Рут и Лиса

Отчаяние сжало горло туже, чем корсет. Алиса раздраженно дернула за злополучную нить у спины, но дышать легче не стало. Воздух казался густым и бесполезным.

– Чтоб все платья в мире сожрал огнедышащий червь, – прошипела она в свой бокал, – и подавился корсетом!

Алистер Рута не смог избежать пира, хотя всем существом жаждал тишины своей комнаты и чтения книг из коллекции графа Фроста. Он занял место в самом конце стола, рядом с главным библиотекарем графства и его пожилыми летописцами. Отсюда, из этой тихой академической бухты, он мог наблюдать за всем залом, оставаясь почти невидимым.

Его взгляд, вопреки воле, раз за разом самопроизвольно скользил к возвышению, где сидели Фросты, выискивая в их рядах определенную рыжую голову, теперь уложенную в сложную, чужеродную прическу.

Рута видел, как лисичка вошла, превращенная стараниями служанок в хрустальную куклу, заточенную в тугой зеленый шелк. Видел, как ее природная солнечная энергия, которую он наблюдал утром, медленно угасала, словно свеча под стеклянным колпаком, под гнетом корсета, церемоний и притворных улыбок. Видел красноречивый, отчаянный жест ее пальцев, раз за разом нащупывающих у спины шнуровку. Если бы он был поэтом, то сказал бы, что это был жест пленника, пробующего прутья клетки.

Ирония ситуации, горькая и острая, щекотала его ум: Алиса Фрост, графиня, дикая северная лиса, была загнана в позолоченную клетку условностей, а он, вечный пленник собственного тела и насмешек, сегодня вдруг почувствовал себя абсолютно свободным в своих желаниях и жизненном пути. «Вот тебе и парадокс» – думал он, отхлебывая вино, которое было весьма неплохим.

Чтобы не умереть со скуки, Рут решил исправить ситуацию единственным известным ему на пирах способом, а именно, забыться в крепком. Он потянулся к графину с темным, почти черным элем, но его опередила служанка. Смутившись своей нерасторопности, она торопливо налила лорду полный бокал. Алистер лишь кивнул, взял тяжелую чашу и, мысленно пожелав себе хоть на час освободиться от назойливых мыслей, отвернулся от сверкающей Алисы Фрост.

Когда Леонард поднялся, чтобы произнести тост за Орден, Алистер наконец перевел на него взгляд, стараясь забыть об опальной девчушке хоть на время. Пылкий, крепкий, с открытым лицом. Леонард – это типичный продукт суровой земли, где ценят силу и прямоту. И его шутка, брошенная сестре, отдавалась в памяти Алистера четким эхом: «Он сзади вылитый Ник».

Мало кто смотрит за спину, когда ведет обыденную беседу. Никогда не знаешь, может ли оказаться позади человек, о котором, собственно, и идет речь.

Да, конечно. И дракон сзади всего лишь большая ящерица. Пока не обернешься и не увидишь клычища и клокочущее в глотке пламя.

Леонард закончил тост. В зале вновь поднялся гул бессмысленных разговоров. И в этот самый момент Алистер, к собственному глубочайшему изумлению, сделал едва заметный жест стоявшему позади слуге. Наклонился и прошептал что-то на ухо.

Проклятый эль!

Слуга, слегка округлив глаза от неожиданного поручения, кивнул и бесшумно растворился в направлении кухонь.

Прошло минут десять. Алиса, уныло ковырявшая вилкой зелень в тарелке, вздрогнула, когда к ней подошла другая служанка. Та почтительно наклонилась и что-то тихо проговорила. На лице графини промелькнула целая гамма чувств: сначала полное недоумение, потом вспышка любопытства и, наконец, безграничная радость. Она украдкой метнула взгляд в самый конец стола. Их глаза встретились.

Алистер не улыбнулся. Он лишь чуть приподнял свой бокал в ее сторону: «Да, это я. Ну что, поймала, лисица?»

Служанка, запинаясь от сложных терминов, шептала:

– Верховный Наставник, лорд Алистер Рута, просил передать… что в трактате про каких-то драконов и терморему…регулировании, ох, миледи, прошу прощение, но это труд, который вы, судя по всему, изучали… есть спорный момент касательно… каких-то моментов. Верховный Наставник был бы глубоко признателен, если бы вы, как знаток теории, просмотрели его заметки… На свежем воздухе, для ясности ума. И высказали свое мнение, миледи.

Алиса покраснела так, что румянец стал виден даже при тусклом свете факелов. Она торопливо допила вино, не отрывая загипнотизированного взгляда от Алистера, будто боялась, что он исчезнет, если она моргнет.

– Спасибо, ты очень выручила. – поблагодарила она обескураженную девицу и поднялась из-за стола, собирая все свои юбки.

Шаг за шагом, обмениваясь светскими улыбками и кивками, смеясь над чьей-то шуткой, Алиса прокладывала себе путь к выходу. Ей повезло, что мать в этот момент была поглощена беседой с кем-то из южных дворян. И Алиса, наконец, выскользнула из душного зала.

Холодный ветер ударил ей в лицо, остудил разгоряченную кожу на шее и ключицах. Графиня закуталась в норковую шубу. Она жадно вдохнула полной грудью, подхватив тяжелое платье, и, едва переставляя ноги в нелепых туфлях по снегу, устремилась к крытой беседке в дальнем углу сада. Внутри царила ледяная тишина. Дрожащими от волнения руками она зажгла принесенную с собой свечу, ведь сияния звезд, пробивающегося сквозь редкие облака, было недостаточно, если они с Алистером действительно собрались заниматься изучением записей на улице. Желтый огонек выхватил из мрака резные деревянные скамьи, припорошенные инеем.

Алиса ждала. Затаив дыхание, прислушиваясь к шагам на снегу, которые должны были вот-вот раздаться.

Алистер появился в световом круге очень скоро, не заставив леди долго себя ждать. Он остановился у самого края, в полумраке, закутанный в темный плащ поверх вечернего камзола. В руках у него были две массивные, потертые книги.

– Вы правы, графиня. Платье очень эффективный инструмент пытки. Оно ломает волю, сверкая для других сказочным блеском. Я заметил ваше состояние на балу. Похоже, вы не поклонница роскошных нарядов.

Алиса смутилась, укутавшись в свою шубку получше и смотрела на собеседника, ожидая, что Рут наконец расскажет, зачем им уединяться на улице в беседке. И больше всего она рассчитывала на то, что Алистер Рута, наконец, увидит в ней потенциал.

Рут сделал шаг вперед, и свет упал на его лицо. Оно было спокойным, но в глазах сверкало веселье.

– Ваше прошение, – начал он, кладя книги на стол так, чтобы она не видела корешков. – Я его прочел. Вы крайне серьезно настроены, как я погляжу. Цитируете мою работу о «нестандартном мышлении в экстремальных условиях», потом на практике его демонстрируете, обезоружив на глазах у собственных людей. Вы приводите убедительные доводы, но потом вкладываете роскошные подарки. Подкупы, если быть точным, миледи, – он мягко, но неумолимо продолжил, присаживаясь на противоположную скамью, – не по мне. Ваша вышивка искусная, трогательная… Но трогательная для желанного кавалера, который будет ночами прижимать этот шелк к щеке и вздыхать о ваших прелестных устах.

Лисица поджала губы, ее взгляд стал тверже, но Алистер был непоколебим. Он ее оскорбил, но Алиса старалась держать осанку и принимать этот вызов с достоинством. Пусть намекает, что ее поступок нарушил приличия, она будет стоять на своем.

– Дарить столь личные дары вояке из Ордена, чтобы задобрить его и вырвать согласие, которое, по сути, станет для него смертным приговором от гнева великого графа Севера… Подумайте сами, миледи. В вашей схеме есть фатальный изъян. Хотя девушка вы, несомненно, неглупая.

Алиса задышала чаще, по лицу разлилась краска от накатывающей волны гнева и жгучей обиды. Она не ожидала такой стальной, беспощадной логики. И в этом, поняла она, была ее собственная глупость.

«Но для чего ты вышел со мной на улицу, милорд?»

Алистер выдержал паузу, дав словам повиснуть в морозном воздухе, впитаться. Затем он взглянул на ее лицо.

– Прежде чем я решу, что делать с вашим прошением, ответьте мне на один вопрос, леди Алиса. Без комплиментов, без реверансов. Зачем вам это на самом деле? – Откинувшись на спинку скамьи, он сложил короткие, сильные руки на груди. – Хребет Мира – это не романтичная гравюра из книги. Не круиз, не сладкая поездка на юга, где можно махать красивым мечом в перерывах от полета на красивом драконе. Это грязь, вши, пот, ледяной страх в животе и вечный запах гари и паленой чешуи. Это страх, что Охотники на монстров не справятся и какая-нибудь тварь проникнет в Орден. Что вы ищете там, чего не можете найти здесь, в своем теплом, крепком, идеально защищенном замке? Махайте себе мечом, путешествуйте в компании служанок и ешьте пирожные, Алиса. Книги о драконах никуда не денутся, и, уж поверьте моему немалому опыту, в книгах они куда милее и прекраснее, чем в реальности. Драконы – это злобные, непослушные и безумно хитрые ящерицы с крыльями, которых надо уметь усмирить и приручить. Зачем, Алиса?

Его собственная поза, при всей внешней расслабленности, была напряженной. Алистер Рута будто готовился к удару. Потому что если он ошибался, и в ней таилось нечто большее, чем каприз влюбленной в сказки девочки… Тогда ему будет сложно ответить Алисе Фрост категорическим отказом.

Его же самого хотели выбросить из Ордена, и он так же страстно мальчишкой стремился туда попасть во что бы то ни стало. Судьба бывает жестока.

Алиса сидела неподвижно. Свеча отбрасывала колышущиеся тени, разделяя ее лицо пополам на светлую и темную. Она спокойно смотрела на Алистера, сложив руки в замок на столе.

Ответ был готов, судя по всему.

– Это несложный вопрос, буду честна. Всю жизнь я провела в стенах теплого, защищенного замка. Я знаю каждый его камень, каждый тайник. И также хорошо знаю, для чего меня растили: этикет, вышивка, пение… Алису Фрост готовят быть изящным приложением к союзу двух домов. Выдать за рыцаря, графа или, в лучшем случае, за принца, и запереть в другом, не менее уютном и безопасном замке. – Голос ее был ровным, почти бесстрастным, но в нем звенела сталь. – Я сбегала в лес, охотилась с крестьянскими детьми. Но это весь мой опыт. Весь мой мир. Весь остальной, настоящий, мир для меня существует лишь в книгах и в рассказах других людей. Мы с Лео поклялись в детстве на крови стать всадниками, когда услышали истории у очага. Я готовилась. Жила этой мыслью. Пока не узнала, что женщинам в Ордене отведена иная «цель». Иногда пожилых старых леди берут туда поварихами, швеями и помощницами лекаря. И я поняла, что не видать мне драконов. Не видать Хребта. Не поднять меч против настоящей угрозы. – Ее глаза, казалось, вобрали в себя весь свет свечи и загорелись изнутри. Один уголок губ задрожал. – Вы думаете, я ребенок с красивыми грезами?

Алистер не ответил, смотря на нее снизу вверх.

Алиса поднялась. Шелк платья зашелестел, блестки поймали отсвет пламени. Графиня обошла стол и встала прямо перед ним, сжав кулаки у боков, будто готовая к бою.

– Я хочу увидеть Хребет. Не описание в книге. Хотя бы одним глазком. Хотя бы как тень в дверном проеме. Я хочу обнять брата там, где он будет исполнять нашу общую клятву, потому что я не могу. Я никогда не смогу исполнить свою. Я прошу не многого, милорд. Прошу, нет, умоляю, лишь прикоснуться к моей мечте. Хотя бы одним пальчиком. К тому, что никогда не будет принадлежать мне по праву.

Безнадега повисла в воздухе под неловкую тишину, что воцарилась после исповеди Алисы Фрост.

Алистер слушал, не двигаясь. Но внутри его сознание работало с бешеной скоростью, анализируя, сверяя, сопоставляя. Не романтика. Не каприз избалованной девочки. К его крайнему сожалению. Это был хорошо известный ему лично экзистенциальный голод. Голод по своему пути, по праву на собственный выбор, пусть даже на крошечный его кусочек.

«О, как это… знакомо. До боли знакомо».

Рут не отступил, когда Алиса возвысилась перед ним. Не отвел взгляд, выдерживая ее напор. Напротив, его взгляд стал еще пристальнее и глубже, будто он пытался прочитать между строк ее души то, чего она, может быть, и сама не понимала.

Что он все еще слушает ее и не дал своего ответа.

Тишина между ними стала густой, значимой, наполненной невысказанным пониманием.

Алистер Рута тихо заговорил

– Прикоснуться к тому, что никогда не будет вашим… Знаете, это точное описание всей моей карьеры, леди Алиса. Я стал лучшим специалистом по драконам, изучая их на расстоянии вытянутой руки, длины которой у меня никогда не хватит, чтобы оседлать их. Я профессионал по прикосновениям к недоступному. Местный эксперт!

Он поднялся из-за стола и сделал шаг в сторону, к краю беседки, глядя на темные очертания замка, откуда доносился приглушенный гул пира.

– Ваш брат… «Он будет хорошим солдатом, – наконец произнес Алистер, – Орден любит таких, как он». Прямых, сильных, с ясной, простой мечтой. Их легко вести. Их легко использовать.

Алистер обернулся на предмет своих мыслительных терзаний.

– А вы…

– Я девчонка, – кивнула Алиса, качая головой с горькой усмешкой. – Знаете, лучше бы Леонард родился девчонкой. С его красотой и скверным характером, выдали бы его за какого-нибудь заносчивого герцога. Посмотрел бы он на жизнь с другой стороны.

Неожиданная, дерзкая шутка сорвалась с ее губ. Они оба на миг рассмеялись, тихо как заговорщики, и этот смех на секунду стер границы между графиней и Наставником, оставив лишь двух понимающих друг друга людей в холодной беседке.

– Я ненавижу благородные порывы. По опыту знаю, что они чаще всего кончаются мертвыми идеалистами и грудой проблем для тех, кому приходится разгребать последствия.

Алистер резко подошел к скамье, взял одну из книг. То был толстый, потрепанный том в кожаном переплете. «Хроники первых следопытов. Записки лекаря Ордена».

– Как Наставник, я в первую очередь учу своих рекрутов, испытываю их, смотрю, на что они способны и, конечно, даю задания, от выполнения которых зависит и мой ответ. Все просто. «Вот мое задание вам, – он протянул Алисе книгу, – Первая глава, моя леди, не о парящих драконах». Она о кровавой дизентерии в походе. О тепловых ударах под шлемом. О вони в переполненных казармах после недели марша. О тоннах драконьего помета, который кто-то должен убирать. О том, как с утеса срывается товарищ, перебравший вина, и разбивается в лепешку на камнях. Вот из чего на самом деле соткан Хребет. Прочтите этот труд. Если после этих страниц ваша мечта не рассыплется в прах… – Он сделал паузу, и в его глазах, таких же голубых и холодных, как ночное небо, мелькнуло что-то опасное и неизбежное. – Тогда мы продолжим этот спор. Пока вы меня не сломаете. И я не совершу чего-нибудь безрассудного.

– Милорд… – прошептала Алиса, почти выхватывая книгу. Ее пальцы на мгновение коснулись его, и она почувствовала шероховатую кожу, привыкшую к работе, а не к перьям. – И это все? Кажется, я читала походные заметки одного разведчика и там были страшилки и поизощреннее.

Алистер не стал ничего отвечать, он подхватил вторую книгу, судя по всему, для личного изучения. Резко развернулся и растворился в ночи так же бесшумно, как и появился, оставив лисичку одну, с тяжелой книгой в руках и оглушительным грохотом в груди.

Он не сказал «да». Но он и не сказал «нет».

Алиса стояла, часто дыша. Перед глазами все еще рисовался образ Руты: пронзительный взгляд, бархатный голос, таинственный силуэт, растворяющийся во мраке. Лисичка села на скамью, ресницы ее предательски дрожали. Прижав ладонь к груди, она слушала безумную песню своего сердца.

Повинуясь внезапному порыву, она наклонилась и тихо дунула на свечу. Пламя дрогнуло и погасло, погрузив девушку в приятную, укрывающую темноту. Лишь слабый свет звезд пробивался сквозь переплетение ветвей беседки.

В тишине и полумраке Алиса откинулась на спинку, достала из складок платья маленькую фляжку и сделала долгий глоток согревающей жидкости. А затем с решимостью, граничащей с дерзостью, она извлекла из-за корсажа свой собственный маленький и острый кинжал. Не колеблясь, Лиса завела его за спину и ловким движением – шр-р-рп! – разрезала несколько стягивающих шнуров корсета. Ткань ослабла, и тогда Леди Алиса сделала глубокий, по-настоящему полный вдох —впервые за весь вечер – и подняла лицо к просветам в крыше, к мерцающим точкам далеких звезд.

Тишину нарушил лишь ее шепот, твердый и полный непоколебимой воли, обращенный в пустоту, где только что стоял Алистер:

– Я прочту вашу книгу, милорд. Я проглочу ее с такой жаждой, которая вам и не снилась.

Глава 4. Именины

Tourner dans le vide – indila

Прошло несколько дней. В замке кипели приготовления к балу в честь именин Алисы Фрост. Алистер старался держаться подальше от виновницы предстоящего торжества, погрузившись в проверку снаряжения рекрутов и бесконечные разговоры с графом Александром о логистике предстоящего пути, об обязанностях Леонарда и его шансах пройти испытания всадников. Алистер, говоря о Леонарде, невольно думал и о его строптивой сестрице с некоторым злорадством, представляя себе, как она читает эти противные заметки лекаря, которого часто уносило в водоворот излишних нелицеприятных подробностей. Такое чтение категорически не подходило Леди и кардинально должно было отличаться от всего, что она читала до.

Только вот пока Алиса не появилась, ее присутствие витало в воздухе, напоминая о себе проклятым запахом корицы.

Алистер перечитал за две ночи огромную стопку северных книг, пытаясь понять, отчего все так стремятся в Орден. И некоторые ответы Рута смог отыскать. Писатели Севера оказались весьма искусными рассказчиками. От правды оставалось мало… Зато крылья драконов ощущались шире и «золотее», замок роскошным, а монстры… Предсказуемыми. Легкой мишенью для доблестных рыцарей.

Но…

Алистер устало пил вино, почти что, опрокидывая в себя бокал и жмурил глаза. Правда, скрытая под пафосом, репутацией и легендами, являла собой очень грустную картину… Но рекруты Хребту нужны, защитники необходимы, как воздух, иначе Север падет вслед за Югом.

Рута с крайним негодованием потряс кувшин, что опустел слишком быстро, и недовольно сполз по креслу. Он полулежал на нем и смотрел в потолок. Может оно и к лучшему, пусть два мечтателя увидят все своими глазами. Леонарду придется остаться, а Алиса сможет вернуться.

Он устало обнял себя короткими руками и ушел в свои скверные думы, взвешивая все, что за последние дни взвалили на весы его жизни.

Вечерняя тишина в личных покоях Алисы была обманчива. Ее нарушали лишь тихое бульканье воды в медной купели да ворчливое бормотание служанок. Пар от почти кипящей воды застилал воздух, смешиваясь с запахом лавандового масла и мыла из овечьего молока. Алиса сидела в воде по пояс и упрямо листала книгу, бегая глазами по строчкам. Она читала быстро и вдумчиво, ее лицо оставалось непоколебимым несмотря на то, что этот противный лекарь был женоненавистником, матершинником и писал чересчур плохо. Удивительно, что ему вообще позволили выпустить свой труд. Но одно в этой книге было хорошим: он рассказывал подробно и правдиво, описывая тяжелые вылазки, рассказанные его пациентами, говорил о ранах, полученных от столкновения с монстрами, о болезнях, о строптивых драконах, которые слишком часто восставали против всадников.

– Миледи, чтение можно отложить на потом. Только книгу испортите. – проворчала Элси – главная ключница – пытаясь натереть локти пемзой. Другая служанка, борясь с мокрыми, спутанными в тугой узел прядями, дергала серебряной расческой так, что у Алисы слезились глаза. – Завтра такой важный день! Целых двадцать лет. Цифра-то какая… солидная. По этому поводу в замок полкоролевства съезжается. Лорд Эдрик Лориан уже на перевале, говорят. И молодой граф Вейлон… Ох, и красавец же! А с ним сестра, леди Клара, девица умная, воспитанная, стала бы вам отменной подругой, если б вы, того… избрали ее братца в мужья.

Алиса проигнорировала поток слов и восхищений, снова перелистнула страницу и к удивлению заметила, что книга оборвалась. Внизу была приписка, что автор скончался при весьма неудачном стечении обстоятельств. И Лиса сразу решила, что он все-таки упал с лестницы, которая соединяла лечебницу с лифтом.

Перед сном служанки вытерли Алису насухо мягчайшим полотенцем из шерсти овцы, в кожу втерли холодящий крем с ароматом подснежников и ледяного корня, чтобы к утру лицо было фарфоровым, без следов усталости. Они удалились, оставив графиню одну в новой, «совершеннолетней» спальне.

Девушка отложила увесистую книгу на туалетный столик и обернулась.

Комната была роскошной, просторной, с камином и видом на северное крыло замка. И невыносимо пустой. Алиса обожала дружескую тишину детской, где было слышно дыхание Анны. Тут же тишина была одинокой. Лиса присела на край красивой кровати под балдахином из струящегося серебристого шелка, привыкая к новым, чужим стенам. Теперь ей полагалось жить отдельно. Совершеннолетие отгородило лисичку не только от детства, но и от любимой сестренки.

– Лора, – окликнула она молодую служанку, которая задержалась, поправляя угли в жаровне. Девушка тут же выпрямилась. – Передай Анне… что я очень сильно люблю ее. И целую. И что мы обязательно дочитаем нашу книгу. До конца.

– Да, миледи! Непременно передам. – кивнула Лора, и в ее глазах мелькнуло понимание.

Наконец, суета утихла, двери закрылись. Перед уходом Элси еще раз просунула голову в дверь: «Спите, золотце. Ради вас сейчас десяток карет по снежникам топает. Завтра нужно сиять». Дверь щелкнула, и Алиса осталась наедине со своим нетерпением и звездами за окном.

Первые бледные лучи солнца только-только пробивались сквозь морозный туман, а Алиса уже металась под одеялом, строя планы сбежать на тренировочный двор. Хоть на час, чтобы вдохнуть знакомый запах конского пота и застывшего железа, почувствовать землю под ногами, а не скользкий паркет. Но она жестоко просчиталась, не оценив масштаб операции «Именины».

Ее планы прервал мягкий стук в дверь. На пороге с загадочной улыбкой и аккуратной шкатулкой в руках уже стояла матушка. А из-за ее спины, как два любопытных птенца, выглядывали Анна и Ник. Их глаза сияли в предвкушении праздника и подарков. Бегству пришел конец. Алиса сонно улыбнулась, впуская в комнату это утро. Утро ее семьи.

Лиса быстро глянула на томик, покоящийся на столике, и поразмыслила, что Алистер обязан быть на балу, и там они смогут обсудить кошмарные мемуары.

День тянулся томно, как патока. Облаченная в простое, но изящное домашнее платье, Алиса стояла у высокого витражного окна своей гостиной. Она наблюдала, как в ворота, подобно нарядным жукам, вползали одна за другой кареты, запряженные парами и четверками. Гербы мелькали перед глазами: вздыбленные единороги, скрещенные мечи, поющие птицы. До начала бала виновницу торжества не должны были видеть – таков обычай. Ее мир сузился до этой комнаты, постепенно заполнявшейся изящными коробочками, свертками и шкатулками. На некоторых уже красовались знакомые печати. Алиса бродила между стопками подарков, изредка проводя пальцем по нарядной упаковке, и на губах у нее появлялась невольная, чуть грустная улыбка. Все это великолепие было для нее. И все это ей не нужно.

Единственный подарок, который именинница распаковала, был серебряный, с печатью Ордена Следопытов. Внутри оказались книги. Южные легенды и сказки, закладка из чешуи дракона и браслет из клыка. Она чуть улыбнулась, подошла с браслетом к своему мечу, висящему на стене, и повесила украшение на него.

Вечер наступил с безжалостной быстротой. Сборы превратились в многочасовую, изматывающую церемонию. Волосы юной Фрост завивали раскаленными щипцами, тело стягивали шнуровкой нового невероятно красивого и невероятно тесного корсета, каждую складку платья укладывали с математической точностью. Алиса покорно вращалась, поднимала руки, задерживала дыхание, чувствуя, как вместе с последней застежкой она все ближе к своей новой роли идеальной дебютантки. Когда работа была окончена, и в зеркале на нее смотрело сияющее, чуждое существо из шелка и румян, явились две почтенные дамы из свиты матери. Молча с торжественными лицами они взяли ее под руки и повели по длинным, наполненным музыкой коридорам к сияющим дверям бального зала, где, затаив дыхание, замерли, готовые к ее появлению гости.

Великий зал Зимнего замка преобразился. Гирлянды из морозных ягод и сосновых ветвей свисали с темных балок, сотни свечей отражались в отполированном дереве длинных столов и фамильном серебре. Гости съезжались со всего графства и соседних земель: лорды в бархате и шелке, дамы в парче, усыпанной самоцветами, сверкающими, как льдинки на солнце.

Да, неудивительно, ведь взять в жены дочку графа Фроста, властителя Севера, было высшей честью, что принесло бы крепкие связи, богатства и статус.

Алистер стоял в тени одной из массивных колонн, наблюдая. Он был одет в свой лучший, тщательно скроенный камзол из темно-серой шерсти, с серебряным шитьем по вороту и манжетам – форменное платье высшего офицера Ордена, только утепленное. На груди скромная цепь с эмблемой рыцаря на драконе. Рута чувствовал себя музейным экспонатом, вытащенным на свет божий: маленьким, нелепым и бесконечно чужим среди этой праздной, высокорослой толпы.