Странная Любовь

– Мудак, из-за тебя я тоже могу умереть, у нас осталось тридцать секунд, стреляй твою мать! – в истерии кричал последний, а когда увидел, что это бесполезно, то перехватил револьвер и выстрелил в лоб соигроку.

Осечка. Вновь сохранилась ещё одна жизнь, и мы уже успели обрадоваться, но Стас по громкоговорителю передал что-то своим подчинённым и послышался выстрел. Пуля пронзила затылок последнего, и он упал лбом на сто, оставляя кровавый тянущийся след. Крики смешались в единый гул.

Слова Стаса прозвучали поверх этого гомона, как раскат грома.

– Вы видимо не понимаете уроков с первого раза. Мне нужны преданные люди, которые смогут работать на моей стороне, а не воткнут нож в спину при первой же возможности. Думайте о последствиях, совершая свои действия.

Я была права. Первый убитый от рук охранника тоже подставил игрока своей команды и поплатился за это. Справедливость это или нет, не отменяет того факта, что людей больше не вернуть…

Последние испытания проходили как в тумане. Пятым достался детектор лжи, где они признавались отвратительных делах. Погиб всего один, соврав о том, что он сотворил со своей матерью… Правда останется навсегда неизвестной, но не при каких обстоятельствах даже знать не хочу, в чём она заключалась. Шестые играли в поедание жуков, сырой плоти зверей и напитками, состоящими непонятно из чего. Вид того, как они через силу поедали это давясь и ускоряясь, чтобы нагнать время, отдавался тошнотой. Получили смертельный приговор трое – те, кого вывернуло наизнанку, ведь по правилам рвать было нельзя…

Группа с номерами «20», «23», «27» и «28» вышли за дверь, и царившая отповедь задавила своими объятиями. В дело, после траурного звучания сирены, вновь вступил лев. Облизывая засохшую кровь у пасти, он принюхивался, ища сбежавших в глушь леса людей. Один из играющих забрался на ель, сотрясая её своим страхом, но выиграв преимущество перед зверем. Он не смог бы добраться до него, хоть и чуял, обходя со всех сторон, пока не откликнулся на звук поломанных веток. Это бежала «двадцатая», успевая занырнуть в небольшое озеро, практически перед тем, как он нагнал её. Львы не испытывают панического страха перед водой, но стараются по возможности избегать её. Благодаря тому, что он уже успел утолить свой голод, девушка осталась жива. Царь зверей не стал кидаться за ней и с рыком вернулся назад, принюхиваясь к запаху остальных жертв.

Второй парень не нашёл ничего остроумнее, чем вооружиться сухой толстой веткой и, спрятаться за огромным камнем, постоянно озираясь по сторонам, но мохнатому было не до него. Последний же находился совсем рядом с отправной точкой, последовав примеру и взобравшись на дерево. Его запах не давал покоя гуляющему вокруг льву. Он принимал попытки залезть и тряс ель своим весом. «Двадцать восьмой» не удержался и рухнул вниз. Ломая парочку конечностей из-за приличной высоты. Даже сквозь колонки было слышно, как они с противным щелчком ломаются.

Довольный зверь бросился к нему, но громкий свист отвлек его и он слез со своей жертвы, оставляя того в страхе дрожать, как осиновый лист. Я не заметила того момента, как Стас покинул комнату и вышел во двор. Именно он призвал своего питомца свистом. Лев радостно ластился о его руку и, исступлённо облизываясь, сел рядом.

– Вы молодцы, продержались целых пять минут и не попались Царю. Практически. Тебя спасла сама судьба, Густав. – Романов гладил свободной рукой льва и был явно рад проделанной работе. Расслабленное тело сотрясал смех.

– Сегодня вы превзошли самих себя. Я думал, погибнет намного больше, но вы сумели меня удивить. В честь этого вас ждёт праздничный ужин! У вас два часа, чтобы привести себя в порядок, можете подкрепиться, как следует, и расслабиться!

***

После игр нас сопроводили в душ и общую комнату. Состояние у всех было на грани нервного срыва. Даже в кои то веки хороший сытный ужин из стейков, печёной картошки, наваристого супа и бутербродов не произвёл никакого впечатления. Артём с Полиной сильно поругались, и она в сердцах высказала ему всё, что накопилось внутри. Вместе с Мишей их и след простыл, а я осталась утешать подругу, находясь рядом до тех пор, пока усталость не взяла своё и она не уснула. Наш сосед умер в первой игре, поэтому кровать рядом пустовала, и я аккуратно уложила на неё девушку.

Злость кипела в венах, затуманив здравый рассудок. Все измождённые тела прокручивались перед взором, окатывая ледяной водой. Зверство. Всю свою жизнь жила спокойно, не задумываясь о том, что может твориться вне моего купола спокойно размеренной действительности. В порыве чувств я сорвалась с места, и размашистыми шагами отправилась в комнату Стаса. Возле входа стояли два охранника. Они преградили мне путь, не желая впускать, но только сильнее распаляя пламя решительности.

– Босс сказал не тревожить его сейчас никому!

– Мне без разницы, он нужен мне сейчас!

– Не испытывай мое терпение! Я не буду повторять дважды! – сказал Глеб, угрожающе подходя ближе. На играх его не было. Судя по новой перевязке, намного короче в районе среднего пальца, чем она была, могу прийти к выводу, что он его лишился насовсем… Стало немного жаль и я на время растерялась.

– Это из-за меня?

Он нахмурился, не понимая о чём речь, и тогда я кивнула на его руку. Челюсть напряглась, но он лишь спокойно произнёс то, что заставилось пустить одинокую слезу.

– Не без твоего участия.

Я не хотела, чтобы так произошло. В тот момент и не думала о последствиях, только о том, что нужно спасаться любым способом.

– Прошу тебя, вернись назад.

– Я не уйду! – откидывая жалость, вновь воспылала я.

Процедив ругательства, он схватил меня и закинул себе на плечо. Перемотанными свежими бинтами на руках, я стала колотить его по спине.

– Стааааас! Отпусти меня урод беспалый! Стаааас!

– Замолчи уже! Сколько же с тобой мороки! Ты можешь быть нормальной или нет?

Продолжая выкрикивать имя дьявола, я билась в истерике, стоя на своём.

Дверь открылась, и на порог вышел полураздетый мужчина. Татуировка в виде чёрной дыры на его груди, что затягивала в себя полуразрушившиеся планеты, влажно блестела. Мокрые волосы лежали небрежно в разные стороны, и он смахнул их назад, отправляя капли воды на пол. Розовые штаны с милыми капибарами застали меня врасплох. Это было настолько неожиданно, что я перестала шевелиться, разглядывая его.

– Поставь ее, Глеб. – Приказал он и охранник подчинился. – Что привело тебя ко мне?

Из головы разом вышли все вопросы, претензии и терпкие слова, что я так упорно хотела ему высказать Лишь открывала и закрывала рот. Закатив глаза, он взял меня за локоть и завел в спальню, кидая на мягкую постель. Не успела я двинуться с места, как он прижал меня своим телом, хватая за шею рукой и лишая части кислорода.

– Если ты хочешь остаться со мной наедине, тебе нужно только сказать, синичка. – Этот вкрадчивый шепот оставил свой отпечаток в виде множества мурашек по всему телу. Его свободная рука проникла под футболку, исследуя талию и поднимаясь выше. Мурашки медленными шажочками перекатывались повсюду. Они словно игрались, появляясь и исчезая.

– Я пришла не поэтому! – слабые руки толкали его в грудь, желая отстраниться, но стальная хватка на шее стала сильнее, а перед глазами всё поплыло.

– А почему же?

Он наклонился, нежно поцеловав уголок моего рта, а затем спустился к уху, оставляя болезненный укус. Меня прошибло током от его близости. Напряжение внизу живота защекотало, протягиваясь и распространяясь дальше.

– Прекрати! Мне не нравится!

– Я жду ответ…

Глава 5

Глава 5

«Я заперт в клетке собственного безумия,

где стены сотканы из страхов и теней.

Тут нет выхода.

Мой разум, как лабиринт. Без дверей и окон.

Единственное, что я умею с детства – убивать.

И я продолжаю это делать,

потому что иначе просто не знаю, как освободиться».

Стас Р

Алиса

Стас резко убрал руку, и поток воздуха захлестнул меня. Я закашлялась, хватаясь за горло, пока он изощрённо стягивал мои штаны, отбрасывая их на пол.

– Ты больной! – возмутилась я, в очередной раз, толкая его уже ногами. Мутность прошла и теперь картина его томной физиономии развернулась передо мной во всей красе. По блеску в его глазах можно было сказать многое…

– Уверена, что ты не такая же?

Романов, едва касаясь пальцами одной руки, очерчивал мою правую ногу от щиколотки до самого начала трусиков. Забавлявшая его ситуация, отнюдь, нисколько не нравилась мне, но тело почему-то думало иначе. Никогда не замечала за собой высокого либидо и потребности быть оттраханной. Обычно, секс в моей жизни происходил только по требованиям бывшего, а не потому что я нуждалась в нём. Не было ни навязчивого трепетания, ни зардевшихся щёк и пылкого желания между ног, как это происходит со Стасом…

Одновременно с этим меня посетил и страх. Скользкий и противный. Он пробирал до самых костей и острой иглой прошивал позвоночник, заставляя мелко дрожать, а разум второпях искать пути к отступлению. Я следила за пугающей тьмой в его глазах, а внизу живота разгорался тягучий жар. Это было парадоксальное, запретное влечение к безумию и опасности. Оно пугало меня до чёртиков…

– Что ты несёшь… – процедила я, захлёбываясь от возмущения и острого желания.

– Посмотри, как ты возбудилась, – Пальцы сводной руки нащупали клитор под тонкой тканью и стали круговыми движениями обводить его. Приятные ощущения разрядами прокатывались по телу, выгоняя все здравые мысли прочь. Я стиснула зубы, смотря в упор на его самодовольную рожу. Когда он надавил сильнее, стон всё же сорвался с губ, а голова запрокинулась назад. – Мокрая, а ведь я даже ещё не сделал то, что планировал…

– Остановись…

– Звучит не убедительно… – Стас отодвинул края трусиков, проникая в меня одним пальцем.

Блять, как же это приятно… Нельзя…

– Мне врезать тебе, чтобы это звучало убедительно? – поборов дикую потребность продолжить получать удовольствие, я старалась вернуть себе самообладание. Оно не желало возвращаться, уступая место эротическим фантазиям о том, что со мной может сотворить этот мужчина…

– Попробуй…

Уголки его губ поползли вверх, обнажая хищную белозубую улыбку. Его вызовы уже порядком начинали бесить. Кто ты такой вообще, чтобы издеваться надо мной подобным образом?

Пронизанная стрелами злости я оттолкнула его руками и занесла ногу для удара, но он ловко ухватился за неё и развернул меня на живот. Тяжёлая рука накрыла шею сзади, впечатывая меня в простынь лицом и обездвиживая. Я пыталась вновь брыкаться, вставая на колени, но лишь усугубила своё положение, оттопырив задницу и почувствовав его желание, упирающееся в меня.

– Отпусти!

– И не посмею. Моя синичка никогда не уйдёт от меня неудовлетворённой… – только эти слова шёпотом разнеслись по комнате, как он вновь накрыл пальцами мою промежность и принялся дразнить пульсирующий клитор

Всхлипывания утонули в шёлковой ткани, вырываясь, не смотря на то, с какой силой я старалась их сдержать. Оргазм приближался с невероятной скоростью, и мой затуманенный разум не был готов останавливаться.

– У тебя идеальная фигура, твою мать! Я готов взорваться лишь от одного вида. Почувствуй, что ты делаешь со мной. – Он взял мою ослабшую ладонь и положил на свой член. Я резко отдёрнула руку, почувствовав внушительное уплотнение и смущённо зажмурилась.

Во мне бушевала ярость, рожденная из памяти о причиненной боли, о каждой игре и смертях. Я была убеждена, что никогда больше не поддамся его влиянию, выстраивая между нами высокие стены. Однако это не помешало разгореться дикому пламени между нами. Предательское влечение, которое игнорирует голос разума. Это желание кажется унизительным. Оно обдаёт стыдом, но подчиняет себе каждое движение, побуждая пальцы судорожно сжимать край простыни. Я уже находилась на грани, когда он резко вынул пальцы и сексуально прорычал:

– Блять! Ты так сладко пахнешь, что я не могу отделаться от мыслей попробовать тебя на вкус.

Пока голова отказывалась и дальше соображать, предпринять попытки к бегству, когда выдался такой удачный момент, Романов лёг под меня и резким движением рук опустил мою задницу вниз. Я чувствовала его дыхание на своем лоне так близко, что едва не достигла крайней точки нирваны.

– Нет!

– Да, синичка, да. – Он вновь отодвинул в сторону мешающую ткань и приник губами к оголившемуся участку. Язык очертил клитор незамысловатыми движениями, вызвав повторную волну возбуждения. Я попыталась отстраниться и выбраться из этих мучительных ласк, но хватка была настолько сильной, что бёдра сводило от боли. Стоны больше не были тихими. Они участились и становились громче, сотрясая воздух вокруг нас. Меня заколотило в настигнувшем блаженстве, и я прогнулась в спине, не в силах остановить табун мурашек, проносящийся повсюду.

Я не кончала так сильно никогда в жизни. Стас трахал меня языком и мне это нравилось. Самый опасный и жестокий мужчина, которого я когда-либо знала, находился между моих ног, разбивая меня вдребезги… Звучит как бред, но это ненадолго пробежавшее чувство господства над ним пьянило.

– Пожалуйста… – мужчина услышал мой жалобный скулёж и прекратил свою пытку. Я позабыла обо всём, очарованная животным желанием и была готова на что угодно лишь бы вкусить больше ощущений.

– О чём ты меня просишь извращенка? – со смехом спросил он, оставляя на внутренней стороне бёдер влажные крадущие поцелуи.

– Я не хочу язык…

– А что же ты хочешь?

– Войди в меня…пожалуйста… – на одном выдохе промямлила я.

Всегда думала, что подобное описывают только в книгах и фильмах, а на самом деле довести человека до беспамятства от вожделения не возможно. Как же я ошибалась. Он полностью завладел моим безумием. Той частью, что была скрыта ото всех. Отворил её без разрешения и вторгся, как на собственную территорию.

– Ты не представляешь, как я хочу этого, но ещё рано. Ты не готова принять меня… – Стас слегка шлёпнул по моей ягодице и вылез из под меня.

Его отказ отрезвил. Я подскочила и села на кровати, прикрывая бедра футболкой. Он стоял напротив кровати, следя за моими передвижениями. Наверняка со стороны это выглядело нелепо…

Стас хмыкнул, приподняв брови, и провёл большим пальцем по припухшей нижней губе.

– Никогда не подозревал, что первая киска на моих губах будет настолько вкусной…

После его реплики я сбежала без оглядки, наспех надевая штаны, под шокированные взгляды Глеба и его соратника. Плевать на них. Сейчас главная цель быть подальше от дьявола, что на время смог сбить мою броню и заполучить часть души. Смех распространялся по стенам коридора, словно гонясь за мной. Он звучал как торжествующий аккорд, немного надменный, но очень красивый. Про себя я проклинала Романова, проклинала своё тело и то, какое влияние на него он оказывает. Даже приближаясь к общей спальне, не смогла до конца отделаться от него, постоянно оборачиваясь.

Моё резкое появление привлекло многочисленные взгляды, среди которых были и более знакомые, близкие. Артёму хватило всего несколько секунд, чтобы просканировать меня, и прийти к каким-то своим выводам. И так сбившийся ритм дыхания стал ещё быстрее, когда он, со скрипом отодвинув стул, вышел из-за стола, и направился ко мне. Миша тоже встал, но подойти не спешил, говоря что-то сидящей на кровати рядом Полине. Её широкие глаза недоумённо смотрели в нашу сторону, пока её молодой человек настойчиво шёл ко мне.

– Ты трахаешься с ним? – он придвинулся настолько близко, что я отступила назад, испугавшись его устрашающего вида. Глаза покраснели и ноздри раздулись, будто парень сдерживался из последних сил, чтобы не ударить меня. Вены на висках напряжённо проступили, делая его яростнее. Такого Артёма я видела впервые.

– Что?

– Ты слышала, что я спросил! У тебя штаны шиворот навыворот и волосы спутались как гнездо. Думаешь, сложно не догадаться, что было между вами? От тебя ещё и разит сексом за километр!

Неприятно. Я не ожидала от него такого нападения. Глаза защипало от навернувшихся слёз и мне захотелось провалиться в ад, лишь бы не слышать от него подобного. Хотелось оспорить его домыслы, но выходили лишь невнятные обрывки слов, что только подстрекали его пуще прежнего. Я не умею обманывать.

– Я …

– Дура, ты хоть знаешь, что он делает с девушками, которых ебёт, а? Сдаёт клиентам в свой клуб, и они до конца жизни потом обсуживают их! Он разобьёт тебя и раскидает осколки по миру! Ты не соберёшь их никогда!

– Подожди…

Он не давал мне вставить свои жалкие оправдания, чтобы хоть как-то вырулить из создавшегося положения. Нагнетённая обстановка давила со всех сторон. Мои сжатые в кулаки руки безбожно покалывало от напряжения, но я не могла разжать их. Только физическая боль сможет вытеснить то, что съедало морально.

– Зачем ты позволяешь ему делать это с собой? Нравится быть шлюхой? Нравится, как он имеет тебя? – громко. Даже слишком громко. Все кому не лень с любопытством смотрели на развернувшуюся сцену и шептались между собой.

– Артём хватит! – подходя к нам, прокричал Миша, толкая его в плечо и загораживая меня собой. – Успокойся!

– Я пытаюсь её облагоразумить и защитить!

– Ты свою девушку не смог защитить от лап этого тирана, а хочешь попытаться лишить его любимой игрушки? Ты глупее, чем я думал!

Накал между парнями был настолько осязаем, что неволей я отошла подальше, дабы не попасть под горячую руку. Тёма занёс кулак, чтобы ударить друга, но громкий голосок приказал ему остановиться.

– Вы оба случаем не ахуели?– чётко произнесла Полина, поднимаясь с кровати и подходя ко мне. Такого от неё не ожидал никто. За всё время, её бранных слов не слышал видимо даже Тёма, судя по его вытянувшейся удивлённой физиономии. Она была похожа на разъярённого хомячка, готового напасть и биться до конца. На фоне неё я казалась мамонтом. Оцепеневшим и не знающем, куда деть свою громадную задницу мамонтом. – Кто и заслуживает здесь унижений, так это вы двое! Неизвестно, что с ней делают, когда мы не видим, а вы смеете говорить такое!

Её гневная тирада заткнула их лучше кляпа. Приятно, когда кто-то защищает тебя. Обычно в роли защитника всегда оказываюсь я, поэтому стало как-то странно и неловко. Полина не знала всего, но, не смотря на это, встала на мою сторону. Я боялась признаться самой себе в том, что по какой-то причине малюсенькой части меня нравилось то, что вытворяет наедине с моим телом Стас, а признаться им – значит получить очередную порцию осуждений. Пусть не словестных, но зачастую молчание и глаза говорят больше всяких слов.

– Конечно! Вы же можете только ставить ярлыки на девушках, не более, лишь бы потешить своё эго!

– Пелагея…

– Заткнись, Артём! Я не хочу слышать тебя сейчас! Хватит устраивать здесь чёрте что, уходите, пожалуйста. Здесь освободилось много мест и сегодня вы ночуете где угодно, но не рядом с нами. – Изрекла она, беря меня за руку и уводя из комнаты. Я не могла сказать что-либо. Слишком много всего навалилось, и единственное на что была способна – это тихо плакать.

Мы шли в тишине, пока не оказались в зале номер два, том самом, где недавно я слышала небольшой разговор охранников. Она усадила меня на кресло и села рядом на второе, аккуратно протянув руки и сложив их сверху на мои в жесте поддержки. Не знаю, сколько времени прошло, но Полина молчала, пока поток моих рыданий не иссяк.

– Твоё полное имя Пелагея?

Я решила начать издалека, пытаясь собраться, перед тем как рассказать ей всё, что мучает меня. По её лицу сразу стало понятно, что задели больную для неё тему.

– Да. Это моё настоящее имя. Полина даже не является сокращением, но так называют меня все.

– Почему ты не представилась им?

– Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но не сейчас… Это очень сложная и болезненная история…

– Хорошо. Не буду поднимать эту тему, пока ты сама не захочешь.

– Спасибо. – Она едва улыбнулась, пропустив облегчение по лёгким. Стало любопытно, но я засунула это коварное чувство куда подальше и переключилась на недавний инцидент.

– Ты защитила меня, но на самом деле в этом не было необходимости… Меня никто не заставляет делать вещи, которых я бы сама не желала. Артём прав. Я самая настоящая…

– Не говори так! Ты сейчас так думаешь, потому что у тебя нет выбора. То, что ты, возможно, проникаешься к Стасу, это стокгольмский синдром не иначе. – Перебила она, придвигаясь ближе и переходя на шёпот. – Мы сбежим, и всё вернётся на круги своя. Обратимся в полицию. Нам помогут!

– Я уже не уверена в этом… У него всё схвачено, не удивлюсь, если даже вышестоящие органы спустят всё ему с рук.

Мы притихли, услышав странные звуки в коридоре. Я взяла случайную книгу с полки и открыла её. Если вдруг зайдёт кто-то из охраны, у нас будет отговорка, почему мы сидим здесь одни без разрешения.

Когда непонятный шум стих, она продолжила настраивать меня на лучшее, и вместе с этими словами мне становилось действительно легче.

– Что всё-таки случилось между вами?

– Я и сама не понимаю, как так вышло, но он… заставляет испытывать то, чего не было ни с кем другим. Не хочу поддаваться ему, но поддаюсь. Он словно инкуб, которому невозможно отказать…

Полина молча слушала меня, не перебивая и изредка кивая головой. Желание выплеснуть накопившееся заполняло до краёв, и я не стала ничего больше утаивать от неё. Она мой маленький спасательный островок посреди бескрайнего кровавого океана.

– Сегодня мы зашли немного дальше, и это очень беспокоит меня.

– Вы переспали?

– Нет. Он отказал мне.

– Серьёзно? Отказал? – её огромные глаза стали ещё больше, чем вызвали во мне искренний смех. Она придвинула кресло впритык к моему, желая услышать продолжение.

– Да! Сказал, что я ещё не готова к этому и отступил…

– Ого…Я думала, он всегда берёт насильно всё, что хочет без раздумий, а тут…

– Это тоже смутило меня, но он действительно не стал заходить слишком далеко. Поэтому я пришла в таком состоянии. Бежала как от прокажённого, когда очнулась от этого наваждения.

– Знакомое чувство. – Хмыкнула она и слегка улыбнулась, погружаясь в воспоминания. – У нас с Артёмом всё начиналось иначе, но чувствовалась примерно так же. Я была единственная девственница на первом курсе. Он учился на четвертом и постоянно обхаживал меня, но безрезультатно. Через год после его выпуска мы случайно встретились, и неожиданно я поняла, как мне не хватает его внимания. Всё это время он не появлялся. Устроился на хорошую работу, как рассказывал потом, и посвящал ей всё свободное время. В этот же вечер нашей неожиданной встречи я отдалась ему и у нас начались отношения. Меня терзали разные сомнения из-за его недомолвок и странного поведения, но любовь вытесняла всё, закрывала глаза розовыми очками.

– Сколько вы уже вместе?

– Год. Теперь я понимаю, что за работа у него была. Оказалась здесь благодаря его вранью! – голос стал громче, подтверждая то, как сильно это ранило её. Маленькая и хрупкая. Как же так можно было втянуть такую в эти опасные игры?

– Господи… Мне так жаль… – Я крепко обняла Полину, вкладывая в этот жест всё, что не могла передать через слова.

– Это опыт для меня и я приму его с достоинством. Хочу расстаться с ним…

– Ты уверена? – я была поражена её решимостью, но понимала, что так и должно было произойти. Обман между любящими людьми никогда ещё не доводил до положительного исхода. Только разочарование, страдание и самобичевание.

– Да. Эти вскрывшиеся тайны привели к тому, что никогда не получится забыть… Не думаю, что когда-то теперь смогу открыться кому-то ещё, если останусь жива конечно.

– Не смей так думать! – шикнула я, шлёпая её по плечу. – Мы выживем, даже если на планете останутся одни тараканы после ядерного взрыва.

Сказанные мной слова помогли, заставив подругу отключиться от неутешительных мыслей и рассмеяться

***

Эта ночь далась мне крайне тяжело. Перед глазами стоял кошмар, что творился на экране, а затем и жаркие губы Стаса, которые на какое-то время заставили забыть обо всём на свете. Места, где касались его руки, пальцы и губы, слегка покалывало. Не остались без внимания и мысли об Артёме с Мишей. Обидно, тревожно и грустно. Я и не подозревала, когда без оглядки бежала от своего самого страшного кошмара наяву, чем обернется моя невнимательность. Как можно было надеть штаны неправильно? Стыдоба да и только, но никто не давал им права нападать на меня при всех и оскорблять. Всё могло быть иначе, если бы Артём немного сбавил свою экспрессию, а второй аккуратнее выбирал выражения.

После нашего девчачьего разговора мы вернулись к ужину и вскоре улеглись по постелям. Парни послушались и расположились на другом конце комнаты. Уж не знаю, чтобы случилось, если бы они этого не сделали. Полина выглядела очень, очень убедительной и непреклонной.