Ядовар

Ужинали мы молча. Глядя друг на друга. Каждый хотел что-то сказать и тут же замолкал, понимая, что слова здесь лишние. Ужин отца и сына, впервые за всю мою жизнь. Возможно, в детстве, мы сидели всей семьёй за одним столом, но, к сожалению, я этого не помню. Но помнил он. Это было видно по его лицу. Когда на стол был подан чай, он начал разговор первым.

- Я не мог оставаться с вами. Меня могли взять в любую минуту, и я не хотел рисковать семьёй. Мы никогда не были расписаны, не то было время, и это к лучшему. Мы просто жили в любви и растили тебя. Когда я ушёл, тебе было четыре года. Мы постоянно встречались с твоей мамой, но не у вас дома. Вот эту дачу отремонтировали, она осталась тебе от моего отца, профессора. Я продал её твоей матери через подставных третьих лиц, и она стала вашей. Я очень любил вас, сын, и сейчас люблю.

Я наблюдал за тобой тайком, но никогда не попадался на глаза. Когда умирала твоя мама, я хотел вернуться в вашу жизнь, но вовремя остановился. Когда её не стало, я долго не мог прийти в себя…

Тут он замолчал. Я видел, что по его щеке течёт скупая мужская слеза. Я понимал, что он делал всё правильно. Если бы его арестовали, то я бы не стал журналистом криминальной хроники, а стал бы объектом для травли. Журналисты бы лезли мне в окна и двери, и превратили бы мою жизнь в ад. Он всё это предвидел. Но какую жертву мы оба и покойная мама принесли на алтарь этого спокойствия. В результате его так и не поймали, и никогда не поймают. Потому что они ищут некого «Мориарти» криминального мира, а он просто человек. Да, его понятия о жизни и смерти, о правде и справедливости, далеки от закона. Но закон придумывают люди, и кто сказал, что они не ошибаются.

- Спасибо, что ты не уехал. Я очень хотел побыть с тобой. Хоть немного. Мы не договорили, не всё обсудили, не построили планы, как можем жить, не прячась.

- Сынок, я уеду. Но немного позже. Нет ничего важнее тебя. Через неделю ты вернёшься к обычной жизни, но завтра, я расскажу тебе, что я хочу сделать. Твой друг, Витька, тут же заковал бы меня в наручники, но я знаю, что ты меня поймёшь. Есть вещи важнее закона и навязанных нам правил. Тут мы с тобой мыслим намного шире. Я давно разрабатывал этот проект. Собирал его фигурантов и создавал на них досье. Ты всё сможешь увидеть своими глазами до того, как всё случится. Если ты ничего не хочешь об этом знать, скажи сразу и мы больше не вернёмся к этой теме. Всю жизнь я прятался от тебя, скрывая своё настоящее лицо, так можно оставить всё как было. Подумай ночь. Только выспись пожалуйста!

Мы убирали со стола посуду, и я чувствовал его запах, запах отца. Его духи, очень необычный древесный запах с нотками цитруса и табака.

Спал я очень крепко. Ни о чём не хотел думать. Приму всё, что он скажет. Как бы невероятно и ужасно это не звучало. Не думаю, что он собирается убивать всех первенцев в день восьмого марта. Скорее всего это что-то глобальное.

Утро началось с запаха кофе. Я потянулся под одеялом, чтобы лучше почувствовать новый день и выпрыгнул перед ним, когда он подошёл к столу.

- Доброе утро, папа!

- Доброе утро, сынок!

Такие простые, обыденные слова, но для скольких людей в мире они недоступны. Миллионы детей растут без отцов. У меня уже появляются седые волосы и только сейчас, на четвёртом десятке, я смог сказать и услышать их в ответ.

Он готовил как волшебник. Всё было так вкусно, что не хотелось выходить из-за стола. И чашка с кофе была бесконечная, вкусная, с насыщенным ароматом, который превращал завтрак в ещё большую магию.

- Ты подумал? Хочешь знать о моих планах?

- Да, хочу. Непременно хочу. Обещаю не перечить. Если ты так решил, так тому и быть. Но обещай, что завтра мы пойдём в теплицу.

- Если хочешь, пойдём сейчас, пока у тебя такое весёлое настроение. У меня там много всего нового. Посадил для тебя банан, киви, ананасы. Один уже можно будет срезать и съесть на полдник. Кстати, у нас утка в медово-апельсиновом соусе. Ты рад?

Я был безумно рад. Рад всему, что происходит. Отец был очень умным человеком. Если бы я знал о его планах, поход в теплицу меня вряд ли повеселил.

С крыши текло. Весна наступала стремительно, бойко, и растения уже знали это. Они словно разбушевались, поднялись к самому потолку, чтобы приблизится к солнышку. В оранжерее стоял невероятный шум. Птицы перебивали капель, а затем всё, наоборот. Отец показал мне на наушники и в миг всё стихло. И я услышал голос отца:

- Как тебе этот весенний переполох? Невероятная музыка весны нигде в целом мире не бывает прекрасней. Вслушайся, сколько инструментов, сколько голосов.

Я вновь отключил наушники и хаос, действительно превратился в музыку весны. А потом он показывал мне свой огород. Да, самый настоящий огород. Он посадил редис и салат, укроп и базилик и даже позволил их подкормить из знакомой леечки. Затем мы перешли к экзотическим фруктам и правда, один ананас уже можно было срезать, но нож он мне не доверил, а сделал это сам и положил его у двери. Мы гуляли около часа. Он доверил мне порыхлить горшочки с какими-то крошечными ростками. Только ему известно, что в дальнейшем вырастет из них, нечто смертельное или что-то полезное, а может и то, и другое, как часто бывает. Одно и тоже растение являются лекарством и ядом одновременно, если принимать его бесконтрольно. Ещё раз полюбовавшись как цветёт мой любимая Цербера Одолламская, мы вернулись в пристройку, не забыв прихватить срезанный ананас.

Обед уже был готов. По дому разносились сумасшедшие ароматы. Он помог мне избавиться от костюма, и мы сели за стол.

Утка была великолепна, с картошкой по-деревенски и очень необычным салатом с рукколой. Мишленовские рестораны просто смех по сравнению с кулинарным талантом моего отца. Потом мы порезали ананас и съели его с ванильным мороженым.

На улице смеркалось и вместо капели полетели снежинки, сильнее, ещё сильнее, словно завершая его день. В кухне не было окон, но были в его спальне, которую он больше не закрывал. Так быстро пролетел этот замечательный день. А ведь так бы могло быть каждый день. Я сказал об этом отцу. Он засмеялся.

- Дорогой сын, даже самое прекрасное постоянство рано или поздно надоедает, но я обещаю, что впредь мы регулярно будем повторять такие дни, где только я и ты.

Перед сном он показал свой альбом с фотографиями, но в основном с моими и мамиными, а он был лишь на одной, и то, сложно было разглядеть его лицо. Он собирал их все эти годы и бережно хранил. Каждый мой важный день, все годы моей жизни до сегодняшнего момента. Он знал, что мне плохо, и пришёл, не смотря на риск, на наши с Витей расследования, будь они неладны.

Я лёг спать абсолютно счастливым, словно там, за заснеженным стеклом оранжереи, никого не было. И наш стеклянный дом, отдельная планета. Не знаю, антиподы мы или антипяты, но точно, мы совершенно не походили на всех остальных людей, живущих на другой планете Земля, один в один похожей на нашу.

Глава 19

Глава 19 Его последнее дело

Утро было чудесным, ароматное блаженство и человек, которого я искал всю жизнь, мой отец. Допив кофе, я осознал, что сегодня он другой. Блюдце упало в раковину и разбилось на мелкие осколки, и если бы я не подбежал, то и чашка оказалась бы рядом, в мусорном ведре. Его мучали мысли, те, которыми он должен был со мною поделиться. Но это нужно было сделать.

- Отец, оставь посуду, я потом всё помою. Давай, не тяни, расскажи мне всё то, что так мучает тебя.

Он кивнул головой и принёс из комнаты ноутбук. И большую стопку папок. Примерно сто, а может больше. Одни были толще других и едва умещались в плотный файловый вкладыш. На папках были наклеены имена и адреса тех, кто находился в них.

- Сын, я решил уйти на пенсию. Больше никаких убийств. Только научная работа. Я хочу выйти из тени, ездить на симпозиумы и, возможно, в дальнейшем, преподавать в университете. Но есть одно незавершённое дело. Моё последнее дело, сын. Я собирал эти папки несколько лет. Все эти люди, если их можно назвать таковыми, убийцы. Маньяки, как сказал бы твой друг Витька. О некоторых, правоохранительные органы знают, но не могут найти. Другие случаи просто не соединили в один профиль, и за многие убийства, в тюрьме сидят невиновные люди, а убийства вновь продолжаются, но всем плевать. Но есть и такие маньяки, о которых полиция даже понятия не имеет. Люди попросту пропадают, их ищут кое-как, но они давно мертвы, и тела их никогда не будут найдены. И даже я не в силах их найти. Здесь сто двадцать три папки. Примерно восемьдесят человек находятся в России, остальные - в других странах. Конечно, их там многим больше, но и возможности их найти у меня гораздо меньше. И всё же, я их нашёл. Когда мы встретились с тобой в кафе, я хотел лететь в Мюнхен, и начать оттуда. Я решил очистить общество от этой грязи. Да, это вновь убийства, но убив одного человека, я спасу многих. Особенно жалко детей. Жизнь одного ребёнка - священна, но, когда ты начнёшь это читать, у тебя волосы встанут на голове. То, на что способны люди, не способно повторить ни одно животное. В прошлом году я убрал пятерых. Но это капля в море. Я всё реже покидаю свою оранжерею и больше занимаюсь наукой, а потом, ты - огромная часть моей жизни, сын. Я мечтаю, что ты женишься и у тебя будут дети, и внуки. Раньше, я бы помыслить не мог о таком, а сейчас, только об этом и думаю.

Я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы ликвидировать всех, но я должен. Если допустить, что полиция доберётся до них, маловероятно, что все из них попадут за решётку пожизненно. Здесь есть пять человек, которые уже сидели в тюрьме за убийство, они вышли и продолжили убивать, только в других городах, сменив паспорт и немного подкорректировав внешность. Я хочу, чтобы ты посмотрел эти папки. Как ты относишься к моим планам?

Он положил папки на кухонный стол, а сам стал собираться в оранжерею, чтобы полить цветы или чтобы не видеть моей реакции на прочитанное.

- Папа, а когда тебя нет, кто ухаживает за растениями?

Он не ожидал такого вопроса… Как-то вздрогнул даже. Но потом пришёл в себя и рассказал, что на этот случай у него есть система орошения. Правда, зимой она плохо работает, а в остальное время, всё отлично. Он вышел в дверь, не оборачиваясь, а я открыл первую папку…

Он вернулся часа через два. К тому времени, я и половину не просмотрел. От некоторых папок меня мутило, и я часто бегал в туалет, чтобы хоть как-то перевести дух. Ничего страшнее я не читал. Вру, читал в детстве, книгу про зверства фашистов в Великую Отечественную войну. Про концлагеря, про выжженные деревни, про людей, запертых в церкви и спаленных живьём, про раздетых до гола женщин и детей перед расстрельной ямой, про спасшихся чудом, выползших из ямы с трупами, по телам своих детей и родителей. Такое ощущение тошноты и невозможности понять своим человеческим мозгом, как другие творили такое без сожаления, без сострадания и покаяния. И здесь было тоже самое. Если ты никогда в реальной жизни с этим не сталкивался, ты читаешь просто слова. Если ты сострадательный человек, ты принимаешь часть их боли… Тех, кто погиб такой страшной смертью. Мучительной. Их буквально рвали на части. Я читал про этих маньяков, которые жили рядом с нами, даже в одном со мной городе их было более двадцати. Один урод ел младенцев. Запекал их, как молочных поросят. Очень богатый и известный человек, меценат. Строил больнице и роддомы, а потом за деньги выкупал младенцев отказников. Их списывали, как умерших от вирусов и внезапных болезней, уже после выписки матерей. Ядовар провёл собственное расследование и выявил более ста случаев продажи младенцев данному господину. Человек ли он? Мне хотелось прямо сейчас поехать к нему, взять Витьку со всей его командой и положить его мордой в пол. И всё же, Ядовар прав. Посадить его в тюрьму, слишком мягкое наказание. Ему пятьдесят девять лет. Более двадцати пяти он ест младенцев. Есть люди, которые торгуют малышами, если даже они не знают, что их ожидает, но есть те, кто привозит их в дом, кто готовит их для этого урода, кто прячет косточки или просто выбрасывает их в мусор после того, как он их обглодает. Как быть с ними. Они же тоже преступники. Соучастники людоеда. Чью-то вину смогут доказать, а чью-то нет, и в результате, богач будет жить на нарах припеваючи, получая всё, что он пожелает и возможно, даже не нарушит своего рациона. И будет потреблять малышей прямо там, и единственное чего мы лешим его, орудовать кухонным ножом, и слегка подмочим его репутацию, причём, большинство людей просто не поверят в то, что он людоед.

- Сынок, тебе плохо? Может валокордину накапать. Мне помогает.

- Да, не помешало бы и побольше. Хочется забыть всё, что я уже прочитал. Это невероятно. Как ты добыл все эти данные?

- По всей стране у меня есть люди среди криминала и полицейских, и сильных мира сего. Всё началось с одного случая, лет пятнадцать назад, когда меня наняли убить маньяка. Он убил пятнадцать девушек, зверски. Мучал до того, пока они сами не испускали дух. Резал ножом, выкалывал глаза, отрезал пальцы и даже уши. Лютый был зверь. Попался у трупа одной из девушек. Год шло следствие, а на суде его оправдали. Что-то там с протоколами, свидетельскими показаниями и давлении со стороны следователя. Отпустили, и в этот же день он поймал свою шестнадцатую жертву, дочь того судьи, что оправдал его. Родители жертв собрались и наняли меня, но с таким условием, что я вколю ему яд, который парализует его, но убьёт не сразу. Хотели, чтобы он испытал то, что чувствовали их девочки. И судью заказали. Но она сама повесилась. Я пришёл к ней, всё ей рассказал. Дал почитать его дневник. Кстати, он там в тумбочке лежит. Рассказал ей, как он убивал её дочь красавицу, и она повесилась. А с ним я поступил так, как просили заказчики. И знаешь, ведь они не смогли его мучать, а просто сидели, плакали и ждали его смерти. Если человек в горе, ему кажется, что он мог бы совершить любое злодеяние, но душа всячески этому сопротивляется, оберегая его от зла. Так и сдох тот гад, умерев через час, тихо и спокойно под слёзы несчастных людей. Теперь у меня вопрос, сын. Я знаю и ты знаешь, что в этом мире существуют монстры, куда страшнее меня. Жестокие и ненасытные. Можно пойти путём закона, и попытаться их поймать, а можно просто устранить, тихо, спокойно, без суеты и мир никогда не узнает о них. Но в первом случае, большая вероятность, что поймают лишь небольшую часть, остальная скроется бесследно, и объявится в других городах нашей огромной страны. И тогда вновь начнутся убийства, и как скоро я их найду, неизвестно.

- А жертвы. Те, кого они убили? Как родные узнают об их судьбе?

- Я постараюсь узнать, как можно больше о том, где находятся тела жертв. Буду требовать от них признания, и всё это попадёт к правоохранительным органам. Но если доверить всё дело им, то жертвы будут расти, и никто никогда не узнает, где их искать. Да, нужно сделать выбор. И делать его будешь ты! Когда я пригласил тебя в кафе, я уже всё решил, и у меня были куплены билеты в Будапешт. Там был мой первый «пациент». Но ты хотел побыть со мной, да и я очень соскучился. Ты любишь меня, несмотря на то, что я всю жизнь убивал людей, да не очень хороших, но людей. Этих же упырей и людьми назвать сложно, исчадие ада. Обещаю, я поступлю так, как ты решишь. Пусть твой Витька ищет их, ловит и сажает в тюрьму. Нужно ещё доказать число жертв, чтобы сесть на пожизненное, но зная нашу полицию, большинство и пятнадцати лет не получат и выйдут по УДО за примерное поведение, чтобы вновь убивать. Думай!

Он сел напротив и, опустив голову, обхватил её руками, а в глазах была такая тоска. Словно бы он собирался на войну, с которой ещё никто не возвращался. Я подошёл и обнял его…

Эта ночь была бессонной, мучительной, и я постоянно вставал, чтобы выпить холодной воды. Когда в окнах отцовской спальни забрезжил рассвет, я накапал себе валокордина капель пятьдесят и заснул, чтобы проснуться через пару часов с тяжёлой головой.

Как ни странно, но несмотря на затуманенный ум, я уже принял решение. Обдуманное и чёткое. Пора было озвучить его отцу, он очень этого ждал. Не знаю, спал ли он, но вид у него был встревоженный…

Глава 20

Глава 20 Новый код Ядовара

Как вы думаете, что я решил? Не знаю даже, угадали ли вы…

Я решил, что они должны умереть. И я сделал свой первый заказ. Дав согласие на их смерть, я сам стал убийцей и принимаю это. Если кто-то там на небесах решил, что такие монстры должны жить на Земле, значит я имею права сделать заказ на их устранение. Дети не должны погибать в страшных муках и исчезать с детских площадок, где они беззаботно играли, и попадать в лапы настоящего зверя. Именно так Валтасар Салаши и поступал со своими жертвами. Но об этом позже.

Мы с отцом решили так, когда он вернётся из-за границы, мы начнём охоту за маньяками, вместе. Я буду писать об этом. Рассказывать о самых страшных преступлениях. И когда маньяка найдут с признательной запиской и, разумеется, мёртвого, я опубликую число его жертв, ведь буду знать их раньше всех, и опишу всю историю целиком, без купюр, чтобы люди знали, как важно в нашем мире не быть равнодушными и заботиться о своих родных.

Пусть Витька злится на меня, пусть даже перестанет со мной разговаривать, но он никогда не поймает всех. Полиция даже не знает о существовании этих монстров, хоть и находят тела по всей стране, но дела не объединяют в серию. Это преступная халатность, и именно из-за неё так много жертв попадают в лапы к маньякам. Зачастую их ловят, да только не тех, и тюрьму попадают невинные люди, или те, кто сидел по схожим статьям. В погоне за раскрываемостью, самих маньяком стараются не замечать…

Так что всё решено, и мы берёмся за дело. И этот мир станет чище благодаря Ядовару, самому загадочному киллеру двадцать первого века...

Теперь о маньяке, что проживал в Венгрии. Отец выследил его месяц назад и решил, что он станет первой целью за границей. Валтасара, называли в прессе - «Автобусный убийца». Дети пропадали по пути в школу. Он заманивал их пропавшими котятами, милыми щенками, вкусными конфетами, и прочими вещами, притягивающими детей от семи до десяти лет. Он держал их где-то около трёх дней. Заставлял их учить уроки и отвечать ему без запинки, и если они этого не делали, то жестоко их избивал и морил голодом, а по истечению трёх дней, вволю натешившись, подвешивал на верёвку и смотрел, как они умирали от удушья в страшных муках. Под покровом ночи, подкидывал их тела на автобусные остановки, чтобы первые прохожие в ужасе звонили в полицию. На какое-то время, на улице останавливалось движение. Полицейские натягивали ленту по периметру остановки. Но, несмотря на ранний час, всё равно скапливались сонные зрители и фотографировали искорёженные тела малышей, и среди них всегда был он.

Отец говорил, что именно там он его и вычислил. По фотографиям зевак. Когда из года в год на фотографиях очевидцев в социальных сетях, один и тот же человек, сложно его не заподозрить. Не знаю, куда смотрела полиция. Вчера он убил свою последнюю жертву, а сегодня, самолёт Ядовара приземлился в Будапеште. И время пошло на часы. Очень скоро он выйдет на охоту, и нужно опередить его, поймать, до того, как погибнет ещё один малыш. Отец знал, где его убежище и направился туда. Убийца пытался сопротивляться, но яд обездвижил его. В подвале отец обнаружил мальчика. Худого, испуганного, но живого. Малышу повезло, что он был очень послушным ребёнком. Он с другом увязался вслед за маньяком спасать котёнка из водосточной трубы ещё месяц назад. Мальчик, с которым он ушёл, давно уже был похоронен безутешной матерью, а он всё жил вопреки всему. Уже несколько детей уходили из этого подвала в свой последний путь, а он прилежно учил уроки, не просил есть и пил очень мало, экономил воду. Маньяк несколько раз жестоко его избивал, пытаясь сломать, но он погружался в учёбу ещё усерднее, надеясь, что это поможет ему вернуться к маме. По задуманному плану отец получил от жестокого убийцы полное признание во всём содеянном. Тот подробно, на камеру, рассказал обо всех жертвах без исключения. Запись длилась пять часов без перерыва. А затем, Ядовар подвесил его на верёвку и выбил табуретку из-под его ног. Это было первое, но не последнее убийство, без помощи яда. Уж очень отцу хотелось, чтобы он испытал весь ужас перед смертью, точно так, как его жертвы, которых было больше двухсот. Он гастролировал по разным городам, пока не перебрался в Будапешт. Он не прятал трупы детей, а выставлял из на всеобщее обозрение, и видя, как на них смотрят другие, мысленно убивал их ещё один раз, но теперь уже глазами, наслаждаясь этим не меньше, чем самим убийством.

Отец привёл мальчика к отделению полиции, закрыв за ним входную дверь. В руках у него была флэшка с признанием Валтасара Салаши.

На этом закончилась эта история. Через три часа Ядовар покинул страну и держал свой путь во Францию, где ожидал его новый «пациент». Любитель пышногрудых блондинок, и он не убивал, а просто боготворил их, зато все остальные девушки становились его лёгкой закуской на аперитив. Он жарил их во фритюре и подавал гостям с красным вином, изысканными сырами, фуа-гра, морковью и чипсами. А гостей он очень любил. Вёл разгульный образ жизни, был весел и добродушен, чем привлекал людей любого пола. Но ел он исключительно женщин. Людоедов среди маньяков можно пересчитать по пальцам. Одни из них реально существовали, а других выдумали писатели. Но как ни крути, эта тема была весьма щепетильной даже в обсуждениях.

Жан-Клод де Мале, был из старинного дворянского рода и очень кичился этим, оттого такая страсть к пышным приёмам и именитым гостям. Именно их он и потчевал своими жертвами. По слухам, будучи ещё мальчиком, он жил с отцом на свиноферме, и однажды, тот в порыве гнева убил его мать, и чтобы как-то скрыть преступление, кинул её тело свиньям на съедение. Так они и сделали. Мальчику велели молчать, дабы не повторить судьбу матери, а её саму объявили в розыск. Убежала с любовником, твердил убийца, а сын только лил горькие слёзы. Пришло время бить свиней, и когда они садились за стол есть очередное блюдо из свинины, отец постоянно смеялся и говорил: «Ох и вкусна же твоя матушка».

Я лично вполне допускаю, что было именно так. В свои восемнадцать лет, он привёл в дом молодую жену. Отец к тому времени умер. Говорят, напился и упал в свинарнике. Где его изрядно поглодали, но всё же он был захоронен на местном кладбище. Супруга оказалась неумехой, как в постели, так и в хозяйстве. Можно было бы развестись. Ну не вышло с первого раза, с кем не бывает, но делиться фермой Жан не хотел. И свинки помогли ему избавиться от супруги. Продав ферму, он отправился прямиком в Париж и женился на пожилой, но очень богатой даме. Этот брак тоже продлился не долго, и богатый и свободный Жан, начал кутить и прожигать огромное наследство своей второй супруги. Вместе с особняком, ему достался домик в пригороде, именно там он и совершил своё третье убийство. Но в этот раз свиней под боком не было, и он решил, что вполне может сам употребить в пищу худышку Жаклин, представляя, что она обычная свинка. Почему он выбирал худых женщин, спросите вы? Отец знал ответ и на этот вопрос. И его любимая матушка, и первая жена, да и последняя, тоже были женщинами худыми, костлявыми, как любил говорить сам Жан. Этот маньяк был исключительно странным. В нём жили два человека, добрый и галантный господин, душа компании, и забойщик «скота», беспощадный и яростный. Он подвешивал своих жертв на крючок и снимал с них всю одежду. Затем он отрезал от них один кусочек плоти и жарил его на специальной сковороде, которую привёз из своего родного дома. Если вкус ему нравился, он быстрым движением разрезал им живот, выпускал кишки и спускал кровь, но, если не нравился, тогда он снимал тело и бил до тех пор, пока женщина не умирала сама. В этом случае он крутил из неё фарш и продавал на местном рынке в палатке, чем заработал достаточно много денег. Постепенно, это превратилось в целый бизнес. Он ездил в другие города и воровал девушек, а затем продавал их мясо односельчанам под видом стейков и фарша. Были проверки в его магазинчике, как и в других мясных лавках, но придраться было не к чему. Мясо свежее, а что ещё надо? Палатка работала не регулярно, ведь наш маньяк любил красивую жизнь, женщин с пышными формами и кутежи в столице, и всё же, время от времени он удалялся в свой уголочек ада, где творил ужасные вещи. Там его и застал отец. Он только приехал с новой жертвой в багажнике. В животе урчало, и ему не терпелось отведать хоть кусочек её плоти, но тут он получил укол в шею и оказался висеть на своём же крюке, пробившем ему лопатки. Он верещал от боли, крутился волчком, надеясь сорваться с крюка, но вместо этого всё больше и больше нанизывался на него. Ядовар обещал пощадить его, если он всё расскажет, что тот и поспешил сделать, но к тому времени, он потерял слишком много крови и умер так, как все его жертвы. Сегодня нам кажется, что мы хищники, но наступает такой день, что кто-то оказывается сильнее нас и вот мы уже добыча. Выжившая девушка получила запись признания и поспешила в полицию, а Ядовар уже летел в другую страну.