Приказ: Забыть!

Отнесла их к холодильнику, расставила.

Цветы под обрезку грудой лежали на столе-прилавке, но взять ножницы я не успела. В сумке зазвонил телефон.

– Да, мам, – я прижала телефон плечом к уху и взялась за первый стебель.

– Оленька, привет.

– Привет, – я звонко щелкнула лезвиями, отсекая ненужную часть цветка.

– Оля, только что с города позвонили, там цветы приехали, – голос у мамы был слабым. – Я заказывала на базе каллы, вот их привезли. Дочь, съезди, пожалуйста. Я уже папе позвонила, он сейчас за тобой водителя пришлет.

– Погоди, – я растерялась. Отложила ножницы в сторону. – Как я поеду, я же не знаю ничего.

– Оля, у меня давление, – пожаловалась мама. – Я лежу, и встать не могу. А забрать цветы надо, если мы не заберем, то их продадут, потом опять ждать. Они не оплаченные, на честном слове привезли. Оль, там каллы!

Я поджала губы от расстройства.

Трястись на папином УАЗ-е до города, а потом обратно – лучшее, что может приключиться в моей жизни. В кавычках, разумеется. Но и отправлять маму в том же самом УАЗ-е я не могу, тем более, она плохо себя чувствует.

А там каллы…

Я знала, что мама их безумно любит. Она их, скорее всего, для себя и заказала. Кто их купит здесь, кому они нужны?

– Хорошо, мама. А куда ехать, я же не знаю?

– А Александр все знает, – заверила меня мама. – Водитель который. Он меня постоянно же туда возит, он хорошо ориентируется. А деньги я тебе сейчас на карточку переведу, ты рассчитаешься там.

– Хорошо, мам.

Я сжала телефон пальцами.

Вот где офигеть! К вечеру голова будет болеть и у меня, это точно. И внутренности. Как этот Александр водит свою шайтан-машину, я уже знаю.

– Мари-ин, – я пошла снова в подсобку, но запнулась уже на пороге.

Подруга все так же сидела на табуретке.

Вот только уже не удивлялась принесенному известию, а зажимала рот ладонями. По смуглому лицу одна за одной катились слезы. Стекали по пальцам, потом по запястьям.

Капали на джинсы на коленках.

– Марин! – я присела перед ней. – Ты чего? Что случилось, Марина?

– Почему она, Оль? – карие, чуть раскосые глаза подруги, говорящие о примеси местных, забайкальских кровей, смотрели на меня. – Почему она, а не я? Почему Светка идет замуж, а я нет?

Я кое-как сдержалась, чтобы не отпрянуть от такого вопроса.

Вот точно – офигеть.

– Да с чего ты взяла, что она за него замуж выходит? – говорить о тех, кого я даже в глаза не видела, было странно.

– Ты же слышала. Дядя Паша сказал, что жених ее сегодня знакомиться придет вечером. После службы, по-любому. Если знакомиться, значит, у них все серьезно!

С улицы противно и громко посигналила машина.

Я обернулась, не сумев скрыть досаду. Вот не вовремя вы, Александр-водитель! Я привстала и обняла подругу за плечи, положила ей подбородок на макушку.

– Не расстраивайся ты так, а?

– Оля, мы же с ней одинаковые. Она темная и я темная. У нее глаза карие, и у меня. А я еще даже и худее! Почему он ее выбрал, а не меня?

Ой-й…

Видимо, незнакомый военный, который выбрал незнакомую же мне Светлану, Марине тоже нравился. Да тут не просто зависть женская, тут еще и ревность. Я подняла глаза к потолку. Спасибо, Боженька, что отвел меня от этой напасти – влюбиться.

– Марин, ну, женятся же не за цвет волос и не за цвет глаз. И вообще, ты еще и не знаешь ничего толком, а уже расстроилась.

– Угу, – подруга хлюпала носом и вытирала его голыми руками.

– Мне ехать надо, Марин, – я опять присела перед ней. – Мама позвонила, сказала съездить цветы забрать на базе. Там уже водитель подъехал.

– Ага. Езжай, конечно, я сейчас… Я доделаю сама все.

Я встала.

Подруге уже было неловко за свою истерику, это было видно. Да и какие мы подруги, если разобраться? Так, просто приятельницы. Посвящать меня в дела сердечные она еще явно не собиралась.

Еще раз погладив ее по плечу, я подхватила свою сумку и вышла на улицу.

– Здравствуйте! – улыбчивый парень в форме открыл мне дверь.

– Здравствуйте. Александр, а вы точно знаете, куда ехать?

– Конечно! Я же постоянно Аврору Алексанну вожу, – солдат откровенно строил мне глазки.

О-о-о…

Я придержала подол платья руками и влезла на заднее сиденье. Вот только еще этого мне и не хватало! У них тут вон, столько девчонок свободных ходит! Пусть на них смотрят, мне внимание это без надобности.

УАЗ-ик с хрипом и звоном сорвался с места.

Напрягая руки, я держалась за ручку на двери и пыталась проявлять стойкость. У меня же папа полковник! Я должна! Подумаешь, отечественный автопром на отечественном бездорожье. Где наша не пропадала?

Когда машина выскочила на междугороднюю трассу, где асфальт был ровнее, стало чуть легче. Мотор загудел, а в открытое треугольничком окно задувало теплым ветром. Я прищурилась, поглядела на солнце. А в Питере такого нет. Тут солнечных дней гора-аздо больше…

– Ах, ты ж, – вполголоса начал ругаться водитель.

– Что? – я только сейчас заметила, что к гудению двигателя подмешался еще какой-то звук. Дробный и частый, будто кто-то стучал молотком по рельсе. – Александр, что такое?

– Движок, по ходу, – он цыкнул со злом и стал тормозить.

Замедлил машину достаточно, съехал на гравийную обочину и остановил ее.

Выскочил из-за руля, задрал огромный зеленый капот, полностью перекрывая мне обзор. В машине сразу стало темнее. Я откинулась на спинку автомобильного сиденья. Ну, вот…

Приехали.

Я обернулась.

От гарнизона уже успели отъехать достаточно. Он был еще виден, но в моих босоножках топать по горячему асфальту под горячим солнцем… Будет забавно. И лицо обгорит полностью, это уж точно.

По трассе летели машины, а я слышала только мат водителя, который вовсю ругал машину. Папе надо звонить. Я полезла в сумку за телефоном. Пусть забирает меня отсюда, я пешком не то что не хочу идти, я просто не дойду.

– Здорово! Чо случилось у тебя? – второй мужской голос, не водителя, заставил меня замереть на половине движения.

– О, здравия желаю! Да стуканул, падла! – водитель уже откровенно психовал. – Достала эта рухлядь.

– Н-да, – в боковое окно я видела только ноги.

Крепкие мужские ноги, одетые в светло голубые джинсы. Но на душе стало спокойнее. Водитель этого человека знает, значит, остановился на помощь кто-то из своих.

Может, и не стоит папе звонить пока что… Может, починят?

– А ты куда ваще сорвался в обед?

– В город. Командир приказал, – машину качнуло, как будто водитель спрыгнул с бампера на землю. – Дочку его повез по делам.

– Понял. Звони в бокс, пусть за тобой отправляют кого, сам уже не доедешь.

– Так точно.

– Дочку командира я заберу, тоже в город поехал. И товарища полковника предупрежу, не переживай.

– Спасибо, товарищ старший лейтенант!

Я слушала их разговор и медленно понимала, что меня вечером дома убьют. Я узнала голос. А потом увидела и ухмылку.

Мачо-мэн гарнизона обошел УАЗ-ик.

Открыл рывком скрипучую дверь машины и улыбнулся еще ослепительнее. Поправил воротничок белоснежного поло и снял с глаз «авиаторы».

– Ну, что, зайчик? Теперь ты вся моя. Покатаемся?

Глава 7

– Нет, – я смотрела строго вперед.

– Нет, не вся моя или нет, не покатаемся?

Я сжала губы, чтобы не фыркнуть.

Военные! Все им нужно дословно, четко. Сами они не могут, видимо, мозгами шевелить, они только подчиняться могут. Я повернула голову на Ледова и прищурилась.

Чего же ты-то не подчиняешься, когда я тебе говорю оставить меня в покое?

– Товарищ старший лейтенант, я вам глубоко признательно за предложение помощи, но я подожду отца.

– Жарко, зайчик, – он тоже прищурился хитро. – Через двадцать минут эта коробка на колесах нагреется до состояния микроволновки, а твой папа сейчас на совещании. Ты реально хочешь тут в обморок свалиться?

– Я подожду.

Меня его слова испугали.

Я знала, что летнее забайкальское солнце может жарить так, что вся степь желтеет и вгыорает. А я в УАЗ-ике посреди нее как раз. Тут кондиционера нет, и никогда не было в принципе!

– За мной пришлют кого-нибудь, а когда маме станет легче, она сама съездит потом с папой по делам, – куча эмоций сразу грызли душу.

И маме хотелось помочь, и Ледова я, честно, опасалась.

– Она заболела? – он ухватился за мои слова. – Ты по ее делам поехала, значит?

– Да. Но с вами никуда не поеду.

– Так, ладно, я понял, – Ледов подтянул чуть брючину и забросил себя на сиденье рядом со мной.

Упругая подушка ощутимо качнулась, принимая тяжелое мужское тело, и заставила меня тоже сдвинуться в его сторону. Он сразу же обхватил меня за плечи, притягивая к себе еще ближе.

– Пусти! – я дернула плечами.

– Тогда щас позвоним папе твоему и все порешаем, согласна? – он руку убрал но только лишь для того, чтобы вытянуть двумя пальцами телефон из кармана.

– Зачем папе?!

– Разрешения будем спрашивать, – он ухмыльнулся и набрал номер. – Здравия желаю, тыщполковник, Ледов.

Я не слышала голос папы, я смотрела на этого ненормального во все глаза. Он что творит?! Он зачем это делает? Меня же сегодня же вечером запрут в комнате!

– Ты! – я зашипела как гадюка. – Ты с ума сошел?!

– Так точно, – Ледов улыбался во все свои голливудские тридцать два. – Тыщполковник, тут такое, ваш водитель встал на трассе. Да, я вот тут щас с ним. Не, наглухо встал. И тут ваша дочка, говорит, что ей в город надо, а я как раз туда поехал. Подхвачу?

Он подмигнул мне и отнял трубку от уха.

Ткнул кнопку громкой связи, чтобы я слышала, и улыбнулся еще шире.

– Нет! – я услышала рык отца. – Ледов, нет!

– Вашей супруге стало плохо, насколько я знаю, а ехать нужно срочно. Вы сами заняты, а мне по пути. В чем проблема, не понимаю?

Я видела.

По его глазам веселым видела, что для него этот разговор и вообще вся эта ситуация – просто развлечение. Старший лейтенант нашел повод подергать своего командира за усы и с радостью начал это делать.

– Ледов, ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ты к моей дочери прикоснешься? – папа резко понизил тон и стал говорить почти спокойно.

Вот только я-то знала, что кроется за этим показным спокойствием.

– Мои же яйца мне в жопу засунете? – на широкой шее Романа выступающими нитями напрягались мышцы, потому что он всеми силами сдерживал смех.

– И не только! Ольге трубку дай!

– Держи, заяц, – мне протянули телефон, и я мысленно перекрестилась, что ему хватило ума хотя бы это сказать очень тихо.

Представляю, как бы отреагировал папа, если бы услышал это «заяц»!

Да тут бы половина части уже стояла, дабы отбить мою честь от развратного старлея.

– Да, пап, – я взяла тяжелый смартфон и отключила громкую. Прижала его к уху. Последняя модель у мажора, крутой аппарат.

– Оля, у тебя все хорошо?

– Да, – кивнула я, будто бы отец мог это увидеть.

– Этот хрен к тебе не пристает?

Я посмотрела на «хрена». Пока – нет. Но после того поцелуя в подъезде я не уверена, что не будет.

Пришлось сглотнуть, прогоняя ненужные воспоминания.

– Нет, пап.

– Что тебе мама сказала?

– Она сказала, что привезли каллы на базу какую-то, – я даже выпрямилась, отвечая на вопрос. Даже пальцами начала шевелить, будто показывала что-то. Папа рычал и меня это пугало. – Их нужно забрать обязательно сегодня и рассчитаться за них. А сама она сегодня не может, у нее давление. А тебе она не звонила разве?

– Звонила. Оля, ты помнишь, что я тебе про этого говорил?

Я опять посмотрела на «этого».

Папа же про Ледова, я-то понимаю намеки сразу. И даже замерла, засмотрелась в зеленые глаза под пушистыми ресницами. Какая у него радужка интересная, с искрами у зрачка.

Роман развалился на сиденье, расставил мощные ноги в джинсах широко и тоже наблюдал за мной. Солнцезащитные очки висели на расстегнутом вороте поло, чуть оттягивая его вниз по груди.

Широкой, красивой. Не впалой, не тощей, а такой, какая должна быть у молодого сильного мужчины.

Я торопливо отвела взгляд. Красивый он чересчур.

– Помню, пап.

– Едь с ним, раз маме надо. Но аккуратно, поняла? Ваще нахрен не разговаривай с ним! Цветы забрали, и домой сразу!

– Пап, – я растерялась. – А как это я?

Как мне это сделать? Человек же не просто так в город едет явно, у него тоже дела. Как я ему скажу, чтоб он только мои сделал, а потом сразу же вернулся? Это же…

– Да мне поху… Все равно, короче! Дай ему телефон.

Я протянула смартфон хозяину.

Обалдеть. Вот это в неловкое положение папа меня ставит!

Ледов сразу же нажал громкую связь снова:

– Я, товарищ полковник.

– Старлей, у тебя четыре часа. Туда-обратно, понял?

– Так точно. Но если штрафы придут на часть, то вы меня премии не лишаете, идет?

– Ты охренел, Ледов?

– Я летать пока над камерами не научился, – он легко пожал плечами. – К тому же вашу же дочь повезу, ей, наверное, одной поломки на трассе уже хватило, в ДТП попадать точно не стоит.

– Ты меня понял, Ледов! – рявкнул уже в сердцах отец.

– Так точно, тыщполковник! – гаркнул моментально в ответ мой харизматичный кошмар. – Доставлю обратно в целости и сохранности.

Он отрубил звонок, наплевав на возможные ответные комментарии, и подмигнул мне снова:

– Ну, все? Я тебя отпросил погулять, погнали?

Я не знала, что мне делать.

С одной стороны, папа уже в курсе. Но я-то понимаю, что разрешил он мне поехать с ним только из-за мамы. Он уступил ей, а не мне или Ледову. Так что угроза его сохраняется, если мы сделаем хоть шажочек влево или вправо, мне не поздоровится.

Может, ну его?

А как же мамина просьба? Она же обожает эти дурацкие каллы.

Я беспомощно посмотрела на Ледова. Я не знаю, что мне делать, вот вообще не знаю.

– Поехали, зайчик, – он спустил одну ногу на подножку УАЗ-ика, уже собравшись выходить. Протянул мне руку ладонью вверх, предлагая помощь. – Кусать не буду, обещаю.

Я посмотрела на него. Вот уж сомневаюсь!

Но руку принять не успела, только подвинулась ближе к двери, а Ледов уже обхватил меня своими ручищами за талию. Поднял и практически вынес из машины. Поставил на землю, одернул сам мне юбку на платье.

– Ты всегда так одеваешься? – проникновенный тон в голосе уступил место рычащему.

– Как? – я еще не пришла в себя от его жеста, а он мне вопросы такие задает!

– Пойдем, – он проигнорировал вопрос и перехватил мою ладошку. Кивнул водителю, который вытирал пальцы какой-то тряпкой у капота сломанной машины. – Мы погнали, полковник в курсе.

Я даже невольно выдохнула.

Черный Ягуар Ледова тихо рычал двигателем, стоя на обочине перед УАЗ-ом. Наконец-то нормальная машина!

– Садись, – мне галантно открыли дверь.

Я не смогла не улыбнуться, не смогла! Прохладный кондиционированный воздух, приглушенная музыка из динамиков и мягкая кожа сидений. Пока Роман обходил машину, я даже провела ладонью по панели перед собой.

Какой же ты красивый, автомобильный зверь!

Подстать своему хозяину. Такой же сильный и мощный. Своевольный, стремительный. Не зря же значок этой марки – прыгающий хищник.

– Нравится? – Ледов привычно упал за руль.

– Нравится, – врать я не видела смысла.

– Отлично, – быстрыми отработанными движениями он включил поворотник, толкнул рычаг передач одними пальцами, заставляя автомобиль тронуться с места.

– Роман, извините…

– Любимый, – Ледов на меня даже не глянул. Пропускал машины по полосе, чтобы выехать на трассу тоже.

– Что? – я поперхнулась.

– Я же сказал вчера, зови меня «любимый», – машина рывком выпрыгнула на асфальт и начала набирать скорость.

Та-ак…

Что-то к папе так захотелось сильно. Чувствую, эта поездка мне надолго запомнится.

– А вы знаете, где находится та база, куда мне надо? – я с трудом проглотила комок в горле, пообещав себе не обращаться к нему напрямую.

– Понятия не имею, – он хитро глянул на меня.

– А как же, – я растерялась. – Я ведь тоже не знаю! Нужно уточнить у мамы…

– Пока не надо, – он перехватил мою руку, когда я полезла в сумку за телефоном. – Потом.

Я насторожилась:

– Почему?

Ледов погладил мое запястье пальцами. Перехватил ладошку, переплел наши пальцы, сжимая их в один кулак на моем колене:

– Потому что нахрен все дела. Сначала я хочу тебя попробовать.

-–

Друзья, напоминаю, вы всегда можете найти меня в Телеграмме и в МАХ-е.Набирайте в поиске: Седая Писатель и ищите оранжевую аватарку)

Глава 8. Лед

Ну, точно зайчик.

Испуганный, зашуганный даже. Я открыл дверь с ее стороны, и Оля глянула на меня снизу вверх так, что мне аж самому стало не по себе. И ведь молчала всю дорогу!

Я-то думал, что из-за громкой музыки, а она по ходу просто тряслась рядом со мной.

– Пойдем, – я протянул ей ладонь.

Тачка у меня низкая, а мой заяц нежный любит платьица носить, как оказалось. Мне надо, чтоб на ее ножки и попку тут все прохожие любовались? Не надо. Я, знаете ли, собственник!

Как оказалось.

– Куда? – она даже отодвинулась чуть вглубь салона, руку мою не принимая.

Ох, бля…

Я повернулся полубоком, чтоб ей было видно вывеску. Дыши, мой заяц, дыши.

– Читай. Что там написано?

– Кофейня «Мармелад», – послушно прочитала она.

– Во-от, – я поднял очки, посадил их на голову, как любил. – Пойдем, кофе попьем.

– А, – Оля судорожно сглотнула. – А дела?

– А дела – потом! Я утром не завтракал к тому же, а тут нормально кормят.

– Почему вы только не на службе, интересно?

Она, наконец, взялась за дверной проем, выбираясь из машины. И я ухмыльнулся. Вредина, а? Руку так и не взяла ведь.

– А у меня сегодня отгул. И завтра тоже, и послезавтра. Так что можем с тобой тут зависнуть в городе, погуляем.

– Мне надо домой! – она вскинулась так, что я себя ощутил ну совсем уж последним дерьмом, который принуждает девушку быть с собой рядом.

– Да понял я, – щека дернулась сама собой.

Я захлопнул дверцу и поставил машину на сигналку. Перехватил маленькую ладошку и потянул ее за собой:

– Пойдем, – Оля споткнулась сразу же и пришлось ее подхватить. – Тише, зайчик, ты чего?

В голубые глазищи утянуло моментально.

Я рухнул в их влажный блеск, оттененный ресницами с головой. Перехватил ее за талию, притянул к себе, не особо-то и сознавая что делаю. Какой-то кошмар… Она меня завораживала просто.

Я никогда ни одну женщину так не реагировал.

Меня больше всегда задницы их интересовали почему-то, ножки, вот это вот все.

– Все хорошо? – она глаза уже опустила, застыв от нашей близости, но эффект все равно не прошел.

Не отпускало.

Светлые волосы были подколоты на затылке маленькой заколкой, спускались прядями на хрупкие плечи под воланами тонкой ткани платья. Куколка просто. Нежная, маленькая и чистая до такого состояния, что мне даже руки захотелось вытереть, прежде чем до нее дотрагиваться в следующий раз.

– Да. Пусти, – Оля взялась за мои запястья, убирая их с себя.

– Ты почему морозишься так? – я перехватил ее пальчики снова и повел к кофейне. – Мне уже прям реально интересно, что тебе такого обо мне рассказали. Или у тебя в Питере остался кто?

Парня у нее не было, я точно знал.

Все девчонки заваливают соцсети ванильными фоточками, если у них есть мало-мальские отношения. А Олин аккаунт был невинным, как она сама. Я же нашел ночью, я же прошерстил все.

Театры, улицы, учеба, подружки, какая-то девчачья минималистичная хрень с тонной фильтров и обработки.

– Я не морожусь, – буркнула она, поднимаясь следом за мной по ступенькам.

– А парень есть? – я придержал дверь поверху ее головы, пропуская внутрь.

– Не страдаю от одиночества.

А я страдаю!

Так страдаю, что впору уж рыдать по-волчьи, клянусь! Мне вот как раз такой непорочной милахи и не хватает! И я не я буду, если она подо мной не окажется в ближайшем будущем.

А папе ее…

Я даже вздохнул, показывая ей, к какому столику идти. Папе придется смириться. Не всем же быть такими идеальными, как его любимчик майор Новиков. Интересно, он уже пытался дочке его сосватать или еще пока нет?

На моем-то фоне, Новиков должен казаться ангелом, отвечаю.

– Что ты будешь? – я взял у официантки меню и раскрыл его.

– Кофе, – Оля явно чувствовала себя не в своей тарелке.

– А завтрак?

– Я утром позавтракала дома. Не хочу пока.

– Понял. Тогда мне брускетту с рыбой, – я ткнул пальцем в картинку на цветастой странице. – Двойной американо без сахара, а девушке…

Я вопросительно посмотрел на Олю, и она намек поняла:

– Мне, пожалуйста, латте.

– И чизкейк, – я закрыл меню и отдал. – Кофе без пироженки не считается.

Она откровенно смущалась под моим взглядом. Отвернулась, излишне тщательно уложила свою сумочку рядом на диванчик. Будто руки пыталась занять, чтобы на меня не смотреть, ни в какой контакт не вступать, даже в зрительный.

Не улыбаться на все это было невозможно.

– Так что тебе про меня рассказали? Ну, кроме того, что я перетрахал весь гарнизон, – я развалился по спинке диванчика, раскидывая на него руки в стороны.

Интересно, подавится или нет?

– Что к вам лучше не подходить на расстояние ближе трех метров и что бросать использованных женщин – ваша любимая привычка, – она вдруг сузила глаза, даже не подумав смутиться от мата.

Твою ж мать…

Молодец. Нет, она же дочка полковника, должна бы так и реагировать. Но почему-то мне сейчас казалось, что мой зайчик сейчас изо всех своих сил пытается держать лицо.

Ну, или я промахнулся все же в ее оценке и передо мной не зайчик, а вполне себе львица. Это было бы досадно.

Я хмыкнул и потер начинающий колоться щетиной подбородок ребром ладони. Оперся на стол, подаваясь к ней ближе.

– А примеры привели?

– А зачем мне? – она пожала плечами. – Я вообще здесь ни с кем знакомиться не планировала, мне это не нужно.

– Затворницей жить собиралась?

– Собиралась вернуться в Питер.

– Ммм, – я покачал головой.

Вот оно что…

Городскую девочку притащил папа в гарнизон, где ее все раздражает и бесит. Я тоже этот путь проходил, когда меня сюда, в Забайкалье, перевели. В чем-то понимаю. Но увы, уже не разделяю.

В смысле она уехать хочет?

Хер там, со мной останется!

– Ваш кофе, – к нам вернулась официантка, поставила чашки, положила приборы и умчалась.

– Почему вы пьете американо без сахара? – Оля повернула бокал с латте ручкой в другую сторону и взяла ложку. – Он же жутко горький.

– Оль, тебе сколько лет?

– Двадцать два, – мне захотелось перекреститься даже.

Хотя одна не ввернула эту идиотскую фразочку про невежливость спрашивать возраст у женщины!

Аллилуйя, твою мать!

– А мне двадцать шесть. Разница четыре года, давай ты мне «вы-кать» не будешь, а?

– Давай, – согласилась она. – Тогда скажи: мы за цветами когда поедем? У тебя, кроме поесть, еще дела в городе есть?

– Торопишься от меня избавиться?

Я наблюдал за ней и никак не мог понять.

Почему она то пугается моих слов и жмется, то разговаривает и реагирует нормально на все? В чем причина?

– Нет. Папа будет недоволен, не хочу выслушивать вечером.

– Тебе запретили со мной общаться, так? – я снова откинулся назад. Проводил глазами трех девиц, которые вошли в зал и уселись стайкой за соседний с нами столик.

Симпатичные. Раньше я б не утерпел, пару телефончиков взял, чтобы вечером тоску развеять. Раньше… Сейчас – нет смысла. Я снова посмотрел на Олю.

Теперь в моем прицеле гораздо более интересный объект.

– Ну-у, – протянула она. – Что-то в этом роде. Папа сказал, что я для тебя свежее мясо, поэтому…

Она пожала плечами, а я раздраженно цыкнул сквозь зубы.

Вот же… Товарищ, блядь, полковник! Как же ты прав-то, а. Аж бесишь! Нахрена ей было так говорить? Понятно, чего она от меня шарахается теперь.

– Видимо, это правда, да? – она зачерпнула ложкой пышную пену с кофейного напитка и отправила в рот.

– Нет.

Я даже охрип, залипая на розовых губах, между которыми скользила сталь столового прибора. Я тоже туда хочу, в ее ротик. Там тепло и вкусно, я помню.

– Роман, – она мой взгляд поймала. Зарделась яблочками щек, не сумев сдержать смущение. Но сразу же нахмурилась. – Давайте с вами договоримся?

– О чем? – я тоже отпил глоток крепкого кофе. Опять «вы-кает», чувствую себя как придурок от этого, если честно.

– Вы же понимаете, что вам ничего не светит? Папа не допустит. Так что давайте сегодня сделаем то, что запланировали, вернемся в гарнизон и просто забудем друг о друге? Так будет лучше для всех, честное слово.