Ядовар

Получив полный контроль над жертвой, первое что он делал, срезал всю одежду. Любил любоваться обнажённым женским телом, как до своих пыток, так и после. Сперва насиловал, долго, жёстко. И жертве бы могло показаться, что на этом всё, ведь он вынимал кляп, чтобы поговорить с ней, услышать мольбы о пощаде. Ведь они же были знакомы и уже не раз спали вместе. Что тут такого. И вот когда она уже готова была целовать ему руки в благодарность за оставленную жизнь, он вновь вставлял кляп и отрезал у неё соски, кусочек уха, или мизинец на ноге. Первая боль самая страшная. Резкая, неутолимая. Потом он вновь насиловал и резал, и так до тех пор, пока жертва не теряла сознание. И лишь тогда он брал их в последний раз и убивал. Кого душил, кто нравился ему больше, а кто надоедал или слабо сопротивлялся, просто перерезал горло и ещё пару ударов в грудь, чтобы подытожить, что она уже больше никому не будет нужна. Затем он уходил и возвращался в деревню, продолжал работать и искать себе новую жертву. Так за полгода могли пропасть от пяти до дести девушек и женщин. Иногда ему не везло, и он обходился одной, нервничал, срывался на всех, и тогда его увольняли. Он переезжал на другое место и ждал весенних дней, к тому времени уже найдя новую жертву. В этот раз он уже убил Любу. И нужно было действовать быстро, так как он уже отыскал новую даму сердца.

Мы сняли комнату у старушки в соседней деревне и пока нас не сильно запомнили, мы решили, что будем брать его сразу. Мы были замаскированы, но не сильно. Отец приклеил бороду и усы, нарядился, как дачник, в шорты и нелепую майку. Сказал, что если его и запомнят, то только по ней. Я обошёлся париком.

Почта была в центре деревни, и чтобы его выманить, мы сделали заказ из маркетплейса к самому крайнему дому у леса. Ждать долго не пришлось. Он притащил наши бигуди в заданное время по данному адресу. Тут мы его и стяпали. Отец сделал ему укол, и на какое-то время зрачки у него расширились до предела. Он понял, что это конец. Сразу понял и обмяк. Мы не походили на полицейских, а значит в тюрьму его не посадим… Затащив почтальона в лес, отец связал его, и мы ждали минут десять, когда он сможет говорить. Какой-то паралич вызывал этот яд и неспособность к сопротивлению. И лишь когда он спросил, кто мы, отец включил запись. Он долго не хотел говорить. Думал, что это продлит ему жизнь, или кто-то придёт и его спасёт, но также, как и для его жертв, никто не сотворил чудо. Он около часа рассказывал нам о своём пути. О том, как он стал маньяком. Потом начал перечислять своих жертв. Помнил каждую, и говорил о них, как о живых женщинах, в которых был некогда влюблён. Постепенно он таял на глазах. Его плечи обвисли, и голова уже не держалась на плечах, а он всё говорил и говорил, пока не умер. Там мы его и оставили. И сразу, не заходя в дом, мы уехали в Москву. У нас всегда все вещи были с собой на тот случай, если придётся убегать. Я сразу направился домой и даже не знаю, каким образом запись попала в полицию.

Целый день я писал статью. Я ведь так и не рассказал, как он стал маньяком, по прозвищу «Почтальон». С ним в детстве произошла страшная история. Они жили в деревне. И деньжата у них водились. Дед с отцом хорошо зарабатывали в колхозе, а бабушка растила знатный урожай смородины и клубники, который продавала в ближайшем городе на рынке. Скопилась приличная сумма.

И однажды, их пришли грабить, а навёл их местный почтальон. Когда грабители вошли в дом, мать подкинула сына на печку и велела залезть поглубже и накрыться лоскутным одеялом. Он так и сделал, но, когда мама закричала, стал подглядывать из-за шторки, что же там происходит. Бабку убили сразу. Её тело лежало у входа, но, чтобы узнать, где лежат деньги, они решили пытать мать. Сначала просто били, по лицу, по животу, но поняв, что она ничего не скажет, стали её раздевать и изнасиловали по очереди. Но и это им ничего не дало. Женщина, конечно, сопротивлялась, но потом словно сдалась и перестала кричать. Потом они её опять били, но всё попусту, она молчала. Пошли дом переворачивать вверх дном, но денег так и не нашли. Хозяйство большое, кто же знал, что деньги лежали в бидоне для молока, а сверху были напиханы марли, в которые скидывали творог. Они и в бидон заглянули, но не стали из него тряпки вытаскивать. В конце, они полоснули её по горлу и ушли.

Пока мальчонка лежал на печи, то старался закрывать глаза. Но те, почему-то, всё равно смотрели вниз на истерзанное тело дорогой матушки. Когда они ушли, она ещё была жива. Из раны на шее выходил воздух, и кровь словно кипела. Сын слез с печи и пытался её спасти, но куда ему, малышу, справиться с такой раной. Он выбежал за дом и побежал туда, где дед с отцом работали и всё рассказал. И кто привёл убийц в дом, и как они сами выгладили.

Дед взял топор и пошёл в дом почтальона, а там эти упыри ему морду бьют, что по ложному следу их отправил. Всех зарубил до единого. Вернулся в дом весь в крови, со словами, что отомстил за жену и дочку. Его, конечно, посадили, но дали всего десять лет, за состояние аффекта от такого горя.

С того дня мальчика как подменили. Стал он молчаливый и печальный. Перестал учиться, а отец выпивать начал. Все деньги накопленные, что грабители не унесли, на водку и утекли. Через пять лет из тюрьмы вернулся дед. Но помочь внуку уже не смог.

Все маньяки, которых мы изловили и убили, по сути своей, были людьми глубоко несчастными. Сломанными. Среди них мне пока не встречались сумасшедшие. Ни одного. Жизнь поглумилась над ними, искалечив им душу и полностью уничтожив в них чувство вины. И огромное количество людей было виновно в этом, но не они сами. И «Почтальон» этот, Миша Фомичев, уверен, стал бы прекрасным парнем, не подсматривай он из-за шторки со своей печи. Детская психика не выдержала того ужаса, что он увидел, и чтобы он не сошёл с ума, сделало увиденное возможным, и даже, допустимым.

Всё это я тоже написал в статье. Я не защищал маньяков, я пытался донести до читателя, что своими действиями мы сами их порождаем. Вышла статья. Был огромный резонанс. Меня пригласили на ток-шоу, но я не пошёл. Рано ещё. А вечером позвонил Витя.

- Ты у меня доиграешься, конспиратор. Я отыщу твой источник и вытрясу из вас всю правду.

- Хорошо. Допустим, выследишь, маловероятно, но допустим даже поймаешь. Дальше что? Ты знал про существование всех тех, о которых я писал? Нет, не знал. Ты даже понятия не имел, что где-то совсем рядом от нас с тобой, живёт маньяк и убивает уже очень много лет. Витя, ты лицемер. Я понимаю, тебя бесит то, что я не прибежал, как всегда, к тебе и не рассказал то, что знаю. Ну, посадил бы ты его за одно убийство, а он бы вышел и продолжил убивать опять. А теперь, никто и никогда не совершит подобного. Если сможешь меня понять, звони, поговорим по-человечески. Но со своими угрозами не смей набирать мой номер.

Глава 24

Глава 24 Мумия

В этот раз нам пришлось лететь в Сочи. Вроде бы нужно было радоваться. Море, лето, будет возможность искупаться. А плавать я очень любил. Но этот маньяк, просто сводил нас с ума. Как можно было до этого дойти? И никто его не останавливал. Он орудовал с девяностых годов. Только представьте себе, сколько людей пропало, сколько лейтенантов стали генералами, и никто не искал его по-настоящему.

По сути, у него не было предпочтения в жертвах. Стариков он не убивал, а вот людей среднего возраста, молодых людей и детей, запросто. Изучая с отцом его личное дело, и то, что смогли нарыть его люди, у нас волосы вставали дыбом. Спустя пару дней, когда мы попадём в его логово, прочитанное ранее покажется нам детской сказкой. Я даже не читал ничего про таких маньяков. Это какой-то редкий подвид. Мы дали ему кличку - Паук. Когда начнётся разбирательство и полетят головы, он уже будет проходить именно под таким прозвищем.

Пару дней мы с отцом присматривали жильё и наводили мосты, с теми, кто помог собирать сведения. Но в этом случае, у нас не было ни улицы, ни дома. Нужно было потрудиться. Как только мы начали наводить справки, то сразу же обнаружили за нами слежку. То мальчишка какой-то плетётся по пятам, то девчонка с тонкими косичками. Одним словом, весь местный криминалитет работал в паре с убийцей. Думаю, он выполнял для них определённую работу. Убирал бесследно тех, кто им мешал или провинился.

Думаю, в этом тёплом крае, где синее море плавно переходит в синее небо, все немного тронулись умом. Возомнили себя всемогущими и безнаказанными. Что полиция творила беспредел, что бандиты, я уже не говорю про тех, кто восседал наверху пищевой цепочки, а потом сидел в тюрьме за своё воровство. Газеты пестрили подобными заголовками.

К завершению третьего дня мы заметили старушку, следящую за нами. Грязная, в рваном платье, но очень сообразительная. Её то мы и отловили. Она сопротивлялась, пыталась царапаться и кусаться, но отец сделал ей укол, и она успокоилась. У него был с собой целый арсенал разных снадобий, и не только с ядом. Я стал свидетелем, как человеку стало плохо на лавочке в парке, отец оказал ему помощь, и он за десять минут не просто пришёл в себя, но поднялся и пошёл домой, как ни в чём не бывало. А скорая прибыла на место только через час. Вот и выходит, что Ядовар разбирался в медицине не хуже любого врача.

Эта старушка, поведала нам, что ей хорошо заплатили и разрешили неделю милостыню не просить сидя на солнцепёке, за то, что она узнает о нас всё, что сможет. Она показала нам, кто её нанял, и мы её отпустили, с таким условием, что ближайшее время она тут не покажется и ещё немного ей доплатили. Пусть хоть одежду новую купит, коль милостыню пока просить не будет, поживёт в своё удовольствие.

Человек на рынке, где торговали овощами и фруктами, явно собирал информацию и был обычным курьером. Мы взяли машину напрокат и выследили, куда со своей информацией он пойдёт. Он плутал, озирался и всё же привёл нас на набережную.

В уличном кафе на набережной, мужчина с голым торсом и огромным животом потреблял шашлык в огромных количествах, запивая его пивом из кувшина. Сложно было назвать этот кувшин кружкой. Литр, не меньше. Мужик с рынка оживлённо рассказывал ему о новостях, а тот кивал головой и засовывал в рот очередной кусок мяса и пучок кинзы. Видимо, выложив всё, что знал, он удалился, а мужик начал звонить по телефону и громко, очень громко назвал собеседника Асланом. Потом он завершил трапезу и, выкатившись из-за стола, тронулся в путь пешком. Мы двигались за ним на машине слишком медленно, но на углу его ждала машина, и мы последовали за ними. В этот раз он нас привёл в шикарный трёхэтажный дом с коваными воротами. Это позволило нам увидеть, что на улице было два охранника, и один открыл дверь. Он покинул дом через полчаса. Из носа текла кровь, и он размазывал её по своему необъёмному лицу и плакал. Он сел в машину и был таков, а мы остались в засаде. Из дома до вечера никто не выходил. Так мы поняли, что это была конечная станция. Все приказы исходили отсюда. По крайней мере, мы всё же сможем кое-что узнать от загадочного жильца этого особняка. Часов в одиннадцать отец, покопавшись в своём саквояже, решительно пошёл к воротам и позвонил в домофон.

- Доктор Зальцбург Эдуард Эдмундович, по договорённости.

К воротам подошёл человек, видимо что-то уточнить, и тут же открыл дверь, плавно соскользнув на тротуарную плитку. Так мы попали на территорию, оставалось зайти в дом, а это было не легко. Лишь одного мы обезвредили. На ушко я спросил отца, так просила моя совесть, не умер ли охранник. Отец усмехнулся и сказал, что таких сладких снов он больше никогда не увидит, как в эту ночь.

Дверь была открыта, и мы попали в холл. Навстречу вышел второй охранник, и тут я увидел, что одна рука у отца была в перчатке. Он просто коснулся руки охранника, и через пару секунд мы приземлили и его. Правда, от греха подальше вынесли его на улицу. Третий охранник встретился нам у лестницы, и всё шло по той же схеме. Так мы поднялись наверх и нашли комнату босса. Методом тыка, совершенно наугад, как я наивно подумал, пока отец не посмотрел в телефоне схему особняка.

Человек сидел в кресле и пил коньяк. Очень дорогой коньяк, как и положено бандиту или, как сейчас принято говорить, бизнесмену. Он был криминальным авторитетом этого района Сочи, и, если кто и знал, как найти нашего Паука, так только он. Я думал, что он вскочит, позовёт охрану, но он продолжал сидеть и смотреть в одну точку, не обращая на нас никакого внимания.

- Хороший коньяк! – усмехнулся отец.

Похоже, даже здесь я не участвовал на все сто процентов в его планах. За день или два, кто-то, кому этот бандит доверял безмерно, передал ему дорогущий коньяк, который он решил попробовать в этот чудесный летний вечер. В нём было что-то подмешано, парализующего действия. Отец сделал ему ещё один укол и минут через пять начал задавать вопросы, на которые тот отвечал медленно и безэмоционально, словно выдавливая из себя слова по принуждению.

- Нам нужен Паук. Ты же знаешь, где его найти?

- Да, я знаю о Пауке. Видел его всего один раз, но знаю, что он подчищает за нами уже лет тридцать. Получает за это очень хорошие деньги, между прочем. Живёт в горах, в районе пещер. У меня в телефоне есть его номер.

Мы взяли его телефон и скопировали его номер.

- Есть ли у тебя ещё какие-то координаты Паука?

- У него есть баба в Каштанах. Посёлок такой. Клавдией зовут. Дом розовый, мимо не пройдёте. Дородная такая баба, поэтому то и жива ещё, наверное. Он худых предпочитает.

Мужчина пытался улыбнуться, но получилась гримаса.

- Что ещё знаешь?

- Пожалуй, больше ничего. Если нужно было его найти, мы к Клавдии записочку отправляли. Она вам больше расскажет.

В это момент отец сделал ему укол, и тот рухнул на пол и сразу захрапел.

- Поспит сутки или двое. Пойдём, камеры их сотрём и охранников спать уложим. Нам фору нужно хотя бы сутки.

Покинув дом, мы набрали в навигаторе посёлок, где жила подруга Паука.

- Ты ему сыворотку правды вколол?

- Что-то вроде того. На Клавдии тоже самое применим. Главное, чтобы там Паука не оказалось.

- А как его на самом деле зовут?

- Он тут под чужими документами живёт, Игнатьев Пётр Михайлович. А на самом деле, он Семён Семёнович Семёнов. Надо же так с именем и фамилией повезти. Нарочно не придумаешь. История его страшная. Я, когда узнал, самому не по себе было. Но это не значит, что каждый несчастный ребёнок должен становиться монстром. У него родители были не бедные. Отец директором сберкассы работал, а мама заведующей универмага в Томске. И вот каким-то упырям пришло в голову ребёнка за выкуп украсть. Поначалу они в милицию не обращались, когда получили письмо о выкупе. Но когда деньги отдали, а мальчика не получили, пошли всё же, чтобы вернуть сына. Все заброшки обыскали, дома на расселение, и мальчика не нашли. А они его спрятали в землянке, в тайге. В подвал пацана засунули. Когда выкуп получили, никак поделить не могли. Один другого убил и в подпол к мальчику сбросил, а сам в город пошёл, да на него по дороге медведь напал и подрал всего. По нему полиция мальчика и нашла. Говорят, что мишка его вместе с деньгами съел, они в его экскрементах попадались и рядом с костями рассыпаны были. Звери кости за медведем обглодали, а деньги им без надобности. Месяца полтора прошло. Нашли ту землянку, а в подвале мальчик и кости второго вора нашлись. Семён, когда понял, что есть ему нечего и выбраться он не может, стал труп есть. Пока он свежий был, ещё ничего, а потом стал тухнуть потихоньку, но в яме, под землянкой, он словно мумифицировался. Мальчик от него кусочки откусывал и жевал, а потом дожди были, дело к осени, вода с крыши в подвал капала, он её собирал в пустую банку и пил. Одним словом, тело выжило, а вот рассудок помутился. Долго мальчика лечили, и вроде бы постепенно стал в себя приходить, но в пятнадцать лет, чтобы его опять в клинику не положили из дома, сбежал. Добрался до моря, как в детстве мечтал, и уже тут познакомился с ребятами из детского дома. Они его подкармливали, а летом милостыню стал просить. Потом, убил своего друга, очень на него похожего и паспорт его забрал. У того родных нет, кто искать станет. Так и живёт под этим именем всю жизнь. А что он творит, ты и сам читал. Но, в отличие от остальных, этот «пациент» совершенно не в себе.

Так мы подъехали к розовому дому зазнобы нашего маньяка.

- Если бы нам их обоих здесь взять…

Думал я вслух.

- Я не думаю, что он тут появляется. Скорее всего она к нему ходит. Давай так. Проследим за ней, очень аккуратно. Если на машине там не проехать, будем играть в путешественников. Старичок в шляпе и с палочкой не вызывает опасности, и надеюсь, она не заметит. А потом, пойдём за ней. Думаю, там мост или что-то в этом роде. Но дама она дородная, и маловероятно, что путь слишком сложен.

Мы были очень наивными. Очень. Наш маньяк хоть и был совершенно сумасшедшим, но учитывая, как много лет он заманивает и убивает, у него всё продумано. Вплоть до самых мелочей. Может даже камеры по периметру. И почему мы тогда не подумали об этом. С теми, кто недооценивает своего противника, потом случаются неприятности. Если можно назвать то, что произойдёт дальше.

Как мы и предполагали, она даже никуда не поехала. Просто взяла авоську с продуктами и стала спускаться к реке под мост. В это время она была очень мелкой. Она прошла вдоль русла и стала подниматься в горы по узкой тропинке. Конечно, этот холм сложно было назвать горой, и всё же преграда. Она сопела и пыхтела, но поднималась всё выше и выше. Отец пошёл за ней. Он изображал из себя заплутавшего туриста. И как бы даже пытался окликнуть женщину, чтобы спросить дорогу, а потом, вдруг, пошёл за ней. Что за ерунда. Такого договора не было. Он что, решил сделать всё своими руками? Я сидел в укрытии и не стал вестись на его провокацию. Пусть рассчитывает только на свои силы, коль такой умный. Уже смеркалось, а Клавдия вернулась назад, уже без авоськи. Но отца нигде не было. Ночь накрыла горы. Такие яркие звёзды освещали долину реки, а я всё лежал в засаде. Воздух был напитан ароматами цветов, и я сам не понял, как заснул.

Проснувшись утром, слегка мокрый от росы, я решил идти за отцом. Если бы у меня был коптер, я бы взлетел и осмотрел окрестности. Возможно, меня бы заметили, но я знал бы куда идти. Вообще, я считал, что мы плохо подготовились. Ни обуви специальной, ни снаряжения. А если придётся лезть в горы. Скорее всего он спускался к своей зазнобе на какое-то промежуточное место. Может там был домик для отдыха, занятия любовью и принятия пищи. В самом деле, не водил же он её каждый раз к трупам.

Идти было очень скользко, но постепенно солнце поднималось всё выше и выше, и трава высохла. Следы людей были видны на примятой траве, пока я не дошёл до избушки, как и предполагал. Дверь была на замке. И дальше в горы шли только два следа. Преступника и моего отца. Отчётливо прослеживалась его трость, которую он взял как прикрытие. Поднявшись ещё выше, откуда были видны настоящие горы, я заметил, что трава сильно измята, а затем следы волочения, и уже шёл один человек. И это был не мой отец. Как он мог попасться?

Как только я понял, что один из нас в ловушке, я тут-же свернул в лес и постарался потеряться в зарослях. Я сидел и думал, что мне делать дальше. Варианта было только два. Идти самому или возвращаться за помощью. Но можно ли доверять местной полиции? Нет, конечно.

И я решил, что пойду один. Пытаясь держать направление, я шёл через лес, избегая полян, где меня могли бы заметить. Телефон не работал, связи не было. Мои уши внимали пение птиц, и постепенно я немного расслабился. Знаете, бывает такая музыка или звуки для релакса. Пение птиц, ночные джунгли, брачная песня китов или дельфинов. Я шёл и настраивал себя на спокойствие. Что случилось, того уже не избежать. Будь что будет. Отец научил меня спокойствию. За это недолгое время вместе, он зарекомендовал себя, как человек железной воли, и лишь я мог пробудить его и вывести из этого состояния. Но зная, что пока я в безопасности, он там борется за жизнь. А если нет, так умрём вместе. На этот случай у нас был разработан план. Если в течении десяти дней я не захожу на свою почту, оттуда, автоматически отправляется письмо Витьке. Там было всё. Наши наработки, папки убийств и каждый раз я добавлял локацию. Прошло уже два дня, ещё восемь, и наши тела непременно найдут. Появилась связь, но я не стал никуда звонить. Всё равно никто не успеет нас найти. Я достал ножик из кармана и вырезал на дереве наш с Витей знак. МВ в треугольнике, и направление, в какую сторону я отправился.

Целый день я бродил по лесу пока не вышел на голые скалы. И тут я увидел навесной мост. Старый, с большими прорехами, но вполне пригодный для того, чтобы перебраться на другой берег. Внизу был чудесный пейзаж, но он ускользал с последними лучами солнца. Дождавшись полной темноты, я двинулся в путь. Я плохо видел, но решил, что лучше медленно и не торопясь, буду идти к намеченной цели. Приблизительно через час я преодолел мост и оказался на противоположной стороне ущелья. Ноги тряслись, выбивая чечётку от напряжения, и я сел в кусты, чтобы дождаться утра.

Проснулся я в тёмной сырой пещере. Связанный по рукам и ногам. Всё, подумал я. Это конец. Зачем я так мучился. Отцу и делать ничего не пришлось, его просто сюда приволокли, а я сбил ноги в кровь, да ещё этот мост, и всё равно попал в плен к самому страшному маньяку современности. Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Тело отекло. И словно бы разбухло. Верёвки врезались в тело, принося всё больше и больше боли. И тут пришёл он…

Сложно было сказать, сколько ему лет. Красное воспаленное лицо, покрытое гнойными прыщами, поседевшие и поредевшие волосы, нос картошкой и искусанные в кровь губы. Одет он был неопрятно, и всё же, достаточно чисто. Я старался отвлечься от боли изучая его внешность, пока он не подошёл ко мне и не врезал по голове. В глазах помутнело, и я потерял сознание.

Когда я открыл глаза, рядом был отец. Мы больше не были связаны. То место, в котором мы находились, напоминало пещеру. Низкий потолок, сырость, сумрак, и очень холодно. Пока наши глаза привыкали к сумраку, мы ощущали непереносимый запах гниющей плоти. Мы были в городе мёртвых, в прямом смысле. Вокруг нас были высохшие до костей мумии, но были и недавно убитые, именно они источали такой невыносимый запах. Из другого угла разносились тихие стоны, и мы нашли мальчика, подростка. Он тоже не был связан, но у него уже не было сил встать. Он был крайне истощён. Что-то бормотал сбивчиво, но мы поняли, что он тут недели три. Так долго продержался благодаря росе, что слизывал со стен. Но последние дни слишком жарко и пить совсем нечего стало. Его глаза ввалились, и лицо было почти чёрным.

- Ты видел, как он сюда заходит?

- Да, там есть камень, который отодвигается, но только с противоположной стороны, а с этой никак выйти нельзя. А там внизу пропасть. Я видел сквозь доски.

И тут мы увидели, ту стену, которая несёт свет в это мрачное помещение, сделанное из досок. Мы попробовали их выломать, но шансов не было. Они были прибиты на совесть. Я терял сознание. Всё это время текла кровь из огромной дырки в голове. Отец осмотрел меня и стал соскребать со стены какую-то зелёную плесень и замазывать мне рану. А потом оторвал рукав рубахи и замотал мне голову сильно сдавив. Я вскрикнул, и за стеной мы услышали голос…

- А ну, заткнитесь там. Спать мешаете.

Отец подошёл к мальчику, сел с ним рядом и стал спрашивать.

- Скажи, малыш, а как часто он заходит сюда?

- Вот вас вчера притащил, а до этого ни разу его не видел. Он меня поймал очень далеко отсюда. У моря. Мы с мамой отдыхать приехали. Она, наверное, уже домой уехала, не найдя меня.

- Он тебя не кормил, не разговаривал с тобой?

- Один раз дал попить, и я потерял сознание, а очнулся уже здесь. Видите, рядом со мной девушка. Была девушкой. Сейчас она вся чёрная, и это от неё так пахнет. Она была ещё жива, когда он меня здесь оставил. И она сказала мне, что он создаёт себе общество единомышленников. И когда-нибудь, это он ей так сказал, он останется тут вместе с нами, навсегда. Но я думаю, что это он наврал ей. Просто у него крыша потекла. С головой очень плохо.

Он посмотрел на мою забинтованную голову и сказал, что не меня имел ввиду.

Отец стал выгребать всё из своих карманов, даже пуговица нашлась от моей рубашки. Среди всей этой ерунды, были три очень полезные вещи. Правда я не сразу это понял, но, когда отец применил две из них в дело, я сразу смекнул как важно иметь полные карманы. И так, капсула с ядом, носовой платок и зажигалка. Когда пещера наполнилась солнечным светом, отец обмотал доски носовым платком, вторым рукавом от рубахи, и поджёг их. Сначала, они вроде бы и не хотели гореть… Но оказывается, та часть ткани что была на солнце загорелась, задымилась и человек за стеной начал орать на нас благим матом. И тогда отец громко крикнул ему, что, если он немедленно сюда не придёт, он спалит все его мумии. Дверь мгновенно открылась и вошёл этот отвратительный человек, который мгновенно получил костью под ребро. Отец действовал мгновенно. Как только маньяк понял, что мы можем спалить пещеру, он бросился к нам, а отец выдернул у одной из мумий лучевую кость и со всей силы вонзил Пауку в живот. Тот упал и начал выть как ребёнок. Но не от того, что мы его ранили, он переживал, что мы сломали мумию.