В тени веков. В погоне за былым

– Что, неотесанная тварь, навалил в штаны? Я только начал! – мужичок вновь бесстрашно ринулся в бой, но был внезапно настигнут другим лысоголовым, который рубанул тесаком прямо перед его носом. А затем последовал сильный удар ногой.

Здоровенный тесак, обрамленный камнем и опаленным деревом, вновь завис над малорослым незнакомцем, и дикарь что было сил принялся обрушивать его, но всякий раз пробивал лишь снежный настил. Мужичок уворачивался, как мог, но подняться ему не позволяли, намереваясь порубить на куски. Но едва он приготовился к очередной атаке, уже улучив момент для нападения, как внезапно снежное облако поднялось над разбойником. Странная волна, всколыхнувшая воздух, ударила врага в спину и тот замер на месте. Он захрипел, пытаясь вздохнуть, но будто разучился это делать; его лицо побледнело, глаза налились кровью, ноздри раздувались, а перекошенный рот то и дело широко открывался. Скованное тело стало сгибаться, руки, еще секунду назад крепко державшие оружие, скрючило, точно сухие древесные ветки, пальцы разжали и выронили тесак. Однако бандит продолжал стоять, словно нечто его поддерживало, одновременно причиняя чудовищную боль. Из снежного облака вынырнул колоброд и посохом подсек головореза, подобно травинке. Низкорослый мужичок, в котором наемники признали выходца из кленгийтов, не стал медлить: лихо вскочив на ноги, он за один раз и без всякой жалости отрубил неприятелю голову. Времени на благодарности не было, жрец и незнакомец лишь обменялись многозначительным тяжелым взглядом, после чего снова обратили все внимание и силы на вторженцев, которых еще хватало.

Каждый вносил свою лепту, даже Стьёл, отбросивший всякий страх, оттягивал на себя кого-нибудь из дикарей. У одного из снежных копейщиков в какой-то момент даже умудрился выбить копье из рук и спихнуть в провал в земле рядом с могильным холмиком. Горе-воришка знал, что никогда не сравнится со своими друзьями и уж тем более с явившимися на выручку незнакомцами, но делал что мог. И этого было вполне достаточно.

Краснокожая женщина двигалась легко и ловко, и даже тогда, когда лишилась своего лука, она нисколько не растерялась. Без сожалений отбросив его, она принялась поражать цель одну за другой отменно заточеными ножами. Метала ножи она искусно – даже без лука не уступала в меткости дикарям, попадая прямо в цель холодной сталью. И лишь раз промахнулась, едва не задев Стьёла, который сцепился с одним из налетчиков, но вовремя увернулся, и попала парой ножей в дерево. Её напарник не отставал: крепкий низкорослый мужичок со свирепостью бешеного кабана бесстрашно шел напролом прямо на противников, будто норовя тех протаранить своим телом, и беспощадно рубя бородовидным топором, которым размахивал весьма умело. Однако, невзирая на подмогу, головорезы наступали снова и снова, и казалось, вид смертельно раненных или мёртвых сообщников им лишь прибавлял сил и разжигал ярость. Столкновение нарастало, а звуки его разносились по всей округе. Проворный кленгийт бросился со спины на одного из бандитов в белом и со всего размаха раскроил тому череп – металл и снег тут же залила горячая кровь.

– Берегись! – крикнула Илилла незнакомке, к которой подступали со спины. Сбросив с себя обмякшее тело бритоголового громилы, которого она отправила к праотцам, наемница поспешила на выручку, но её помощь не потребовалась.

Пригнувшись, неизвестная стремительно развернулась, уйдя от смертоносного удара, и вонзила выхваченную из колчана стрелу прямо в промежность врагу. После чего в один прыжок оказалась позади подонка и, не мешкая, свернула тому шею. Каждое движение было настолько точным, что не оставалось сомнений: краснокожая женщина не раз вступала с кем-то подобным в схватку и отлично знала, что и как следует делать.

Спустя время ряды противников все же стали основательно редеть. Кости с сухим хрустом ломались, кровь брызгала и проливалась ручьем, пропитывая собой снежный ковер, звенела сталь и глухо отзывался камень и дерево. Сперва казалось, налетчиков не извести никакой силой, даже те единицы, что остались от немалой банды, продолжали нападать и били без устали. Но все же их участь была предопределена: в злых глазах читалось смятение и беспомощный гнев от понимания, что живыми им не уйти. Они огрызались на своем языке, исходя слюной и ненавистью, но уже отбиваясь и отступая. Однако сбежать не позволили ни одному. Отзвучали последние предсмертные возгласы и хрипы, и над покойными землями вязкой и незримой, но ощутимой пеленой нависло молчание. Незнакомцы, так внезапно явившиеся на подмогу, и путники застыли на месте и, не смея двинуться, смотрели друг на друга. Измотанные, в снегу, в чужой и собственной крови, но живые. Их взгляды блуждали, изучали, буравили, одни будто пытались подловить других, опередить, если кто-то выкинет какой-нибудь трюк.

– Тише, тише. Давайте не будем горячиться и кидаться друг на друга. Вот на них – другое дело, они вообще еще легко отделались, – первым заговорил Хальвард. Он плюнул на лежащего под ногами убитого и пару раз пнул его, решив удостовериться, что тот не притворяется. – Мы же не они, да и вы, полагаю, тоже, иначе бы не остановились. Все можно уладить без лишних и ненужных жертв.

– Смотри-ка, какой догадливый, – прищурилась незнакомка, покрутив в руке один из ножей. – Только кто сказал, что мы закончили? Думаете, если я не швыряю в вас свои ножи, то мы на одной стороне? Как бы не так! Держи карман шире, Борода! Сейчас вы бросаете оружие, а потом и потолкуем, и мы с моим другом поглядим, стоит ли вас оставить в живых или по-быстрому всех перебить. Вы находитесь на грязных землях, непонятно, что тут вынюхиваете, чем промышляете, и я не собираюсь доверять кому попало. Выбирайте, кем хотите быть: врагами или же сторонниками.

– Да поживее, – добавил мужичок, похлопав по топору ладонью, похожей на полотно лопаты, – или будем говорить по-другому.

Эти двое явно не шутили, и препираться с незнакомцами компания не стала.

– Будь по вашему, – первым расстался со своим Тафлер. Он бросил перед собой боевой топор, и тот сразу же погрузился в снег. – Но не думаю, что так будет спокойнее всем.

– А нам этого и не нужно, и ты сейчас волнуйся за свою шкуру, – огрызнулся кленгийт, все с тем же победоносным и самодовольным видом глазея, как наемники и их друзья расстаются с пожитками.

– А что вы? Мне как-то не по себе от такого расклада, я без своего посоха, как без рук, и будет справедливо, если вы оба уберете свою сталь подальше. Если хотите говорить, – бродяга лукаво прищурился и потер ладони, словно замерз. Однако Илилла, не упускающая ничего из виду, сразу уловила, что задумал Хальвард. Их глаза встретились, и она едва заметно в отрицании качнула головой, давая понять, что не стоит делать никаких выпадов.

– А тебе вообще следовало бы руки связать и мешок на голову надеть, так, для верности, – без лишней обходительности бросила незнакомка колоброду, убирая с глаз долой ножи в сумку на бедре. – Видала я таких, как ты, Борода, от вас проблем может быть больше, чем от своры бешеных дикарей или обвешанных с ног до головы оружием солдат. Только вот сдается мне, ты слабоват будешь. Так что, обойдемся без излишеств, в конце концов, мы не из варваров или каких-то палачей. Довольно того, что в твоих руках ничего не будет.

На землю одно за другим попадало оружие, даже Стьёлу пришлось распрощаться с уцелевшим парным кинжалом, который он сумел уберечь. Желания, чтобы обыскивали, совсем не имелось, ведь едва ли его простой и даже тщедушный по сравнению с наемниками и колобродом вид заставит сжалиться и отбросить мысль об обыске. Держась на некотором расстоянии, незнакомка медленно обошла компанию, оценивающе осматривая их и изредка переглядываясь с напарником, после чего замерла и, скрестив руки на груди, язвительно хмыкнула. Кленгийт же топтался на месте, однако от него не разило ни нерешительностью, ни тем более осторожностью, и он продолжал крепко держать топор, которому в разы уступал топор Кирта. Какой-то диковинкой его назвать было сложно, однако в глаза бросались искусная и добротная работа и отменный металл, из которого была изготовлена вещь. И не оценить подобное изделие мог только дурак и человек, не сведущий в кузнечном и оружейном деле. Тафлер же сразу заприметил, что он явно не изготавливался руками какого-нибудь здешнего мужика – уж больно хитро и непривычно выточена рукоять. Слишком длинная для привычной, да и дерево, которое послужило для неё, не из местных пород. Но иного ждать и не стоило, ведь хозяином топора был сноровщик.

– Одежду-то хоть оставите на нас? – съязвил Хальвард, получше укутываясь в свои лохмотья.

– И что теперь? – осторожно произнес Стьёл, покосившись на незнакомку, которая не проявила ни малейшего интереса к брошенному оружию, а больше въедливо разглядывала четверку.

Её грозный вид не сулил ничего хорошего, и напряжение в воздухе росло.

– Да ничего, – вдруг смягчилась женщина, и на её лице внезапно засияла белоснежная улыбка. Она в одночасье переменилась, а тело приняло вольную и лишенную напряженности позу. – Вы что, и впрямь думали, мы вас нашпигуем стрелами или разделаемся, как со скотом?

– Видели вы бы сейчас свои рожи! Клянусь своим животом, выглядите так, будто застали момент собственного рождения и разглядели его во всех мелочах, – не удержался кленгийт. Махнув рукой на компанию, он поковырялся в зубах, после чего преспокойно стал сновать по могильнику, продолжая вещать. – Не дёргайтесь, это была всего лишь проверка на вшивость. Знаете, как проверяют золото? Вот, это оно как раз и было. Вы, правда, не золотишко, но на зуб все-таки пришлось пробовать, а иначе никак не поймешь, что и кто перед тобой. И хоть убейте, ну не похожи вы ни на одну мразь, а я повидал её столько, сколько вы и не жили.

– Если бы вы поступили иначе, то уже не дышали, можете поверить, – слова краснокожей незнакомки звучали вполне убедительно не только для горе-воришки и колоброда, но и для наемников. – Но я согласна с моим другом: из вас мародеры или дорожное отребье никакое – вы всяко не из какой-нибудь шайки. И все же я не привыкла глядеть на лица, меня куда больше убеждают действия. Они говорят сами за себя и приходятся лучшим доказательством.

Заверив, что теперь-то нечего опасаться, она присоединилась к кленгийту ростом с ребенка, который носил густую бороду, что львиная грива, и говорил хриплым низким голосом.

– Отличный улов! Только вряд ли эти ублюдки сойдут за зайчатину или оленя, – пробурчал сноровщик, с важным видом осматривая поляну. – И на кой они нам свалились на голову? С них, наверняка, и взять-то нечего. Эти, похоже, из дозорных, – он указал на двоих, что имели татуировки на лицах, – а вон те, кажется, торговцы, но что они-то тут забыли?

– Наверное тут проходил их путь, а эти умники им попались на глаза, а может, они выслеживали их, – задумчиво обронила ловчая и тут же обратилась к компании. – Здесь не так безопасно, как может показаться: земли от Старых Перекрестков и до самой Четвертующей Заставы кишат разными бандами и разбойниками – всякий сброд нынче, как с цепи сорвался. Не поделили между собой чего-то, вот и бесчинствуют, наводя свои порядки, и готовые на тот свет отправить любого, кто не из своих. Одним богам ведомо, что их всех тут собрало. Пару дней назад тут коробейников зарезали, только лошадей пожалели, потому что забрали их с собой. Появись вы тут в то же время, что и караван, и поехали бы с той стороны могильника, то точно пополнили бы ряды мертвецов.

– Ага, а поедь они во-он по той тропе, – её напарник вытянул руку, указывая на дорогу, уходящую к каменным холмам, – то попали бы к работорговцам. Те еще выродки. Они явились сюда позже остальных, а успели шороху навести и показать себя, да так, что другие начали опасаться их. Хотя кому какое дело до того, уроды и есть уроды! И один хрен, где проезжать – они повсюду. Наша забота одна: гонять и тех, и других, и третьих со всеми прочими, чтоб не высовывались, глядишь, отчистим здешние края от отребья.

– Я удивлена, что вас не заметили раньше. Надо же, Ронли, только погляди: они еще и стоянку умудрились устроить! С ума сойти. Повезло же вам, ребятки, что мы оказались поблизости.

– Вот, вот. Соберись мы на охоту только завтра, как и планировали, то наткнулись бы на ваши дохлые тела или то, что от них осталось, ну, или только на пожитки – тут уж как выпало бы. Вы откуда вообще свалились, раз ни хрена не знаете? – нахмурив одну бровь и скривив лицо, прохрипел мужичок, после чего с таким же хрипом расхохотался. – Ну и ну! Вроде не похожи на крестьян или мелочь какую невежественную, которая ни сном ни духом.

– А вы, значит, из людей здешнего наместника? – Илилла подобрала клинок, вытерла его платком и спрятала меч в ножны – он явно был уже ни к чему. – Устранители?

– Еще чего, – брезгливо поморщился низкорослый мужичок, приняв прозвучавшее предположение за личное оскорбление. – Мы не работаем ни на одну сальную рожу, пусть им зады подтирает кто другой. Мы сами по себе, но в стороне не остаемся. От ленивых бездарей в гремящих железках толку никакого, только шум на всю округу да грязь, да они и не засиживаются тут подолгу – не хотят пачкать ручки. Последний раз в этих краях их видели с неделю назад – и больше ни одного караульщика. А людям дороги нужны спокойные.

– И потому вы решили стать местными героями, которые усмирят головорезов? – с подозрением произнес Кирт, отряхиваясь от снега. – Двое – не густо что-то.

– Зато нас двоих хватило, чтобы вас четверых не пустили на кожаные ремни. И никакие треклятые магические фокусы не понадобилась, – добавила метательница ножей, покосившись на колоброда, который нисколько не обиделся на колкие слова незнакомки, с широкой добродушной улыбкой заявив, что он не шут и не маг. – Да и не двое нас вовсе. Нужно быть слабоумными, чтобы вдвоем бродить по окрестностям и лезть на рожон. И проблема даже не в простолюдинах да барахольщиках, у нас свои… дела и счеты с кое-кем.

– Выходит, нам нужно поблагодарить вас за помощь, если все и впрямь так, как вы говорите, – спокойно обойдя убитых, Или собрала целые стрелы и проверила оружие разбойников. Она по очереди подняла и осмотрела несколько луков и странного вида длинные каменных ножей – все они отличались друг от друга и ни одно из оружия наемница прежде не встречала. Каждое было сделано подручных материалов, но довольно умело и крепко, а ножи оказались заточены настолько остро, что ими можно разрезать, что угодно. И все же для Мелон ничего, кроме стрел, не представляло интереса.

– Еще немного, и я бы решила, что вы одни из местных налетчиков, – бодро заявила чужачка, не спуская глаз с четверки. – Не хотелось бы ошибиться.

– Справедливо, – ответила Илилла в знак согласия, убирая стрелы в колчан. Она ощущала исходящую от неизвестной не то охотницы, не то следопыта стойкую и холодную непоколебимость, и сразу поняла: у той не дрогнет рука, если она решит, что перед ней враг. – Сейчас редко попадаются честные люди, все больше притворщиков, лазутчиков и убийц – никогда не знаешь, на кого наткнешься.

– Вот уж правда, – поддакнул мужичок, деловито поправляя ремни на выступающем животе и закрепляя на них свой топор.

Пара неизвестных отчаянных смельчаков по-хозяйски обошла место побоища, о чем-то пошепталась, оглядываясь по сторонам, после чего обыскала убитых. Не всех, что несколько удивило наемников. Женщина обошла погост, явно высматривая кого-то, иногда проверяя направление ветра и втягивая носом воздух, а её спутник без малейших колебаний собрал кое-какие ценности. Колоброд в привычной ему манере молча наблюдал, усевшись на одного из мертвых. Он похлопал того по плечу и, что-то объясняя убитому дикарю, подпалил вытащенный из кармана пучок сухой травы. Раздув огонь, Хальвард провел ладонью над ним, нашептывая никому не различимые слова, затем опустил связку на землю и осторожно притоптал её. И только после завершения действа, бродяга спокойно закурил трубку. Одилу, который, точно завороженный наблюдал за тем, что делает колоброд, на секунду даже показалось, что мёртвое тело пошевелилось. Выглядело все это очень странно и пугающе одновременно, но никто не посмел одернуть жреца, который явно знал, что делает. Даже чужаки лишь переглянулись, но не произнесли ни слова.

– И сколько же вас? – вдруг поинтересовался Стьёл, отогнав от себя темные мысли и обращая внимание на краснокожую женщину. Он вытащил из дерева два черных ножа и подал их незнакомке.

– А что, охота познакомится с остальными? Уж поверьте, нас достаточно, и если хотите хорошенько поблагодарить, то стоит это сделать при всех. И не помешает отдать должное нашему вожаку – без него тут никого из нас тут не оказалось бы. Но сначала стоит немного прибрать за собой. Их всех непременно хватятся, – едва закончив со снаряжением и осмотром местности, метательница ножей натянула назад спавший с головы капюшон и принялась оттаскивать одного их убитых к разрушенному склепу, – а когда это случится, то сюда набегут тучи головорезов и варваров. Если они найдут повсюду раскиданных мертвяков, то ничем хорошим это не закончится, и я говорю не о кланах и племенах, а об обычных людях. Ронли, хватай этого за ноги, потом тем лысым займемся.

– И как вы собираетесь их прятать? Не слишком надежное место, хоть и могильник, – колеблясь с минуту, Илилла и горе-воришка подняли лежавшего неподалеку снежного копейщика и перенесли его к усыпальнице. – Их рано или поздно заметят, если начнут прочесывать местность.

– Вы что, думаете, мы так просто побросаем тела в канаву – и все? Я не в первый раз делаю вылазку в эти края, и знаю их очень хорошо, особенно, куда девать мертвяков. У всех есть свои секреты, – женщина оставила остывающую ношу, выдохнула и, навалившись на двери просевшего и разбитого склепа, с трудом, но все же открыла их. – Давненько я сюда не заглядывала.

В ту же секунду из усыпальницы пахнуло диким холодом и гнилью, от чего стоящие рядом закашлялись и прикрылись кто чем. Смрад разложения, плесени и грязи вырвался наружу вместе с серым пыльным облаком. Зловещая перекошенная пасть склепа дышала невообразимой вонью, будто внутри, где-то в темноте, находилась скотобойня или миазматическая яма. Двери изнутри покрывали темно-багровые, почти черные смазанные следы, похожие на кровь, такие же обнаружились на сколотых ступенях, уходящих в неизвестность.

– Для чего тогда еще кладбища? – пожала плечом женщина и без всякой жалости и со знанием дела ногой толкнула тело прямо в проем, и оно полетело в непроглядный мрак.

Несколько секунд все стояли неподвижно, прислушиваясь, но из жуткого зева усыпальницы не донеслось ни единого шороха, только шелест вырывающего сквозняка. Казалось, будто там, внизу, нет ничего, кроме царившей тьмы, словно сбрасываемые тела и всё, что когда-то покоилось в склепе когда-то, поглотила бездонная неизвестность. И никого из компании не терзало зудящее желание узнать, что же скрывается во мраке. Спустя минуту вслед за первым в мертвую пасть отправились и остальные тела. Туда же выбросили и ненужное оружие разбойников. Когда дело было сделано, ловчая с трудом закрыла тяжелые двери и, с помощью Кирта подтащив ко входу тонкое уродливое деревце, бросила его прямо на пороге. Корявые ветки тут же зацепились за сколотые камни, а полусгнивший ствол провалился в снег, как будто он тут и лежал. Сам могильник выглядел так, словно сюда приходили не только хоронить, но и ставить опыты над мертвыми: повсюду кровь, рядом с рубиновыми брызгами на белоснежном покрывале редкие выбитые зубы и отрубленные пальцы. И витал запах свежей смерти, который ни с чем нельзя спутать.

– Кровищу-то никуда не деть, – низкорослый мужичок послюнявил палец и чуть поднял над головой, – да и плевать! Ветер поднимается и неслабый, он и без нас тут все заметет. А нет, так будет подарочек выродкам – пусть побегают.

Женщина цокнула языком, снова смерила холодным взглядом каждого из четверки, потом сделала непонятный знак руками спутнику и, получив в ответ такой же странный жест, с легкой улыбкой обронила:

– Вам лучше сняться с этого места, да поскорее. И можете пойти с нами, потому что иного укрытия поблизости не найдете. А даже если случайно и набредете на чье-то жилище, то лучше на ночлег не напрашиваться – не примут, и правильно сделают, – она достала из кармана сверток из кожи, раскрыла его и обмакнула пальцы в вязкую мазь. После чего втерла её в выбившуюся из-под мехового капюшона прядь и немного смазала сапоги.

То же проделал и кленгийт.

– Скрыть запах? – подметила наемница, одобрительно кивнув.

– Ага. Кто его знает, кого уроды пошлют прочесывать леса. Среди них полно тупиц, но хитрющих и умных, у кого наметан глаз, а нос не забит табаком или еще какой дрянью, тоже хватает, – с важным видом разъяснил мужичок.

– Вам тоже не помешает, а то от вас разит так, что на другом конце Кордея учуешь, – ловчая протянула мазь Илилле. – Да, еще кое-что. Перед тем, как вы пойдете с нами в лагерь, неплохо было бы узнать имена друг друга. Дурной знак – вести людей за собой, если они не назвались. Как и идти за ними. Меня зовут Гресси-Лин. Я один из лучших зверобоев и мастеров ножей отсюда и до южных морей. А этот здоровяк…

– Ронли. Ронли Пивной Живот. А по папаше – Ронлидин Тод, но то для селян всяких имечко, так что, не вздумайте меня так называть, погрозил толстым, как сарделька пальцем кленгийт. – Это для порядка представился, чтоб ничего такого не подумали, ясно вам? У нас, кленгийтов, принято называть данное при рождении имя, каким бы оно ни было, и пусть вы не из моего народа, я не стану пренебрегать нашими обычаями.

То, о чем говорил Пивной Живот, являлось чистейшей правдой. Кленгийты, которых зачастую называли Малым народом или же сноровщиками, действительно чтили собственные традиции, чего бы они не касались. Они гордились своим происхождением, считая себя на голову выше прочих, невзирая на низкий рост, и обладали по истине стойким закаленным духом. Да и ума сноровщикам не занимать, а уж по части искусства строительства, новаторства и орудованию точильным камнем, верстаком и топором их мастеровым не было равных среди многих умельцев иных народов. Рудокопы из них тоже вышли отменные, однако, несмотря на отличное чутье, никто из них не любил прозябать в пещерах и работать киркой, пробираясь к очередной богатой жиле. Свежий воздух и много пространства – вот, что по-настоящему ценил Малый народ. Их родина простиралась на востоке далеко за пределами континента, в озёрных землях окруженных гористым атоллом, именуемых Кай-Ленгалу, или, как называли сами сноровщики, Дом Воды и Камня. На Кордее кленгийты встречались редко: кого-то нелегкая жизнь вынудила переправиться через моря, кого-то – жажда странствий, поиск чего-то нового. О них знали, с ними имело дело, однако существование под боком низкорослых, но крепких людей не придавали большого значения. И потому появлению одного из представителей трудолюбивого и доброжелательного, но отнюдь не беззащитного и даже дерзкого народа, умеющего за себя постоять, наемники немало удивились. Как и их спутники.

– Ну, и кого же мы спасли? Вы двое точно не из здешних, – чуть помедлив и с некоторой опаской подметила краснокожая охотница, указывая на наемницу и колоброда, – уж больно лица и манеры далеки от северных, особенно у бродяжки. У меня глаз немётан, сама такая же, и хорошо вижу, кто где слеплен.

– Что ж, в таком случае, скрывать это бессмысленно. Я Илилла из… Песчаных Троп, и это действительно далековато отсюда, – прозвучала уже давно ставшая привычной для Мелон выдумка, служившая хоть и не самой надежной, но все же завесой. Наемница не улавливала исходящей опасности от незнакомцев, пришедших на выручку так внезапно, но все же полностью себя пока раскрывать не намеревалась. – А это мой напарник Кирт, но вот он-то как раз самый что ни на есть северянин.

– Из Нивера, если точнее. Да, север у меня в крови, – расправив плечи, с гордостью отозвался наемник, чувствуя, что с новыми знакомыми найдет общий язык. – У того парнишки, к слову, тоже. Его зовут Стьёл Одил, и не смотрите, что мелкий и щуплый, из него северянин не хуже, чем из тебя южанка, – он многозначительно посмотрел на метательницу ножей.

– Охотно верю, – с недоверием ухмыльнулась женщина, но сразу же переключилась на колоброда. – Ну а ты, маг?

– О, не стоит, прошу. Я всего лишь скромный Хальвард из ниоткуда. При доме, но без дома, так бывает, знаешь ли, – он поднял брови и состроил такое выражение, словно только что появился на свет и был удивлен всему, что видел вокруг себя.

– Хальвард из ниоткуда, значит? Хм, а неплохой из тебя кудесник-фокусник, Хальвард. Ловкий, нечего сказать, – Лин шутливо подмигнула колоброду, поправляя на себе подобранный лук. – Ладно, довольно любезностей. Если готовы, то идем – нас уже и так заждались.

– К тому же темнеет. Днём-то опасно, а ночью здесь и вовсе лучше не оставаться, – прохрипел Ронли, обгоняя компаньонку.

Несмотря на малый рост, в скорости он нисколько не уступал краснокожей женщине, даже напротив. Продолжая о чем-то, но уже сам с собой и вслух говорить, мужичок перебирал короткими ногами, протаптывая остальным дорогу. Тафлер поспешил отвязать коней, но в сани запрыгивать не стал. Держа поводья одной рукой, он последовал за всеми, ведя за собой послушную животину.