Сердце пепла

Этот голос был сладким, как яд. Он обещал мне покой. Облегчение. Жизнь без боли. Он предлагал мне предать все, во что я верил, ради собственного спасения.

Но был и другой голос. Голос Лорда-командора Дрейка. Героя Пепельных земель. Человека, который смотрел в глаза своим солдатам и обещал им победу. Человека, который видел лица беженцев, потерявших все, и клялся им, что их жертвы не будут напрасны.

Я вспомнил Гарруса, который закрыл меня своим телом в прошлой битве. Малахия, который верил в меня с непоколебимой преданностью. Вспомнил сотни лиц, живых и мертвых, которые зависели от меня.

А потом я вспомнил свою семью.

Я увидел лицо отца, его гордую улыбку. Услышал смех матери. И увидел васильковые глаза Элары, полные безграничного доверия. Я стал воином, чтобы защищать таких, как они. Чтобы больше ни одна семья не превратилась в пепел на ветру.

И кем я стану, если сейчас предам их всех? Если поставлю свою боль, свое личное, эгоистичное желание тепла выше их жизней?

Я стану тем самым монстром, с которыми я сражался.

Битва внутри меня длилась вечность, но закончилась за одно мгновение. Я сделал свой выбор. И от этого выбора на душе стало еще горше и холоднее, чем от любой Хвори.

Я посмотрел на ведьму. На свою пленницу. Свою целительницу. Свою потенциальную жертву. И в моих глазах больше не было ни жадности, ни собственничества. Только безграничная, свинцовая тяжесть принятого решения.

Миссия, которая еще час назад была просто неприятной работой, превратилась в мой личный путь на Голгофу.

Я понял, что наш путь в Эшмир будет пыткой.

Каждый шаг рядом с ней будет напоминанием о тепле, от которого я должен отказаться. Каждое мгновение облегчения, которое она будет мне дарить, станет для меня сладкой агонией, предвестником вечного холода. Каждый ее испуганный взгляд будет для меня безмолвным укором, напоминанием о цене, которую мы оба должны заплатить.

Я буду идти рядом с ней. Дышать одним воздухом. Чувствовать ее жизнь, перетекающую в меня. И вести ее на алтарь, зная, что ее смерть – это цена спасения мира. И цена моей души.

Путь в Эшмир начался. И я уже знал, что с этой дороги я не вернусь прежним. Я вернусь героем, спасшим мир.

Но какой-то очень важной части меня на этой дороге суждено было умереть.

Глава 6: План путешествия: выжить, соблазнить, спасти мир

Часть 1: Новая стратегия в новой реальности

Илия.

Моя душа ощущалась как выжатая до последней капли кухонная тряпка. Слабая, пустая и немного пахнущая безнадежностью. Я стояла на подкашивающихся ногах, вцепившись в реальность лишь благодаря шуму водопада и тяжелому, обсидиановому взгляду мужчины напротив. Минуту назад меня высасывали, как сладкий нектар из цветка, и я уже готовилась присоединиться к своим предкам в виде живописной кучки пыли. Но вот я здесь. Все еще дышу. Все еще, к сожалению, в этом мешковатом платье.

Что-то изменилось.

Ужасающий сифон, тянувший из меня жизнь через этот отвратительный черный браслет, иссяк. Нет, не совсем. Он не исчез, а скорее замедлился до едва заметной струйки, словно кто-то перекрыл главный вентиль. Я чувствовала это так же ясно, как чувствую тепло солнца на коже. Между нами все еще была связь – тонкая, вибрирующая нить, – но на этой нити стояла плотина. Искусственная, возведенная с невероятным усилием.

Я подняла глаза на своего похитителя. Моего врага. На Лорда-командора Дрейка.

Боги, выглядел он ненамного лучше меня. Маска ледяного самообладания треснула, обнажив под собой нечто человеческое и оттого еще более тревожное. На его высоком лбу блестели капельки пота, а челюсти были сжаты так сильно, что я удивлялась, как его зубы еще не раскрошились в порошок. Он тяжело дышал, и его широкая грудь вздымалась под идеально подогнанным кожаным мундиром. Он не смотрел на меня как на побежденную добычу. Он смотрел на меня как на… как на источник невыносимого соблазна и смертельной опасности одновременно. Как на бутылку с самым лучшим вином, которое одновременно является и самым сильным ядом.

И тут до меня дошло. Осознание обрушилось на меня не как озарение, а как ведро ледяной воды, отрезвляя и заставляя дрожать.

Он не просто перестал меня убивать. Он активно мешал этому процессу. Он тратил свою собственную силу, свою хваленую магию Порядка, чтобы сдержать мою магию Жизни, которая рвалась его исцелить, а заодно и прикончить меня в процессе.

Он первым нарушил молчание, и его голос прозвучал хрипло, словно его протащили по битому стеклу.

– Ты пойдешь со мной.

Это была не угроза, а констатация факта, лишенная всяких эмоций. Я вскинула подбородок, стараясь, чтобы мой собственный голос не дрожал от слабости.

– У меня есть выбор?

– Нет, – отрезал он.

– Тогда к чему этот фарс? Куда ты меня тащишь, охотник? В свою цитадель, чтобы повесить мою голову над камином в качестве трофея?

Я ожидала чего угодно – злости, холодной отповеди. Но он просто посмотрел на меня своими бездонными темными глазами, в которых на мгновение промелькнула тень такой вселенской усталости, что у меня неприятно екнуло сердце.

– В Эшмир, – сказал он.

Одно слово.

Эшмир.

Мертвый город. Эпицентр Серой Хвори. Проклятое место, куда не решались соваться даже порождения Аномалии. Место, которое было конечной точкой моего собственного, тайного пути.

Ну, здравствуй, ирония. Кажется, ты будешь моей единственной спутницей в этом увлекательном путешествии.

Мой идеально выверенный, циничный, но в целом рабочий план по спасению мира только что был не просто выброшен в окно. Его с помпой вышвырнули в жерло действующего вулкана.

План «А», напомню, заключался в том, чтобы соблазнить Итана. Милого, простого, сильного Итана, чей мыслительный процесс был сложен, как устройство молотка. Одна ночь, немного магии для крепкого сна, и вуаля – я получаю усиление своих способностей и мчусь в Эшмир налегке. А Итан получает приятное воспоминание и, возможно, легкое недоумение. Все честно. Все просто.

Но Вселенная, очевидно, обладает чувством юмора, достойным придворного шута с тягой к жестоким розыгрышам. Вместо доброго и понятного золотистого ретривера в человеческом обличье мне подсунули… вот это. Волка. Уставшего, раненого, смертельно опасного волка, который теперь прикован ко мне цепью и смотрит на меня взглядом, в котором смешались боль, жажда и чистое, незамутненное раздражение.

Он отвернулся, видимо, решив, что я не рухну в обморок в ближайшие пять секунд, и отдал короткий, резкий приказ своим людям, которые, как оказалось, все это время материализовывались из-за деревьев, словно грибы после дождя. Его «Ястребы». Все как на подбор – высокие, широкоплечие, в такой же черной форме. На их лицах было написано профессиональное спокойствие, но я видела, как их взгляды мечутся между мной и их командиром. Они тоже почувствовали, что что-то пошло не по сценарию.

Так. Думай, Илия, думай. Паника – удел новичков. Ты десять лет выживала в одиночку. Пора включать мозг, а не дрожащие коленки.

Давай разложим факты, как травы на просушку.

Факт номер один: меня поймали. Это минус. Большой, жирный, размером с того здоровяка с рыжей бородой, который сейчас буравит меня взглядом.

Факт номер два: меня не собираются немедленно убивать или высушивать. Он сам сказал: «Нужна живой». Это плюс. Неожиданный, но весьма приятный.

Факт номер три: благодаря этим модным аксессуарам на наших запястьях, он теперь зависит от меня не меньше, чем я от него. Я – его личный болеутоляющий эликсир. И, судя по тому, как его перекосило от облегчения, это была не мигрень, с которой он жил. Это была агония. Это… это рычаг давления. Огромный, блестящий, почти неприличных размеров рычаг.

И факт номер четыре, самый сочный, вишенка на этом торте из отчаяния и черной кожи. Эти бравые ребята везут меня ровно туда, куда мне и нужно. В Эшмир.

Я чуть не рассмеялась в голос. Десять лет я пряталась, жила как мышь, планировала сложнейшую операцию по пересечению враждебных земель, а в итоге получила эскорт. Личную охрану. Самый элитный и опасный отряд во всей армии Ордена Пепла.

Задача не отменилась. Она просто… эволюционировала.

Мой взгляд снова вернулся к Дрейку. Он стоял спиной ко мне, и даже так от него исходила аура власти и абсолютного контроля. Контроля над всем, кроме ситуации, в которую он только что вляпался по уши. Я позволила себе нагло, беззастенчиво его рассмотреть. Да, мясник на ярмарке не стал бы придирчивее оценивать призового быка.

Фигура, высеченная жестоким, но гениальным скульптором. Широкие плечи, узкие бедра. Длинные, сильные ноги в высоких сапогах. Даже сквозь плотную кожу мундира угадывались мышцы, твердые, как камень. Он был не просто сильным, как Итан. Сила Итана была силой земли, силой хлеба и работы. Сила этого человека была силой стали, силой отточенного клинка. Смертоносной.

И, как бы мой внутренний циник ни фыркал, он был красив. Той самой раздражающей, аристократической красотой, от которой у деревенских девиц подкашиваются колени, а у меня сводит зубы. Резкие черты лица, прямой нос, упрямый подбородок. И волосы цвета воронова крыла, все еще влажные от водяной пыли. Если бы не выражение лица, как у человека, которому сообщили, что ему до конца жизни предстоит питаться вареной капустой, его можно было бы поместить на обложку какого-нибудь героического эпоса.

А ведь ритуал «Инициации Силы» никто не отменял. Дневник наставницы был предельно ясен: чтобы управлять потоком Жизни в полную силу, я должна познать жизнь. Соединиться с мужчиной. «Сильным духом и телом, с чистым сердцем и простыми мыслями».

Дрейк, конечно, не подходил под описание «простые мысли». И насчет «чистого сердца» у меня были огроменные, размером с горный хребет, сомнения. Но вот «сильный духом и телом»… Тут не поспоришь. Он был словно выкован из самой сути силы.

Внутри меня что-то щелкнуло, и страх окончательно уступил место старому, верному, спасительному цинизму.

Что ж, Итан, дорогой. Приношу свои извинения, но кастинг на главную мужскую роль в пьесе «Спасение мира через один неловкий перепих» объявляется открытым заново. И, кажется, у меня появился новый, весьма перспективный кандидат. Слегка депрессивный, с явными проблемами управления гневом и склонностью к тоталитарному контролю, но с другой стороны – магически совместим и, судя по всему, будет рядом со мной 24/7. Удобно.

Задача усложнилась. Вместо того чтобы очаровать простого парня, мне предстояло соблазнить своего тюремщика. Человека, который ненавидит все, что я олицетворяю. Человека, который ведет меня на заклание, но при этом отчаянно нуждается в том, что могу дать только я.

О, да. Это будет в разы интереснее.

Игра не закончилась. Она только началась. И правила теперь устанавливаю не только я. Но я всегда была способной ученицей. И у меня было одно неоспоримое преимущество: он думал, что я его пленница. Он еще не понял, что с того момента, как он защелкнул эти браслеты, мы оба стали узниками. Просто моя тюрьма – это его близость. А его тюрьма – это его собственное, больное, жаждущее исцеления тело. И ключ от его камеры – у меня.

Часть 2: Сборы в дорогу и первая шпилька

Я вошла под спасительную сень своего дома, и за мной, словно невоспитанная тень, последовал один из «Ястребов» Дрейка. Тот самый, с рыжей бородой и аурой самодовольства, способной скиснуть молоко на расстоянии десяти шагов. Он остановился у входа, скрестив на могучей груди руки размером с окорока кабана, и принялся беззастенчиво разглядывать мое жилище. Его взгляд скользил по моим пучкам сушеных трав, по аккуратно сложенным шкурам, по скромному очагу, и я видела в его глазах презрительное любопытство. Так сытый домашний кот смотрит на мышиную нору.

– Миленько, – протянул он, и его голос был таким же основательным и лишенным изящества, как он сам. – Прямо как в сказках про лесных ведьм. Не хватает только котла с кипящим варевом из младенцев.

Я проигнорировала его, подойдя к своему спальному месту, где лежала аккуратно свернутая походная сумка. Мои руки слегка дрожали, но не от страха. От ярости. Это было мое убежище. Моя крепость. Единственное место во всем мире, где я чувствовала себя в безопасности. И теперь оно было осквернено присутствием этого… солдафона.

– Так это правда, что ли? – не унимался он, делая шаг внутрь. От него пахло сталью, потом и чем-то неуловимо металлическим, как кровь. – Что вы, ведьмы, силой своей землю питаете? Командор велел не спускать с тебя глаз. Боится, наверное, что ты тут корни пустишь и в дерево превратишься.

Я расстегнула пряжки на сумке, стараясь, чтобы мои движения были плавными и спокойными. Нельзя показывать им слабость. Нельзя показывать им гнев. Серая мышь. Помни, Илия, ты – серая, незаметная мышь.

– Не волнуйтесь, – проговорила я, не глядя на него. Мой голос звучал тихо и смиренно. – Моих сил едва хватает на то, чтобы лечебный отвар приготовить. Я не опасна.

Рыжий хмыкнул. Смешок получился неприятным, снисходительным.

– Это уж точно. Маленькая, тощая… На тебя чихнуть – ты и развалишься. Ума не приложу, зачем ты магистру понадобилась.

«Вот и прекрасно, – подумала я, методично укладывая вещи в сумку. – Считай меня слабой. Считай меня безобидной. Это лучшая броня, которую я могла бы пожелать».

Я начала с самого важного. Травы. Вот мешочек с высушенным корнем сон-травы – в малых дозах успокаивает, в больших – свалит с ног быка. Или солдата с рыжей бородой. Рядом – листья туманника. Если их сжечь, они испускают густой, дезориентирующий дым. Очень полезно, если вдруг понадобится устроить небольшой хаос. А это – кора серебряной ивы, лучшее средство от боли и жара. Его я упаковала побольше. Что-то мне подсказывало, что в компании Лорда-командора Дрейка болеутоляющее может понадобиться не только ему.

Мой надзиратель, очевидно, заскучал. Он прошелся по пещере, бесцеремонно ткнув сапогом в один из моих глиняных горшков.

– И ради вот этого нас сюда притащили, – пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала. – Целый элитный отряд, чтобы поймать деревенскую знахарку. Позор.

Я стиснула зубы. Мои пальцы легли на рукоять острого ножа для кореньев, лежавшего рядом с сумкой. Он был прекрасно сбалансирован, лезвие отточено до блеска. Один быстрый, точный удар под ребра – и этот самодовольный болван захлебнется собственной кровью прежде, чем успеет позвать на помощь. Моя магия могла бы за секунду зарастить вход в пещеру плющом, отрезав меня от остальных. У меня был бы шанс…

Шанс на что? Умереть не сразу, а через пять минут, когда его командир разнесет эту пещеру на куски своей холодной, как смерть, магией?

Я медленно выдохнула, заставляя пальцы разжаться. Нет. Импровизация – это хорошо, но действовать нужно с умом. Мой план был тоньше. Изящнее. И гораздо более жесток в долгосрочной перспективе.

Я взяла нож и аккуратно убрала его в специальный чехол на боку сумки. Потом кремень, огниво, моток крепкой веревки. Мой взгляд упал на небольшой деревянный ларец. Внутри, на подушечке из мха, лежало то немногое, что осталось от моей прошлой жизни. Маленькая серебряная брошь в виде цветка, принадлежавшая матери, и гладкий речной камень, который дал мне один из моих младших братьев, уверяя, что он приносит удачу. Я на мгновение замерла, коснувшись пальцами холодного серебра. Десять лет. Целая жизнь, уместившаяся в одной маленькой коробочке.

– Что, прощаешься со своими ведьминскими побрякушками? – снова раздался голос рыжего.

Я захлопнула ларец и убрала его в сумку, не удостоив варвара ответом. И, наконец, главное.

Дневник наставницы.

Тяжелый, обтянутый потертой кожей том лежал под моей подушкой из вереска. Это была не просто книга. Это была моя карта, мой компас, мое единственное оружие и моя последняя надежда. Я достала его, чувствуя знакомый вес в руках. На глазах у моего стража я перелистнула несколько страниц с зарисовками безобидных растений, а затем, воспользовавшись моментом, когда он отвлекся на шум снаружи, быстро спрятала дневник на самое дно сумки, под свертком с запасной льняной рубахой.

Все. Я готова. Мой дом, мое убежище, вся моя десятилетняя жизнь были упакованы в одну потрепанную кожаную сумку. Я затянула ремни и выпрямилась.

Именно в этот момент в пещеру вошел Дрейк.

Если присутствие его солдата было просто неприятным, как назойливая муха, то появление командира изменило саму атмосферу. Воздух мгновенно стал плотнее, словно из него выкачали все тепло. Тени в углах сгустились, а пламя в очаге, до этого весело потрескивавшее, съежилось и стало ниже. Рыжий тут же вытянулся в струнку, и вся его напускная бравада испарилась, сменившись выражением почтительного страха.

Дрейк не обратил на него никакого внимания. Его взгляд был прикован ко мне. Он остановился в нескольких шагах, и его высокая фигура заслонила собой свет из входа. Его тень упала на меня, на мою сумку, на остатки моей жизни, накрывая все холодом и мраком.

– Готова? – его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, но я чувствовала его иначе. Через браслет, через тонкую нить, все еще связывающую нас, я ощущала его внутреннюю борьбу. Это было похоже на гул далекого землетрясения – под внешней неподвижностью скрывался хаос. Он отчаянно пытался удержать контроль, и это стоило ему огромных сил.

И тогда я сделала свой первый ход в этой новой игре.

Я медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Я позволила своим плечам поникнуть, изобразила на лице тень покорности и страха. А потом я улыбнулась. Не дерзко, не вызывающе. Я одарила его самой кроткой, самой застенчивой и смиренной улыбкой из всего своего арсенала. Той самой, с картинно опущенными ресницами и легкой дрожью в губах, которая так безотказно действовала на Итана.

– Конечно, командир, – проворковала я, и мой голос был сладок, как мед с ядом. – Ведите. Я готова следовать за вами хоть на край света. Надеюсь только, в пути предусмотрены остановки на чай с ромашкой? Говорят, он очень успокаивает нервы. А то день сегодня выдался такой… волнительный.

Тишина, повисшая в пещере, стала оглушительной. Даже рыжий здоровяк за его спиной замер, разинув рот.

Дрейк смотрел на меня так, словно я только что отрастила вторую голову и предложила ему спеть дуэтом. Его лицо, до этого бывшее непроницаемой маской, на долю секунды дрогнуло. В его темных, как полночь, глазах мелькнуло чистое, незамутненное изумление. Он ожидал слез. Он ожидал молчаливого отчаяния. Он ожидал сопротивления. Он был готов ко всему, кроме этого. Кротость, приправленная едким сарказмом.

Он смотрел на меня, как ученый смотрит на неизвестное науке насекомое. Как на говорящего барсука, который вдруг поинтересовался, который час. Это секундное замешательство было моей маленькой победой. Я сбила его с толку. Показала ему, что сломить меня будет не так-то просто.

Он быстро взял себя в руки. Маска ледяного безразличия вернулась на место, но я успела заметить трещину.

– Гаррус, – ровным голосом произнес он, не отрывая от меня взгляда. – Выведи ее.

Рыжий, которого, очевидно, звали Гаррус, вздрогнул и шагнул ко мне.

– Давай, ведьмочка, на выход. Представление окончено.

Я подхватила свою сумку, перекинув ремень через плечо. Она была тяжелой, но эта тяжесть была привычной. Это был вес моего прошлого и моего будущего.

Я сделала шаг к выходу, к свету, и на мгновение обернулась, бросив последний взгляд на свою пещеру. На свой дом. Десять лет. Здесь я выросла из перепуганного ребенка в… в ту, кем я стала сейчас. Внутри что-то болезненно сжалось, но я не позволила этому чувству отразиться на моем лице.

Я вышла на залитую солнцем поляну, впервые за долгие годы не оглядываясь в страхе. Я шла не как беглянка, спасающая свою жизнь. Я шла как игрок, вступающий в новую, смертельно опасную партию.

Глава 7: Новая должностная инструкция: контроль, контроль и еще раз контроль

Часть 1: Личный ад на поводке из черного металла

Дрейк.

Есть три типа ада. Первый – классический, с огнем, серой и назойливыми демонами, предлагающими вам сомнительные сделки с недвижимостью. Второй – это Пепельные земли, серая, унылая пустошь, где даже ветер, кажется, повесился от тоски. И третий, самый изощренный, персонально спроектированный для меня, – это ехать верхом в десяти шагах от маленькой ведьмы, которая пахнет лесом после дождя и медленно, мучительно возвращает тебе душу, которую ты уже похоронил десять лет назад.

Миссия, которую я скрепя сердце принял от Тибериуса, официально превратилась из «грязной работы» в «невыносимую пытку». Мы покинули ее зеленую, до неприличия живую долину час назад, и с каждым шагом наших лошадей, уносящих нас в серое ничто, контраст становился все более жестоким. Воздух снова стал сухим и пыльным, царапающим горло. Под копытами хрустела мертвая земля. И единственным напоминанием о том, что в этом мире еще существует жизнь, была она. Моя пленница. Мой ценный актив. Моя личная, ходячая, постоянно раздражающая магическая печка.

Проблема была в тепле.

Десять лет я жил со льдом в крови. Он стал моим фоном, моим вечным спутником. Тупая, ноющая боль в груди была такой же неотъемлемой частью меня, как шрамы на теле. Я научился с ней сражаться, я научился ее игнорировать, я научился функционировать, пока она грызла меня изнутри. Я забыл, каково это – жить без нее.

А теперь я вспомнил. И это было в тысячу раз хуже самой боли.

Тепло, текущее от нее по связи, созданной браслетами, было не огнем. Нет, это было бы слишком просто. Это было тихое, коварное, просачивающееся тепло, как от камина в зимнюю ночь, когда ты только что вернулся с мороза. Оно не обжигало. Оно обещало покой. Облегчение. Оно шептало тебе на ухо сладкие, лживые обещания о том, что все может быть как прежде. Что можно просто расслабиться и позволить ему заполнить тебя.

Это был наркотик. Самый чистый и сильный наркотик в мире. И я, Лорд-командор Дрейк, образец дисциплины и Порядка, оказался наркоманом после первой же дозы.

Но у этого божественного эликсира был чудовищный побочный эффект. Ее магия была дикой, хаотичной, как лесной пожар. Она не спрашивала разрешения. Она чувствовала мою Хворь – эту ледяную гниль в моей душе – и, повинуясь какому-то первобытному инстинкту, бросалась ее «исцелять». Каждый раз, когда ее сила прорывалась через мои барьеры, я испытывал волну эйфории, от которой на мгновение темнело в глазах. А она – я чувствовал это через нашу проклятую связь – теряла частичку себя. Ее жизненная искра тускнела, словно с цветка обрывали лепесток.

Я не мог этого допустить. Не потому что я вдруг проникся к ней сочувствием. Нет, конечно. Я солдат, выполняющий приказ. Она – «ценный актив», который нужно доставить в Эшмир в рабочем состоянии. Если она умрет по дороге, выгорев, как свеча, вся миссия полетит к дьяволу. А вместе с ней – и единственная надежда этого мира. И моя единственная надежда на избавление. Очень, очень прагматичная причина. Железная логика. Ничего личного.

Я повторял это себе как мантру, пока мои мозги плавились от напряжения.

Потому что девяносто процентов моей концентрации уходило не на то, чтобы высматривать засады на скалах или следить за передвижением отряда. Девяносто процентов моих ментальных сил уходило на то, чтобы постоянно строить и латать чертову плотину. Я представлял себе ее магию как бурлящий, непредсказуемый поток, а свою – как ровные, холодные блоки из гранита. И я строил. Я выстраивал стены, каналы, шлюзы, пытаясь удержать этот хаос, пропуская лишь крошечную, безопасную струйку. Ровно столько, чтобы лед в моей крови не вернулся в полную силу, но недостаточно, чтобы она начала увядать на глазах.

Моя новая должностная инструкция: командир элитного отряда, нянька для ведьмы и, по совместительству, магический сантехник. Просто мечта, а не карьера.

Она ехала рядом, слева от меня. Ей досталась спокойная гнедая кобыла, и держалась в седле она с грацией мешка с заколдованной картошкой. Ее спина была напряжена, а в глазах, когда она думала, что я не смотрю, метались страх и упрямство. Она была слаба после нашего… инцидента у ручья, но упорно делала вид, что все в порядке. Даже пыталась язвить, когда Гаррус помогал ей взобраться на лошадь. Маленькая, злая кошка, которая шипит, даже будучи запертой в клетке.

В какой-то момент она замечталась, или просто устала, и ее лошадь отстала на несколько шагов. Дистанция между нами увеличилась. И я тут же это почувствовал.

Резкий укол. Не боль, нет. Скорее… фантом. Эхо старой агонии. Словно дверь в теплую комнату приоткрылась, и в щель сквозняком потянуло могильным холодом. Лед внутри меня шевельнулся, напомнил о себе, потянулся ко мне, как к старому другу.

Моя реакция была инстинктивной. Я не тронул поводьев. Я просто сосредоточился на браслете на своем запястье, вложив в него крупицу своей воли. Связь натянулась, как невидимая леска. Ее лошадь испуганно всхрапнула и, против воли всадницы, сделала несколько быстрых шагов вперед, поравнявшись с моей. Илия вскрикнула от неожиданности и вцепилась в гриву, бросив на меня возмущенный, испепеляющий взгляд.