Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы

– Я требую тишины, я ещё не всё сказал! – в очередной раз хлопнув в ладоши, Робертсон вдруг растерянно заворчал. – Что за ерунду он там бормочет? – и сердито постучав по карману, сделал сосредоточенное лицо, полное ожидания.

Такое экстравагантное поведение привело в восторг курсантов, и они притихли, слушая каждый шорох.

– Мне всё понятно, – деловито произнёс генерал.

– Позвольте, но теперь мы ничего не понимаем, – раздался голос из пёстрой группы выпускников.

Робертсон закашлял и пробурчал в карман:

– Что ты плетёшь дуралей, я же на виду.

– Где, где? – удивился робот.

– На сцене стою.

– А… – сообразил робот, – извините, у меня суперфазеры не воспринимают программу.

– У тебя да, но мне незачем об этом сообщать всему залу.

– Можете начинать, – успокоил Тони, – хлопать не надо, я вас хорошо слышу.

Робертсон властно поднял руку и открыл рот. И тут у него в ушах пошёл текст: «Молодчина!», – подумал генерал, и уже в следующую секунду его передёрнуло от возмущения. Но повинуясь многолетней привычке, он повторил:

– Господа, ни для кого не секрет, что первые посланцы с Земли, достигшие других звёзд, были мыши.

В зале раздался дружный хохот. «Какой ужас! – подумал генерал. – Это же текст моей лекции, он всё перепутал!» – Робертсон схватился за голову. Текст лекции звучал в ушах и начальник академии смекнул, открывать рот нежелательно, можно по привычке брякнуть какую-нибудь глупость. Он быстро спустился со сцены и нос к носу столкнулся с Тони, тот растеряно моргал глазами и показывал ему сигнализатор.

– Как! Ты здесь?! – воскликнул генерал.

– Здесь, – пролепетал Тони.

– И давно?!

– С того момента, как вы взошли на сцену.

– И мне не сообщил?!

– Вы меня об этом не спрашивали, – ответил Тони.

– Ладно, потом разберёмся, – забрав сигнализатор, недовольно посапывая, Робертсон снова поднялся на сцену.

Его новое появление было встречено дружными аплодисментами. Но вскоре, восторг сменился таким же дружным разочарованием. Больше Робертсон не сбивался с текста, говорил чётко, внятно, с расстановкой и интонацией, в лучших традициях ораторского искусства.

И как только зазвучала музыка, курсанты продолжили медленный танец. Иоко шла по залу, опустив голову, не обращая внимания на окружающих.

– Скучаете, принцесса? – послышался весёлый голос.

Девушка обернулась, красавчик брюнет Ринальдо счастливо улыбался.

– Завидный оптимизм, – девушка опять опустила голову. – Стоуна не встречал?

– Стоуна? – Ринальдо снова улыбнулся. – Нет не встречал. Поспрашивай у ребят, возможно, кто-нибудь видел.

– Спрашивала. Никто ничего не знает.

– Кто-то же видел его последним.

– Видел модельер.

– И что же?

– Говорит, он надел какой-то шутовской наряд и ушёл.

– Надеюсь, он не домой пошёл в таком костюме.

– У меня плохое предчувствие, Ринальдо, как бы он снова не придумал очередную глупость. Он ведь способный, очень способный, а транжирит энергию по пустякам, придумывая различные глупые шутки.

– Не такие они глупые, эти шутки.

– Может быть, но пользы не приносят, одни неприятности и проблемы.

– Потанцуем, – предложил Ринальдо.

– Потанцуем, – согласилась Иоко, и ещё одна пара закружилась по залу.

Ринальдо, в костюме благородного разбойника, держал в своих объятиях маленькую принцессу в нежном голубом платье с диадемой на голове. Они сделали круг по залу и случайно столкнулись с другой, не менее интересной парой. Испанская королева страстно прижималась к статному могучему герою с лавровым венком на голове.

– Кому там мало места? – недовольным тоном пробасил герой и расправил плечи, желая выглядеть ещё внушительнее. – Ох! Извините, – изменил он суровый тон на сладострастный, – принцесса востока, я вас под ногами и не заметил.

Джейн усмехнулась и ещё крепче прижалась к груди героя. Иоко промолчала, а весёлый Ринальдо беззаботно спросил:

– Стив, Мика не видел? Мы весь вечер его ищем, и безрезультатно.

Найт скривился, словно ему на зуб попалась косточка, но быстро вернув себе самообладание, иронично заметил:

– Вы же знаете, друзья, первые посланцы к другим звёздам были мыши. Вот он и зазнаётся, видимо хочет последовать по дороге предков. А мы ему уже ни к чему, на Земле он отыграл свою комедию.

Ринальдо хихикнул, Иоко побледнела, а Джейн ещё сильнее прижалась к Стиву Найту.

Раздался звон колокольчиков, потом ещё, танцующие начали оборачиваться на звук. Но он, казалось, шёл откуда-то сверху, усиливаясь во много раз мощной акустикой. Застывшие на месте пары расступались, пропуская Стоуна вперёд. Мик, прикрепив к колпаку миниатюрный микрофончик, величиной с блоху, направлялся к самой благородной паре, как их здесь называли, «античному герою» Стиву Найту и «испанской королеве» Джейн Фишер.

– Ого, ему идёт такой наряд! – засмеялся Стив.

Джейн смотрела внимательно на приближавшегося Мика. Недоумение её возрастало, и она спросила своего возлюбленного:

– Что за костюм? Что за внешний вид?!

– Не беспокойся, Джейн, наконец-то, он в своём костюме, рано или поздно, он должен был его надеть.

– Но это же костюм шута, – догадалась Джейн, – я его видела на старинных гравюрах.

– Так и есть, – подтвердил Стив, – шут с колокольчиками.

– Очень странно! Почему колокольчики так сильно звенят, никогда ничего подобного не слыхала.

– Микрофон, Джейн, всего лишь миниатюрный микрофон, подключенный к усилителям в зале.

– Всё-таки он интересный, – сказала с сожалением Джейн.

Найт недовольно дёрнул её за руку, она вскрикнула. Стив, не обращая внимания на причинённую боль, сказал:

– Такую глупость в состоянии придумать, даже школьник, а уж для выпускника технической академии, вообще, не проблема.

Мик приближался, как неотвратимая беда, и Стив почувствовал себя нехорошо, подумав: «Где он взялся на моём пути, переродок знаменитой родословной».

Иоко, путаясь в длинном платье, бросилась к Стоуну, пытаясь схватить его за плечо:

– Что с тобой?! Что ты делаешь?!

Мик не отвечал, он приближался к благородной паре молча, позванивая колокольчиками.

– Привет героям, – обратился он к ним, настойчиво отстраняя Иоко в сторону.

Любопытные курсанты толпились вокруг, и затаив дыхание, наблюдали за напряжённой дуэлью. Стив молчал, он с надменной ухмылкой рассматривал наряд Мика.

– Тебе костюмчик идёт, мышонок.

– Извините, что помешал, но меня просто разрывает, так хочется узнать, как тут у вас дела.

– У нас нормально, Мик, – выступила вперёд Джейн, опасаясь скандала. – Мы будем служить вместе, на одном крейсере, но прежде чем покинуть Землю, мы поженимся.

От таких слов Мик чуть не свалился на пол. Но устояв на ногах, подумал: «Вот это удар, такой способна нанести только женщина». Но, как первоклассный боец, Мик не только удержался на ногах, но и сам перешёл в наступление.

– Если мне не изменяет память, – обратился он к своему противнику, – позолоченный венок полагается за победу. А интересно, в каких играх победил ты?

Стив приблизился к Мику и процедил сквозь зубы:

– Иди отсюда, мышонок, не то я твои детские хрящики переломаю и выброшу в утилизатор.

– Герой, высказался? Молодец! А теперь я скажу. Согласен уступить Джейн, – нарочито подчеркнул Мик,– но венок победителя, это уже слишком.

Стив неожиданно рассмеялся:

– Хочешь примерить, на свою голову с бубенчиками?

– Не твоё дело, куда я примерять буду. Я считаю, он должен достаться победителю.

– Всё, Мик, неси коробочку. Я буду складывать твои хрящи, – и он схватил Мика за костюм, да так сильно, что у Стоуна сдавило дыхание.

Иоко закрыла лицо руками:

– Какой скандал! Какой скандал! Стив, прекрати сейчас же! Слышишь ?! Прекрати!

Но прежде чем она сделала хотя бы шаг, события приняли совсем неожиданный оборот.

Мик свободной рукой достал из кармана мушкет и ткнул дулом в грудь Найта.

– Не торопись, герой, считать чужие кости, побереги свои.

Найт опешил, и отпустив Стоуна, отступил на шаг. Он смотрел на мушкет глазами, в которых ежесекундно сменялись удивление и страх. Он никогда не видел подобного оружия, с расширяющимся дулом на конце, не имел представления о его возможностях и ударной силе. Все наблюдали за происходящим, словно заколдованные, но более всех был поражён Найт. Он не знал как действовать, что предпринять.

– Это зачем? – только и смог вымолвить он.

– Затем, что я тебя приговорил, – сказал Стоун. – И сейчас мы посмотрим какой у нас герой.

Стив дёрнулся в сторону, но Мик взвёл кремнёвый замок на мушкете.

– Прощай, Стив, с венком тебя и похоронят.

Найт отступил на шаг, потом ещё, и в этот самый момент раздался выстрел. Найт отпрыгнул в сторону, но споткнувшись упал на пол. Сильный хлопок прозвучал в зале, потом второй, из ствола мушкета вырвалось пламя. Когда дым рассеялся, присутствующие в зале с любопытством и недоумением уставились на Стива, он сидел на полу густо покрытый конфетти и серпантином. Он стряхнул с себя разноцветную сыпь, поснимал с ушей и плечей серпантин. И поднимаясь с пола, замогильным голосом произнёс:

– Всё, мышонок, это твоя последняя шутка.

Но Мик не разделял оптимизма Стива, он спрятал мушкет обратно в карман и спокойно прокомментировал:

– Я ещё не начинал серьёзно шутить, это была только прелюдия к шутке.

Найт сжал кулаки, с одной лишь мыслью о мести, но голос начальника академии вернул ему прежнее самообладание. Робертсон спешил к месту происшествия, узнать что произошло, и кто отличился. Он остановил на костюме Стоуна стеклянный взгляд, не зная, что сказать, потом вспомнил: «Я же, тоже, сегодня хотел блеснуть оригинальностью, каждый выбирает костюм, который ему ближе по духу. Я костюм благородного оленя, а он шута. Всё справедливо».

Мик, не желая разбирательств Мэла Робертсона, воскликнул:

– Эх! Танцевать, так танцевать! – и обратился к Джейн: – Разрешите вас пригласить на прощальный танец?

Джейн отвернулась с таким видом, как будто её сильно обидели. А Найт, со злобой в голосе, рявкнул:

– Уйди отсюда, шут гороховый! – и с силой оттолкнул Мика в сторону.

Стоун чуть не упал, но столкнувшись с Нинель, предложил:

– Разрешите вас пригласить на танец?

– С шутами не танцую! – объявила гордая Нинель и взяла под руку элегантного принца.

Мик приблизился к Иоко, она сердито сопела маленьким носиком и с обидой посматривала на Стоуна.

– Принцесса, – сказал Мик, – я здесь музыку заказывал, специально для Вас!

Иоко повернулась и поспешила к блистательному Ринальдо, который даже в костюме разбойника выглядел благородным принцем.

– Да, будем знать, – сделал заключение Мик, – шуты у женщин популярностью не пользуются.

И вдруг, разноликие солнца перестали выходить на искусственный небосвод, погас свет, стихла музыка, послышалось волнение среди курсантов и преподавателей. Далёкие динамичные музыкальные ритмы постепенно заполонили зал, ударила гроза, прокатился гром, и все оказались в мрачном замке людоеда. Кому-то стало не по себе, кто-то закричал от восторга, а Мик подумал: «Вот это объёмчик! Похоже, вечер будет зрелищным!» Накануне, он обратился к другу, заядлому меломану, с просьбой записать ему пару новейших хитов с потрясающим видеообъёмом. Два музыкальных видеоролика: «В замке людоеда» и «Пиратский остров», должны были отыграть в зале, и вместе с программой «хамелеон» самоликвидироваться.

Позолоченные двери распахнулись, и уродливые слуги выкатили из комнаты, находящейся за кадром, и втолкнули в зал огромное резное блюдо помещённое на скрипучую тележку. На блюде возвышался небольшой холм покрытый чёрной тканью, сквозь которую торчала голова с всклокоченными волосами и безумными ошалевшими глазами. Голова подмигивала то одним глазом, то другим, и пела о том, как хорошо быть другом людоеда. Чёрная материя раскрылась, стройный мужчина поднялся во весь рост. Он был одет в огненный, позолоченный костюм, он взмахнул плащом и рядом появились сине-зелёные женщины-змеи, они извивались и шипели, скалили острые клыки. Мужчина и женщины-змеи стали исполнять быстрый ритмичный танец. Музыка заводила, хотелось двигаться и веселиться.

Мик взбежал на сцену, и закричал:

– Прощальный танец, друзья! Прощальный танец! Ленивые пусть покинут зал и не мешают веселиться!

Что это был за танец! Стоун выделывал под музыку такие акробатические фигуры, такие быстрые па, что казалось он был частью этого грандиозного объёмного видеоролика. Несколько раз он не удерживался на ногах и шлёпался на пол, но как полагается настоящему шуту, поднимался на ноги; смеясь и задорно звеня колокольчиками, продолжал в буйном танце прощание с шальной беззаботной юностью уходящей навсегда.

Мэл Робертсон ворвался в аппаратную, он готов был разобрать Фокус-техника на микросхемы, но то что он увидел, поразило его. Все видеосистемы работали в обычном режиме, транслируя на экране всё тот же спокойный вальс, скучающих курсантов и разноцветные солнца. А Фокус-техник беззаботно развалился в кресле и философски созерцал потолок.

– Ты видел, что творится в зале?! – еле сдерживая гнев, спросил Мэл Робертсон.

– А что там творится? Всё как всегда, согласно инструкции, – Фокус приподнялся, недоумённо моргая глазами.

– Пойдём! Пойдём! – Мэл повёл робота в зал. – Смотри!

Курсанты танцевали под быструю ритмичную музыку, стремясь повторять движения певца в огненно-золотом костюме, и весело выкрикивали слова припева: «Нам хорошо в замке людоеда! Нам очень хорошо в замке людоеда!»

– Говоришь, это по инструкции! – вскипел Мэл Робертсон. – Я тебе доверял, Фокус, а ты мне такого людоеда подложил!

– Я не меньше вашего возмущён, но я ничего не понимаю. Откуда это?

– Зато я понимаю! Ты включил вторую аппаратную!

– Так, причём тут вторая, если я работаю на первой.

Открыв вторую аппаратную, Мэл и робот-техник увидели на экранах всё, что в данный момент происходило в зале.

– Вот! Вот! Ты включил! Я был прав! – кричал Робертсон,

– Это не я. Это наверное привидение, – пытался оправдаться Фокус. – Тут такие туннели, бывают и привидения.

– Ага, привидение с колокольчиками, знаю такого, – съязвил Мэл, и выключил всю систему аппаратной. – Вот так, музыка для привидения закончилась! А теперь пойдём в зал, надерём уши этому привидению! Меня, старого волка, не проведёшь!

Надо было видеть изумление Робертсона, когда обнаружилось, что в зале транслировался объем-ролик «Пиратский остров». Пираты пели и танцевали среди пальм, а скелеты сыпали и сыпали из сундуков звенящие и сверкающие золотые дукаты.

– Старый волк дал осечку, – сказал сам себе Робертсон, – бежим в первую аппаратную, сигнал идёт оттуда.

Они выключили первую аппаратную, но программа «хамелеон» автоматически включила вторую, пришлось бежать обратно. Выпускники вспотели от танцев, а начальник академии от бега из одной аппаратной в другую. Когда отыграли оба видеоролика, программа «хамелеон» включила в системе прежнюю запись и вместе с хитовыми клипами самоликвидировалась.

– Смотрите! Снова вальс пошёл, всё наладилось. Я нечего не понимаю! – тарахтел робот.

– Зачем мне техник, который ничего не понимает?! – сердился Робертсон.

– Вообще-то, я всё понимаю, но сегодня, ничего не понимаю, – пытался оправдаться Фокус.

Мэл Робертсон и Фокус-техник прошли в зал и увидели как Мик, с шутовским колпаком в руке, раскланивается восторжённой публике, под овации выпускников сходит со сцены.

– Какое счастье, что Мик Стоун покидает наше учебное заведение, – сказал Мэл Робертсон. – Недоразумений в академии больше не будет.

– И масла для боевых роботов тоже, – пробурчал Фокус-техник.

За уходящим Миком, наблюдала и Джейн, она заговорила, толи с сочувствием, толи с сожалением:

– И всё-таки в нём есть что-то такое, чего нет у других ребят, он необычный.

Найт от злости заскрипел зубами и отвернулся, успех соперника был очевиден. Ещё многие годы курсанты академии, танцуя по инструкции, вспоминали триумфальный выпускной бал-маскарад Мика Стоуна.

Атласный белый комбинезон смотрелся круто, выпускник академии Мик Стоун бодро шагал к выходу, хоть и учёба не удалась, зато прощание с академией состоялось на все сто. Мик прошёл через длинную галерею героев, и войдя в холл, увидел одиноко скучающего Джимми.

– Чего киснешь, Джимми, разве мы плохо повеселились?! Ну, признавайся, чего тебе на этот раз не хватило?!

– Не вижу повода для оптимизма, – вставил свою любимую фразу Джим.

– Ладно – ладно, раз не видишь, значит плохо смотришь. Лучше скажи, куда народ подевался?! Вымерли, что ли?

Худощавый Джим грустно шмыгнул носом, и ноющим голосом проговорил:

– А ты что не слыхал, поступил приказ номер один, из генерального штаба. Вот все и собрались на плацу, обсуждают последнюю новость.

– Интересно – интересно, – Мик удивлённо поднял брови, в глазах загорелся огонёк любопытства.

– Пропали наши отпуска, – Джимми еле выговорил последнюю фразу.

– Как пропали?! Шутишь, что ли?

– Шутки не в моём характере, Мик. Не далее как завтра, всех стажёров спецрейсом доставят на орбиту, а там, каждый отправится по месту распределения. А тебе повезло, Мик, «Аякс» стартует только через три дня, хоть успеешь выспаться и дома побыть.

– Поспать времени хватит и в космосе. Было бы желание.

– Не знаю, я хорошо сплю только на Земле, а при искусственной гравитации у меня бессонница.

– Странные вы люди. Зачем лезть в космос, если, не то что работать, даже спать там не можешь?

– Э-э, тебе не понять. На Земле скоро нечего будет делать. Вот посмотришь, работать на перспективу возможно будет только в космосе.

– А заработать на перспективу триста тридцать три болячки, ты об этом не подумал?

– Подумал, Мик, подумал. Я приобрёл всевозможные лекарственные препараты из натуральных компонентов. Всё, что только смог достать на Земле.

– Да? И каков запас получился? – Мик невольно улыбнулся.

– Так, приличный контейнер получится, с тонну весом, не больше.

Мик захохотал от души:

– Тебе надолго хватит, вот увидишь.

– Ты думаешь?!

– Если, конечно, ни с кем делиться не будешь.

– Я об этом не подумал, – смутился Джим.

– Вот, подумай, готов спорить, не один ты искусственную гравитацию плохо переносишь.

– Ладно, Мик. Смейся, смейся, интересно узнать чем будет набит твой контейнер?

– Чем?! Послушай, Джим-путешественник, я с собой контейнеры не вожу. Где ты видел птицу с контейнером на шее. У неё есть крылья, и этого для полёта достаточно.

– С тобой не поговоришь нормально, – совсем расстроился Джим. – Ладно, счастливого полёта на одних крыльях.

И Джим ушёл. Мик, пожав плечами, подумал:

«Странно, не поверил, даже обиделся, но я действительно за собой гору вещей не вожу».

День близился к закату, вечерние солнечные лучи ещё гуляли по листве, но деревья и воздух уже застыли в ожидании ночной тишины. За рядами деревьев, в кипарисовом парке, хорошо были слышны разговоры курсантов, их голоса доносились с плац-площадки. Мик, быстро шагая по аллее, спешил узнать подробнее, что же это за новость, которая так встревожила выпускников. Вдруг, кто-то дёрнул его за плечо. Мик пошатнулся от неожиданности, но удержался на ногах. Повернулся, и увидел перед собой ухмыляющегося Стива Найта. Крепкой пятернёй тот схватил Мика за воротничок с петлицами и захрипел со злобой и злорадством.

– В полёт собрался, мышонок. Сейчас ты у меня полетаешь, – и наотмашь врезал кулаком по лицу Стоуна.

Мик отлетел на несколько метров и растянулся на траве. Он попытался подняться, но туман заслонил глаза. Мик отплёвывал кровь и мотал головой, словно желая стряхнуть с себя эту пелену. Сознание потихоньку возвращалось, и Мик, потрогав челюсть, произнёс:

– Неплохое начало, я думал, будет хуже.

– Ничего, сейчас мы продолжим твоё воспитание,– произнёс сквозь зубы Найт и с размаху ударил Мика ногой в живот.

Стоун согнулся, но ногу Найта не отпустил, крепко обхватив её двумя руками.

– Проклятье, – выругался Стив и, не удержавшись на ногах, упал на твёрдое покрытие аллеи. Он одним рывком освободился от зажима и поднялся на ноги. Мик, превозмогая боль, поднялся следом. Найт аж присвистнул, увидев Стоуна на ногах.

– Хороша рожа у тебя, – ухмыльнулся он.

– У тебя такая же будет, – засопел сквозь кровь Стоун.

Найта стала забавлять самоуверенность Стоуна. Он стоял согнувшись и едва держался на ногах, а угрожал ему, самому крепкому парню в академии. Найт протянул руку и попытался поймать противника за комбинезон, Мик вовремя отступил, но пошатнулся и чуть не упал.

– Неплохо, – сказал Найт, и прыгнув вперёд с размаху нанёс свой коронный удар левой. Удар пришёлся в пустоту, Найт по инерции подался вперёд, и в это мгновение получил ногой в пах. Он заскрипел зубами и согнулся, вытаращив удивлённые глаза на противника.

Воспользовавшись временным преимуществом, Мик перешёл в наступление. Из последних сил он схватил Стива за грудки и боднул головой в лицо. Удар получился по носу и Найт вскрикнул от неожиданности и досады. Брызнула кровь, Найт обезумев от ярости, затряс Мика изо всех сил, пытаясь оторвать его от своего новенького комбинезона. Мик понял, сейчас посыпятся кости и, сделав отчаянное усилие, схватил противника зубами за воротник. Они упали оба и покатились по ещё не примятой траве. Потом снова поднялись на ноги, цепко держа друг друга в объятиях.

Раздался пронзительный женский крик. Дерущиеся поглощённые состязанием в мужской доблести не обратили на него внимания. Иоко подбежала к ним, и схватилась за голову, продолжая кричать:

– Боже мой! Вы сошли с ума! Прекратите сейчас же, прекратите! – она дёргала их за руки и плечи, пытаясь разнять. Все усилия были тщетны. Тогда Иоко вспомнила приём из арсенала «Буддо», схватив обоих бойцов руками за волосы, повисла, придавив их лицами вниз к земле.

Но что могла сделать маленькая девушка против двух бойцов, шесть лет точивших зуб друг против друга. Оттолкнув её в сторону, они снова сцепились. Но в этот раз юркая, как ящерица, Иоко вовремя оказалась между ними. Ухватив обоих за горло, она пыталась удержать дерущихся на расстоянии. Найт заревел, как бешеный бык, и удвоил натиск. Они все втроём покатились по земле, оставляя после себя измятую траву, местами вырванную с корнем.

Девушка пронзительно кричала:

– На помощь! На помощь! – и пыталась сделать, хоть что-нибудь, хоть как-то приостановить побоище.

Послышался топот ног, крики, удивление и даже восторг. Десятки курсантов бежали по аллее, кто просто желал удовлетворить любопытство, кто искренне надеялся помочь. Первые попытки разнять дерущихся, не увенчались успехом. Тогда к общей свалке подключились любопытные, глазевшие со стороны. Вскоре одна большая группа разделилась на две, та что побольше и покрепче держала Найта, та что значительно меньше держала Мика, или вернее поддерживала, чтобы он не упал. Иоко сидела на земле и рыдала. Она закрыла глаза маленькими крепко сжатыми кулачками, а слёзы все равно проступали и текли, текли по пухленьким щекам. Её новенький белоснежный комбинезон был выпачкан землёй, травой и кровью. На нежном покрасневшем лице виднелись свежие ссадины.

Вид бойцов был ужасен. Перепачканные, с кровоподтёками, они смотрели друг на друга с ненавистью и безумием.

– Всё, помёт мышиный! Всё! – Найт пытался освободиться от десятков рук и сопровождал свои усилия проклятиями в адрес Мика.

Мик по отношению к врагу был более лаконичен, он что-то промычал и опустил голову. Найт, поняв что ему не освободиться, сосредоточил усилия на словесной дуэли.

– Если я тебя ещё встречу, выродок, убью! И ничто на свете мне уже не помешает!

Мик понял, эти слова, несомненно, в его адрес. Приподняв голову, он попытался открыть глаза, открылся только один, второй опух. Мик, сделав усилие, ответил:

– По поводу последней реплики, я абсолютно не согласен, она не корректна и не соответствует твоим возможностям.

Найт задёргался, словно зверь в сетях, но вырваться не смог.

– Подержите его покрепче, ребята, я ему ещё не всё сказал, – Мик дёрнулся раз, другой, и понял, что вырваться у него ещё меньше шансов чем у Найта. Тогда он открыл рот, чтобы произнести очередную фразу, и в этот момент послышался сигнал передатчика встроенного в его комбинезон. – Это у меня в голове шумит? – спросил Мик.

– Нет, это не в голове шумит, это я робот Кру, из дому звоню, сообщить приятную новость, сегодня приезжают: твой отец и дядя. Я их уже жду, так что поторопись.

– Я понял, Кру, – шепелявя, деловым тоном откликнулся Мик. – Заканчиваю здесь беседу и бегом лечу домой! – и Мик, сделав настойчивое, но слабое усилие, повис на руках у друзей.

«Какая серая красота! Какая зелёная красота! Какая ужасная красота! Сто сорок вариантов комнаты и ни одного подходящего! Ну и дизайн! – Кру суетился. Он спешил привести гостиную в надлежащий вид, управлял автоматическим дизайнером и разочарованно ворчал: – Скоро будут гости, а у меня ещё ничего не готово, – и вдруг его осенило, или как сказал бы робот, в его интеллект пришёл правильный импульс. – Спрошу-ка я у фирмы изготовителя! Они-то знают, какое оформление самое приятное, для человека долго отсутствовавшего на Земле».