Приказ: Забыть!

Я смотрел на ее губы, не отрываясь.

Знала бы ты, мой зайчик, что именно я запланировал с ними сделать, ты бы сейчас их ладошками закрыла. И убежала, наверное.

Обратно в гарнизон, к папе под крыло.

Пешком, твою мать…

– Брускетта, чизкейк! – официантка снова ворвалась в наше пространство.

– Спасибо, – Оля ей кивнула. – Так, что?

– Так себе предложение, – я поморщился.

– Почему?

А вот сейчас будет контрольный…

– Потому что я тебя хочу.

Щеки моего зайца стали уже откровенно пунцовыми. Бляшеньки, да в каких же тепличных условиях тебя растили там, в Питере, а? Охренеть!

– Роман, – она сорвалась. Потеряла свою концентрацию, растерялась. Опустила вилку, которой собиралась отломить кусочек чизкейка.

– Ешь, – я кивнул на пирожное и подхватил свою вилку. – Здесь вкусные пирожные.

– Роман, так нельзя!

Она вскинула голову, тонкие крылья раздулись от негодования.

Неа, заяц, бесполезно. Ты меня своими глазищами уже сразила, так что сейчас твои молнии мне вреда уже не принесут.

– Можно. О том, что я всегда получаю, что хочу, тебе уже тоже, наверное, рассказали? Сейчас я хочу тебя, Оль. Так что это просто вопрос времени.

– Вы хам!

– Зато обаятельный и привлекательный, – я снял с куска поджаренного хлеба ломтик рыбы и отправил его в рот. – А еще – весь твой. Давай, заяц, серьезно, ты в гарнизоне новенькая, я отбитый напрочь, давай всех побесим? Нам удовольствие, людям новые сплетни.

– Меня отец пообещал дома запереть, если я буду с тобой общаться!

– Ладно, – я ухмыльнулся. – Не будем общаться.

– Серьезно? – она даже ротик раскрыла от удивления.

Да ты ж моя прелесть…

– Ага. Будем просто с тобой гулять и трахаться как кролики каждую свободную минуту. Молча! Ваще никакого общения не будет! Щас я доем, и начнем, сойдет?

Глава 9. Лед

– Хрень, млять…

Я отставил чашку с остатками кофе и поморщился.

Вот пока она не сказала, что он без сахара горький, пилось нормально. Сейчас – реально же хрень! Я с сомнением посмотрел на пузатую сахарницу на столе. Да ну, не… Не ем я сахар, вообще сладкое не люблю. В училище столько его сожрал, что теперь воротит.

Это там был дефицит эндорфинов и секса, сейчас с этим все нормально. Если без последних двух дней считать, правда.

Я посмотрел в сторону коридорчика, где были уборные. Что-то долго мой зайчик там тусит. Слишком долго, а я не такой наивный, как она рассчитывает. Официантка подскочила на жест рукой и закивала, когда я протянул ей деньги наличкой:

– Счет ждать не буду, сдача на чай.

– Спасибо! Хорошего дня!

А я вот и хотел, чтобы день был хороший!

Но передавил, по ходу. Слишком уж на нее нажал, что Оля не выдержала. Сбежала. Сто процентов удрала, нечего так долго в туалете сидеть. Я вышел на крыльцо кофейни и оглянулся вокруг.

Ага, ждет она меня стоит тут будто. Будто в насмешку прямо напротив меня от остановки отъехал троллейбус. Доехать до вокзала тут пять минут, не больше. А там, через площадь – маршрутки в нашу степь. Вряд ли питерская барышня не способна эту информацию найти в интернете.

Я набрал сослуживца:

– Димас, ты в наряде?

– Ага-а.

Объяснить какой номер отследить было недолго, мы с ним часто так в начале службы развлекались. Потом надоело, знать, кто кому в гарнизоне шлет обнаженку в смс-ках и с кем гуляет налево – такое себе развлечение.

Фокус сместился, ведь интереснее, когда эту самую обнаженку шлют тебе, верно?

– Никуда не лезь, просто геолокацию мне пришли аппарата.

– Кого ищешь? – я слышал, как товарищ заклацал по клавиатуре. – Ща прогружается, погодь.

– Да надо мне, – я ушел от ответа. – Скинь мне точку и все.

– Точка движется, – голос Димаса стал напряженным. – На машине точно, слишком большая скорость для пешехода.

– Улицы диктуй, – я подбежал к своей тачке, на ходу снимая ее с сигнализации.

– Прошла поворот на Ленина. Прямо пока, в сторону на выход из города.

Маршрутка точно!

Они ездили именно так, поднимались по Ленинградской до Ленина, и по ней же выходили из Читы в сторону Забайкальска. Я развернулся на ближайшем разрыве двойной сплошной полосы.

Нарушать не будем пока. За штрафы на службе дерут, хоть у меня сегодня из-за Оли и индульгенция от полкана.

– А меня отследи на этом же экране.

– Щас, – Димас снова начал тыкать в кнопки, прогружая и мой телефон. – Объект движется за тобой, разрыв около километра.

– Скорость?

– Не больше сорока километров.

– Спасибо, дружище.

– Конину мне привези из города.

– Сделаем, – я отключился.

Значит, Оля уже в маршрутке. Успела на ту, которая едет в обед. Я придавил педаль, тоже вырываясь из города на пригородное шоссе. В городе тормозить их нет смысла, много машин, неудобно.

А вот на трассе – проще.

И безопасней для нее, хорош ее пугать уже.

Выехав за пригородный поселок, я потянулся медленнее. Смотрел в зеркала, ждал, пока расхристанная Газелька меня догонит. И дождался. Грязно-белый микроавтобус обошел меня по встречке и стал подниматься в первый хребет за городом.

Чита, Чита… Обожаю твои горки…

Я начал поджимать водилу почти на самой вершине. Вверх это было бы сделать проще, но он груженый, а дымит так, что если его остановить на полпути, он потом не вползет туда никогда.

Зачем вредить людям, если можно сделать свои цели иначе?

Но водитель Газели моей доброты не понял. Заметался за рулем, занервничал, когда я пристроился практически в десяти сантиметрах от его борта. Покрутил пальцем у виска, требуя, чтобы я подвинулся. Да, ага, щас…

Зайца мне моего отдай и я отвалю.

Я пристроился перед мордой микроавтобуса и стал поджимать тормоза тычками.

Он позади тоже начал замедляться. Замигал аварийкой, прижался к обочине, остановился окончательно. Вот и ладушки. Я перекинул рычаг на парковку и вышел.

– Ты какого хрена творишь? – водила маршрутки тоже выскочил. Да не один – с монтировкой за компанию.

– Тише, щас девушку свою у тебя заберу, и поезжай дальше, – я пошел к его пассажирской двери.

– Ты кто такой? Эй, стой!

Я резко дернул ручку на откатной двери.

– Здравия желаю, граждане пассажиры, – я скользил по лицам пассажиров.

Женщины в основном и некоторые из них были откровенно испуганы нашими выкрутасами на дороге. А что делать? Мне же надо вернуть то, что принадлежит мне.

– Зайчик, – я увидел знакомые нахмуренные бровки и улыбнулся. – Пойдем со мной.

– Ты ненормальный? – она в ответ зашипела.

– Есть чутка.

– Братишка, алло! – водила хлопнул меня по плечу, переключая на себя. – Тебе что от девчонки надо?

– Может, он маньяк какой?– подала голос какая-то женщина в салоне маршрутки. – Девушка, он вас преследует? Может, полицию вызвать?

На плечо легла тяжесть металла.

А вот это зря, мля…

Я перехватил монтировку снизу, выкручивая ее в ладони и разворачиваясь одновременно. Водила от неожиданности среагировать не успел. Охнул, не додумавшись выпустить инструмент из пальцев. Подсечка по ногам и он рухнул на колени, мордой в ступеньку своей же Газельки.

– Не стоит замахиваться на того, кто может ответить, – процедил я ему в ухо, чтобы женщины не слышали. – Вояка мамкин, блядь…

– Рома! – Оля вскочила со своего места, бросаясь к двери.

– Иди ко мне, – я протянул к ней руки, подхватывая через испуганные визги пассажирок. – Тише, женщины! Я военный, все в порядке!

– Ты сумасшедший!

– Ты все, – я улыбнулся, ставя своего зайчика на землю и крепко беря за ладошку. Наклонился снова к встающему на ноги водиле. – Ты как? Кисть покажи.

– Пош-шел ты…

Он сжимал запястье, но я уже видел, что кисть в суставе проворачивается. Все нормально, доедет. Даже если я ему чуть потянул сухожилия, мазью помажет на ночь и все будет норм.

– Поехали, зайчик.

Она снова боялась.

Села на сиденье, скукожилась вся. Даже ремнем пристегнулась, хотя до этого даже не думала об этом.

Ягуар зарычал двигателем и развернулся снова в город.

– Оля, – я взял ее руку с коленки и удержал, не позволил забрать.

Чтобы успокоить ее, мне смотреть на нее не нужно. Может, ей так даже легче будет меня воспринимать.

– Не бойся меня, не убегай.

– Ты псих! – она взорвалась. – Что ты устроил? Как ты меня нашел, вообще? Ты понимаешь, как это выглядит?!

Целеустремленно.

Очень подходящее слово, как мне кажется.

– Я могу найти любого, чей номер знаю, – я начал гладить ее пальчики. – Ты забыла, где мы с твоим отцом служим?

– Это противозаконно!

Я хмыкнул.

Нет, вообще, да, я согласен. Но это же мы, у нас допуски и все такое.

– Оль, – я опять позвал ее. – Мы с тобой сейчас поедем, заберем цветочки твоей мамы, а потом поедем домой, ладно? Или заедем туда, куда ты захочешь.

– Я никуда с тобой не хочу! – она снизила тон, но все равно злилась.

– Зря.

Это слово упало между нами, заставляя ее замолчать.

Оля отвернулась в окно, покусывая губы. В ней еще все бурлило, но она нашла в себе силы не спорить. А я не мог разобраться, что у меня внутри происходит. Странная какая-то ерунда. Раньше мне было только в радость смущать девчонок и давить на них, вынуждая делать, как я хочу.

Каждая была просто очередной победой. Очивкой.

В момент, когда я видел под собой обнаженные вершинки очередной груди, эта страсть пропадала. Все же. Все достигнуто. Дальше – неинтересно. Какого хера сейчас мне по нервам ржавой пилой кто-то елозит?

Оля дернула свою руку, поймав мое расслабление.

Коснулась неловко своей щеки, отворачиваясь сильнее.

– Эй, – я даже задохнулся. –Ты что, заяц? Ты плачешь?

– Отстань!

Так, млять…

Ягуар послушно замигал аварийкой и встал на обочину.

– Иди-ка сюда, – я щелкнул шпеньком ее ремня безопасности. Просунул руки под поясницу и под колени и рывком перетащил на себя.

Оля завизжала.

Сбила рукой мне зеркало заднего вида, практически заехала локтем по морде, но мне было плевать. Я их перехватил и прижал к ее животу. Щеки были мокрыми. Мой зайчик реально рыдал втихаря.

– Причина? – потребовал я.

– Ты!

– Испугал? – я нахмурился. Ливер внутри трясся под адреналиновой поганой волной. – Или другое что?

Ольга сжала губы и отвернулась, как смогла.

Сидела у меня на коленях сжатым комочком. И я понял, что впервые в жизни девчонка у меня в руках не желание трахнуть ее прямо сейчас вызывает, а желание погладить по головке, поцеловать в лобик и заверить, что я чмо последнее, но больше так не буду.

– Извини, – выдохнул я.

Она моргнула мокрыми ресницами.

– Возможно, я перегнул, – мля, как это сложно-то, оказывается. Я подцепил ее подбородок пальцами, разворачивая к себе. – Оль…

– Поставь себя на мое место, – со слезами в голосе пожаловалась она. – Ты же ведешь себя как маньяк! Понятно, что я испугалась.

– Я не маньяк, зай, – я улыбнулся.

Я только учусь, по ходу, ага. Но дикий кулак в душе все равно начал разжиматься вместе с ее голосом.

Не настолько все плохо, кажется.

– Я тебя не обижу никогда. И ты для меня не свежее мясо. Я по-другому просто по ходу не умею. Извинишь?

– Дал бы мне уехать на маршрутке тогда.

– Нет, – я рыкнул непроизвольно. – Не будешь ты кататься на этих раздолбайках. Или с отцом, или со мной, поняла?

– У-ф-ф, – она обреченно вздохнула, запрокидывая лицо кверху.

К ней тянуло.

Прикоснуться губами к ее щечкам, даже вот таким, залитым слезами, хотелось до дрожи. Но я удержался. Тут момент такой, важный. Вспугну – будет только хуже. А я не хочу-у-у…

– Поехали за цветочками? – я коснулся носом ее плечика все же. Прижался губами, целуя ее незаметно. – Будет обидно, если не привезем же.

– Поехали, – она опять вздохнула. – Пусти, я сяду.

Я помог.

Снова усадил ее на ее сиденье, жалея, что тепло от ее тела так быстро развеивается с поверхности кожи. И через минут двадцать уже въехал на территорию оптовой базы, где был нужный нам цветочный склад.

– Это точно здесь? – Оля разглядывала все вокруг.

– Я забил тот адрес, который твоя мама прислала, – я отключил навигатор. – Пойдем и спросим, чего гадать?

Но гадать все равно пришлось.

Начать в темпе думать, как избежать от товарища полковника феерического пиздеца для нас обоих.

– Так эти каллы забрали уже, – равнодушно известил продавец склада. – Я же говорил по телефону, что держать коробку буду только до полудня. А сейчас уже три часа дня! Я их продал.

Глава 10. Лед

Зайчик выскочила из цветочного павильона-склада пулей.

Отмахнулась от меня, оббежала машину и остановилась только за ней. Обхватила живот двумя руками и даже согнулась чуть.

– Млять, Оля! – я ухватил ее за плечо, разворачивая к себе. – Да что с тобой?

Она повернулась.

Подняла голову с застывшими крупными каплями слез в глазах. Такими чистыми, что они сработали как линзы. Преломили в теплых дневных лучах голубизну ее зрачков, раздробили его на множество маленьких искорок. Маленькие бриллианты, которые мне по сердцу полоснули своими острыми гранями как тактическими ножами.

– Все, Рома, – ее нижняя губка тряслась. – Мне теперь хоть домой не приезжай.

– Да почему?

– А ты не понимаешь? – она на секунду прижала тыльную сторону запястья ко рту, будто сдерживала всхлип. – Папа… Он скажет, что я с тобой прокаталась в городе, прогуляла. То, о чем просила мама – не сделала. С тобой каталась, понимаешь, с тобой! Я не сделала, что нужно, Рома, понимаешь? Я даже сопротивляться не буду, когда он меня дома посадит под замок.

С-сука-а…

Так погано мне еще никогда не было.

Мне многое говорили в лицо. К эпитетам типа «мудак» я уже привык. К истерикам – тоже. К вот таким вот тихим слезам и обвинениям самой себя вместо меня – нихера нет!

– Так, зайчик, – я резко притянул ее к себе за плечи и обнял.

Обхватил покрепче стройное тело, сжал его, чтобы не тряслось от испуганных судорог. Прижался губами к светлой макушке, сам успокаиваясь ароматом ее волос.

– Отставить панику, поняла? Садись-ка в машину, там, в бардачке водичка, попей. Я щас приду.

– Куда ты? – она неловко ухватилась за автомобильную дверь, уже поставив одну ногу на коврик.

– Не бойся, я скоро. Посиди, ладно?

Она из-за стекла смотрела на меня растерянно.

Коротко подмигнув ей, я вернулся в прохладный из-за специальных холодильников павильон.

– Что, решили что-то другое взять? – хамоватый продавец сидел на круглой табуретке и сплевывал шелуху от семечек прямо на пол, себе под ноги.

– Телефон, – я оперся двумя кулаками на его широкий прилавок. – А еще лучше адрес магазина, в который увезли каллы.

– Чо?

– Адрес магазина, в который увезли коробку с нашими цветами, – почти прорычал я.

– А с какого хера?

Я ухватил его за воротник ветровки, крутанул кулак так, чтобы зажать ему глотку тканью и дернул на себя.

– Ты-х-х, – продавец пропахал носом не слишком-то и чистый прилавок.

– Хер у меня длинный и толстый, – я чуть нагнулся к нему, чтобы он слышал лучше. – Поэтому, пока я еще вежливо прошу, дай мне адрес цветочного, куда уехала наша коробка. Я же по-доброму еще, ты же видишь.

– Х-х, – он захрипел и закивал, как был способен в таком положении.

– Вот и молодец!

Он отпрянул от прилавка, бешено глядя на меня.

Стиснул свою шею, потирая ее сразу обеими ладонями.

– Адрес!

– В Азалию их забрали, на площади которая. У них там заказ какой-то огромный на свадьбу, за две цены выкупили всю коробку.

Я презрительно прищурился. Сволочь. Это не мы опоздали, это он просто решил навариться дополнительно, отдал товар по завышенной цене не тому, кому обещал.

В таком случае, расхлебывать будет тоже сам.

Иначе, как я заберу эти цветы? Если их выкупили по двойной цене под заказ, то мне их не отдадут уже и по тройному ценнику. Будем применять старое доброе вранье во благо, пока этот гаденыш еще тепленький.

– Звони им.

– Зачем? – парень поежился. Угрозу в моем голосе не услышал бы только глухой сейчас.

– Скажи, цветы зараженные или еще что. Наври, что угодно. Чтобы они от цветов отказались, а я их заберу.

– Так мне и деньги придется возвращать!

– Такова жизнь, – я широко ухмыльнулся. – Скупой платит дважды. Звони, иначе тебя мама родная сегодня не узнает, я щас пиздец какой нервный.

Он поверил. Достал из внутреннего телефона ветровки телефон, а я отошел к двери. Повернул на ней табличку «Открыто» другой стороной. Постоял там, послушал, как увлеченно навешивает кому-то лапшу на уши нечистый совестью продавец.

А он соображает, по ходу, в цветах. Приплел какую-то мушку заразную еще, надо же.

– Все, – он аккуратно положил свой телефон на прилавок.

– Можно забирать? – я подошел обратно.

– Да, я им сказал, что вы подъедете и деньги вернете. Только они коробку уже распечатали.

– Обратно закроем. Переводи мне бабки.

Вот тут его начало ломать.

А когда я продиктовал свой номер, и мне на карту упало двести тысяч, я даже присвистнул. А не хило цветочки стоят нынче даже в закупе. Но сотку я ему сразу же вернул. Я не вор, мне чужого не надо. За цветы зайчик ничего должна никому не будет.

Через полчаса я уже выносил снова заклеенную скотчем коробку с каллами из цветочного магазина в центре города.

– Рома, – Оля только глазами хлопала.

– Вот и все, – я впихнул огромную ношу на заднее сиденье, потому что в багажник она бы не влезла по длине. – Никто тебя дома не запрет, поняла меня? И больше не плачь, у меня оказывается аллергия на твои слезы.

А вот на улыбку – нет.

В грудаке аж тепло стало от ее застенчивости. От того, как она на меня смотрела сейчас и сколько благодарности взглядом выливала.

– Целуй, давай, – отряхивая ладони, я подставил ей щеку.

– Ром…

– В щеку же, ну.

Маленькая даже на цыпочки привстала. Обхватила мои плечи, чтобы дотянуться до щеки губами. Коснулась еле-еле, я даже толком и не понял ничего. Но сам факт!

Мы вышли на новый уровень наших отношений!

Обычно я на него выходил минут за десять с момента знакомства, а с ней уже два дня трахаюсь и только вот-вот. Трахаюсь причем исключительно фигурально.

А жаль…

– Ой, – Оля схватилась за свою сумочку.

– Что? – ну зачем ты от меня отошла, а-а-а…

– Звонят, – она достала телефон. – Мама. Да, мам?

Я поморщился.

А вот и контроль подъехал. Хорошо, что не папенька любимый звонит. Хотя, тот бы скорее позвонил мне, а не дочке. Еще раз бы напомнил, куда и что он мне засунет в случае чего.

– Да, мам, забрали цветы, – радостно рапортовала Оля в телефон. – Скоро домой поедем.

– Стой, – я даже руками замахал, но было уже поздно.

Твою ж мать… Накрылась наша прогулка по Чите медным тазом. Я ведь хотел моментом воспользоваться, пока зайчик вся такая размякшая и благодарная. Ну, да, гад я. А что делать?

Не ромашки же мне ей дарить и под балконом серенады петь. Куда она меня пошлет с таким подходом? Да и не умею я, в гарнизоне засмеют нахер.

– Все, – Оля запихнула телефон снова в сумочку. – Поедем?

– Не хочу, – ответил я честно.

– У тебя еще дела есть какие-то? – спохватилась она.

Снова заполнила свой взгляд тревожностью. Нежеланием мешать и быть неудобной, воспитанием своим идеальным. Да таким ярким, что я даже цыкнул раздраженно.

Как ты умудрилась такой получиться-то, а, зайчик?

Ты же в большом городе жила. В какой оранжерее тебя держали? Мне уже даже почти совестно стало, а я это состояние жуть как не люблю.

– Погулять с тобой хотел.

– К-как погулять? – она растерялась.

– За ручку. Мороженое поесть. Про город рассказать, ты же здесь не видела ничего, наверное.

Она растерялась еще сильнее.

Вцепилась в тонкий ремешок своей сумки на плече сразу двумя руками, замялась.

– Нет, да? – мучить ее новой волной неловкости мне не хотелось.

– Ром, поехали домой?

– Поехали, – я опять подошел и открыл ей дверь.

Закупившись в супермаркете на выезде коньяком для Димаса за помощь, вкусняшками для Оли в дорогу и водой, я вывел машину снова на междугороднюю трассу.

Нет, в принципе, сгонять в город за ради отдохнуть я и завтра смогу, у меня ж отгулы. А вот так побыть со своим зайцем вместе без лишних ушей и глаз – когда еще получится. У нее же там папа, бляха муха! Охрана.

– Рома! – она спохватилась уже на подъезде к гарнизону. – Деньги!

– Какие деньги?

– За цветы! Мы же не заплатили!

– Почему не заплатили? Заплатили, – хмыкнул я.

– В смысле? У меня же вот, – она застыла на мгновение, а потом сообразила. – Ты заплатил? Я тебе сейчас все верну!

– Как ты мне вернешь, ты мой номер заблокировала.

– Так я сейчас разблокирую! – она нашла свой телефон, и дисплей его засветился.

– Зайчик, – я поморщился. – Не надо мне ничего возвращать, ладно? Пусть это будет компенсация за нервотрепку всю эту.

– Сто тысяч? Ты с ума сошел?

Начисто, по ходу.

Сворачивать в гарнизон с трассы не хотелось. Отпускать ее домой не хотелось. Прерывать нашу болтовню обо всем и ни о чем – не хотелось. Меня даже фантики от шоколадок в двери не бесили!

Это что за срань, вообще?

Да я убил бы любого, кто мне посмел бы тут мусор оставлять в моем агрегате. А ей – все можно, лишь бы не шугалась от меня больше. Не говорила, что я какой-то не «такой».

– Вернешь – я обратно перекину и разговаривать с тобой больше не буду, – предупредил я ее.

– Так это и хорошо, – она хитро наморщила нос, будто сказать колкость ей совесть запрещала, но хотелось очень-очень. – Нам же нельзя общаться с тобой, вообще-то.

– Заяц…

– Ром, сто тысяч! Это вся твоя зарплата, наверное, – она взялась за ручку на двери, когда Ягуар стал покачиваться на местных степных колдобинах.

– Я не только на зарплату живу, не беспокойся.

– Папа помогает? – поддела она тихонечко.

– Мм, Ольга Геннадьевна, а вы, я гляжу, про меня тоже информацию собирали? – я с удовольствием хохотнул. Вот и правильно! Узнавай меня, но фильтруй только. – Нет, мой папа-генерал крайне не одобряет мои методы заработка помимо армейского денежного довольствия, он старой закалки.

– А чем ты еще зарабатываешь? – она тоже удивилась. – Вам же ничего нельзя. Преподавать только, но что и кому тут? Распространение звуковых волн сусликам в степи?

Я засмеялся уже громче.

Ну, да. Каждый раз, как «в поле» выезжаем, я именно этим и занимаюсь. Просвещаю фауну забайкальскую.

– Нет, Оль, все проще. Биржа. Наша, московская.

– Ты играешь на бирже? – она удивилась по-настоящему.

– Не играю. Торгую.

– Это же очень сложно! Я пробовала как-то, но не смогла. И скучно очень, – в ее глазах горел интерес, и мне хотелось даже грудь вперед выпятить.

Господи, какой пиздец…

Я как пиздюк-подросток, честное слово. Димас бы уржался, а Леха сказал бы что все, потеряли пацана.

– Я инженер, Оль. И разведчик. Сидеть, ждать и наблюдать я умею. А когда сидишь, ждешь и наблюдаешь, то видишь закономерности. Вот на них и…

– Кру-уто!

Ну, все. Потеряли, млять, пацана…

Я практически с отвращением посмотрел на гарнизонные дома. Не хочу я туда. И зайчика отдавать полкану не хочу. Телефон на панели ожил как раз звонком от него.

– Я, тыщполковник.

– Где ты, Ледов?

– Подъезжаю уже, три минуты, – я оскалился от злости.

– Давайте, жду.

– С-сук, – я бросил телефон на панель обратно.

– Это папа, да? – Оля напряглась всем телом.

– Да.

– Злой?

– Да вроде нет. Просто, – я слегка пристукнул кулаком по рулю. – Разблокируй меня, ладно? Ты же сама видишь, я не зверь какой, в трусы к тебе не залез, ничего не сделал. Я тебе напишу ближе к ночи, как машину поставлю.

Оля опустила голову.

Скомкала в руках ремешок сумки снова, будто размышляла.

– Заяц, – я дотянулся до ее подбородка и заставил поднять голову. – Ну, ты чего?

– Ладно.

Ну, хоть что-то. И на этом спасибо.

Машина проползла по бетонке гарнизона, осветила фарами уже темные кусты возле Олиного подъезда. Выхватила лучами света мирно курящего возле лавки моего командира и, по совместительству, Олиного отца.

– Спасибо, Ром, – она застенчиво улыбнулась, перед тем, как выйти из машины.

– Всегда пожалуйста, – я сцепил челюсти покрепче.

Она-то в чем виновата?

Ни в чем. Вот она такая, какая есть. Со своим воспитанием, со всей своей хорошестью, ты же сам на это все повелся, Лед. Тебя никто не заставлял, тебе стало интересно, вот теперь и страдай, млять, за свой интерес.

– Здравия желаю, тыщполковник.

– Здоровей видали, – он протянул мне ладонь, здороваясь. – Оля? Как съездили?