Странная Любовь

Никто не смог издать ни звука, но ему это нисколько не мешало продолжить свой монолог. Три охранника, что послушно ожидали его указаний, стоя в сторонке, ожили, подходя к нам с белым листком бумаги и ручкой.

– Вы можете разделиться по желанию на группы из четырёх человек. Вам нужно вписать свои номера в это бланк и ждать, когда вас вызовут. Ничего сложного, правда?

Все собрались кучками, подходя по очереди и вписывая числа. Амбалы следили за каждым движением и проверяли записи. Мы, не сговариваясь, встали с Полиной, Мишей и Артёмом. Он обнимал свою девушку, слегка поглаживая по плечам, но она продолжала прятать полные слёз глаза, не реагируя на ласку.

Смотря на них меня вдруг осенило. Какой ужас… Даже не представляю, что она может испытывать внутри. На первой игре я не видела её реакции, когда Тёма трахал на её глазах другую девушку. Что же может твориться у неё на душе? Она не заслужила такого… Зная себя, даже если бы не было выхода, я не смогла бы быть дальше с любимым человеком, что разделил своё тело с другой во время наших отношений, а тем более стал причиной моего похищения. Лично прописала бы по яйцам и никогда больше не приближалась. Сердце сжалось от сожаления настолько сильно, что стало слабо стучать в ушах.

Чувствуя прожигающий во мне дыру взгляд, я уже заранее знала, кому он принадлежит, но не поворачивалась. Делай что хочешь, Романов, но на твоих качелях больше качаться не собираюсь. Веселись один.

Когда лист был заполнен, его забрал охранник и подошёл к своему «Боссу», становясь сбоку от него.

– Номера «2, 4, 5, 8» прошу приготовиться. – Безразлично сказал «Господин-Монобровь», сверяясь с кипой бумажек, что держал в руках.

Ника, Алла и два их дружка встрепенулись, услышав свои номера. Несмотря на наши натянутые отношения, мне искренне было жаль их. Перед выходом два оставшихся охранника завязали им глаза и вывели за дверь. Мы ждали какой-либо информации, и это ожидание не давало покоя. Надумывая всякое, я без остановки мерила шагами комнату. Разные вариации зарождались в мыслях, но все казались какими-то слишком простыми. Неизвестность пугает не своим присутствием, а пустотой, которую человеческое воображение спешит заполнить самыми мрачными красками. Это ощущение сродни стоянию на краю бездонной пропасти в густом тумане: ты не видишь дна, не знаешь расстояния до него, и эта неопределенность лишает опоры под ногами. Она пробирается под кожу холодным сквозняком, заставляя замирать в ожидании того, что ещё не случилось. В этом состоянии каждый шорох кажется предвестником бури, а тишина становится оглушительной, словно натянутая струна, готовая разорваться в любой момент. Самое жуткое в неизвестности – это отсутствие границ.

Как только первая группа достигла нужной точки, экран включился и перед нами предстал настоящий ужас. Они стояли в небольшой клетке, что была открыта лишь с одной стороны. От неё отходила длинная не толстая палка, ведущая ко второй клетке, но уже с выходом на металлическую лестницу. Внизу под всем этим расхаживал огромный лев, истекая слюной и смотря на своих жертв. После приказа снять повязки их крики прорезали воздух как лезвия. Тишина отступила по углам, уступая место голосам, что сочились болью и страхом. Я чувствовала это, будто сама стояла на их месте.

Романов надел петличку и весело заговорил в микрофон:

– Задание у вас проще простого. Вам нужно за пять минут перебраться на другую сторону. Мой домашний питомец ооочень голоден. Я специально не кормил его три дня и сейчас он готов на всё ради еды. Желаю вам удачи. Время пошло.

Словно поддакивая своему хозяину, лев раскатисто прорычал, вставая на задние лапы, пытаясь достать до добычи. Хотя добычей это назвать было сложно. Скорее подношением…

Над телевизором, на точно таком же табле, как в зале, где проходило первое игровое представление, загорелся красным светом отсчёт в обратном порядке. Первыми пошёл Данил, под меткой «Четвертый». Его трясло не меньше чем Аллу с её подругой. Он ступал осторожно, раскинув руки в стороны и балансируя на узкой закруглённой палке. Мы все затаили дыхание, смотря в экран. Я не хотела этого видеть, но что-то держало меня прикованной к месту и принуждало смотреть. С каждым медленным движением его друзья, если их было можно так назвать, торопили его, отвлекая этим. Четвертый шел уже чуть больше минуты, но всё же сумел добраться до нужного места целым и невредимым. Следующей пошла Алла. Она перекинулась через палку и повисла на ней, держась, как обезьянка, руками и ногами как можно ближе к ней. Уверенные достаточно быстрые ползки приближали её ко второй клетке. Данил помог ей перебраться и теперь двое оставили позади себя это жуткое испытание.

Мы с облегчением вздохнули, воодушевлённые от игры без потерь и, как болельщики на трибуне, подбадривали их. Они не слышали нас, но, надеюсь, что знали, как все переживают за них.

Оставалось чуть больше двух минут. Следующий парень последовал примеру Аллы, но полз настолько медленно, что все начинали снова переживать и беспокоиться. На табле числилось четыре минуты тридцать секунд, когда Ника осмелилась наступить на плашку. Подражая Данилу, она быстро пошла по ней, но не успела пересечь середину пути, как время вышло, и палка обвалилась, забирая девушку с собой. Отчаянный громкий возглас закладывал уши. Лев бросился на нее со злобным рычанием, не дав даже осмыслить происходящее, и принялся рвать её плоть на куски. Кровь и ошмётки тела летели повсюду, а истошные вопли постепенно стихали, сойдя на нет, когда от неё осталось непонятное месиво. Её друзья шокировано смотрели вниз и это последнее, что мы видели, прежде чем экран погас.

Глаза щипало и подходящие к горлу рыдания выплеснулись наружу. Я накрыла руками губы, прижимая их крепче. Никто не должен играть в эти дурацкие игры, чтобы выжить! Что они сделали? Чем заслужили такую участь?

В порыве злости я повернулась к Стасу, готовая подойти и выплеснуть кулаками скопившееся негодование на нём. Он сидел с каменным выражением лица, попивая непонятно откуда взявшийся алкоголь. Бровью не повел, гадёныш.

– Номера «3», «12», «22» и «17», готовьтесь. – Проговорил Романов, как ни в чём не бывало.

Троих выигравших завели к нам. Они были не в состоянии от шока даже стоять, оседая на пол со стекленеющими глазами. Алла, плакала навзрыд, прислонившись к стене и накрывая лицо руками. Её подруги больше нет… Возможно, они были очень близки и вместе пережили многое.... Смериться с потерей близкого человека тяжело. Знаю на собственном опыте.

Я подошла к ней и села рядом, слегка касаясь рукой её плеча. Она удивлённо посмотрела на меня и, зарычав, откинула мою ладонь в сторону. Такая реакция была очевидна, но мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы облегчить её страдание.

– Убирайся!

–Алла…

– Оставь меня в покое!– она орала во весь голос, срывая его, и снова ушла в себя. Не смотря на сопротивление, я крепко прижала её к себе, поглаживая по вздрагивающей спине. Алла всё же сдалась, обмякла и проливая слезы уткнулась мне в грудь. Сейчас нет врагов. Мы люди, которые должны сделать всё, чтобы остаться в живых. Пройти путь, что вымощен горящими углями и найти выход, даже если странствие по нему окажется бесконечным…

Экран снова загорелся и я опешила. Вторую четвёрку уже забрали и привели на исходную точку. Утешая девушку, я совершенно не заметила, как их выводили из комнаты. На экране виднелось, как они стояли рядом друг с другом в шеренге. Вокруг них в довольно большой комнате располагались несколько шкафов с книгами, письменные столы с выдвижными ящиками и несколько кресел. Помимо этого по углам были разбросаны несколько коробок, пожелтевших бумаг и всякой ненужной ерунды. Небрежные, сероватого цвета, разорванные обои кое-где прикрывали пёстрые картины, а посредине комнаты на низком длинном столе находилось четыре красных новеньких сейфа. Создавать контрасты Стас, оказывается, безумно любит.

Как только им развязали глаза, Романов вновь заговорил:

– Мои ребята сейчас введут вам яд белладонны, который в такой большой концентрации через 5 минут убьёт вас. Ужасные мучения, уж поверьте… Ваша задача отыскать ключи и выпить противоядие. Чем ближе окончание таймера, тем хуже будет ваше состояние, так что поторопитесь. Выжившим после игры мы окажем всю необходимую медицинскую помощь, за это можете не волноваться.

Найти среди этого мракобесия ключи будет невероятно сложно, и жизнь ребят сводится к низкому проценту. Что у него в голове и как он придумывает подобные игры? Нехваткой фантазии явно не страдает… Я сгрызла всю кожу вокруг ногтей, пока ждала начала старта. Алла уснула на моём плече, полностью расслабившись и изредка всхлипывая, как маленький ребёнок.

Табло загорелось, и охранники, что стояли позади них, резко воткнули каждому в шею препарат. Двое парней, невзирая на болезненный укол, быстрее стали перерывать комнату, начиная со стеллажей. Одна из девушек побежала осматривать содержимое коробок, а вторая начала проверку с себя и не ошиблась. Она нашла свой ключ в кармане штанов и быстро побежала открывать, но «третий» сбил её с ног, увидев удачную находку, и отобрал его. Он ловко пробрался к сейфам, ликуя и возбуждённо вставляя его в замок. Зарёванная девушка оставила попытки вернуть ключ назад и продолжила поиски.

Такой низкий поступок не остался без внимания. Все хором, перебивая друг друга, негодовали. Смех Станислава и его задорные хлопки ладонями лишь натянули нервозность в помещении до предела.

– Такого я не могу ожидать даже от себя. Посмотрите, насколько прогнили некоторые из вас! – Мы развернулись к нему, с опаской принимая эти слова. В его глазах все здесь походили на живых тревожных пташек, что с немигающими глазами смотрели в экран в ожидании счастливого конца, которого не последует. Он это знал и накалял обстановку, подкидывая новую порцию тревоги.

Камера снимала с нескольких сторон и ракурсов, постоянно переключаясь с одного человека, на другого. Парень, наконец, сумел открыть сейф и достал небольшую колбу. Открепив крышечку, он выпил содержимое и облегчённо уселся на пол, исподтишка наблюдая за остальными. Кристина в гневе закричала и пнула стоящую рядом коробку, так и не найдя ключа. У них оставалось ровно четыре минуты, а состояние становилось всё невыносимее. Она бросилась к письменному столу и по очереди проверяла каждый ящик. Фортуна улыбнулась ей, и в последнем оказался ключ, завёрнутый в грязный носовой платок. Не теряя больше времени, девушка тоже выпила противоядие и примостилась рядом с другом.

Почему те, кто уже вне опасности не могут помочь отыскать другим ключи?

Липкое неприятно чувство и отвращение к ним неуютно поселилось у сердца. Меня кидало из стороны в сторону в надежде, что и остальные смогут выбраться живыми. Человек без сострадания и совести уже не человек. Переступая этот порог, он становится изгоем, которому не место среди остальных.

Они действительно прогнили.

Вторая девушка в истерике упала на колени, зарывшись руками в волосы, вырывая приличные клочки, пока Альберт отыскал третий ключ. Он висел в углу, прикреплённый к высокому потолку. Оглядевшись по сторонам, парень сориентировался и придвинул поближе стол, на который встал и в два прыжка сдёрнул предмет. Все движения давались ему с усилием. Кожа покраснела, дыхание становилось всё реже, с присутствием хриплости. Пот лился с него ручьём, покрывая футболку влагой. Яд действует…

Минута до конца.

Альберт числился под меткой «12» и, как выяснилось ранее, является хорошим другом детства Миши. Я видела, как его глаза обеспокоенно следили за передвижениями друга. Он облегчённо вздохнул, когда тот выпил противоядие и заметно расслабился, протирая со лба испарину.

«Двенадцатый» не мог пройти мимо отчаянной девушки и всеми силами пытался помочь, но не успел. Белладонна уже подействовала на всю свою мощь, и обратной дороги не было. Она с грохотом упала на пол и забилась в судорогах, хватая ртом воздух. Борьба тела не выиграла в этой схватке. Мучительная смерть забрала её, прикрыв веки навсегда. Безвозвратно.

Красивое название для прекрасного цветка, чья суть полностью противоположна…

Мы думали, что всё закончилось, но прозвучал громкий выстрел – в голову первого, кто открыл сейф. Никто не ожидал этого, продолжая в замешательстве пялиться в телевизор.

Почему? Он же выполнил задание и выпил антидот…

Неожиданная догадка посетила мои мысли быстрее, чем осознание того, что Стас назвал наши номера, призывая к готовности.

«10» – Миша, «19» – Тёма, «26» – Полина и «30» – я…

Я оставила проснувшуюся Аллу на полу и подошла к своей группе. Дверь распахнулась, и завели тех, кто остался жив. Повернувшись лицом к Стасу, я угрожающим взглядом дала понять свои намерения. Если кто-то из них умрёт, он поплатится за это сполна. Не собираюсь спать и есть, пока не буду убеждена в том, что он мёртв от моих рук. Вытерплю все унижения, подстроюсь под него, выполню все прихоти только ради того, чтобы прикончить тихо. Затем сдамся в руки правосудию, будучи уверенной, что он больше не дышит.

Романов ответил едва видимой насмешкой и отвернулся.

– Это командная игра, мы должны действовать вместе, иначе рискуем потерять кого-то из нас. – Сказала я, переводя внимание на ребят, что стояли рядом, сгорая от страха. – «Третьего» убили не просто так, а потому что он подставил соигрока.

– Я тоже подумал об этом. – Отозвался Миша, скрестив руки на груди. – Просто так работник Романова не стал бы убивать его. Что бы ни случилось, помогаем друг другу максимально, но не забываем и о себе.

– Для нас эти пять минут, пока играли другие, тянулись долго, но в процессе нашей игры, они пролетят незаметно. Или мы соберёмся и с холодной головой сделаем это, или рискуем погибнуть.

Я, соглашаясь с Артёмом, кивнула. Полина всхлипнула, вытирая рукой ручьём побежавшие сопли. Покрасневшие глаза и нос выдавали её стенания. От этого на душе стало ещё прискорбнее. Не хочу видеть её такой… На этом личике должна сиять лишь улыбка и радость. Надеюсь, всё пройдёт благополучно и минимально травматично для неё. Для всех нас.

Амбалы в ожидании встали позади, держа в руках чёрные повязки. Внутренность сжались, посылая окоченелые мурашки по телу. Не сопротивляясь, мы позволили надеть их на нас и в полной темноте с помощью поддерживающих нас охранников, пошли в неизвестном направлении. Разглядеть не удавалось ничего. Повязки очень плотно, прилегали к глазам, не позволяя даже свету проникнуть под них. После появления на экране второй группы стало понятно, что у каждой четверки своя игра в отдельной комнате. Угадать, что последует теперь невозможно. Ни намёков, ни подсказок Стас не давал никому. Ты не можешь быть готов к тому, что произойдёт никаким образом. Этого он и хотел. Неизвестность его главный козырь.

Когда движение прекратилось, меня оставили стоять на месте. Странные брякающие звуки раздавались ото всюду, обостряя мой слух. Я пыталась разобрать каждый шорох и отголосок, пока непонятная возня вокруг не прекратилась, но так и не поняла, откуда доносились эти звяканья. Позади меня кто-то встал, помогая развязать ткань, и я в ужасе открыла рот, оказываясь верить в увиденное.

Вокруг множества толстых подвешенных к потолку цепей горели прожекторы – единственный свет в этой комнате, а на них, скованные, висели ребята. Их руки и ноги были расставлены в разные стороны и надёжно скреплены. Возле цепей стояло трое охранников, держа в руках повязки с ключами.

Я не могла поверить, что это реально. Зрение отказывалось воспринимать подобную информацию, но голова упрямо отказывалась отворачиваться.

– Всё просто. – Услышала я ненавистный голос из колонок и подпрыгнула на месте о неожиданности. Слышать его в «смотровой» ощущалось иначе. Мне захотелось разорвать это смазливое личико, а перед этим заковать его в этих же цепях и заставить пройти тоже, что и все. – У тебя пять минут, синичка, чтобы отгадать три загадки и спасти своих друзей. В противном случае их разорвёт на части. За каждый правильный ответ один из них будет освобождён. Читай внимательнее и поторопись. Ты же умная девочка, справишься.

Звук прервался, и сбоку появилось красное свечение. Таймер начал действовать. Помещение было намного меньше, чем предыдущие и не имело ничего, помимо этих самых цепей и странного отверстия в бетонной стене по правую руку. В него откуда-то сверху изнутри упал свёрнутый в несколько раз лист, и я бросилась к нему. Страх, волна паники и ещё одно неизведанное чувство вынуждали торопиться.

Раскрывая дрожащими пальцами бумагу, я то и дело косилась в сторону цепей. Слова сливались воедино. Прочитанное не задерживалось в голове ни на мгновение и тогда стало действительно страшно.

– Ты сможешь! – кричал Артём, развеивая мою создавшуюся тюрьму уязвимости, чем действительно помог. Я собралась, восстановила дыхание и вслух прочитала загадку:

– «Алисе позавчера исполнилось двадцать три года, а в следующем году ей исполнится двадцать шесть. Возможно ли такое?».

Что за странные загадки? Ещё и имя моё приплёл, и возраст… нет, нужно сосредоточиться, не время рассуждать на посторонние темы…

Я судорожно думала, может ли действительно быть такое на самом деле, прикидывая все даты, которые могла. Первая минута подходила к концу, призывая поторопиться. На свете нет более интересной даты, чем канун нового года. Это одновременно и конец и начало. Прошлое, настоящее и будущее. Если взять именно этот день, то именно так и выходит с отгадкой.

Немного неуверенная, стеснённая рамками времени и ответственностью за жизни других людей, я всё же нашла в себе силы ответить громко и чётко:

– Да, это возможно!

– Объясни. – Снова заговорил Стас. Я представляла его довольную рожу перед собой и не могла отделать от своих предыдущих мечт по поводу него.

– Такое возможно, если сегодня первое января, а Алиса родилась тридцать первого декабря. Получается, что тридцатого декабря ей было двадцать три, а тридцать первого исполнилось двадцать четыре. В наступающем году ей будет двадцать пять лет, а в следующем – двадцать шесть…

– Верный ответ. – Сказал он и охранник принялся открывать замки на Мише. Ничем не подстрахованный он плашмя упал на пол, рассекая лоб и простонав от боли.

Я с волнением за него и одновременно облегчением, что его жизни теперь ничего не угрожает, подняла глаза к потолку, борясь со слезами и услышала, как в отверстие упал второй листок.

– «Тело есть, а головы нет».

Первое, что пришло в голову в виде отгадки после прочтения – это «труп». Слова были готовы сорваться с уст, но что-то остановило меня. Всё не может быть так просто, есть какой-то подводный камень. Безусловно, в моей догадке есть логика, ведь всё, что остаётся после Романова и есть гора трупов. Если он смог приплести в первую загадку частично меня, то ему ничего не стоит создать отсылку и на себя, но что-то всё равно не даёт мне покоя…

Поддаваясь своему внутреннему чутью, я пораскинула мозгами. Мысли ныряли в омут и возвращались обратно, смешиваясь со смятением. Я перебирала всякие варианты и снова опиралась на исходную формулировку загадки, шепча про себя слова, и проверяя каждую ассоциацию на правдоподобие. Время быстро пролетало. Грудь поднималась и опускалась, шум в ушах опасно заводил в тупик, но я не сдавалась. Искала маленькую ключевую деталь, которая сможет помочь открыть ответ. И она нашлась.

– Мой ответ… – всё ещё сомневаясь, я выдержала паузу. Прошедшая минута раздумий не давала времени затянуть её надолго. – Человек, который выглянул из окна. В комнате находится его тело, а голова уже снаружи. Или же одежда. Она прилегает к телу, но не затрагивает головы…

– Не сомневался, что ты отгадаешь, молодец. Освободите.

Артём так же свалился вперёд, успевая сгруппироваться и не получить лишних травм. Его так же, как и Мишу заставили остаться на месте, не позволяя помочь мне. Учащённое сердцебиение закладывало уши. Моя вторая победа придала немного сил. Осталось достаточно времени на то, чтобы разгадать третью загадку, и со спокойной душой покинуть это место. Надеюсь, больше никогда его не увижу.

Услышав тихий звук, я скорее нащупала третий листок.

– «Она может постареть всего за пару часов. Она приносит людям пользу, убивая при этом себя. Ветер и вода могут спасти её от гибели. Что это?».

– В чём-то похожа на тебя, правда? Ты готова помочь всем, не задумываясь о себе, даже если благодаря этому наступит твой конец… – Романов рассуждал вслух, сбивая меня с мысли, но оказываясь прав. Представляю, с каким удовольствием он раскинулся в удобствах, и нашептывает мне в микрофон, как дьявол очередной заговор на ухо грешнику. Как ему удалось за такой короткий срок понять меня? Люди всегда пользовались этим, заводя в нелепые ситуации и выставляя дурочкой. Неужели всё настолько очевидно и бросается в глаза?

– Заткнись!

– Ты можешь точно так же потухнуть, если продолжишь в том же духе. Пора признать, что твоя добродетель мешает жить нормальной жизнью.

Да что ты говоришь? У меня осталось чуть больше минуты, а ты сидишь и рассуждаешь о том, какая я тряпка? Ну, спасибо, смог в очередной раз задеть за живое!

– Я знаю, как пахнет твой дом. Валерия Сергеевна очень любит тот запах, что ты постоянно даришь ей в разных вариациях, и один из них она всегда использует, когда работает…

– Да когда уже ты закроешься? Ты мешаешь мне думать!

Раскатистый смех звучал где-то на задворках, ведь его вытеснило понимание его слов. Первое что заставило задуматься – это информация о моей матери, которую не мог знать никто… Каждый праздник я дарила матери духи, свечи, саше для белья, кондиционеры и прочие отдушки с запахом лаванды, которые она обожала до умопомрачения, но решила оставить вопросы об этом на потом. Второе – его комментарии в мой адрес.

«Точно так же потухнешь».

«Подарок матери, который она использует, сидя за компьютером и поджигает, чтобы вдохновиться, перед тем, как написать очередную статью».

«Загадка. Стареет и умирает, помогая людям. Вода и воздух – её спасение…».

– Я знаю ответ на загадку…

– И что же это…

– Свеча.

Тишина уже казалась чем-то привычным в зыбкие моменты, когда ты опустошён, напуган или разочарован. Десять секунд до конца времени отсчитывались быстрым тактом, а подтверждения или опровержения из колонок не звучало.

Девять.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.

Два…

– Молодец, синичка. Знал, что ты справишься…

Обессиленно упав на колени, я смотрела, как Полину освобождают от цепей. Мы смогли это сделать без потерь. Меня переполняла гордость, счастье, и небывалое облегчение.

Освобождённые от оков друзья помогли мне подняться, крепко обнимая и подбадривая приятными словами. Мне оставалось только принять их слова поддержки и благодарности, давая себе волю потоку слёз.

Нас вновь лишили зрения и завели обратно в комнату. Первое что я сделала, как только повязка спала – это с укором уставилась на Стаса. Злость и желание врезать ему как следует, запеленала разум, но сил ни на что не оставалось. Дрожащие конечности едва двигались, что они смогут сделать против него? Ничего.

Следующие номера озвучили, и четыре парня понурив голову, ожидали своей участи.

Их комната была пустая, однотонного грязно-жёлтого цвета, в которой единственными объектами был лишь квадратный небольшой стол и четыре стула с каждой стороны. Я сразу догадалась, что сейчас будет и в мгновение ока оказалась возле Романова.

– Это не честно! Эта игра только на везение, от них здесь ничего не зависит!

– Порой везение это единственное, что может спасти. Как иронично. Все четверо любители азартных игр, просирающие своё состояние в казино и подпольных клубах. Сама судьба определила им именно эту игру.– Голос был равнодушным, как если бы он просто разговаривал непринужденно о каких-то не важных вещах. Снова играется…Не судьба определила, а ты, изврат-гений.

– Синичка, ты слишком наивна, даже не представляешь, кто эти люди и что они промышляли. Лучше тебе и не знать, иначе ты сама захочешь всадить им пулю в лоб.

Не желая больше слушать его, я ушла и поравнялась со своей группой, напряжённо поглядывая на телевизор.

Русская рулетка. Все люди в мире знают это игру, даже те, кто никогда в жизни не участвовали в ней. Они по кругу заряжали револьвер и прокручивали барабан, вставляя патрон. Первый парень, трясясь от страха, прижал ствол к виску и зажурился, спуская курок, но выстрела не последовало. Холостой. Все в комнате с телевизором облегченно выдохнули. Никому сейчас не хотелось бы увидеть, как разлетаются мозги и стекают по шершавой стене.

Следующий, последовал его примеру и, собравшись с духом, выстрелил. Зажмуренные глаза распахнулись, и он с облегчением передал пистолет другому. Жив.

Третий парень не спешил, очень сильно волновался, перекручивая барабан 3 раза. Его руки тряслись, как стиральная машинка на режиме сушки. Бледная кожа блестела от переживаний и все прекрасно понимали его, сожалея и надеясь на лучший исход. Времени оставалось не так уж и много. Остальные стали торопить его, но он захлёбывался собственными рыданиями и не мог решиться на выстрел. Не каждый сможет собственноручно обрести себя на глупую смерть, полагаясь только на удачу…