Ядовар

Вот и настал конец нашей экскурсии. Я очень устал. Комфортным этот костюм назвать нельзя, но безопасным, точно можно. Мы переоделись в отдельной комнате, и нас с потолка посыпало каким-то порошком.

И домой мы шли в трусах и в пудре с ароматом лаванды. Потом мы по очереди приняли душ, и я переоделся в свою привычную одежду. На ужин мы ели пельмени. Очень устали что-то готовить. Но и они были потрясающие. Какой-то удивительный соус, с уксусом, французской горчицей и бог знает ещё с чем.

Глава 16

Глава 16 Лаборатория

Следующую ночь я спал, как убитый. Это путешествие в райские кущи изрядно меня утомило. Утром я проснулся на его диване, и тело слегка болело. Костюм! Всё, это точно из-за него. Я был похож на космонавта, высадившегося на луны. Поначалу, было очень некомфортно, но, когда я увидел всю эту красоту, мысли о дискомфорте улетучились сами собой, и вот вам результат…. Все мои мышцы болели.

Вышел из комнаты Ядовар, и я поспешил рассказать ему про то, что всё тело ноет, а он улыбнулся и спросил:

- А что бы ты предпочёл? Умереть или чтобы тело слегка болело? Вот, вот… Я сейчас дам тебе удивительное средство от твоих натруженных мышц и всё пройдёт. Что будешь на завтрак?

На завтрак был удивительный французский омлет Пуляр. Это что-то с чем-то. Как и где он научился так готовить, ещё одно расследование нужно начинать. По паре круассанов с ветчиной и сыром, и по половине грейпфрута. Кофе я получил в своей огромной чашке и был счастлив. Мы никуда не спешили. Болтали о разном, и нежная улыбка не покидала его. Когда моя тарелка опустела, я решил задать вопрос.

- Чем мы сегодня займёмся?

- Ну уж точно не станем надевать костюм.

Перед завтраком он дал мне рюмочку прозрачной жидкости, и пока я охал и ахал за завтраком, вся боль прошла.

- Вы обещали, что мы пойдём в лабораторию.

- Я помню. Непременно пойдём, но сначала мне нужно включить полив в теплице. А ты пока посиди спокойно в гостиной. Полистай книги, включи футбол. Одним словом, не трать время впустую.

- Вы тоже любите футбол?

- Люблю…

Ядовар удалился, а я включил телевизор на спортивном канале и даже не заметил сколько времени его не было. Но самое интересное, что, когда он вернулся, я вновь захотел есть.

- Проголодался?

- Как вы узнали?

- Мой юный друг, всё очень просто. Во-первых, ты прожорливый парень. Не легко бы пришлось твоей жене, если бы она у тебя была, а второе - время стремительно движется к обеду. Я сам проголодался. Давай стейки пожарим. Перекусим немного и пойдём в лабораторию, как я и обещал. Костюм ты надевать не будешь, а то побьёшь мне там всё, как слон в посудной лавке. Просто будь осторожен.

Он жарил мясо, а я строгал нехитрый салатик. Обед был сытный, вкусный, и я изрядно объелся. Да, он точно подметил, что я обжора. Я потерял контроль над ситуацией, забыл, что я в плену. Всё вылетело из моей дурной головы. Он был настолько интересным человеком, что я получал истинное удовольствие, просто находясь с ним на одной кухне. Пока я мыл посуду, он что-то записывал в своём ежедневнике. Видно было как напряжена и пульсирует его вена на виске. Я не хотел ему мешать, и он, поняв это, продолжал записывать что-то ещё несколько минут. Затем встал, убрал ежедневник во внутренний карман пиджака и весело сказал:

- Теперь идём в лабораторию. Всё тебе покажу, расскажу, надеюсь, тебе будет это интересно. Костюмы наденем там, внизу. Это не для того, чтобы мы не отравились, а для того, чтобы вдруг, ненароком не занести бактерии, что может изменить и испортить созданные мною образцы вакцины. Сейчас ты узнаешь меня совсем другим. Возможно, твое мнение обо мне немного изменится.

Он не знал, что моё мнение изменилось кардинально уже давно. Меня пугала эта мысль, он стал мне очень близок, и я не хотел его покидать. Так бы и жил в этом Раю, занесённым снегом, и был счастлив.

Он открыл боковую дверцу, и по мере того, как мы спускались вниз, загорался свет.

- Глубокая пещера.

- Да, глубокая. Мне была нужна стабильно прохладная, но положительная температура. И здесь, в этом районе, мы нашли её на этой глубине. Не важно, зима это или лето, на глубине 12 метров - 3 градуса тепла. Это позволяет мне не волноваться за образцы и не поддерживать температуру искусственно.

- Там так холодно?

- Ты не волнуйся, костюмы не дадут нам замёрзнуть. Тоже индивидуальная разработка, но к счастью, таких у меня два.

- Очень удачно вышло!

Мы оба рассмеялись, спускаясь вниз, всё глубже и глубже, пока не упёрлись в металлическую дверь с массивным затвором, которую можно встретить на подводных лодках. Отворив её, мы попали в небольшую комнатку. Здесь было тепло, стояли пару стульев, и на вешалке висели два костюма. Мягкие, тёплые, почти невесомые, совершенно не похожие на тот, в котором я был вчера. Мы нарядились в них и попали в ещё одну комнату, где со всех сторон нас осыпало или обрызгало какой-то жидкостью. И лишь после этого мы попали в настоящую лабораторию. Она была огромной. Практически такой же, как оранжерея наверху. Я в жизни ничего подобного не видел. Столько всего… Мы пошли по коридору мимо разных приборов, центрифуг, маленьких печей, каких-то аквариумов с колбами и крысами. Все надписи были сделаны на латыни. Вот вам и мертвый язык. Я думаю, что редкий медик прочёл бы что там написано, на это и был расчёт. Мы зашли в отдельную дверцу, и там в просторных клетках сидели разные животные. Мыши, крысы, кролики, змеи. Не переношу их, фу. Но меня поразили обезьяны. Они очень обрадовались приходу Ядовара. Пока он по очереди открывал клетки и давал им бананы, я смотрел как заворожённый, словно в зоопарке никогда не был.

- Подержи, пожалуйста, Читу. А я клетку уберу. Она добрая. Только банан её не трогай. Она у нас собственница.

Это было правдой. Банан она держала очень сильно, что даже выдавливала его сквозь кожуру, а второй, свободной рукой, держалась за Ядовара. На всякий случай. Вдруг я надумаю её украсть. Обезьянки было три, и каждую мне удалось подержать на руках. Самая маленькая, практически уснула на моём плече. Так она и была у меня на руках, пока Ядовар кормил змей. Их было две, но как я понял, очень ядовитые. Одна съела парочку мышей, а вторая - маленького кролика. Чёрная Мамба и Тайпан, как объяснил мне Ядовар, смертельно ядовиты, но их яд также может случить лекарством, в микродозах. Мне сложно было снять с плеча обезьянку, уж очень я к ней привязался. Мы вновь прошли обработку и вернулись в лабораторию.

- Они славные. Иногда беру их наверх, в квартиру, для социализации и просто, чтобы побегать, попрыгать. Тяжело им тут в клетках сидеть. Мы, люди, страшные создания. Себя не жалеем, а других и подавно.

- Они вам нужны для экспериментов?

- Ну конечно. Но скажу тебе честно, рука не поднимается на них что-либо испытывать. Мыши, крысы и кролики, тоже вызывают безумную жалость, но без них нельзя, и плодятся они с невероятной скоростью. А обезьянки, создания человекоподобные, ранимые. Скучают по мне, расстраиваются. Я к ним очень привязан. Чита - любимица, дольше всех у меня, но и Маша с Тишей тоже славные. Ласковые такие.

- А вы из-за меня их наверх не берёте?

- Конечно. Кто знает, как они будут вести себя при незнакомом человеке. А потом, ты же хотел со мной поговорить. А с ними, это уже не разговор. Смотришь на них, и сердце радуется.

- А можно мы сегодня возьмём Читу наверх?

- Понимаю тебя. Они очень милые. Если тебе так хочется, конечно, возьмём. А сейчас давай вернёмся в лабораторию, и я покажу тебе свою ежедневную работу. Это не убийство, это способ спасти людей, больных раком и другими страшными заболевания.

Мы ходили по лаборатории, и он вдохновлённо рассказывал мне про лекарственные травы, выжимки, которые являются ядом в обычной жизни, но если их усовершенствовать, изменить свойства, то они становятся лекарством. Многие вакцины были придуманы здесь, под землёй, но ими давно пользуется весь мир. Лекарства для повышения иммунитета, обезболивающие лекарства такой силы, что человека больше не нужно вводить в искусственную кому. Он просто не чувствует боль. Ядовар был увлечён всем этим, вдохновлённо рассказывал мне про каждое свое достижение на благо человечества, а я думал о том, что сегодня мы возьмём с собой Читу, и я буду играть с ней. Она усядется мне на голову и будит бросать на пол банановые корки. Я идиот. Самый настоящий идиот. Этот человек – гений! Как я смел думать о нём, как о убийце, о монстре, как о бессердечном маньяке. И вот результат. Он создаёт лекарства и вакцины, а я думаю о маленькой обезьянке, что сейчас сидела в клетке и с ужасом наблюдала, как змея поедает милейшего маленького кролика. В какой-то момент он прочитал мои мысли и понял, что я ровным счётом ничего не понимаю из того, что он мне рассказывает. Что я витаю в облаках, и думаю о чём-то совсем другом.

- Наверное нам пора уходить. Ты бери Читу, и аккуратно поднимайтесь, а я следом, нужно ещё пару тестов проверить.

Мы вновь вернулись в комнату с обезьянками. Змеи выглядели странно. Внутри них было то, что они съели. Я поспешил взять на руки Читу, но Тиша протянула ко мне свои лапки, с мольбой взять и её. Я взглянул на Ядовара, но его уже не было в комнате. Он ушёл по своим делам, которых было безумно много. Я отвлекал его, отнимал время, но он не мог мне отказать. Я был для него ребёнком. И вновь те воспоминания из детства всплыли в моём сознании. Быть не может, что он мой отец. Это просто невероятно. Чтобы не думать об этом, я открыл клетку с Тишей и взял её на вторую руку, и так и пошёл по лестнице наверх, пока не добрался до камеры, но обезьяны не испугались. Они уже привыкли к процессу обеззараживания и, попав в комнату, первым делом рванули к холодильнику, где набрали овощей и фруктов и принялись их поедать, немного толкая друг друга в споре за еду. Ядовар вернулся где-то через час, может больше. Я был слишком занят своими забавными друзьями.

Этот ужин я никогда не забуду. Из моей тарелки ели в шесть рук. Две мои, остальные принадлежали обезьянкам. Завершили мы трапезу рюмочкой коньяка. Я очень устал, и он устал. Это было видно по его слегка бледному лицу. Столько забот, а он один, да тут ещё я, со своим расследованием.

Ядовар взял обезьян на руки и понёс их вниз, в свои клетки, а я, почувствовав сонливость, лёг на свой удобный диван и заснул.

Глава 17

Глава 17 А был ли папа?

Я просыпался долго, никак не мог открыть глаза. Всё мешало: недосып, яркий свет, некая раздражённость. И только теперь я понял, что больше не нахожусь в доме у Ядовара. И когда я вскочил и открыл глаза, то понял, что я лежал в своей кровати, в одном нижнем белье, кстати, в его трусах, а вся моя одежда аккуратно сложена на стуле. Точно так, как это делаю я. Была у меня одна фишка, вдевать носки в карманы джинс. Он был в моём доме. Он видел, как я живу, знал, как я складываю одежду. И он был здесь не один раз…

Теперь я точно был в этом уверен. Он украл нашу с мамой фотографию. Это точно был он. Однажды, через год после её смерти, я достал из альбома нашу с ней любимую фотографию, мне тогда было лет одиннадцать, и мы вдвоём катались с горки, и нас сфотографировал соседский мальчишка. Хорошо получилось, словно кусочек жизни на фотобумаге. Самые лучшие кадры рождаются именно так. И я поставил это фото на обеденный стол, притулив к сахарнице. Она была там какое-то время. Я тогда много пил, а потом фотография пропала. Искал везде, даже отодвигал шкаф и холодильник. Нет и всё. Исчезла, инопланетяне забрали. А вот и не они. Теперь я понял, что её Ядовар унёс. Я позже ходил к соседу, просил сделать мне ещё одну, но он сказал, что если найдёт время, то поищет плёнку и отдаст мне её, и я сам могу пойти в фотомастерскую и заказать себе сколько пожелаю. Но так и не нашёл. Пока я обдумывал всё это, злился и на Ядовара, и на соседа, но больше всего на себя, что не смог его заинтересовать своим присутствием, и тут раздался звонок в дверь. Натянув штаны, я посмотрел в глазок и увидел соседа, а когда открыл дверь, он, немного виноватый, протянул мне плёнку.

- Прости пожалуйста, совсем забыл. Вот, ты просил. Там ваши с мамой фотографии, и не одна. Просто я тогда распечатал одну, бумага была дорогая и реактивы для проявки.

Он сунул мне в руку плёнку и поспешно удалился. С того момента, как я просил найти мне плёнку, прошло пятнадцать лет. Он что с дуба рухнул? Мне прямо хотелось догнать его и двинуть между глаз. Такая злость кипела внутри. Понятно, что сейчас его попросил Ядовар, и ему он просто не смог отказать, может угрожал чем, но скорее всего очень вежливо попросил. Он умеет быть убедительным. А я? Я умолял этого парня, когда пропала мамина фотография, но он попросту наплевал на меня, на мою скорбь, на моё горе. Что же это за люди такие, среди которых мы живём. Равнодушные, бессердечные, глупые. Мы тут с Витькой размышляем, почему мир такой, как появляются на свет убийцы и маньяки. И что? Я сейчас чуть не избил этого парня, и я уверен, избил бы так, что мало бы не показалось. Выходит, и я маньяк. Мог бы с лестницы его сбросить или головой об косяк. Да какая разница? По-любому, мог бы убить. Вот и выходит, что человек, которого мы считали маньяком, на самом деле всё своё время тратит на вакцины и лекарства, деньги на благотворительные фонды, жалеет крыс и мышей, и не может ставить опыты на обезьянах, потому как считает их частью своей семьи, и меня считает тоже частью семьи. Он копия моего отца. Да чёрт побери, хватит ходить вокруг да около – он мой отец.

Зазвонил мобильный. Я не видел его с тех пор, как проснулся на сене у Ядовара, а теперь он стоял на зарядке, такой блестящий, вытертый от пальчиков. Стоп, а какой в этом смысл? Я же знаю его настоящее имя, и адрес, наверное, имеется. Конечно, он там не живёт, но Ядовар стал реальным человеком.

- Где тебя носило? Чёрт бы тебя побрал, Максим. Тебя не было неделю. Мы уголовное дело завели. Машка рыдает без перерыва, я вообще ничего не соображаю…

- Не горячись. Я очень рад тебя слышать, друг, очень. Я жив и здоров, меня хорошо кормили и, кажется, я поправился. Брюки не сходятся…

Пока я разговаривал, то натягивал джинсы, а они не сходились в поясе. Откормил сына.

- Я сейчас приеду. Ты дома?

- Я дома, но сюда не нужно приезжать. Честно, лучше не надо. Давай я приеду к вам. Ты можешь заехать с работы?

- Да. Ну, конечно, да. Я сейчас приеду. Приходи к нам, там Маша тебе дверь откроет.

Он ещё что-то говорил, ругался, кажется, но я повесил трубку. Одевшись во всё, что висело на стуле, я положил телефон в карман и пошёл в соседний дом к Вите. Мы так и продолжали жить рядом, как в детстве. Многое изменилось, перестало радовать, но это осталось неизменным. Когда я постучал в квартиру к Вите, открыла Маша. Печальная, заплаканная, и увидев меня, она начала падать, я едва успел схватить её. Она открыла глаза и посмотрела на меня так, что я больше никогда не забуду этого.

- Господи, ты жив… Милый…

Она обняла меня за шею и прижалась губами. Тут в дверь вставили ключ, и я понял, что вернулся Витя. Я буквально силой оттащил её от себя и посадил на стул, бережно придерживая за плечи.

- В обморок упала, представляешь…

Витька подбежал ко мне, и я подумал, что он ударит меня, но он обнял меня и прижал к себе так сильно, что на долю секунды я перестал дышать. Эти два человека были моей семьёй. Самыми родными и любимыми. Они волновались, переживали, не могли найти себе места от горя, а я был в Раю. Как теперь объяснить им всё это? Как? А объяснять нужно. И уголовное дело само собой не потеряется. Его как-то нужно закрыть. Что я должен им рассказать? Молчать, как партизан, это не выход. Рассказать всё как было, невозможно.

- Живо рассказывай, где ты был? Мы договорились встретится в кафе. Я пришёл, но тебя уже не было. Тебя похитили?

- Ну, можно и так сказать. На самом деле, я встречался со своим отцом.

Видели бы вы их глаза. Если бы я сказал, что меня похитили пришельцы, держали неделю на своей летающей тарелке и проводили опыты, они бы удивились гораздо меньше. Мы в Витей никогда не обсуждали эту тему. Точнее, было пару раз в детстве и после смерти мамы. И всё. Нет отца и ладно. Зачем давить на больное. У Вити тоже с отцом не заладилось. Жил сейчас где-то в Австралии, с новой семьёй, и поздравлял сына с днём рождения, и то с перерывами. А мама его тоже умерла через пару лет после моей. И тут такая новость.

- И что, нельзя было позвонить?

- У меня сел телефон. Совершенно сел. И зарядить было нечем. Не мог я позвонить. Вы что же думаете, я не понимал, что вы волнуетесь. Я его с двух лет не видел или с трёх. И тут садится за столик мужик и говорит, что он мой отец и показывает нашу совместную фотографию, где мы все втроём. Позвал меня с собой. И я пошёл, как овечка. У него такой дом на колёсах. Уехали в какую-то глушь. Болтали. Пили немного. Он у меня все деньги вытянул, я домой три дня на попутках добирался. Карту ему отдал, кошелёк пустой. Только этой ночью домой попал, а утром ты звонишь. Я меня даже телефон ещё не успел зарядиться.

- То есть, он тебя ограбил?

- Так-то можно и сказать, что ограбил, но, по сути, я ему сам всё отдал. И пароль от карты сказал. Выходит, на грабёж не тянет.

- Так он реально твой отец? – тихо спросила Маша.

- Мой. У него куча моих фоток. А на обороте мама своей рукой писала - сколько мне лет и где сделано фото. Если честно, я ещё не понял, нужно мне это или нет. Жил же без него столько лет, нечего и начинать. А ты давай дело закрывай. Я могу прийти к тебе в отдел и написать объяснительную.

- А ты номер его фургона запомнил?

- Это в какой момент я должен был сделать? Когда он меня пьяного на заправке бросил?

- Всё с тобой понятно. А ещё журналист. Все навыки растерял от одного глупого слова – папа. Слюни распустил. А может быть он просто аферист. На какой заправке хоть это было? Я камеры пробью.

- Да я не помню. Сначала попутку поймал, потом вторую, часы свои заложил. Не хотят у нас люди бесплатно добрые дела совершать.

Про часы я не соврал. Я их снял в тот последний вечер и под подушку положил, чтобы Чита не взяла, там они и остались. Витя дал мне бумагу писать объяснительную, а Маша захлопала холодильником, чтобы приготовить мне завтрак. Я ел её яичницу и причмокивал, а сам думал, больше никто и никогда не накормит меня таким удивительно вкусным завтраком, как Ядовар.

Я шёл домой, стараясь идти не по дороге, а по сугробам, которые намели машины по краям. Снег был пушистым, и от каждого взмаха ботинком, взлетал ввысь и вновь падал на дорогу. Человек на снегоуборочной машине проехал мимо и погрозил мне пальцем. Я чувствовал себя маленьким мальчиком. Осмысление жизни и жизненный опыт как-то вмиг исчезли. Если бы мой отец пришёл в кафе и позвал меня в свой фургон, ей богу, я бы поехал. Сел и поехал, куда глаза глядят. И карту бы ему отдал и всю наличку. Но мой отец - Ядовар. Великий и ужасный. Непостижимый для многих, но такой дорогой для меня.

Когда я открывал дверь домой, зазвонил городской телефон. Не знаю зачем я ещё плачу за него, многие уже отключили, и вот он звонил, так настойчиво и долго. Я взял трубку и услышал его голос.

- Привет, давно не виделись. Что же ты сказал своим друзьям?

- Правду. Я сказал, что встречался с отцом. Правда пришлось наврать, что он ограбил меня и бросил на заправке, но это сути не меняет.

- Молодец. Я знал, что ты что-нибудь придумаешь. Чита передаёт тебе привет. А часы твои она всё же нашла. Носит теперь на ноге и постоянно показывает на дверь. Ждёт тебя! Мы очень по тебе скучаем!

С этими словами он положил трубку. Я чувствовал, что он плачет, и плакал вместе с ним. Со смерти мамы это было впервые. Я не ошибся. Он мой отец. Конец расследованию. Я хочу видеться с ним, сидеть вечерами у камина на нашей старой даче, и вспоминать маму. Мне плевать на всё, что он когда-нибудь сотворил, сколько жизней забрал. Он был замечательный, в нём сосуществовали разные миры, и добро, и зло. Целая вселенная в одном человеке!

С того дня я приуныл. Ходил на работу, писал статейки, без азарта и удовольствия, постепенно, сидя по вечерам у телефона и ожидая его звонка, я начал пить. По началу пару баночек пива, но в одиночку, это не тот напиток. Вот с Витькой под футбол, другое дело, а одному, только пузо отращивать. От ребят я тоже немного отдалился. А потом поймал себя на том, что не видел их целый месяц. Звонила Маша, но я сбросил её звонок.