Песнь Мирра. Темница Хора

Алые и чёрные нити под кожей – жилы, жилки, чужие связки – лопались одна за другой.

– ВЫШЕ! – крикнул Арей, и чуть приподнял щит, немного лучше раскрывая нагрудные пластинки брони твари и открывая Балу ещё один заход.

Тот ударил повторно – короче, в ту же щель, добивая.

Грудной панцирь треснул.

Внутри оказалось не сердце, а клубок серых, упругих «жгутиков», сплетённых в мятый узел. Они дёргались сами по себе, как черви, вывалившиеся из вскрытого ствола. На миг Мирии показалось, что каждый из них шипит тонкими голосами. Потом всё это вместе обмякло, как выжатая тряпка.

Тварь осела.

Щиты просели вместе с ней, как если бы до этого удерживали крышу дома, которую наконец кто‑то сдвинул в сторону. Лапы ещё какое‑то время дрожали, шипы царапали камень слабеющими рывками. Потом один за другим прекращали движение.

Тишина вернулась не сразу.

Сначала – тяжелое дыхание всех. Кто-то кашлял, сплёвывая пыль и чужую кровь. Где-то позади шуршал Дид, выбираясь из-под балки, ругаясь себе под нос. В углу тоннеля ещё капало: кап… кап… – тёмная жидкость с панциря стекала в трещину.

Потом звуки начали отступать.

Остался гул в ушах и удары собственного сердца.

Мирия медленно осознала, что всё это время почти не моргала. Жгло глаза. Она отдернула руку от плеча Бала – пальцы отлипали от его рубахи с тихим, липким ощущением крови и пота.

Грудь заломило так, будто в неё воткнули клин. Она наконец сделала полный вдох – и закашлялась.

– Я… – хрипло сказала, – …ничего не сделала.

В голосе было больше вопроса, чем утверждения.

– И хорошо, – отозвался Бал, выдёргивая меч из мёртвого мяса. Он мотнул головой в сторону поваленного тела. – Здесь и без тебя хватало железа. А Сила еще пригодится, будь уверена.

Гард, тяжело опираясь на щит, оглянулся.

– Живы? – спросил он.

Ответы прозвучали почти хором.

Но перекличка уже была не полной.

Гард всё ещё стоял над тем, что когда‑то было Трауга. Меч он уже опустил, но пальцы продолжали стискивать рукоять так, что костяшки побелели.

У Трауга не было лица.

Там, где недавно были нос, губы, глаза, сейчас был размазанный, сдёрнутый лоскут кожи, обрамляющий чёрную, разодранную дыру. Челюсть висела набок, как чужая деталь, плохо вставленная в механизм. Шея – наполовину срезана зубцами, наполовину порвана. Кольчуга прорезана в нескольких местах, как тонкая тряпка.

Мирии стало холоднее, чем наверху, на ветру.

Мысли, ещё недавно ходившие по кругу – «я могла, не успела, должна» – вдруг разбились о простой факт: «иногда ты ничего не успеваешь». И это – не твоя вина.

– Надо его прикрыть. Не дело – так оставлять товарища, – сказал Арей. Голос его был ровным, но пустым. – На обратной дороге заберём его и похороним в крепости как он того заслуживает.

Гард прижался спиной к стене, шумно выдыхая. На щеке у него темнела тонкая царапина – от шипа твари. Чёрная, как сажа, полоска уже чуть расползалась в стороны, уходя тонкими веточками под кожу, к виску.

Мирия увидела это и на миг застыла.

Первая, деревенская мысль – «не суй Свет во всё подряд» – всплыла голосом Шаны: сухим, сердитым. Если сейчас шарахнуть, как в сарае, – поллица можно снять.

Она встряхнула головой, словно стряхивая этот голос, и подошла.

– Жжёт? – спросила, уже зная ответ.

Гард моргнул, пытаясь не коситься глазами на чёрную полоску.

– Щиплет, – честно ответил он. – Но пока живой – потерплю.

– Придётся меньше терпеть, если мы сейчас это уберём, – тихо сказала она. – Не дёргайся. И не геройствуй.

Он хмыкнул, но послушался: встал ровнее, упёршись плечами в камень, чтобы не шарахнуться от первого же жжения.

– Бал, – бросила она через плечо, не оборачиваясь, – если увидишь, что я делаю глупость, – дёрни меня. Сильно.

—Услышал, – отозвался он. – Гард, замри. Если она обожжёт тебе морду – мы тебя можем перепутать с кем-нибудь из них в темноте, и тогда уже не обессудь.

Мирия подняла руку.

Не сразу. Сначала – просто пальцами к воздуху, не касаясь кожи. Она «чувствовала» Скверну: тёмная нитка под кожей чуть дрожала, как червь под тонким слоем земли. Шла поверхностно, неглубоко, ещё не успев вцепиться в мышцы и сосуды.

«Не ломать. Выжечь только чёрное», – сказала себе.

Свет поднялся не рывком, а тонкой, упругой струной. Вместо привычной «вспышки» она вытянула его в нитку – узкую, почти прозрачную, как волос. Пальцы потеплели. Внутри на миг стало жарко, но она не дала Силе расползтись по руке.

– Сейчас начнётся, – предупредила она.

– Уже началось, – буркнул Гард. – Терплю.

Она поднесла руку к его щеке, почти касаясь, но не прижимая. Свет вышел из кончиков пальцев не широким языком, а тонким, едва видимым лезвием.

Кожа под ним побелела – узкой, извивающейся полоской, точно по ходу чёрной жилки. Никакого взрыва. Никакого дыма. Только лёгкое шипение – как от капли воды на раскалённом железе.

Гард дёрнулся – не всем телом, уголком рта, – и стиснул зубы.

– Потерпи, – негромко сказал Арей где‑то сбоку. – Это лучше, чем гнить заживо.

Мирия следила глазами не за его реакцией, а за цветом.

Чёрное под кожей скукоживалось, темнело ещё на полтона, сжималось, превращаясь в тонкий, почти сгоревший шнурок. Свет не шёл глубже – она держала его ровно на той высоте, которая требовалась.

Где‑то внутри щёки тонко дёрнулся сосуд. Она сразу отдёрнула руку – на полпальца, давая ткани «выдохнуть». Краешек чёрной полоски ещё жил – она снова, ещё тоньше, прошла по нему.

Запах был – лёгкий, еле уловимый запах палёного волоса, только без самого волоса. Камень под ними не нагрелся, воздух не вспух Светом. Всё происходило в пределах сантиметра от лица Гарда.

Через несколько вдохов чёрного совсем не осталось по кожей.

Только узкая, розоватая полоска, как от свежего, ещё заживающего, ожога, и крохотное покраснение по краям.

Мирия ещё мгновение стояла, прислушиваясь к собственной Силе. Свет внутри успокаивался медленно, как зверёк, которого уложили обратно в клетку и накрыли тканью.

Она опустила руку.

– Готово, – выдохнула.

Гард провёл пальцами по щеке – осторожно.

Кожа там была горячей, чуть шершавой – но живой. Болело, как после крепкого шлепка, но жжения Скверны – того странного, холодно‑горячего – больше не было.

– Спасибо тебе, – поблагодарил Гард. – У меня… – он замялся, – …как будто камень из щеки вынули.

Он посмотрел на Мирию иначе.

Не как на ходячую беду. Как на человека, который только что, очень осторожно, залез тебе под кожу и вытащил то, что уже начинало там корчиться.

– Спасибо, – сказал он коротко ещё раз.

Мирия кивнула, чувствуя, как слегка кружится голова – не от усталости, от напряжения. Не дать Свету развернуться, удержать его в нитку оказалось тяжелее, чем одна большая вспышка.

– Вижу прогресс, – негромко отметил Бал. – В деревне ты бы снесла ему половину лица.

– В деревне я не знала, что могу по‑другому, – устало отозвалась она. – Теперь… – она чуть сжала пальцы, вспоминая, как Свет слушался, – теперь вариантов больше.

– Не расслабляйтесь, – оборвал Арей. – Одна царапина – не вся война. Вперёд.

Они поднялись.

Фонари снова выхватили из тьмы влажный камень и гнилые балки. Но теперь в этой колонне людей шёл не только меч Хора и привычная сталь Ордена – шёл ещё и кто‑то, кто впервые не сжёг лишнюю плоть, а вырезал только Скверну.