Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы

Робот приуныл и старчески закряхтел. А Мик улыбнулся, поправил белый атласный костюм, потрогал высокий воротничок с розовыми нашивками, и добавил:

– Не робей, старина, лучше пожелай мне удачи, решающий денёк у меня намечается, можно сказать, дорога в большую жизнь открывается. Какой она будет? Посмотрим…

«Всё как во сне: и кипарисовый парк, и цветущие газоны разделённые геометрически правильными дорожками, и, сверкающие в лучах взошедшего солнца, хрустальные здания военной академии. Только это уже не сон, а позор; ему, единственному из четырёхсот выпускников этого года, не выдали диплом, – Мик потрогал нос. – Горячий! Всё лицо горит! Но это от стыда, уж лучше бы «сливка» на носу, чем такое – окончить престижную академию без диплома. Осталось несколько часов, выпускной бал-маскарад и… прощай академия! Шесть весёлых курсантских годочков пролетели! Кто чему научился, тот с тем багажом и пойдёт на службу. А служба непростая, много знаний требует. Теперь, конечно, о какой хорошей практике и карьере может идти речь. Да, был бы диплом, а знания уж как-нибудь навыками восполним», – размышлял Мик Стоун, слоняясь среди счастливых курсантов, шарахавшихся от него как от предвестника неудач.

Мик приблизился к группе выпускниц. Связистки о чём-то перешёптывались, что-то говорили о мужчинах, о перспективах службы и заливались смехом, поглядывали по сторонам. Они увидели Мика и замолчали, немного смутившись. Бойкая черноокая Нинель выступила вперёд:

– Послушай, Мик, что тебе надо? Иди отсюда, а то знаешь, можешь и по шее получить.

– Очень мне нужны, ваши смешные секреты, – ответил Мик, и без всякого настроения побрёл по солнечному коридору.

В этот прощальный день солнечного света в хрустальном здании академии было так много, что кабинеты и залы для лекций, казались волшебными. Мик усмехнулся: «Да что уж теперь, волшебства для него, здесь уже не будет».

Розовощёкий Игнат-весельчак и желчно-худощавый Джимми-нытик спорили до хрипоты. Они обсуждали будущее земной цивилизации, но увидев безрадостное лицо Мика, решили подбодрить товарища.

– Не убивайся ты так, – заговорил Игнат. – У тебя отец, величина! Он договорится и в академии, и в адмиралтействе.

– Если бы хотел, уже помог бы, – промычал Джимми.

– Это так, – согласился Игнат. – Я слышал, что отец Мика и Мэл Робертсон служили в одной эскадре.

– Тут это не поможет, в адмиралтействе бюрократия, бункер непробиваемый, так что Мик положение у тебя незавидное, – с сочувствием произнёс Джимми.

– Не переживай, Мик, – утешал Игнат, – я всегда восхищался твоим оптимизмом и желанием бороться до победы.

– В его положении это не сработает.

– Тогда на гражданскую службу, там тоже кадры нужны.

– Там кадры с дипломами нужны, так что Мику не позавидуешь, – ныл своё Джимми.

– Да, идите вы, на свою практику, с вашими советами! – Мик быстро зашагал по коридору, обходя, общавшихся между собой преподавателей и курсантов, пока не заметил четырёх друзей; собственно, их-то он и искал в здании академии, он был уверен, сейчас они вместе, ожидают приглашение на выпускной бал-маскарад.

Стив Найт – первая скрипка в этом квартете, и Мик с невольной завистью окинул взглядом будущего штурмана. Природа его одарила высокой статью и крепкой мускулатурой, но особо надо отметить благородное лицо и всегда счастливые синие глаза. Он не был скуп на шутки и добрую улыбку, он обладал всеми данными, позволяющими вести за собой других. Стив расстегнул зелёный воротничок, вздохнул полной грудью, и заговорил:

– Наверное вам известно, готовится к полёту новейший крейсер, – не спеша, с расстановкой каждого слова, рассказывал он друзьям последние новости. – Я как лучший выпускник академии получил назначение, кем бы вы думали?

– Кем?! – хором выдохнули слушавшие его курсанты, раскрыв рты от удивления.

– Второй штурман, причём сразу получаю офицерское звание.

Ребята замерли, они сгорали от нетерпения. Но Стив, как настоящий лидер и хороший психолог, не торопился, он ожидал наводящих вопросов.

– Вот здорово! – восхищённо воскликнул Том, среднего роста, полный и неуклюжий, он напоминал игривого медвежонка, который, если ему наступить на лапу, мог проявить необыкновенно хорошую реакцию и смекалку. Том Крамптон входил в десятку лучших учеников кафедры связи. Но о таком назначении мог только мечтать. – А что за крейсер, неужели «Персей»?

– Он самый, – улыбнулся Стив. – Восемь плазменных двигателей. Свободный межзвёздный путь, каким является пространство между нашим Солнцем и Альфа Центавра, он способен перепрыгнуть за сутки. Да, да, – не спеша продолжил будущий штурман, – сжатие пространственно-временного радиуса, у этого крейсера, семь единиц, можете представить его возможности!

Друзья недоверчиво пожали плечами и переглянулись. Заметив сомнение, Стив добавил:

– Так утверждает капитан, с которым я разговаривал накануне. Я думаю, у меня скоро будет возможность убедиться в этом самому, – закончил он речь, не допуская никаких возражений.

Внимательные слушатели почесали затылки, не зная, что ответить.

Дэвид Грин – невысокий смуглый брюнет с миловидным лицом и узенькими женскими бровями, окончив кафедру пилотов, тоже надеялся получить хорошее место. Но увы, он провалил последние экзаменационные тесты и получил средний бал. Поэтому он с радостью принял предложение ректора академии, пройти стажировку на «Метеоре», корабле несущем пограничную службу на дальних рубежах земной цивилизации. Дэвид поправил свой идеально белый костюм, которым страшно гордился, расстегнул жёсткий воротничок с розовыми нашивками и тяжело вздохнул. От Стива не ускользнула нотка грусти заискрившаяся в глазах друга, и он хлопнул Грина по плечу:

– Не грусти, ты же пилот, возможно, в будущем будешь капитаном быстроходного крейсера, такого как «Персей».

– Ты скорее будешь, – ответил Дэвид и отвернулся, желая скрыть набежавшую слезу.

Джейн усмехнулась, заметив превосходство Найта над своими однокурсниками. Он смотрелся более значительно и умом, и телом, и что самое главное, у него неплохие виды на будущее, возможность сделать быструю карьеру.

Джейн Фишер, Дэвид Грин, Том Крамптон и Стив Найт подружились на первом курсе. Совсем юными шестнадцатилетними они дали клятву верности и пронесли её через долгие шесть лет учёбы в академии. Пришла пора расставаться, друзья чувствовали скорую разлуку и тоска о годах проведённых вместе, больно пощипывала их возмужавшие сердца.

«Идеал мужчины, плюс неплохие перспективы, – подумала Джейн. – Получилась бы неплохая пара. Мы достойны друг друга, и по всем законам природы должны быть вдвоём. Я недурна собой, говорят даже красива, одни пышные каштановые волосы чего стоят, загляденье. К тому же, я отличница, диплом с платиновым гербом, такой же как у Стива. Он штурман, я связист. Мы могли бы вместе путешествовать на просторах Галактики. Поговорю с Мэлом Робертсоном, не думаю, чтобы он мне отказал», – свои достоинства смуглая зеленоглазая шатенка нисколько не преувеличивала, наоборот, если быть объективным, то следует также упомянуть, она обладала средним ростом, стройной фигурой и, что особенно ценится при поступлении в академию, отличным здоровьем и живым умом.

Пока друзья спорили о возможном создании межзвёздной федерации и заселении пустующих планет, о том как взять под контроль огромные приграничные пространства, которые только формально принадлежат землянам, Джейн мечтала о своём личном будущем. О том, как она и Стив, на новеньком «Персее», несутся к звёздам. Заметив краешком глаза курчавого Мика, Джейн оцепенела: «Странно? Он смотрит на меня, как будто видит в первый раз. Да, он всегда на меня так смотрит! – она перевела взгляд на улыбающегося Стива, и отметила про себя: – Делает вид, что не замечает, надолго ли? Посмотрим».

– Вздор! – сделал заключение Крамптон. – Незачем Второму флоту курсировать без толку на таких просторах, лучше заселить пригодные для жизни планеты колонистами!

– Не закипай, Том, не закипай. Где найти столько колонистов, желающих поселиться в опасных секторах, – возразил Дэвид Грин, и добавил с ноткой сожаления, – прощальный вечер, а мы о политике. Неужели нам поговорить не о чем?

Но разговор не клеился. И вот только тогда Стив позволил себе взглянуть на Мика, давно уже беспардонно глазевшего на Джейн.

– А, будущий пилот, – с немалой долей иронии в голосе сказал Найт.

Стоун очнулся, словно протрезвел. Осмотрев атлета с ног до головы, ответил:

– Говорят профессия штурмана устарела, а скоро и вовсе отомрёт за ненадобностью.

Стив дёрнулся, будто получил удар по лицу.

– То есть, как за ненадобностью?

Мик повеселел, и быстро перешёл в наступление:

– Современные навигационные приборы позволяют вести корабль одному человеку. К тому же, вы слышали, сделали робота; да, да, робота, и корпус у него такой же зелёный, и статью хоть куда, да вот у него значительное преимущество, рабочего вещества в голове побольше.

Стив не знал, что ответить, ему хотелось врезать этому наглецу, но присутствие Джейн сдерживало недостойные порывы. Он посмотрел на подругу, Фишер отвернулась с бесстрастным лицом и думала о чём-то своём. Стив успокоился.

– Без штурмана никак нельзя, ты учился и знаешь, – заговорил он почти равнодушно. – Штурман самая главная профессия во флоте. Рассчитать движение космического корабля, точно вывести на цель, без штурмана заблудишься, и ни одна экспедиция не отыщет.

– Нет, Стив, ты не прав, – вмешался в разговор Том, – штурман необходимая специальность, но главное в космосе это связь, без неё делай расчёты сколько угодно, всё равно не туда попадёшь. Вспомни корабль капитана Грэя, у них выбило все источники связи, и блукали они в потёмках космоса, почти двадцать пять лет.

– Ха, чудак. Так Грэй на доисторической посудине путешествовал. Вспомнил бы ты ещё первых астронавтов, – улыбнулся Стив.

– Допустим, сделать вычисления в состоянии и пилот, или капитан корабля, – с достоинством парировал Мик.

– Да, да конечно, не каждый межзвёздный крейсер имеет штурмана, – поддержал Стоуна будущий пилот Дэвид.

– Так-так, Дэвид, и ты туда же, – Стив с досадой шлёпнул себя руками по бёдрам. Потом, подняв правую руку, он, словно Цезарь, остановил беседу. Когда друзья умолкли, он обратился к Мику. – Скажи нам, милый друг, почему там, где ты появляешься, нарушается всякая гармония? Наверное, тебе нравиться издеваться над людьми.

Мик взглянул на Джейн, искоса наблюдавшую за происходящим, и ответил:

– Мне не нравится, когда некоторые присваивают себе слишком много прав.

– Э, нет! – Стив казался спокойным, но внутри у него кипело. Он повернулся к сопернику и, подняв указательный палец к верху, принялся разъяснять. – О каких таких правах говоришь, «мышонок». Твоё имя пустой звук, а сам ты ничего не стоишь.

Стоун заскрипел зубами и возжелал врезать наглому здоровяку по черепу, но к счастью, это желание так и осталось безумной мечтой. Мик посмотрел на Джейн:               «Не обратила внимания», – подумал он и вздохнул с облегчением.

– Так-так, – Стив решил поставить на место своего соперника. – Я, – и он ткнул указательным пальцем себя в грудь, – лучший выпускник академии, у меня диплом с платиновым гербом. У меня всегда отлично по военной и физической подготовке. Не исключено, по окончании стажировки я смогу защитить диссертацию, я получу учёную степень. Это будущее, для меня и для Джейн!

Мик задумался, даже приуныл.

Решив добить неудачника, Стив продолжил перечислять свои достоинства:

– Я на «Персее» буду проходить службу! А ты? К тому же, Мик, – и Найт демонстративно, как друг-покровитель, положил руку на плечо Стоуну. – К тому же, мы с Джейн очень похожи и неплохо смотримся вместе. А ты, обрати внимание на себя, «мышонок», совесть же надо иметь. Джейн настоящая красавица. А у тебя? Диплома нет, физподготовка ноль, посмотри на свои сутулые плечи и впалую грудь, – и молодой атлет ткнул указательным пальцем в рёбра Мика, отчего тот передёрнулся с ног до головы. Это не ускользнуло от Найта, и он, уже с победной улыбкой на лице, продолжил: – Посмотри на свою внешность, горе ты наше. Рыжие волосы, веснушки и курносый нос, вид прямо скажем, не героический. Да, Джейн стыдно появиться с тобой в обществе. Она сама не хочет тебя знать.

Мик убрал «дружественную» руку с плеча, и заметил:

– Достоинств у тебя хватает, я бы памятник поставил. Но я предпочёл бы поговорить с Джейн, а не с тобой.

– Как хочешь. Джейн, объясни ему, что между нами всё решено и его бравада уже ничего не изменит.

Фишер, краешком глаза наблюдавшая эту сцену со стороны, активно включилась в игру. Она взяла Мика за предплечье и, словно нашкодившего мальчишку, отвела к противоположной стене.

– Неужели мы так и расстанемся, Джейн? – глаза Мика загорелись безграничной преданностью.

– Шесть лет ты дурачился в академии. После сегодняшнего позора, когда тебе, выпускнику, даже диплом не вручили, а только личную карточку, и у тебя хватает нахальства прийти ко мне и требовать каких-то разъяснений.

– Я вёл себя так, чтобы милая моему сердцу Джейн Фишер обратила на меня внимание. В минуты моего триумфа ты бросала на меня свой ласковый взгляд и так здорово смеялась.

– Ещё бы, ведь было смешно. Особенно на лекциях Мэла Робертсона, – Джейн оживилась, вспомнив прошедшие годы. – Помню, он тогда читал лекцию по истории астронавтики и сказал, указывая на макет старинного звездолёта: «Первые астронавты, отправившиеся к другим солнцам Галактики, были мыши». И, словно в подтверждение его любимой фразы, в звездолёте раздались писк и царапанье. Какого же было его удивление, когда, открыв створки макета, он увидел этих смешных зверюшек. Тогда тебе здорово влетело, чуть не лишился места в академии, зато курсанты стали называть тебя «мышонком». А помнишь, – Джейн опять засмеялась, – как в зале экспонаты путешествовали самостоятельно. Астрофизик даже потерял свои знаменитые линзы, так раскрыл глаза от удивления, всё бормотал: «Никогда такого не видел, никогда такого не видел».

– Надо же, а ещё физик, – улыбнулся Стоун гордый тем, что смог вызвать у Джейн такие чудесные воспоминания. – А всему виной были две маленькие гравитационные «подушки» настроенные на антифазу, способные лишать небольшие предметы веса.

– После этого случая тебя выгнали бы наверняка, и если бы не твой отец…

– Да, тогда отец здорово помог, Мэл Робертсон его друг.

– И поэтому ты рассчитывал получить диплом ни за что, то есть за заслуги твоего отца?

Радужные краски воспоминаний исчезли и между ними снова возникла серая действительность.

– Знаешь, я об этом как-то не думал. Радовался, когда оказывался в центре внимания, и главное, ты на меня смотрела, как на героя. Но к сожалению недолго. Тогда мне приходилось придумывать новые трюки, изображать из себя шута. Но увы, ты всё равно смотрела на Стива как на бога. Конечно, он для тебя идеал.

– Не в этом дело, Мик, пойми, он личность, он сильный человек, он добивается всего сам, и обходит даже лучших.

– Это-то меня и бесит, Джейн. Неужели ему мало? Он хочет иметь самый лучший диплом, самый лучший звездолёт, самую красивую жену и самых умных детей. Вот что обидно, несправедливо получается. А что же остаётся Дэвиду или Тому, или мне, довольствоваться второй ролью? И я не могу рассчитывать на твою любовь только потому, что Найт на тебя глаз положил и считает себя самым достойным. Пусть пишет диссертацию, путешествует на «Персее», но в личных отношениях, он свою волю другим навязывать не может, не имеет права.

Джейн посмотрела на Мика взглядом, от которого бедняга почувствовал в сердце ледяной холод, оно сжалось и застыло в ожидании.

– Он сделает так, как захочет, – неторопливо объяснила Фишер. – И мне, представ себе, это нравится. К тому же, я с ним согласна, лучшей пары чем я и Стив не сыскать. Мы будем вместе, я так решила. Сейчас пойду в кабинет к Робертсону и попрошу о моём назначении на «Персей».

– Ты этого не сделаешь, – пробормотал Мик, плохо понимая, что он говорит. – А как же я?

– Учиться надо было на отлично, а не дурачиться.

– Только в этом проблема? – Мик в упор посмотрел на девушку.

Она смутилась, но ответила:

– Мик, понимаешь, он красив, просто фантастически красив.

– Конечно, мне далеко до твоего идеала.

Джейн осмелела и продолжала:

– Да, посмотри на себя, маленький, невзрачный. Не нравишься ты мне, и волосы у тебя рыжие.

– Не рыжие, а каштановые, – поправил подругу Стоун.

– Ха-ха, смешной. Это у меня каштановые волосы, – и Джейн потрогала свои пышные вьющиеся локоны. – А у тебя рыжие, понял, шутник.

– Нет, не рыжие, – почти с детским упрямством повторил Мик, – не рыжие, а светло-каштановые.

Джейн рассмеялась таким звонким и задорным смехом, каким могла смеяться только она.

Стоун опустил голову и посмотрел в пол.

– Ты не пойдёшь к Мэлу Робертсону! Не пойдёшь!

– Для меня этот вопрос решён и хватит глупых разговоров, они ни к чему, – и, немного подумав, добавила, – я надеюсь, Мик, мы останемся друзьями.

– Я тоже надеюсь, – ответил, не поднимая головы, Мик.

Джейн хотела уйти, но какие-то неприятные мысли удерживали её. Мик поднял на неё глаза, вопрос и подозрение читались в настойчивом взгляде девушки.

– Мик, ты вырос в легендарной семье и не знаешь как трудно пробивать себе дорогу, не имея поддержки и полагаясь только на собственные силы. Ты разбалован и всегда пользовался авторитетом отца.

Мик молчал. Тогда Джейн, глубоко вздохнув, решительно продолжила:

– Мне бы не хотелось, чтобы твой отец поломал карьеру Стиву.

– Джейн!!! Я не способен на такую низость.

Но девушка была непреклонна:

– Обещай мне, что не будешь мешать Стиву.

– Обещаю, – и Стоун медленно побрёл по коридору, обходя стороной весёлые группы ребят.

Какое-то время Джейн провожала его сочувствующим взглядом, но потом, собравшись с силами, направилась в кабинет начальника академии.

Оставшись один, Мик скучал, он старался не вспоминать о неудачах последних дней. Слоняясь по галерее, он внимательно всматривался в объёмные изображения знаменитых астронавтов, прославленных выпускников академии разных лет. На портретах, встроенных в стеклянную стену, лица выглядели столь натуральными и естественными, что посетителю Галереи Славы начинало казаться, здесь он находиться в окружении живых героев и можно с ними поговорить, поделиться своими мыслями. Взгляд скользнул по знакомой картине, и Мик остановился: «А, прадед, скучаешь. И мне не весело. Ох, и массивная у тебя голова, и волосы такие же рыжие, вот только бакенбарды сейчас не носят. А взгляд похож, у нас, у Стоунов, у всех светло-лазурные глаза. Наследственность, ничего не поделаешь».

«Джордж Стоун», – в который раз прочёл Мик надпись под рамкой портрета и вздохнул. На бордовом покрытии было выведено изящными серебряными буквами: «Первый разведчик дальнего космоса, награждён орденом «Золотая Ветвь Галактики», – и далее приводился длинный перечень подвигов и деяний. «Заслуг больно много не вмещаются в послужной список, куда уж тут нам потягаться, – подумал Мик. – Отец говорил, что прадед оканчивал академию в те годы, когда не было стеклянных пирамид, а на этом месте возвышался сферический корпус сооружённый из пластика и алюминия и назывался он скромнее: «Училище Военно-Космических сил».

Вдруг, чьё-то лёгкое прикосновение вернуло Стоуна к действительности. Он обернулся. Маленькая Иоко лучезарно улыбалась:

– Мик, мы тебя ищем, ищем с ног сбились. А ты вот где пропадаешь.

Стоун пожал плечами и опять повернулся лицом к портрету. Черноглазая Иоко, уроженка острова Хоккайдо, посмотрела на изображение Джорджа Стоуна и тихо спросила:

– Разговариваешь с прадедом?

Мик молчал.

– Да, знаменитая у тебя семья, – снова заговорила Иоко.

– Это точно, – Мик усмехнулся, – кого из родственников не возьми то генерал, то разведчик дальнего космоса. С ума сойти можно. А я оказался самый бездарный, единственный наследник огромной славы, того и смотри этот непосильный груз меня раздавит.

– Ничего ты не понимаешь, – возмутилась девушка, – живёшь и учишься не прикладывая никаких усилий, потому что дано больше, чем остальным.

– Я позор, нашей древней героической родословной, так, во всяком случае, скажет мне отец.

Иоко задвигалась на месте, эти последние слова больно задели её романтические девичьи мечты.

– Я думаю, ты себя недооцениваешь.

Стоун посмотрел на неё через плечо и улыбнулся.

– Я не получил даже диплом. Что я скажу отцу?

– Не всё потеряно, Мик, можешь начать учёбу сначала.

– В нашу академию меня не возьмут, а в другую, я не пойду.

– И не надо, ведь будет практика и совершенствовать знания ты сможешь до бесконечности.

– Это точно, до бесконечности, на старом «Аяксе».

– Чем тебе не нравится «Аякс», тем что он не имеет такой скорости как «Персей»?

– Чем?! Да он даже не военный крейсер, он старый транспорт, тачка с выхлопным двигателем!

– Ну почему же, «Аякс» принадлежит военному ведомству. И экипаж одни офицеры.

– Смеёшься, – покачал головой Мик. – Я представляю этих офицеров, которые всю жизнь водили космический корабль доставляющий среднегабаритные грузы на военные базы. Они, наверное, заросли жиром и неспособны лишний раз подняться с кресла. А посади их за боевую машину, неспособны будут принять правильное решение. Чему же я у них научусь: сидеть, и часами, сутками, месяцами, годами смотреть на экран и изучать звёздные небеса, пока выхлопной двигатель дотолкает-таки дряхлую посудину до очередной базы?

– Мне жаль, что так получилось, Мик, правда жаль. Но посуди сам, что тогда говорить мне. Вспомни, ты ведь пришёл в академию без проблем. Только узнали, сын генерала Стоуна, и всё, вступительные экзамены для тебя формальность. Медицинская комиссия, даже не захотела смотреть твои данные, и так признали годным, словно ты родился в космосе, и это твоя родная стихия.

– Я действительно родился в космосе, – рассмеялся Мик, – на военном корабле шедшем с крейсерской скоростью близь звезды Канопус.

– Ух ты! – удивилась Иоко. – А вот мне пришлось потрудиться, чтобы поступить в академию. Ведь я не родилась в космосе. Мой отец обычный инженер в вычислительном центре, а мать домохозяйка и домоседка. Они были в шоке, когда я объявила им о своём решении стать пилотом боевого крейсера, сочли сумасшедшей. Я много работала над собой, занималась на курсах связистов в пригороде Саппоро, тренировалась в секции «Буддо», укрепляя дух, волю, закаляя организм. Пыталась разобраться в технике, в навигационных картах, изучить расположение звёзд. В конце концов я попросила отца купить мне билет на пассажирский лайнер курсирующий в пределах Солнечной системы. Зная мою привязанность к космосу, он отказал мне. Но я всё равно поступила в самую престижную академию и ни куда-нибудь в связь, как они думали, а на кафедру боевого пилотирования. Не с первого раза, но поступила. Не знаю чем я так очаровала комиссию, но они с таким тяжёлым вздохом согласились принять меня.

– Наверное, неотразимой добродушной улыбкой, – задумчиво сказал Мик.

– Наверное. Вот так после нескольких попыток я добилась своего. Более того, я закончила академию хорошо. Но увы, я всего лишь связист, хоть и на военно-космической базе, – Иоко загрустила, огонёк оптимизма погас в её глазах.

Мику стало жаль девушку, он посмотрел на её бледное лицо, и сказал:

– Да, я знаю, знаю, по состоянию здоровья тебе разрешили работать только на космических базах и станциях. Большие скорости и перегрузки тебе противопоказаны. Не волнуйся, ко всему можно привыкнуть, организм приспосабливается. Просто твои предки никогда не работали в космосе.

– Да, но военные не захотят рисковать техникой и ждать пока мой организм приспособиться к перегрузкам.

– Ерунда, ты освоишься. Подожди, пройдёт пару лет космической одиссеи, и сама увидишь перемены.

– Спасибо, Мик, – Иоко улыбнулась и задорный огонёк опять блеснул в почти детских девичьих глазах. Ей нравился Мик, восхищало легендарное прошлое и настоящее его семьи. Иоко смотрела на портреты в галерее, на серьёзное лицо Джорджа Стоуна, о них она читала и слышала не раз, видела в музеях астронавтики. Это они славные первопроходцы открывали неизведанные планеты, приручали местных аборигенов, вступали в схватки с другими цивилизациями, заключали мир, селились колониями и осваивали бескрайние просторы Галактики. Сейчас прямой наследник старинных легенд и преданий стоял рядом с ней. Иоко, блеснув глазами, засмеялась, и с озорством ребёнка, дёрнула Стоуна за рыжие кудри.

Мик рассердился:

– Ты говорила – меня ищут, зачем?

– Ах, да! – смутилась девушка. – Тебе надо поторопиться, скоро начнётся выпускной бал-маскарад. Ребята уже надевают костюмы, и скоро мы увидим незабываемое зрелище.