо ли говорить, что этот второй автобус мгновенно стал раем для любителей безбилетного проезда.

Я же устроился на заднем сиденье машины, обслуживаемой по всем правилам. Усевшись поудобнее и зажав в ладошке мелочь, я стал ждать приближения контролёра. Кондуктором оказалась женщина титанических размеров. Не женщина, а человеческий айсберг, дрейфующий по узкому проходу. Она передвигалась медленно, тяжело дыша и багровея от напряжения. Пассажиры, облепившие её со всех сторон, вызывали в ней тихую ярость. Сдвинутые брови и стальной взгляд не оставляли сомнений: этот айсберг готов был раздавить любого, кто, Боже упаси, сделает что-то не так.

Рядом со мной примостился крупный мужик с весьма деликатным, но громоздким багажом – восемью заводскими коробками куриных яиц. Он занимал столько места, что наглухо перекрыл проход, и входящим пассажирам приходилось протискиваться через переднюю дверь, чтобы в середине салона встретить ещё один сюрприз – кондукторшу.

Эта тётка, застрявшая посреди набитого битком автобуса, была подобна огромному океанскому поплавку на рыболовецких тралах. Поплавок ежесекундно дёргался от любой «поклёвки» – толчка, вопроса, протянутой монеты, – наводя на окружающее пространство мощную вибрацию. Но её движения были отлажены до автоматизма: поклёвка – грозный голос, поклёвка – толчок, билет – и снова голос. Почти азбука Морзе в исполнении ледокола: точка-тире-точка-тире.

Наконец, стихия добралась и до меня. Чтобы не злить женщину-гору, я без промедления протянул ей деньги. Следом за мной раскрыл свою ладонь и мой сосед с коробками яиц. Приняв мою мелочь, тётка молниеносно оценила количество монет в руке моего соседа, после чего вперила в него взгляд стервятника, узревшего добычу. А затем пророкотала голосом, от которого, казалось, могли потрескаться оконные стёкла:

– Платите за яйца! Ваши коробки занимают много места! У нас принято платить за громоздкий багаж!

Закончив реплику, мадам отвернулась к другому пассажиру.

Пассажир с коробками оказался не робкого десятка. Недолго думая, он выскочил из автобуса и пересел в соседний, без контролёра. На его место тут же порхнул щупленький рыжий дед. Дедок был пожилой, но невероятно бодрый и активный. Его курносый нос, слегка оттопыренные уши и натянутая на самый затылок вязаная шапочка с помпоном создавали образ первоклашки-второгодника. А его очаровательная улыбка сияла, как выглянувшее из-за туч солнце. Настоящий солнечный зайчик.

И тут… кондукторша… Обернувшись в нашу сторону, видимо, решила продолжить начатый диалог. Начало было взято на самых высоких нотах:

– МУЖЧИНА!!!

В этот момент женщина осеклась. Мужика с коробками не было. На его месте сидел лишь улыбающийся рыжий дед.

Кондукторша как-то сразу обмякла и, глядя деду прямо в глаза, уже гораздо тише, но всё ещё грозно, произнесла:

– Вы за яйца собираетесь платить?

– Не понял!? А чем мои отличаются от других? – мгновенно отреагировал дед.

Автобус, в буквальном смысле, взорвался от гомерического хохота пасажиров, да так, что казалось, он вот-вот развалится на части. Кондукторша, конечно, смущённо извинилась перед дедулькой, но пассажиров трясло от смеха до самой конечной остановки.

Отсмеявшись, я вдруг задумался. Ведь эта ситуация – не просто анекдот. Это точная модель нашей жизни. Всё меняется каждую секунду. Так почему же мы с таким упорством продолжаем судить о новом моменте по старым шаблонам?

Видимо, в тот день мне суждено было усвоить этот урок до конца. Высшие силы, решив, что для такого тугодума, как я, одной комедии мало, продолжили своё хитроумное обучение.

На конечной остановке автобус опустел. Грибники, обгоняя друг друга, рванули к ближайшему лесу. Увязался за ними и я.

Грибов было действительно море. Увлёкшись азартной охотой, я и не заметил, как небо затянуло тучами. Это могло стать проблемой: в лесу я в основном ориентировался по солнцу. Да, у меня хорошая зрительная память, но в этот раз всё было иначе. Места незнакомые, солнце скрылось, а из-за своего дурного азарта я окончательно растерял все визуальные ориентиры. Что уж тут говорить… я заблудился.

Пытаясь выйти на знакомые места, я нарезал по лесу круг за кругом, пока не понял, что заблудился окончательно. Особой паники не было, но перспектива ночёвки в сыром осеннем лесу совершенно не радовала.

И вот, когда мне уже показалось, что я выхожу из чащи, я услышал мужские голоса. Кто-то аукал то там, то здесь. Вскоре я наткнулся на четверых мужчин и поспешил узнать у них дорогу. Моё обращение к ним было изначальной ошибкой. Но понял я это гораздо позже.

Мужики тоже шли на выход и любезно предложили мне следовать за ними. Что-то внутри меня тут же начало сопротивляться, но у них был компас. Логика в очередной раз возобладала над предчувствием.

Когда начало смеркаться, мы уже шли по колено в воде. Болотистая местность и непролазный валежник красноречиво говорили о том, что курс выбран неверно. Все выбились из сил. И тут, на очередном привале, я заметил то, что чуть не лишило меня дара речи.

Оказывается, каждый раз, доставая компас, эти парни не вытаскивали язычок, фиксирующий стрелку. Парадокс был в том, что эти взрослые люди даже не имели понятия о такой мелочи. Это был шок. В довершение всего, один из них, в сердцах накричав на владельца компаса, с размаху метнул прибор в дерево, после чего мы лишились даже иллюзии правильного пути.

Когда мужчины выплеснули злость и наорались, я предложил свои услуги проводника, выдвинув простую идею: идти в одном, строго выбранном направлении, несмотря ни на что. После всеобщего одобрения мне, естественно, нужно было это направление выбрать.

Я остановился и задумался… Куда? И тут, прямо на внутреннем экране, где-то за глазами, зажглась странная четырёхконечная звезда. Странной она была потому, что нижний её луч был длиннее остальных, отчего она больше напоминала крест.

Первая мысль – глючит от усталости. Я повернулся направо. Звезда осталась на месте, словно впечатанная в пространство и указывающая на одну из сторон света. Я повертел головой ещё – она не двигалась. Я не знал, что это за знак, но твёрдо решил идти именно туда, куда он указывал. Алогизм ситуации настораживал и даже пугал, но моё сердце почему-то ликовало.

Через час мы вышли на открытое поле. А ещё через час уже ехали в тёплой электричке домой.

Надо было признать: в тот день логика с треском проиграла. А моя путеводная звезда только-только начинала разгораться.

Первый знак, или нашествие людей в форме

Вселенная – дама настойчивая. Сначала она вежливо шепчет. Потом – подсовывает под нос знамения размером с рекламный щит. А если вы продолжаете упрямо смотреть в другую сторону, она без зазрения совести начинает орать вам прямо в ухо. Но человек, особенно упёртый, на любое чудо найдёт десяток логических объяснений, порой вопреки всякому здравому смыслу.

Есть такая старая французская сказка-фильм, «Колдовская любовь», где юную ведьму играет Ванесса Паради. Там есть гениальная сцена в ресторане. Колдунья, пытаясь доказать учёному-физику существование магии, делает резкий взмах рукой – и у бокала на столе как бритвой срезает ножку.

Реакция учёного:

– Ветер!

Она что-то шепчет, и огонёк со свечи, покружившись в воздухе по её воле, поджигает салфетку на соседнем столе.

Реакция учёного:

– Спонтанное возгорание!

Вконец раздосадованная его непробиваемостью, колдунья идёт ва-банк. После очередного заклинания спагетти в тарелке физика начинают под ресторанную музыку отплясывать ламбаду.

Реакция учёного:

– Я просто сегодня много выпил!

Вот так и в жизни. Большинство чудес проходят мимо лишь потому, что мы не просто в них не верим – мы в принципе не допускаем для них никакой другой интерпретации, кроме собственной, уютной и предсказуемой.

Разумеется, я считал себя выше всей этой бытовой мистики. Когда кто-то пугливо плевал через плечо или делал крюк, завидев чёрную кошку, я лишь посмеивался над дремучими предрассудками. Моя бабушка часто говаривала, что нужно уметь читать знаки, которые посылает Господь, ведь в трудную минуту он всегда укажет верный путь. Её слова вызывали у меня лишь снисходительную улыбку. Мол, что взять со старушки с древними предрассудками.

Но, как говорится, никогда не зарекайся. Судьба, видимо, устала от моего скепсиса и приготовила для меня персональное представление с аншлагом.

*****

История моего принудительного прозрения началась, как и положено порядочной драме, с банальной нехватки денег. Новогодние праздники выскребли мои карманы дочиста, а работы по специальности, которую я потерял ещё в декабре, не предвиделось. Я наивно полагал, что в январе жизнь забьёт ключом, но, видимо, в головах московских чиновников и начальников каникулы плавно перетекли в летаргический сон. Приходилось хвататься за любую соломинку.

И вот подвернулся шанс. В специфике предложенной мне работы я не понимал ровным счётом ничего, но с видом бывалого мастера заверил, что я именно тот, кто им нужен. Классика жанра: сначала ввязаться в драку, а там посмотрим.

На следующий день после подписания временного договора и начались загадки. Во-первых, на эту «работу» я шёл, как бурлак на Волгу, – с тоской в сердце и тяжестью в ногах. Во-вторых, каждый день превращался в эквилибристику: приходилось выдумывать тонны отмазок, почему то или иное задание выполнить невозможно, из-за моего, так сказать, несоответствия.

А в-третьих… мне стало казаться, что всем сотрудникам милиции города Москвы от меня срочно что-то понадобилось. Только вот что именно – никто почему-то в открытую не говорил.

Любой день превращался в театр абсурда с одним и тем же актёрским составом.

Утро начиналось со звонка в дверь. На пороге – участковый:

– Здравствуйте! Над вами соседи ночью буянили, вы ничего не слышали?

После пары формальных вопросов он уходил. Я завтракал и, уже с дурным предчувствием, шёл на работу. У самого подъезда меня тормозил милиционер с невинным вопросом, как пройти на нужную ему улицу. В метро, на переходе между станциями, меня вежливо, но настойчиво просил побыть понятым патруль при досмотре какого-то хулигана. На улице, в двух шагах от конторы, – проверка документов местным нарядом. Прямо на рабочем месте ко мне мог подойти охранник в милицейской форме и завести ничего не значащий разговор.

Вечером феерия продолжалась. После работы меня могли остановить сотрудники ОМОНа с вопросом о наличии колющих и режущих предметов, а у подъезда собственного дома – офицеры ДПС с просьбой «стрельнуть сигаретку».

И так – каждый божий день. Две недели. Ситуации менялись, но люди в форме разнообразных ведомств охраны правопорядка присутствовали в них неотвратимо, как восход солнца.

Можно было, конечно, убеждать себя, что это череда грандиозных совпадений. Но к концу второй недели даже мои приятели, люди совсем не суеверные, забеспокоились:

– Чего им от тебя надо-то?

Апофеоз случился холодной, беззвёздной ночью. Мы с моей подругой возвращались из гостей по узкой улочке с односторонним движением. Внезапно нас, отчаянно сигналя, обогнала патрульная машина ДПС, проехала метров десять вперёд и встала. А затем водитель, видимо, решил, что это лучшее место в городе для отработки полицейского разворота.

Через мгновение казённый автомобиль застрял, беспомощно упершись капотом в один сугроб, а багажником – в другой. Путь был перекрыт намертво. Чтобы обойти этих горе-водителей, нам пришлось, проваливаясь по колено в снег, лезть через сугроб.

Преодолевая это препятствие в виде нелепого шлагбаума, я впервые не на шутку задумался. А что, если бабушка всё-таки была права насчёт своих знаков свыше?

Признаться в этом, даже самому себе, мешала юношеская гордость. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Милиция меня, как тогда говорили, «реально достала». В надежде найти хоть какой-то ответ, я отправился в последнее прибежище интеллигентного человека – в «Дом Книги».

В отделе эзотерики я наткнулся на труд американской писательницы Дениз Линн под названием «Указатели, знаки, знамения». Листая его, я не нашёл ничего, что хотя бы отдалённо напоминало мою ситуацию. Разочарованный, я уже было двинулся к выходу, как вдруг… Щелчок. Вспышка в сознании, как от короткого замыкания.

Писательница-то американка! Какая, к чёрту, «милиция» в словаре знаков из Калифорнии? Надо искать слово «полиция»!

На этом слове было несколько толкований. От одного из них меня будто ударило током. Я всё понял.

В интерпретации этого знака говорилось о нарушении своих моральных принципов. Там предлагалось переосмыслить текущие события и прекратить врать самому себе.

На следующий день я проснулся с кристально ясным намерением: уйти с этой подработки под любым предлогом. Так я и сделал. На душе мгновенно полегчало. Ощущение было таким, будто с плеч сняли не просто рюкзак с кирпичами, а целую бетонную плиту.

Но главное… Призраки в милицейской форме испарились. Интерес правоохранительных органов к моей скромной персоне иссяк в тот же час. Спокойная, размеренная жизнь вернулась в свою колею, а через пару недель мне предложили действительно хорошую и устраивающую меня работу.

Выходит, нужно было просто набраться смелости и перестать обманывать себя.

Эта история всерьёз изменила моё мировоззрение. Я пересмотрел своё отношение к знакам судьбы. Но самым важным было другое. Я пришёл к своей бабульке и сказал: «Ты была права».

Почему я на этом так акцентирую внимание? Да потому что именно с этого момента, моё невежество официально признало капитуляцию, Вселенная, кажется, вздохнула с облегчением и наконец-то начала говорить со мной на понятном мне языке.

Магический салон

Сказать, что мне как-то по особенному везло, я не мог. Скорее наоборот. Так что если во Вселенной и существовал отдел по распределению удачи, то мою личную карточку там, похоже, давно потеряли. Сказать, что мне не фартило, – значит не сказать ничего. Фортуна не просто отворачивалась, она показывала мне язык и строила рожи. Любая моя затея, даже самая продуманная, неизбежно превращалась в бедствие – большего или меньшего калибра. Попытка заняться бизнесом? Заканчивалась финансовой дырой размером с Марианскую впадину. Попытка найти любовь? Напарывалась на стерву такого калибра, которую впору было вносить в реестр стихийных бедствий, да так, что ноги уносил с трудом. Предстояло путешествие? Святое дело! Чемодан уезжал в одну сторону, я – в другую. Билеты на поезд растворялись в воздухе за пять минут до отправления. А на месте прибытия выяснялось, что приехал я, конечно, не туда.