Странная Любовь

– Я рядом.

Эти слова создали внутри противоречие. Я всегда знала, чего хочу от жизни и продумывала в ней всё до мелочей, управляя судьбой как вздумается. Сейчас практически ничего не зависело от меня, а Станислав стал палачом, что в любой момент мог прекратить моё существование.

– Мне лучше… – произнесла я, убирая его руки с лица и вставая с колен. Сказать спасибо было как минимум странно, ведь не без участия этого мужчины я вынуждена терпеть этот ад.

Он поднял с пола чёрный мотоциклетный шлем и в тон ему кожаную куртку. Такие мрачные готические цвета оттеняли его глаза. На их фоне они светились, как потрескавшийся лёд на озере Байкал.

Ты утонешь, Алиса. Не поддавайся…

– Идём со мной. – Сказал он, беря меня за руку, не давая шанса на отказ, и повёл в неизвестном направлении. Я не успевала ориентироваться, оторопь до сих пор не желала отпускать ослабленное тело.

Он открыл привычную белую дверцу. За ней показался небольшой тусклый тамбур, и большие охраняемые железные двери. Стас взял с небольшой обувной полке чёрные кроссовки и протянул мне. Я обула их, пытаясь завязать шнурки, но они не поддавались. Смиренно вздохнув, он опустился на одно колено и помог их зашнуровать. Теперь на мне красовалась пара кроссовой, что на два, а то и три размера были больше чем нужно. Ну, хоть не босиком отправил и на этом спасибо.

Тихо поблагодарив его, я проследила за тем, как он подошёл к двери и ввёл сбоку пароль на сенсорной панели, который сразу же запомнила, несколько раз повторяя в уме, чтобы не забыть.

«5-9-0-4; 5-9-0-4; 5-9-0-4»…

Издав громкий писк, дверь открылась, впуская в прохладную вечернюю тишину. Закат уже давно сменился тёмным небом, а яркая полная луна, пробиваясь сквозь перистые облака и приятно освещала приличную часть территории.

– Надевай. – Он протянул мне шлем, а сам подошел к припаркованному мотоциклу, аспидный* окрас которого переливался, отражая большой «ночник». В голове всё кричало, что нужно бежать без оглядки, но тело продолжало стоять на месте. Не думаю, что сейчас у него на виду, в окружении охраны мне удастся совершить задуманное. Всему своё время. Ожидание ещё никогда не подводило. Кроме ожидания автобуса, из-за которого я встретилась с Кариной.

Порывистый ветер растрепал длинные волосы, кидая их в моё лицо. Дрожь от холода не заставила себя долго ждать, и я прижала шлем ближе, пытаясь немного согреться. Стас обернулся. Моё трепыхание не осталось без внимания, и он подошёл ближе. Отточенным движением мужчина накинул мне на плечи свою куртку, обдавая дорогим парфюмом. Я по очереди просунула руки в рукава, утопая в большом размере, но чувствуя себя намного комфортнее в тепле.

– А как же ты? Без куртки поедешь?

– Там, где мне приходилось учиться, в температуру и ниже я мог расхаживать голышом. Хочешь убедиться? – жар прилил к щекам вместе с неожиданной пульсацией между ног.

– Нет-нет… Не нужно…

Стаса веселила моя реакция. Он облизал губы и издал небольшой смешок. Чувствуя своё смущение, мне не осталось ничего, кроме как надеть шлем и скрыться за ним. Сквозь тонированный визор** не было видно практически ничего, но я чувствовала приближение его тела. Он пальцем поднял опущенное стекло, оказавшись лицом на одном со мной уровне. Для этого ему пришлось прилично согнуться в корпусе.

– Готова? – не дав мне вставить и слово, брюнет поднял меня на руки. Я даже через одежду чувствовала тугие мышцы, но попыток вырваться не прекращала. Мои ноги болтались, свисая с его одной руки, а другая аккуратно держала поясницу. Ладони пронзила боль, когда очередной удар бесполезно упёрся в крепкую мужскую грудь.

В несколько шагов мы приблизились к мотоциклу, и Станислав посадил меня на заднее сидение. Сам он сел спереди, заводя его и прислушиваясь к работе двигателя.

– Я и сама могла бы сесть.

– Держись крепко. – Он перебил меня, протягивая руки назад, касаясь ладоней в сетчатых бинтах, и осторожно обвил ими свой торс. – Расслабься и получай удовольствие.

Щелчок убранной подножки и мотоцикл рванул вперед, сопровождаясь моим громким криком. Скорость набирала обороты. Теперь не осталось ничего кроме нас двоих, мчащихся по прямой дороге. Мы выехали за стальную высокую ограду, обвешанную колючей проволокой, и адреналин от набираемой скорости растёкся внутри. Вокруг был только лес и одна объезженная дорога, которая была совершенно чуждой. Чувство азарта, свободы и наслаждения просачивались через широкую улыбку, которая расцветала на моём лице. Я чувствовала биение его сердца под руками. Такое же, как у всех – бьётся и живёт. С первой встречи казалось, что вместо сердечной мышцы у него титановая пластина, которая не имеет никаких ощущений, но нет. Я ошибалась…

Спустя примерно полчаса множество елей сменились асфальтированной дорогой, а вдалеке показался город. Большое количество огоньков мерцали, показывая активную жизнь и даря искорки надежды.

*Аспидный цвет – это серо-чёрный, цвета сланца-аспида, который использовался для грифельных досок.

**Визор – это прозрачный защитный щиток или стекло, которое может быть частью шлема или отдельным устройством, предназначенным для защиты глаз и лица от внешних воздействий.

Глава 4

Глава 4

Алиса

«Игра учит: чем тяжелее выбор,

тем яснее ответственность,

ведь за каждый поступок платит

мир вокруг тебя».

Стас Р.

Трение шин при резком торможении отдалось странным трепетанием в солнечном сплетении. Обычно такое чувство возникает, когда катаешься на аттракционах, в которых присутствует большая высота. Органы обдаёт жаром, будто они собираются вот-вот покинуть тело. Не сказать, что это приятное чувство, но и не омерзительное. Снова эти двойные стандарты. Последнее время они всё чаще окружают меня, и из-за этого приходится разрываться между ними, не понимая, что же всё-таки на самом деле ближе к моей сути.

Почему мы остановились на обочине, не доехав до города? Чёрт, я так хотела узнать, куда нас привезли. Хотя бы примерно, чтобы понимать, от чего отталкиваться при побеге, но снова обстоятельства сыграли против меня. Скоро я всё равно доберусь до правды, уверена в этом. Ну а пока что придётся плыть по течению, как бы сильно это не разбивало меня, не крушило остатки самообладания, которые ещё тлеют, не догорели внутри.

Романов слез с мотоцикла первый и протянул руки ко мне, чтобы помочь спуститься, но я сняла шлем и со злостью пихнула его ему. Он удивлённо вскинул брови, и с любопытством смотрел на мои попытки слезть самостоятельно. Под его пристальным насмешливым взглядом былая уверенность сменялась стыдом, что окрашивала мои щёки в малиновый цвет. Пыхтя и мысленно бранясь далеко не хорошими словами, я, наконец, смогла победить этого железного коня, и мои ноги коснулись земли.

– Зачем мы здесь? – голос со стороны казался уверенным и гордым, но внутри слабая часть меня дрожала в страхе, прокручивая в голове неутешительные исходы событий.

Не удосужившись ответить на мой вопрос, он направился к чаще, простирающейся на многие километры. Есть ли у неё конец и край – не известно. Пока мы ехали, деревья и не думали заканчиваться, заманивая своей загадочностью. Они напомнили атмосферу из фильма «Сумерки» и сознание решило, что строчкам песни «Eyes on Fire» сейчас самое место проигрываться в голове.

Я давно знала, что со мной не всё в порядке, но чтоб на столько…

Стас молчал и это молчание напрягало. Обычно людей вывозят в лес, чтобы оборвать их жизни без лишних свидетелей. Так что же мне стоит ожидать от него?

Широкие плечи ритмично двигались при каждом шаге, который уводил нас всё глубже в чащу. Ноги сами необдуманно ступали за ним, хотя мозг махал огромным красным флагом, предупреждая об опасности, но их разве это волнует? Конечно, нет. Предатели, которые действуют по своему усмотрению в данный момент.

Лунный свет прокладывал нам дорогу сквозь ряды разрозненных деревьев, а пронизывающий ветер шуршал верхушками, создавая мрачный шёпот, который беспрестанно расшатывал мои нервы. Запах едва мокрых деревьев, мха и земли щекотал нос. Я не могла сейчас насладиться этим запахом в полной мере, но всё же он показался достаточно приятным и интригующим. Если бы я пришла сюда при других обстоятельствах, то наслаждалась бы каждым мгновением, примечая красоту нашей природы. История лесов может передаваться веками и одному Богу известно, какие секреты они могут скрывать. Моя творческая и нежная натура, что я задвинула на задний план, хотела вырваться и отдаться во власть окружающего богатства, ни думая о лишнем, не подходящем этому месту.

Стас остановился на небольшой поляне, что отчётливо выделялась среди всеобщей темноты и сел на мягкую траву, чуть смоченную росой. Куртка, что доходила мне до самых колен позволила спокойно опуститься рядом, защищая нужное место от влаги. Болеть потом совершенно не входило в планы, иначе побег превратится в грандиозный провал. Мы сидели на расстоянии вытянутой руки, каждый думая о своём. Не знаю, что сейчас творилось в его голове, но в моей царила настоящая буря. Она закатывала противоречивые чувства в общий клубок, который уже, скорее всего, никогда не распутается. Я глубоко вдохнула и закрыла глаза, погружаясь в звуки природы, что оказались лекарством для моих переживаний. Среди песен кузнечиков, соловьев и редких проступающих ноток выпи, меня окутало спокойствие. Картинки прошедших дней остались в том доме, заменяемые прекрасными звуками. Я осмелилась открыть веки, и яркие звёзды привлекли внимание, своим блеском и таинственностью. Сверкающие точки россыпью множества бриллиантов заполняли всё тёмное небо, делая его особенным. Неповторимым. Они вселили трепет, благодаря которому я совершенно забыла о холоде и полностью отдалась объявшему меня восторгу. Губы сами по себе сложились в улыбку, забывая, где на самом деле и с кем нахожусь рядом.

– Твоя улыбка заставляет мой член полыхать, синичка.

Немного хрипловатый голос стрелой проник в созерцание прекрасного, растворяя его полностью. Я сжала губы от столь дерзких слов, с упрёком смотря на объект разрушения моих фантазий. Его довольная рожа, как бы подтверждая слова, выдавала все похабные мыслишки.

Стало жарко. Я смочила пальцы в холодной росе, и стала растирать ими румянец, в надежде, что он ничего не заметил. Извращенец! Как можно было ляпнуть такое? Испортил всё недолгое очарование.

Я повернула голову и с укором взглянула в ребячливые глаза, всем видом показывая своё негодование и осуждение. Хотя, кого я обманываю…

– Прибереги свои слова для других девушек. Я не та, кто захочет спать с тобой!

– Что-то я сомневаюсь в твоих словах. Ты так красиво кончала от моих пальцев на игре. – Он поднял два пальца, которыми ласкал меня и пошевелил ими. Провалиться сквозь землю неожиданно стало хорошей идеей, с радостью сейчас бы воплотила её в жизнь, если бы могла. – Представляешь, что может сотворить с тобой мой член?

Господи…

Бедра невольно сжались. Разряд прошёлся вдоль позвоночника, останавливаясь вспышкой между ног. Я отвернулась, не желая, давать ему ещё больше развлечений и показать своё возбуждение. Так дело не пойдёт. Будь ты проклят, Романов!

Дыхание не спешило восстанавливаться, но я прикладывала все усилия, думая о своей работе. Это действительно помогло и в то же время расстроило. Я перелистывала свои мысли, ища что-то отстранённое, будто роюсь в своих конспектах, в поисках нужной информации, пока не натолкнулась на то, что действительно заинтересовало.

– Почему именно синица?

Мужчина хмыкнул, но всё же решил дать ответ:

– Любая дикая птица, если её заточить, будет биться до последнего ради свободы, пока не умрет. Это инстинкт. Много лет назад у меня была синица, которую я поймал самостоятельно. Маленькая, изворотливая и необычная. Я наблюдал за ней каждый день, привязываясь и просыпаясь только с мыслью о ней и спеша вновь понаблюдать. Со временем я расслабился, понимая, что синица никуда уже не денется, стала моей собственностью, но она смогла поразить и дала усвоить один важный урок. Она продумала план, как сбежать от меня и выжидала нужное время. – Он сделал паузу, а у меня всё внутри замерло в страхе. Что если он знает про наш план и сейчас специально рассказывает мне это, чтобы дать понять о своей осведомлённости? – Казалось, что ей даже нравится быть питомцем, но она нашла способ, чтобы выбраться. Ты напоминаешь мне её. Такие же черные глаза и упрямый нрав. Можно ожидать всего, но никогда не узнаешь, что именно и когда это произойдёт. Именно поэтому теперь я всегда на несколько шагов впереди и продумываю всё наперед.

Такой развёрнутый ответ стал неожиданностью. Вывести его на откровение казалось чем-то из ряда чудес, но это получилось. Я не могла найти слов, чтобы поддержать этот разговор. Хотелось много чего спросить, но страх спугнуть в нём этот настрой не давал продолжить. Тишина начинала давить, а любопытство никак не утихало. Хочу понять бы хоть приблизительно, что ещё происходит в этой греховной голове…

Несколько минут прошли в раздумьях, холод вновь вернулся, покрывая кожу рябью, и я решила всё-таки прервать затянувшуюся паузу.

– Можно задать ещё вопрос?

Он коротко кивнул, продолжая рассматривать небо. Сейчас Стас больше походил на обычного парня, который молчаливо сидел, утопая в своих мыслях и рассуждая о насущном. Контраст с той его стороной, которая превалировала в нём на территории, где нас держат, был настолько осязаемым, что ощущался как мираж.

– Почему ты поступаешь так с нами? Что тебе сделал тот, человек, раз нам приходится проходить эти ужасные испытания?

Стас замер, смотря в одну точку. Даже грудь перестала вздыматься. Время молчания тянулось, но я продолжала смотреть на него. Желваки ходили, а кадык подрагивал от напряжения. Он резко встал, хватая меня за предплечье и резко поднимая с травы.

– Мы едем обратно.

– Что… Почему? – он игнорировал вопросы, быстрым шагом приближая нас к мотоциклу. Мне приходилось быстро семенить чуть позади, чтобы не упасть, постоянно спотыкаясь в неудобных кроссовках.

Обратная дорога заняла намного меньше времени, ведь он гнал как ненормальный. Руки пульсировали от боли из-за крепкой хватки. Скорость не позволяла даже разглядеть ничего вокруг, оно стало сплошным тёмным размазанным пятном. Мы проделали весь путь назад в два раза быстрее, и он с визгом затормозил, слезая с мотоцикла первым, оставляя меня сидеть на нём. Я, невзирая на боль, скатилась с него и побежала за ним в неудобных широченных кроссовках, выглядя сейчас, наверное, как Хоббит.

– Стас, ответь мне! – крикнула я, хватая его за руку.

Он резко развернулся и дёрнулся в мою сторону. Разъярённое лицо передавало всё, что таилось в недрах его души. Задела за живое…

Потеряв от внезапности равновесие, я свалилась на спину, издав приглушённый писк. Стас навис надо мной, как коршун, расставив руки над моей головой и упираясь коленом в промежность.

– Ты настолько глупа, что не можешь успокоиться? Дам тебе один совет, Алиса. Не кидай спички в огонь, иначе он сожжёт тебя до тла!

Я вся дрожала под ним, страшась угрожающего вида и готовая вот-вот заплакать.

– Ты меня поняла?! – от громкого крика разлетелись даже птицы, что сидели на заборе и вздрогнули два амбала, спокойно ранее стоящие у двери.

– Поняла…

Он поднялся, приказав подчинённым проводить меня, и скрылся за углом дома.

Устала и очень хочу спать, чтобы не думать ни о чём…

***

В этот раз я проснулась самая последняя. Бороться с пробуждением казалось чем-то за гранью. Видеться ни с кем не хотелось совершенно. Их враньё ранило меня сильнее, чем порезы на руках. Рано или поздно правда бы вскрылась. Для чего они придумали эти небылицы? Я могу принять любую правду и решить смогу ли смириться с ней или нет, а теперь даже не знаю, что и думать. Они могут соврать и сейчас, пытаясь оправдаться, но могут и открыть истину. Любопытство отвратительная штука.

Больше всего меня волновала выходка Стаса. Только мне начало казаться, что он на самом деле не такой, каким пытается быть, то тут же это развеялось по ветру. Самый настоящий деспот. Жестокий, непреклонный и жаждущий извести всех на своём пути. Те его минуты спокойствия были затишьем. Тем малым клочком времени, после которого происходит взрыв. Я хочу бросать ему вызов, но не могу. Стас превратился в мою фобию, что сковывает и тревожит. Против него ни у кого нет шансов…

Ожог посылал боль импульсами, то накатывая, то отпуская. Я нашла в себе силы перестать проводить бесконечные анализы, встала и вытянула из под подушки мазь с пластырем. Хлороформ лежал там же, на своём месте. Значит, никто не проверял наши постели. С облегчением, я прикрыла его подушкой плотнее и принялась заменять пластырь на животе. Шрам останется на всю жизнь. Станет напоминанием о том, что может случиться с каждым, даже если он ни в чём не виноват. Даже неудачную татуировку можно вывести современными технологиями, а такой шрам – никогда. Он останется в сознании навечно.

Слезть со второго яруса мне удалось благополучно. Игнорируя ребят, я собиралась обойти их и прогуляться по коридору, но Артём встал передо мной, как истукан.

– Нам нужно поговорить.

– Нет. – Я шагнула вправо, и он сделал тоже самое. Влево. Снова преградил путь. Попытки обойти его с разных сторон казались смешными, превращаясь в странный танец. – Я не хочу сейчас…

Когда взор упал на Мишу, вся моя гневная тирада улетучилась на полуслове. Он был весь бледный, а синие круги под глазами пролегли более отчетливо. В спальне было не жарко, но на его висках, шее и лбу выступила испарина.

– Ты в порядке? – забывая обо всём, я подошла ближе к нему, рассматривая пристальнее. Дыхание учащенное, уголки губ синюшные и вены вокруг них проглядывались во всей своей красе. При прикосновении к шее, руку обдало жаром. Высокая температура и его вид насторожили ещё сильнее. Происходит воспалительный процесс и с этим срочно нужно что-то делать! – Тебе нужно в медпункт!

Я взяла его за руку, решительно намереваясь показать его врачу, но он осторожно убрал мою руку и сел на кровать Артёма.

– Медики сегодня не работают. Ничего страшного, скоро пройдёт. – Речь несвязно плыла и давалась тяжело.

– Я так не думаю, покажи язык!

– Да всё со мной в порядке!

Его крик разнёсся по всей комнате. Остальные притихли, оглядываясь на нас. Мне было плевать, что они думают, важно лишь то, что происходит с Мишей. Он покачал головой и уже спокойнее добавил:

– У меня было состояние и похуже. Алиса, прошу, не нужно за меня переживать. Я много нервничаю и, скорее всего, простыл, всё это наложилось на прокол языка вот и выгляжу хуже дерьма.

Понимание того, что ситуация намного серьёзнее, чем она есть, тяготило. На душе скребло, но сейчас ему бесполезно что-то доказывать и объяснять. Я неуверенно кивнула и села рядом с ним. Он большой мальчик и сам может позаботиться о себе. Когда уже перестану лезть к людям со своей ненужной заботой? Решив сменить тему, я задала интересующий меня вопрос сразу в лоб. Без прелюдий и неуклюжей ходьбы вокруг да около.

– Что Стас имел в виду, когда говорил про вашего Босса?

Вопрос для них был ожидаемым. Возможно, они даже заранее обсудили то, что нужно мне сказать, а что нет. Я ждала, не наседая на них и не подгоняя. Первым заговорил Артём. Колеблясь, он поправил волосы и нервно заломил пальцы.

– Мы действительно работали на человека, о котором он говорил, но никаких подробностей его действий не знаем. Нашей задачей было перевозить товары, фасовать или раскладывать их. Миша следил за камерами и занимался сайтом. У нашего начальника конкурирующая фармакологическая фабрика, и они давние враги с Романовым. Обычно они всегда держали нейтралитет, но, похоже, что-то случилось. Многим дали отпуска на этот месяц за выполнение поручений и все разъехались кто куда. Но в силу обстоятельств, встретились здесь, как бы прискорбно это ни звучало. Дальше мы знаем не больше твоего, Алиса. Это правда.

Я обдумывала сказанное и понимала, что он что-то явно упустил. Как-то всё было слишком просто. Зачем Романову похищать тридцать человек и проводить этот отбор? Что заставило его прийти именно к таким методам?

Полина нервно теребила край футболки, пряча глаза. Аккуратно положа руку на её колено, я поймала её взгляд.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать?

Она посмотрела меня и закусила губу. Противоречия читались на её лице, казалось, что девушка боялась чего-то, и не могла спокойно произнести то, что собиралась.

– Я правда никак не причастна к этому и не работаю на него. У меня нет причин обманывать тебя…

– Тогда почему ты здесь?

Когда ответа не последовало и безмолвие затянулось, мне не оставалось ничего, как встать и уйти, но слова Тёмы остановили меня на полушаге, прилепляя к месту.

– Она моя девушка. – Выпалил он, и я широко распахнула глаза, переводя взгляд то на него, то на неё.

– Почему вы не сказали? Это что такой большой секрет? – обида вскипела во мне новым потоком. Готова была перейти на крики и обвинения, но сдержалась. Хотелось послушать причину, по которой они утаили свои отношения.

– Прости. Я не мог быть уверен, что ты не подослана кем-нибудь, ведь тебя никто никогда не видел среди наших работников. Поэтому не говорили правду. Она здесь по моей вине, ведь ублюдок заранее накопал информацию под меня и узнал о ней. Хочет сделать всё, чтобы мы страдали. И у него это прекрасно получается, мать твою!

Артём со злостью пнул стул, и тот с грохотом улетел в сторону, попадая в лицо мирно спящему на соседней кровати парню. Он подскочил с места, сонно озираясь. Серьёзность разговора прервалась, и мы еле сдерживались, чтобы не засмеяться. Увидев наши сконфуженные лица, он послал нас туда, куда никогда не проникал ещё ни один лучик света и швырнул стул обратно в нашем направлении.

Мы умолкли на время, каждый копался в своих мыслях, не найдя слов, чтобы продолжить разговор. Момент был упущен. Я села рядом с Мишей, продолжая размышлять на эту тему. Если они что-то скрыли, то придётся выяснить другим путём. Найду каким, а пока есть дела немного поважнее…

– Сегодня нас ждёт ещё одна игра, есть предположения какая?

– Не думаю, что игры между собой будут повторяться, он далеко не глупый и любит разнообразие в своих делах. Нам никогда не предугадать, что у этого психа на уме и тем более переиграть.

В словах Артёма есть доля правды. Стас очень осторожен и предусмотрителен, вот только откуда ему знать про него такие вещи? Даже если предположить, не уверена, что кто-то так уверенно станет рассуждать о его делах. Образ милого невинного парня рушился на глазах. Рано я начала доверять им. Всё запуталось, накрадываясь сверху на уже скатанный ком.

Знакомый гудок вновь ожил, оповещая нас о скором приходе охраны. Они вошли как всегда с постными лицами в полном обмундировании, словно мы могли причинить им хоть какой-то вред не имея при себе ничего. В этот раз их было гораздо больше и меня вновь посетило неприятное предчувствие.

Они вели нас в тишине по надоедливому холлу и все мы знали, что дальше будут происходить ужасные вещи и, возможно, кто-то не выживет сегодня. Секунды сменяли минуты, прежде чем перед нами открылась очередная белая дверь. За ней находилась пустая небольшая комнатка с люком посередине пола. Амбалы открыли его, и свет озарил комнату, показывая запачканные бардовыми пятнами стены. Отказываюсь представлять, что здесь происходило, и как именно появились эти следы…

По одному мы спускались вниз. Мандраж не переставая сотрясал тело, пока я ждала своей очереди. Она подошла быстро и первые шаги по ступеням давались с трудом. Закруглённые выступы впивались в стопу и создавали дополнительное неудобство. Обувь нам, конечно же, выдать пожалели, а в носках любая неровность чувствовалась отчётливо.

Пока остальные спускались, я просканировала незнакомое помещение. Большая просторная комната пустовала. Оливковые стены в ней разбавляла лишь одинокая чёрная дверь, большой телевизор, прикреплённый к стене и мягкое коричневое кресло в углу, на котором восседал Романов. Он расплылся в довольной ухмылке при виде нас и затянулся сигаретой. Затхлый запах страшил, смешиваясь с табачным дымом и всеобщим напряжением. Было плохо всем, кроме виновника торжества и его персонала. Для них это всего на всего захватывающая шоу-программа в прямой трансляции.

Когда все были в сборе, крышка люка со щелчком захлопнулась. Подавив испуг, я старалась спокойно дышать и перевести внимание на что угодно, чтобы не допустить развитие зарождающейся паники, которая уже вовсю стремилась пустить свои дрянные корни.

– Мне уже не терпится начать играть с вами! Вы готовы? – он потушил окурок о пепельницу на небольшом стеклянном столике возле кресла и уселся поудобнее, довольно оскалившись.