Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы

Кру включил эфирный экранчик, внутри объёмного свечения появилась голова робота.

– Контроль связи слушает. Ваш заказ будет принят через несколько секунд.

– Мне, пожалуйста, главного дизайнера корпорации «Последняя мысль…».

– Ждите, – сказала голова контролёра и исчезла.

Прошло не более двух минут. Контролёр связи вежливо сообщил:

– Внимание. Ваш заказ выполнен.

Эфирный экранчик изменил цвет, и голова робота, похожего на учёного в очках, сообщила:

– Главный дизайнер корпорации «Последняя мысль в новых технологиях» к вашим услугам. Если вы наш абонент, мы готовы ответить на все вопросы.

– Вы робот? – удивился Кру.

– Вопрос некорректный. Ответа не имеет.

– Но позвольте, я почему-то думал, что главный дизайнер, создающий комфорт для людей, должен быть человек.

– Нет, технологиями у нас занимаются в основном специалисты с искусственным интеллектом.

– Я, конечно, робот однофазерный и глубокие выводы делать не могу, но мне кажется, что красота, которую вы продаёте, просто ужасна!

– Я вам советую поставить второй фазер. Он вам поможет лучше понимать окружающий мир.

– Хотя бы не забыть, что я собирался спрашивать. Ах! Да. У меня гости, а я не знаю какое убранство создать в гостиной. Они давно не были на Земле, и обстановка должна соответствовать, располагать к отдыху.

– Их данные? – сухо спросил дизайнер.

– Генерал Роберт Стоун, отец Мика Стоуна. И его дядя, неродной дядя, Джеймс Брук – полковник разведки.

– Кто чей дядя и отец, нас не интересует, – ответил дизайнер. – Подробную информацию об интерьере, для этих господ, получите через пятнадцать минут.

– Сегодня счастливый день! Какой счастливый день! Столько гостей! – тараторил робот, ставя чашки на стол. – Ваш чай, мистер Стоун и мистер Брук. Приятного аппетита.

Мужчина, которого назвали мистер Стоун, насупил мохнатые брови и исподлобья глянул на робота.

– Опять ошибаешься, Кру. Гость только один, да и то, он такой старый друг, что грех и называть его гостем, а я так и вовсе дома.

– Извините, мистер Стоун, промашка вышла. Но я исправлюсь, – отвечал робот.

– Посмотрим, посмотрим. Кру, я не могу понять, что за ляпсусы по всей квартире?

– Всё по науке, мистер Стоун, я ничего своего не придумывал.

– Я вижу, – рыжеволосый кучерявый мужчина, ещё раз осмотрел интерьер гостиной.

– Главный дизайнер дал мне такие рекомендации, – оправдывался Кру, – говорит, аристократам это понравится.

Джеймс Брук смутился, а Стоун ещё больше насупил брови.

– Не гостиная, а оранжерея.

– Двести различных растений, – с гордостью сообщил робот. – Воспроизведено доподлинно, даже запахи соответствуют.

– Ну хорошо, с растениями мне понятно. А что за полуобнажённые мужчины и женщины прячутся среди зелени? Их что нечем было прикрыть?

– Это скульптуры, мистер Стоун, редчайшие экспонаты из разных музеев мира.

– Из музеев говоришь?!

– Не настоящие, конечно. Но я тут копнул немного истории…

– Чего копнул?

– Серьёзно занялся историей, мистер Стоун. И пришёл к выводу, главный дизайнер прав. Так отдыхали аристократы двадцатого века. Мебель резная, старинной работы, из красного дерева, зелень, цветы кругом. Фонтаны с золотыми рыбками, скульптуры греческих героев, картины Рембрандт, Ван Гог. Всё это было, мы просто не привыкли.

– Да, я вижу и картины, и скульптуры, и фонтаны, и рыбок. Правда, бутафория, но уровень исполнения высокий.

– Я рад, что вам понравилось, мистер Стоун. Я так старался.

– Ладно, спасибо Кру, за радушный приём. Принеси-ка нам ещё по чашечке чая, и можешь быть свободным.

– Где вы его нашли? – спросил Джеймс, когда робот вышел из гостиной.

– Кру, что ли? Да так, я сыну подарил на день рождение, думал, пусть поиграется, а робот понравился, стал почти родным.

– Он же на одном фазере работает, как это он ещё соображает? – заметил Джеймс.

– Кру был одной ногой на свалке, его хотели списать, даже с погрузочной бригады на космодроме, но мне он приглянулся, не знаю почему.

Оба друга замолчали, и слушая пение птиц и плеск золотых рыбок, о чём-то думали.

Генерал Роберт Стоун был невысоким, плотным мужчиной, обладавшим тяжёлым настойчивым взглядом, который ставил человека как бы в подчинённое положение, и заставлял повиноваться. Генерал казался человеком немного грузным, но несмотря на то, что в области живота он скопил уже изрядный жирок, в движениях был так же резок и быстр, как в молодости. Часто говорил коротко и отрывисто, по-военному. Временами, страдал отдышкой, тогда начинал говорить медленно и тяжело. В такие минуты лицо сильно краснело, покрывалось испариной.

Полковник Джеймс Брук, руководивший группой разведки, был типичным потомственным аристократом. Можно сказать, что нити его родословной терялись где-то при дворах средневековых европейских монархов. Но надо быть справедливым, сам Джеймс никогда не интересовался своими знаменитыми предками. Его даже раздражало, когда некоторые чиновники, узнав к какому роду он принадлежит, начинали проявлять чрезмерное любопытство. Высокий, стройный, в движениях он был нарочито медлителен и пластичен, разговаривал не спеша с расстановкой слов. В прошлом красавец брюнет, да и сейчас его лицо ещё сохраняло изящество и красоту. Высокий лоб, аккуратно уложенные к затылку волосы, слегка посеребрённые временем. Синие глаза горели загадочным внутренним огнём. Забавный крючковатый нос лица не портил, а делал его обладателя похожим на гордого орла и придавал взгляду особую проницательную силу.

Удобно устроившись в мягком кресле и попивая горячий чай, Джеймс, повинуясь многолетней профессиональной привычке, внимательно изучал обстановку в комнате, потом перевёл пытливый взгляд на Стоуна, и спросил:

– Пошаливает сердечко?

– Беспокоит, но я привык.

– Операцию предлагали?

– Предлагали, Джимми. Я отказался.

– Напрасно.

– Не могу смириться, что мне поставят искусственно выращенное сердце. Будто душу заменят.

Джеймс, посмотрел в глаза Роберту, пригубил чашечку с чаем и поставил её на стол.

– Напрасно, Робби, напрасно, десятки тысяч людей живут с искусственным сердцем. Тебе надо избавиться от душевных предрассудков. Странно, что они сохранились в наш век, даже у людей с сильным характером и широким образованием.

– Я обязательно соглашусь, в будущем. Сейчас не время. Мик заканчивает академию. Эскадру необходимо подготовить к манёврам. Да и нет желания долго в госпитале бездельничать. Ты же знаешь, после ранения я полгода лечился, надоело.

– Но замена сердца не такая сложная операция?

– У меня другой случай, Джимми. Медики предупредили, придётся побыть под наблюдением месяца два-три, не меньше, может возникнуть осложнение.

Джеймс Брук опять перевёл взгляд на цветы.

– Мик где будет проходить стажировку?

Стоун потупил взгляд и нехотя ответил:

– Оболтус он у меня, а не стажёр. Хорошее место ему не светит.

– В наших силах ему помочь, – сказал Брук.

– Нет, Джимми, я сегодня разговаривал с Мэлом Робертсоном. И поверь, помогать ему у меня пропало желание. Он и так всю жизнь живёт по протекции. Хватит.

– Как знаешь, дела семейные, – пожал плечами полковник.

Появился робот, поставил чашки с чаем и удалился.

– Я сегодня получил странный приказ генерального штаба, – Стоун немного подумал, потом продолжил, – только что в отпуск прибыл и вдруг вызывают обратно?

– Меня тоже вызывают, – спокойно сказал полковник.

– Люди твоего ведомства всегда знают в чём дело. Объясни, если есть какие-то предположения.

Джеймс не спешил, он, казалось, обдумывал каждое слово, прежде чем сказать другу. Стоун знал эту привычку и не торопил.

– Взрыв нейтронной звезды, Робби, вывел систему раннего оповещения из строя. Десятки приграничных локационных станций уничтожено и два десятка, как минимум, замолчали надолго. Сильное излучение сделало локаторы глухими. Результаты ущерба и масштабы катастрофы пока выясняются.

– Где произошла катастрофа?

– У звезды Олегон. Граница в несколько десятков парсек осталась без присмотра.

– Но, Джимми, об этом мало кто знает. Пока разберутся, успеем закрыть брешь.

– Взрыв такого масштаба не утаишь, Робби. Каждый датчик в Галактике зафиксировал сильные колебания. К сожалению, есть новости и похуже, какой-то ненормальный из космической обсерватории, наблюдавшей за Олегоном, растрезвонил о случившемся на всю Галактику, включив аварийную оповещающую систему. Он спас жизни тысяч людей на станциях, но аварийные сигналы приняли не только наши связисты. В образовавшуюся брешь могут незаметно проникнуть бродяги любого уровня, в том числе, и эскадры миноидов.

Вдруг, Джеймс устремил внимательный взгляд на дверь. Улыбнувшись, он поставил чашку на стол и, пройдя к двери, дотронулся до сенсора. Дверь распахнулась. У входа в гостиную стоял Мик, чуть пригнувшись, в комичной позе заинтересованного слушателя. Он выпрямился, и почти с досадой, начал оправдываться:

– Я тут мимо проходил. Дай думаю, зайду.

– Заходи.

Мик вошёл. Отец привстал от изумления, потом снова сел, покраснев, тяжело вздохнул.

– Полюбуйся, Джимми, мой сын, балбес и разгильдяй.

Джеймс с любопытством рассматривал Мика. Под глазами синяки, губа разбита, беленький комбинезон испачкан до неузнаваемости.

– Ты где петлицу потерял? Дрался?

– Да так, разговор был с одним очень заносчивым курсантом, не мог же я уйти не попрощавшись.

– И кто победил? Может тебя и судить-то не за что?

Мик посмотрел в пол, и ничего не ответил.

– Ладно, не робей, Мик, боевые раны закаляют характер мужчины.

Генерал Стоун с осуждением и непониманием взглянул на друга. Но Брук, пожав дружески руку, провёл Мика к столу.

– Рассказывай, маленький Стоун. Мы тебя давно не видели.

Отец только тяжело вздохнул.

– Куда получил назначение? – поинтересовался Джеймс.

– На «Аякс», – сказал Мик и отвернулся.

– На «Аякс»?! Но позволь, это же транспорт, а ты будущий боевой пилот.

– Он даже диплом не получил, только карточку стажёра, – и отец искоса посмотрел на сына.

– Не годится, на «Аяксе» проходить службу представителю фамилии Стоунов. Надо помочь парню.

– Нет! – резко крикнул Роберт. – Будет служить там, куда получил назначение.

– Но, отец?! Это же нелепо. Чему я там научусь?

– А чему ты научился в академии?

Мик развёл руками, и промолчал.

– Я вижу по твоему лицу, чему научился.

– Но я же Мик Стоун. Меня засмеют, если я покажусь на этой дряхлой посудине.

– Ты не Стоун, ты позор нашей древней родословной! Позор!

Мик опустил голову, и тихо проговорил:

– Я всё-таки надеюсь, что ты мне поможешь.

– Нет, с этого момента, твоя жизнь зависит только от тебя.

– Но…?!

– Никаких но! Вы свободны, стажёр Стоун!

Мик закусил разбитую губу и посмотрел на дядю. Джеймс пожал плечами и ответил:

– Воля отца. Ничего не поделаешь.

– Сам так сам, – Мик вышел из гостиной и направился в свою спальню.

– Зря ты так строго с ним, Робби. Он всё-таки неплохой парень.

– Позор, какой позор. Фамилию Стоунов склоняют в академии. С него смеются, как с шута. Поверь, Джимми, мне тяжело об этом думать.

– По-моему, Робби, ты преувеличиваешь. Вспомни, какими были мы в его годы. Вспомни, нас выгнали из школы пилотов в Хьюстоне за мордобой и хулиганство.

– Ну… Не сравнивай. Администраторы школы тогда сгустили краски, мы ничего плохого не сделали. Отстаивали свою честь да и только.

– А потом, слонялись по миру несколько лет. Кем мы только не были, вспомни: и официантами, и грузчиками, и продавцами. Трудились сутками, вместо роботов, за глоток сока и бутерброд. Домой возвращаться не хотели.

– А… Джимми, то были другие времена. И не сравнивай нас. Мы, хоть и не любили повиноваться, да учились отменно. После нескольких лет бродяжничества мы поступили в академию, в Редвуд-Сити. Это престижнейшее старейшее учреждение.

Джеймс улыбнулся.

– Мне думается, здесь не обошлось без помощи твоего отца.

– Может быть, не знаю, Джимми. Но согласись, мы закончили академию лучшими курсантами. На отлично. А к этому, поверь мне, отец уж точно был непричастен.

– Да, Робби, в чём нам нельзя было отказать, так это в стремлении учиться. Соображали мы неплохо, и это правда. Но позволь, неужели ты согласишься, чтобы твой сын отправился служить стажёром на старый транспорт, который давно пора списать?

– Не надо об этом, Джимми, не надо. Моё решение окончательно. Он будет проходить стажировку на «Аяксе», пока сам не заслужит большего.

Мик стянул с себя комбинезон, умылся, смазал ссадины и кровоподтёки заживляющими мазями. Включил вентиляцию. Приготовился к отдыху. Кру вертелся в комнате, подготавливая тахту.

– Мик, – робот жалобно заговорил, – тебе одному будет тяжело. Возьми меня с собой. Я буду хорошим помощником.

– Опять в космос потянуло, – улыбнулся Мик.

– Ты уедешь. Мистер Стоун завтра уезжает. Я опять останусь один в пустых комнатах, на долгие месяцы, а может и годы. Я заржавею от тоски.

– Нет, Кру, не могу. Есть инструкция, которая строго настрого запрещает использование на военно-космических кораблях списанных со службы роботов. Безопасность полёта и экипажа прежде всего.

– Но «Аякс» всего лишь транспорт?

– Он принадлежит военному ведомству и на его территории действуют военные законы. Так что увы, поливай оранжерею и старайся не заржаветь.

Мик растянулся на тахте, стеклянный колпак медленно закрыл ложе: «Лечебный отдых, весёлые сны», – прошептал Мик и сомкнул веки. «Ваши пожелания приняты», – ответил бархатный убаюкивающий голос.

Глава 2.

Первые рифы стажёрской службы.

Для человека двадцать пятого столетия звёздное небо было не просто небесным сводом, а началом большого пути, в бескрайний огромнейший мир называемый Галактика. Но если Галактику землянам приходилось делить с другими разумными существами, то в Солнечной системе они безраздельно господствовали сами. К этому времени, все планеты, их спутники, и даже маленькие астероиды, и прочее-прочее что только вращалось вокруг Солнца, земляне изучили и освоили. Орбиту Земли окружали громоздкие производственные комплексы: заводы, фабрики, научные лаборатории, солнечные электростанции. Они вращались, похожие на чужеродные пояса, охватившие со всех сторон голубую планету. На Земле никогда бы уже не пели птицы и не зеленели деревья, если бы не уникальная система зеркал, подававшая дополнительно солнечный свет на материки и океаны под разными углами преломления. Она обеспечивала устойчивый климат, но была сложна в управлении. Ресурсов на Земле, для освоения Солнечной системы, не хватало. Тогда ближайший спутник Луна подверглась настоящему опустошению. Из неё выкачали, вынули всё, что только позволяла новейшая техника, и грустный лик Луны на ночном небе стал ещё печальнее. Она была изрыта, словно сухой шершавый сыр жуками-вредителями. Но человек на этом не успокоился. Он решил, что надо быть экономным хозяином и использовать, даже оставшуюся пустую оболочку и горячую сердцевину Луны во благо будущих поколений. Он создал искусственную гравитацию и окружил Луну атмосферой, жалкой пародией на земную, которая, несмотря на старания учёных, всё равно была непригодна для жизни людей. Зато атмосфера стала непреодолимым щитом на пути метеоритов, миллионы лет нещадно бомбивших лунную поверхность. И надо признать, зеленоватая атмосфера эффектно смотрелась со стороны, с проходящих космических кораблей, вызывая у людей чувство гордости за разум творящий чудеса. Внутренние пустоты лунной коры вобрали в себя всевозможные технические достижения землян. Используя горячую энергию лунного ядра, здесь работали тысячи предприятий, а поверхность Луны была покрыта специальными гигантскими ангарами, похожими на крепкие панцири черепах. Горные хребты и многочисленные глубокие кратеры соединялись плотными прозрачными перекрытиями, создавая внутри приятный земной микроклимат и великолепный кислородный баланс.