Ядовар

- Ничего себе, простенькие.

Ядовар засмеялся.

- Что желаете на обед, господин журналист?

- Борщ со сметаной, свежей зеленью и бородинским хлебом.

Ядовар посмотрел на меня очень внимательно, пытаясь разобраться, я действительно такой любитель борща или просто потешаюсь над ним. Потом он вновь надел свои огромные перчатки и удалился в зелёном коридоре, на прощание помахав мне рукой. Пока его не было, я просто лежал на своём матрасе и смотрел в потолок, представляя, что я на тропическом острове, или в Бразилии, где много диких обезьян. На ум пришла песня из кинофильма, и я начал петь. Не знаю, сколько продолжалась музыкальная пауза, но каким-то невероятным образом я заснул, а когда открыл глаза, Ядовар сервировал мой стол. Ставил тарелку с борщом, и ни какую-то там, мелкую, ресторанную, а такую большую, чтобы даже такой обжора как я, мог бы утолить голод. Он даже не дёрнулся, хоть и понял, что я проснулся. И продолжал выгружать из своей тележки всё содержимое. Он сел напротив, как и вчера, и налил себе борща, от которого шёл пар. Посыпал его зелёным луком и укропчиком, добавил большую ложку сметаны и стал уплетать за обе щёки, и я последовал его примеру. Чавкая и фыркая от удовольствия, я хвалил и хвалил его за талант повара.

Ядовар был доволен и борщом, и компанией. Мы шутили, смеялись, о том, о сём, пока он не спросил:

- О чём бы ты хотел услышать сегодня?

Недолго думая, я ответил. Этот вопрос я придумал давно. Задолго до этой тюрьмы и даже до того, как впервые рассказал Витьке про Фармацевта.

- Расскажите о своём первом убийстве. Как это было, и что вы чувствовали в тот момент?

- Расскажу, конечно, но, если сказать по совести, я не очень его запомнил. Просто потому, что лично в нём не участвовал. Помнишь, я рассказывал тебе про банду, что крышевала рынок и пыталась найти мышьяк, чтобы отравить конкурента. Обычно, пулю в лоб и готово, а тут, по какой-то неведомой мне причине, нужен был яд. Может объект засел где-то, и нос на улицу не высовывал или при большой охране, но это так, только мои предположения. Вместо мышьяка я предложил им цианид. Ты же в курсе, что добыть его не сложно имея самый заурядный навык в химии. Выделяется он из косточек горького миндаля, содержится в косточках персика, абрикоса, сливы, правда у меня был синтезированный цианид, но это сути не меняет. Даже обычный обыватель знает название этого яда - синильная кислота, а если подробнее - калиевая соль синильной кислоты. Примитивный способ, но очень действенный до сих пор. Мелкие белые крупинки, похожие на соль или сахар, имеют горький привкус, но благодаря еде или алкогольным напиткам, его сразу и не определишь. Обычно добавляют в коньяк. На голодный желудок действует практически мгновенно. Человек испытывает удушье, агонию и смерть. Болезненная, но быстрая. Но при меньшей дозе и на сытый желудок человек чувствует онемение языка, першение в горле, затруднённое дыхания, затем возникают очень сильные головные боли. Тем, кому везёт на этом этапе, теряют сознание, а те, что покрепче, чувствуют боль в груди, рвоту, тошноту и прочие неприятные вещи, как опустошение кишечника и прямой кишки, что вызывает невероятный ужас в преддверии смерти. Помнишь, ты описывал случай смерти майора Сотникова, когда тот угостил соседку солью, и она посолила картошку с грибами. Жаль их, я не хотел… Думал майор наварит себе пельменей или макарон, что он купил в тот день, посолит их и на вечный покой, так нет, сам выжил, а соседей убил. Жалко детей, не заслужили таких мук и смерти. Отец семейства был крепким парнем, съел больше всех, но из-за большого веса яд действовал медленно, и он даже успел вызвать скорую. Мучился бедолага сильно.

Ядовар понурил голову и призадумался. Я видел, что он переживает. Что это убийство было для него неожиданным и болезненным. Столько лет прошло, а он всё помнил. И видимо каким-то образом читал отчёты криминалистов. Если честно, даже я забыл тот случай. Удивительно было видеть его таким. Уязвимым. Обычно, он умный, неуловимый, стратег, а тут… Потом он поднял голову и улыбнулся грустной улыбкой.

- Не будем о грустном. Их не воскресить. Они лежат все вместе. Тогда такое сложное было время и для дешевизны похорон их просто сложили в одну яму и засыпали землёй. Был арендованный гроб для главы семейства, но только до того момента, пока немногие пришедшие проститься не разошлись. Тело из гроба вынули бросили в землю, на супругу с детьми и закопали. Ни слёз, ни венков, ни креста.

- Вы что же там были? Откуда вы знаете в таких подробностях, все эти вещи?

- Был. Да и сейчас иногда, бываю. Навещаю их. Поставил памятник, очень приличный, оградку, ну всё как положено, чтобы не хуже, чем у других. Ты только не зацикливайся на этой информации, а то вон как глаза загорелись. Всё ещё хочешь меня поймать?

Я сидел молча. У меня и в мыслях не было караулить его у их могилы. Я был в шоке. Тот человек, о котором я писал в начале своей рукописи, хитрый, беспощадный, ненасытный убийца, он просто исчез, словно его и не было. На его месте, возник иной, очень сложный, но человек, хороший человек. И если бы я не сидел в парнике с ядовитой лианой, я бы обнял его. Ей богу, обнял. И каким-то образом, он почувствовал это. Он подошёл к двери моей тюрьмы и открыл её.

- Выходи.

- Выходить?

- Да, просто выходи, ты свободен. Я больше не собираюсь держать тебя в темнице, а точнее, в светлице. Не думаю, что тебе сейчас следует ехать в Москву, но завтра я посажу тебя в машину, и через какое-то время ты будешь дома, но помни, что обещал, никому не говорить обо мне, как бы тебя не подмывало поделиться информацией.

- А можно мне остаться? Хоть ещё пару дней. Обещаю, ничего руками трогать не буду. Могу поливать растения, что там ещё, землю рыхлить, горшки переставлять.

- Ты ещё скажи, яды синтезировать. Ох, Максим, какой же ты славный парень. Мне будет жаль прощаться с тобой. Конечно, ты можешь задержатся, в этом случае, я бы не советовал тебе покидать твою нынешнюю обитель. Здесь опасно. Даже воздух, если им долго дышать, может убить. Я привык. Многие яды, да даже большинство из них, не просто усваиваются нашим организмом, но и очень полезны. И мой организм адаптирован к ним. Вот, например, мышьяк, самый простейший яд природного происхождения. В малых дозах укрепляет кости, стимулирует иммунную систему, и до середины прошлого века применялся в медицине как лекарство от сифилиса. А в больших, травили всех от мышей до людей. Пойдём на кухню, там отдельное помещение, и воздух из теплицы туда не поступает. Я ужин приготовлю и поболтаем, а то что-то в животе бурчит. Как думаешь? Только иди тихонько, руками не маши. У меня тут много насекомых, цветы же требуют опыления.

Я аккуратно вышел из парника и попал в парник куда больше. Ядовар пошёл вперёд, а я за ним, тихими шажками. Темнело, и в разных местах оранжереи зажигались огни, прокладывая нам путь. Стояли невероятные цветочные запахи. Я старался не смотреть по сторонам и сосредоточиться на дорожке, ведущей в помещение. Как только мы вошли в дверь, и она окончательно закрылась, нас окутал странный густой туман.

- Стой спокойно и не дёргайся. Так нужно.

И когда он сравнялся с полом, Ядовар открыл другую дверь из тамбура, и мы попали в очень красивый дом, который начинался с кухни.

Глава 14

Глава 14 О том, о сём…

- Не думай, что это настоящий дом. Просто кухня с удобным диваном, спальня и моя лаборатория ниже этажом. Но здесь есть всё, что нужно для жизни. Даже запас еды для непредвиденных обстоятельств. Как и в теплице, здесь не совсем безопасно… Как бы тебе пояснить, всё здесь построено так, чтобы меня не могли поймать, никогда, ну уж живым точно. Поэтому, для твоей же безопасности, я закрою тебя на ночь на кухне, спать будешь на диване. Это не потому, что я тебе не доверяю, а из-за твоего природного любопытства. Сунешь нос куда не следует, и мы с тобой лишимся жизни. А этого бы не хотелось, тем более, когда мы начали понимать друг друга. Сейчас приготовим ужин, поедим, выпьем вина, и ты спокойно ляжешь спать. Договорились?

Я кивнул головой в знак согласия. Да, умереть сейчас, почти ничего не узнав, было бы глупо. Сейчас меня не заботило то, что я никому не смогу это рассказать. Хочу знать и всё.

- Итак, чтобы ты хотел на ужин? Есть грудка утки в яблочном соусе, уже готовая, только разогреть. Можно сделать греческий салатик. Или предпочитаешь что-то более прозаичное, пельмени, например. Можем пожарить стейки, ещё парочку осталось и картошку по-деревенски. Выбирай.

- Я бы утиную грудку съел, ну и картошку можно. Давайте я вам помогу салат делать, мне в радость.

- Договорились. Я делаю картошку в гриле, подогреваю утку, а ты бери в холодильнике все нужные тебе продукты. А консервы у меня вон в том ящике.

Я усердно вспоминал рецепт греческого салата, доставая нужные мне овощи и упаковку брынзы. А Ядовар смотрел на меня и улыбался.

- Не стесняйся, клади всё, что тебе нравится. Если у тебя есть вопросы, задавай. Пока готовим, поговорим, чтобы за едой аппетит убийствами не портить.

- Расскажите, какое убийство было самым сложным.

- Ты пойми, сложность ведь не в том, чтобы найти новый яд. Я же для души и для науки оранжерею держу. Синтезирую, придумываю лекарства. Вакцины, противоядия от редких ядов. Работы очень много. Потом патентую и продаю компаниям фармацевтическим. И только отечественным. Тут книгу недавно написал, настоящий научный труд. Сейчас работаю над лекарством от рака, как и мечтал в годы своей молодости, и есть реальные успехи. Затем, ты услышишь по телевизору или прочтёшь в газете, что учёные придумали то или это. А это всё я. И, если положить руку на сердце, это меня чертовски увлекает. Спасать людей. Избавлять их от страшных мучений. Болеутоляющие лекарства, как это важно. Без привыкания, и чтобы они были безопасными, не только для взрослых, но и для детей. Мой фонд всячески старается помогать таким деткам, от которых государство давним давно отказалось.

Я смотрел на него, разинув рот. Опять всё с ног на голову перевернулось. Фонд, лекарство от рака, вакцины и противоядия.

Так кто он такой? Если бы у меня был телефон, я бы сейчас узнал много того, что раньше знать не мог, ведь Ядовар обрёл имя и фамилию. И его можно было найти в интернете. Потом, вернувшись домой, я так и сделаю. И выясню, что у него самый крупный фонд в стране по помощи детям, с редкими аутоиммунными заболеваниями. В интернете были его фотографии и даже статьи. И книга есть, и множество патентов на самые разные лекарства и вакцины, и всё под его настоящим именем. Он не скрывал его от мира, и от меня не скрывал, и не по тому, что хотел похвастаться, мол, вон я какой, нет. Он хотел поделиться со мной своей жизнью. Не знаю, по какой причине из всех живущих на Земле он выбрал именно меня, но это факт, я знал две грани его бытия, спасителя и убийцу. Но это позже, а сейчас я слушал Ядовара, открыв рот, и при этом продолжал делать салат, и сам того не ведая, придумал свой новый фирменный рецепт.

Когда мы сели ужинать, то больше не говорили о плохом. Он тоже задавал мне вопросы. Про работу, про друзей, и, конечно, про Машу, жену Витьки. Он знал обо мне всё. И то, что я влюблён в неё, а она в меня временами, только когда ей нужна была помощь. Я рассказывал ему про свою жизнь, всё большее и больше углубляясь в детство. Отца я своего никогда не видел, как и многие мальчишки и девчонки в нашей стране. Мама моя была сильная женщина и очень умная, работала в аптеке в нашем же доме, и после уроков я часто засиживался у неё, делал уроки, и рассматривал пузырьки с лекарствами. Однажды, когда был совсем маленький, года четыре, пережил вместе с мамой нападение грабителей или бандитов, разве разберёшь в таком возрасте. Но всё окончилось хорошо. Мама держалась очень стойко, а я прятался в тумбочке, и они меня даже и не видели. Досталось ей тогда сильно, неделю пролежала в больнице, а я был у соседки. Но постепенно, детская помять стёрла все страшные воспоминания и оставила веру в то, что всё будет хорошо. Мама постоянно повторяла мне эту фразу, когда я болел, или получал двойку, или соседские мальчишки лезли в драку, обзывая меня «маменькин сыночком». Я затронул и эту тему, такую важную для меня, но в сердце постоянно что-то ёкало, когда я вспоминал про него. Про отца, мама всегда говорила такую фразу – «был и сплыл». Не врала про подводников и космонавтов. Если честно, в глубине своей детской памяти я знал, что когда-то, он брал меня на руки и прижимал к себе. Помню его хриплый, но ласковый голос. Среди моих незатейливых игрушек, были и такие, что мама не могла себе позволить на одну зарплату. И мы не бедствовали, как мои одноклассники в такой же ситуации. Жили экономно, но, если что-то было экстренно нужно, деньги появлялись. Девяностые годы для страны были тяжёлыми, я был мал и плохо помнил это, но когда пошёл в школу в 97-ом, то одет был хорошо, и в класс меня определили лицейный, а значит платный, всё это наводило меня на мысли об отце, но мама была непреклонна. Мне было восемнадцать, когда у неё обнаружили онкологию. Она хорохорилась, не плакала, но оказалось, что операцию делать поздно. Через год её не стало. Но какой это был год… Целой жизни мало, чтобы забыть весь тот ужас, что мы с ней пережили. В тот день, когда она ушла, перед самой смертью, словно стала прежней, притянула меня к себе и шепнула на ушко, что мой отец хороший, и чтобы я не держал на него зла. Её сознание было расплывчатым, и порой она меня не узнавала, но его помнила. Каким-то невероятным образом у нас в доме всегда были очень сильные обезболивающие. Это помогло ей уйти тихо, без криков и стонов. В тумбочке, на которую она мне показывала, в коробке печенья я нашёл целую пачку пятитысячных купюр. На похороны я не скупился и памятник заказал достойный, но тут у меня произошла оказия. Когда я приехал принять работу и заплатить за установку памятника, на нем словно светилась другая надпись, не та, что я заказывал. Вместо «Спи спокойно, дорогая мамочка» было выбито - «Дорогая наша и любимая, покойся с миром, и пусть ангелы охраняют твой сон». Я пытался высказать свои претензии, но мне показали листок бумаги, где неизвестным мне подчерком были написаны те слова, что выбили мастера. Больше я о нём ничего не знал. Однажды, поздней осенью, когда листва стала цвета земли, но снег ещё не выпал, я видел человека на её могиле. Пока я добежал, его уже не было, а на надгробной плите лежала орхидея. Это о многом говорило. О его любви к ней, о природной утончённости и стиле.

Я рассказывал ему всё это взахлёб, словно бы меня прорвало. Кроме Маши, я никому никогда не говорил об отце, даже не упоминал. И сейчас, я выплеснул все свои эмоции, всю любовь и, наверное, даже ярость от невозможности что-то изменить. В моём свидетельстве о рождении стоял прочерк, но в моём сердце отец был.

Мне стало очень грустно, и он это понял, и встав со своего стула, погладил меня по голове и сказал:

- Всё будет хорошо!

Я обнял его и заплакал. Позже, вспоминая это, я понял всю неоднозначность момента, но тогда я просто стал маленьким мальчиком и ревел навзрыд. Пока я умывался и приходил в себя, он убрал со стола и вымыл всю посуду.

- Простите меня за мою несдержанность. Позволил себе лишнего, - извинился я.

- Это очень полезно для души и для сердца, иногда выплеснуть через край свои эмоции. А теперь ложись спать. Я постелил тебе на диване. Надеюсь, будет удобно. Посуду я уже помыл, так что посудомойка тебя не побеспокоит. Завтра я покажу тебе оранжерею, но уж извини, в специальном костюме. Не хочу тобой рисковать, а потом, если захочешь, свою лабораторию. Поговорим, о том, о сём и решим, когда ты вернёшься домой.

Я лёг на диван, и словно провалился в сон. И проснулся на следующее утро от запаха свежезаваренного кофе и жареного бекона.

- Доброе утро. Ну, спать ты горазд. Завтрак скоро будет готов. Живо в ванную. Я там тебе халат свой из закромов достал. Моя одежда тебе не подойдёт. А твою я в стиралку засунул. В оранжерее она тебе не пригодится, я тебе костюм дам, не пропускающий пыльцу растений.

Пока я умывался, с упоением слушал, как он гремит посудой, накрывая на стол. И тут я вспомнил, как он сказал, что пора решать, когда мне вернуться домой, но я не хотел. По многим причинам, но главная из них, была самая древняя на планете. Мне хотелось быть с этим странным и невероятным человеком, говорить с ним, узнавать новое, спать на этом потрясающем диване и вкушать его шедевральную стряпню.

Мысли в голове плели странную паутину размышлений. А вдруг это правда…

Глава 15

Глава 15 Рай на земле

Ночью мне снился сон, что я проснусь и окажусь дома, в своей кровати, и больше никогда не встречу его, никогда. Что тот реальный мир, что так возбуждает моё любопытство, так тревожит до дрожи, рухнет навсегда. И вот я проснулся, и я вновь здесь, в его доме, буду есть вкусный завтрак, пить свежий, только что сваренный кофе, а потом мы пойдём в теплицу, и я увижу рай на земле при сотворении мира. Удивительные и совершенно непригодные для контакта с человеком растения. Как же тяжело было Адаму и Еве не умереть в первые минуты своего попаданию на нашу грешную землю.

Приняв душ, я надел его халат, трусы, которые были мне как влитые, и носки, длинные, как я люблю. Удивительно, но я совершенно примирился со своей жизнью в неволе, находя её чертовски привлекательной. Завтрак был восхитительным. Наблюдая с каким аппетитом, я поглощаю пищу, он улыбался. И на секунду мне показалось, что он похож на того человека, моего отца, что я видел во снах. Он уже запомнил, что я люблю много кофе и больше не подавал его в крошечной чашечке, как себе, а в большой, вместительной, миллилитров на четыреста с молоком и тремя кусочками сахара, да ещё и взбитый шейкером, с крошечкой ванили и корицы. Насладившись завтраком, я сел, откинулся на кресло и понял, что мой живот вырос пока я нахожусь в этом доме.

- Я так и в брюки свои не влезу. Вон какой живот отъел на ваших харчах. Дома то я ленюсь готовить, так, всё вприпрыжку, то в столовой перекушу, то на улице пирожок съем, а то и фастфудом не побрезгую, если дела поблизости. А тут пятизвёздочный отель. Спасибо вам. От всего сердца. Я должен это сказать, по тому, как не уверен, в какой момент вы решите меня домой отправить. Мне тут сон снился, что я очнулся дома и вас нет.

- Правильно мыслишь, Максимка. Такой исход возможен в любой момент. Не помнишь, как попал сюда, и как исчезнешь отсюда тоже не узнаешь, но это потом, а на сегодня у нас с тобой увлекательная программа. Я намерен показать тебе мою обитель всю, целиком. Про осторожность напоминать не буду. Костюм я тебе приготовил и перчатки, которые невозможно проколоть даже о самые острые шипы. Готов к экскурсии?

Я был готов. Вот бы ещё посидеть немного и переварить завтрак. Он предложил мне заранее сходить в туалет, по тому, как до конца экскурсии снимать костюм будет нельзя, и это сложный процесс, и не дай бог что... Таких костюмов у него всего один и не хотелось бы его испачкать или испортить, а, чтобы получить удовольствие от экскурсии, лучше чувствовать себя комфортно. После определённых процедур, он раздел меня до трусов и стал помещать в скафандр. Сложно передать свои ощущения. Сначала было холодно, до дрожи, а потом стало жарко, что я вспотел, и тут внезапно температура начала снижаться до комфортных для меня условий. На голове был скафандр, в прямом смысле. Как у космонавтов, но проще. Не нужны были маски или фильтры воздуха. Просто шлем. Крути головой сколько тебе влезет и глазей по сторонам. Ядовар сказал мне вкрадчиво, чтобы я успокоился, ровно дышал, и будет всё хорошо. Я так и сделал. И только тогда он открыл входную дверь, и мы попали в оранжерею. Первую минуту он держал меня за руку. Он тоже был в костюме. Знаете, такие обычно надевают на место преступления. Но, конечно, он был куда сложнее. Но Ядовар надел его на нижнее бельё, а одежду оставил на кухне на стуле.

Это было поистине потрясающее место. Невероятное. Я был на отдыхе на Мальдивах, но та природа даже в подмётки не годилась этому оазису, среди снежных заносов и высоченных сугробов. Он рассказывал мне про растения, про то, насколько они ядовиты, но я не мог запомнить всю эту информацию, да и зачем она мне. Травить я никого не собираюсь. В центре оранжереи росло деревце метров шесть или семь, с красивыми белыми цветочками, как у жасмина. Ядовар сказал, что и пахнет оно как жасмин. Цербера одолламская или «дерево самоубийц», ядовито всё, от листика до корешка. Умереть можно даже от дыма, если попробовать разжечь из него костёр. Самыми ядовитыми являются косточки плодов, и содержат яд, церберин. Это как церберы, дьявольские собаки, чья слюна была ядовита, и как кислота прожигала всё вокруг. И сок этого дерева мог сотворить такое. Отведав яда, человек умирает через пару тройку часов, от сердечного приступа, но найти яд в организме невозможно. Идеальное убийство.

Под ним рос пышный кустарник или лиана, что-то обвивающее так плотно, что самого растения не было видно, с листьями как у мимозы, и в каждой розетке были полураскрытые бобы с ярко красными ягодами. Абрус молитвенный, так назвал это растение Ядовар. В Индии из семян этого растения делали чётки, и многие умирали, особенно дети, пожевав чётки матери. Дерево абсолютно ядовито. В растении содержится яд абрин, он способен склеивать эритроциты в нашей крови, что приводит к нарушению кровообращения и к смерти. Перед смертью вас ждут неприятные процессы, схожие с отравлением, только закончится это комой и смертью. Но Ядовар добавил, что даже у этого безжалостного растения есть плюсы, на его основе разрабатывают лекарства от ВИЧ.

Рядом с этим лохматым смертельным чудом я заметил пару растений, которые видел в парке. Аконит и Наперстянку. Как оказалось, ими тоже можно легко отравиться, но на наше счастье, мы обычно не рвём их в букеты и не несём в дар любимым. Наперстянка, такая нежная, розовая, лиловая радовала глаз, но Ядовар сказал, что в ней содержатся сердечный гликозид дигоксин, поражающие сердце, почки и всю нервную систему человека. Всё это не проходит бесследно, но мало кто понимает, что он отравлен такой красотой. Но у наперстянки очень много лекарственной пользы, особенно для сердечных болезней. И лечит, и калечит.

Высокие стебли аконита очень гармонично смотрелись с волшебными колокольчиками наперстянки. Ядовар рассказал, что в Англии в давние времена приписывали этому растению волшебные свойства, словно в этих колокольчиках жили эльфы и феи. Но аконит, или Борец, хоть и был красив, но очень ядовит. Аллапинин применялся в медицине для лекарства, снижающего сердечный ритм. Всё растение содержит алкалоиды, очень токсичный аконитин. Название Борец также из давних времён. Соком из корневищ этого растения пропитывали стрелы, идя на охоту, что весьма способствовало омертвлению зверя, да и человека, при желании. Пройдя дальше, цветочная клумба сменилась одиноким деревом - это Манцинелловое дерево. Земля под ним была усыпана плодами, похожим на яблоки, и, если бы не костюм, я бы наверно потянулся и взял одно. И как же я удивился, услышав, что такая попытка закончилась для меня смертью. Его так и называют, «дерево смерти», во всех частях растения содержится млечный сок, в составе которого есть вещество – форбол, сильнейший канцероген. Даже роса, падающая с дерева, может вызывать страшные раны, вот поэтому я и был в костюме космонавта. Чего только природа не придумает, чтобы уничтожить нас, людей, а я всё на Ядовара наговариваю.

Дальше мы подошли к зарослям растения с красивыми красными метёлками, тянущимися к небу. Сумах, так назвал его Ядовар. Знаю я такую приправу, в шашлык добавляют, красная, кисловатая, слегка терпкая. Есть у меня привычка всё на язык пробовать. Оказывается, во всех частях ядовитого сумаха содержится сильнейший аллерген – урушиол. Прикосновение к листьям и стволу, вызывает сильное раздражение кожи. Я спросил его, а как же специи, что мы едим, он сказал, что это другой вид растения - сумах дубильный.

Дальше мы подошли к странному растению на опоре, с оранжевыми плодами, как крошечные мандаринки. Видя мою радость, Ядовар сообщил, что это Стрихнос ядоносный, из которого получают яд кураре. Добывают его из корней и стеблей этого растения. Токсическими алкалоидами является стрихнин и бруцин. Стрихнин вызывает дыхательный паралич, а бруцин вызывает сильнейшее сердцебиение, которое вскоре достигает своего пика и сердце останавливается. Но что до Ядовара, то держит он лиану исключительно в медицинских целях.

Мы проходили множество удивительных растений, и я с удовольствием слушал какие убийственные твари существуют в растительном мире, пока мы не дошли до очень знакомого растения. Одна дама с первого этажа в нашем доме, в палисаднике, вырастила прошлым летом точно такой же экземпляр, пускай он был поменьше ростом, но у нас и не оранжерея. Он рос среди кустов олеандра, как оказалось тоже страшно ядовитого. Ядовар сказал, что это Клещевина обыкновенная, из семян которой добывают один из самых востребованных ядов - рицин. Белый порошок без запаха, который отлично растворяется в воде. Смертельная доза для человека очень мала, от чего он очень удобен в использовании. Можно убить человека сегодня, а умрёт он через два, три дня совершенно в другом месте, корчась от боли и судорог. Смерть очень мучительная. Начинается с болей в желудке, похоже на отравление, доходит до галлюцинаций и наступает кома и смерть. Как медицинское средство очень знакомо в литературе прошлых веков, как касторовое масло, замечательное слабительное того времени, да и сейчас, входит в состав некоторых лекарств, обладает антисептическими свойствами и способствует регенерации тканей. Рядом с Клещевиной росли кустики с красивыми колокольчиками и как смоль чёрными ягодами - белладонна. Как оказалось, что все наземные части содержат алкалоиды атропина. Смерть мучительна, до помрачения рассудка и лишь затем смерть. Но также используется в медицине, чем ему и было интересно это растение. Далее шли кустарники с всевозможными ягодами, которые вероятнее всего были смертельно ядовиты. Всё же скафандр был не лишним. Если бы я попал сюда в обычной одежде, то отравился бы в первые три минуты. И всё, пиши пропало. Вороний глаз, одиночная чёрная ягода размером с горошину, а каковы последствия. Пару, тройку ягод отправят на тот свет с лёгкостью. Волчье лыко ничем не уступает вороньему глазу. Цикута, волчеягодник, паслён сладко-горький, ясенец, переступень белый, болиголов пятнистый, аронник, воронец колосистый, и прочие непонятные мне растения, о которых Ядовар рассказывал с восторгом. Здесь был даже ландыш, причём нескольких цветов. Оказался очень ядовитым. Вот живём и ничегошеньки не знаем об окружающем нас мире. На боковых полочках стояли отброски или саженцы новых отравителей и душителей, привезённых нашему Ядовару со всего мира.