Точка Х

— Всё в порядке, — наконец сказал он. — У тебя тоже в крови ничего не обнаружено. Значит так: нам потребуется провести дополнительные исследования. Пройди в изоляционку и посмотри, не осталось ли чего от тела, лежащего на столе. Только быстро, время не терпит.

Кирилл быстро облачился в защитный костюм. На столе действительно осталось пару пятен. Как только он приступил к забору пробы, то услышал звук сигнализации. Он быстро обернулся. Над выходом мигала красная лампа. Громов заблокировал двери.

— Борис Николаевич! — в микрофон закричал Кирилл, уже догадавшийся, в чём дело. — Почему? — просто спросил он.

— Ты понял всё правильно, Кирилл. Прости. У меня нет выбора. Успокойся. Я не собираюсь тебя бросать на произвол. Сейчас я начинаю работать по протоколу. Но твоя помощь мне будет нужна. Я буду озвучивать все свои мысли вслух, буду слушать твои мысли и предложения. Ты мне будешь помогать. Подумай, как ты мог заразиться? Ты протокол нигде не нарушал?

— Нет. Точно нет. Я постоянно был в защитном костюме. От вот этих колб я не мог заразиться, я был в перчатках, как и вы.

— Воздушно‑капельный? Вряд ли. Нет, тут только контакт, непосредственный контакт с тканью или кровью.

Громов взял трубку телефона:

— Санэпидемстанция? ЦИВЗ. Доктор Громов. Соедините срочно с Марком Давидовичем. Марк Давидович, здравствуйте. Громов. ЦИВЗ. Сегодня ваши сотрудники привезли нам тело с аэродрома. Экстренный случай. Всех ваших сотрудников, участвующих в данной операции, и всех, кто с ними контактировал — на карантин. Немедленно. Нам пробы их крови, с медицинскими картами. Всё сделать в кратчайшие сроки. Возможна эпидемия. Ответственность беру на себя. Пока никаких заявлений. Ни в Минздрав, ни прессе. Связь по этому номеру. — Громов продиктовал цифры, прослушал ответ начальника Санэпидемстанции. — Договорились. Жду. До свидания.

Набрал внутренний номер:

— Юрий Палыч, Громов. У нас экстренный случай. Лабораторию на карантин. Я связался с эпидемщиками, поставил их в известность. Вам позвонят оттуда. Пока советую ничего не предпринимать, чтобы избежать огласки. Пока всё.

Громов вернулся к образцам и стал сравнивать. Нанороботы в крови лётчика разрушали клетки — их мембраны лопались, словно мыльные пузыри. В крови Кирилла они двигались очень медленно, не нарушая жизнедеятельности клеток. Складывалось ощущение, что они просто не заработали. Не включились.

Доктор смешал каплю крови Кирилла с кровью лётчика. Теперь под микроскопом была чуть иная картина: одни нанороботы всё так же никуда не спешили, а те, что раньше стремительно двигались, «поедая» клетки изнутри, стали двигаться значительно медленней. Громов наблюдал полчаса, но картина не менялась.

Затем он смешал свою кровь с кровью Кирилла. И тут началось самое интересное: нанороботы как будто ожили. Начался процесс воспроизводства себе подобных. Правда, медленней, чем в предыдущем эксперименте. Громов наблюдал. Незаражённые клетки постепенно наполнялись нанороботами. Затем, словно по невидимому сигналу, механизмы вернулись к бездействию. Клетки не разрушались.

Громов приблизил лицо к окуляру, всматриваясь в причудливые геометрические фигуры, которые выстраивали нанороботы.

— Так, — вслух подумал Борис Николаевич, — что мы имеем на данную минуту? Нанороботы в крови у лётчика уничтожают клетки. В твоей крови они неактивны. Но… При смешивании крови лётчика с твоей кровью процесс распада клеток замедляется. А при смешивании моей и твоей крови механизмы воспроизводятся, заполняют новые клетки, а потом снова становятся неактивными. Что это? Инкубационный период? Или они работают по какому‑нибудь таймеру?

Тишина лаборатории нарушалась лишь тихим гулом оборудования. За окном уже сгущались сумерки, и капли дождя стучали по стеклу, будто отсчитывая секунды.

— Что с вашей кровью, Борис Николаевич, — услышал он в наушнике голос Кирилла, — как она реагирует с кровью лётчика?

— Сейчас узнаем, — Громов вернулся к исследовательским аппаратам.

Он аккуратно смешал образцы. Под микроскопом развернулась новая картина: нанороботы включили функцию воспроизведения себе подобных. Новые механизмы начали двигаться, постепенно ускоряя движение. В конце концов они слились в одну цепь с механизмами из крови лётчика. Цепь сворачивалась, выпрямлялась, принимала разные геометрические фигуры — треугольники, шестиугольники, спирали. Но клетки не разрушала. Вместо этого нанороботы словно изучали их структуру, прощупывая мембраны, проникая в цитоплазму.

Громов замер, затаив дыхание. Перед ним разворачивался процесс, который он не мог до конца понять. Это было не просто движение — это было… взаимодействие.

От неожиданного стука в дверь доктор вздрогнул. Он приказал ввести карантин — кто мог нарушить его распоряжение? Подошёл к входной двери, открыл. На пороге стояла женщина лет тридцати.

— Вы кто? — грозно спросил Громов. — Как вы попали в лабораторию?

— Здравствуйте, — тихо ответила женщина. — Дело в том, что я уборщица. Убирала санитарный узел и два кабинета. А когда закончила и пошла на выход, меня не пустила охрана. Сказали, что никому выходить нельзя, карантин.

— Да, у нас карантин. Как долго вы тут пробыли?

— Около двух часов.

— Проходите. Сейчас я возьму вашу кровь на анализ. Садитесь сюда. Закатайте правый рукав. Хронических заболеваний нет? Собачьей оспой не болели?

— Нет, — ответила уборщица. — Я вообще веду здоровый образ жизни. Слежу за собой, не курю. Даже от прививок отказываюсь. От оспы не вакцинировалась — знала, что не заболею.

— Зря. Вам просто повезло, — «Впрочем, как и мне», — подумал доктор. — Значит, знали, что не заболеете?

— Конечно. Это придуманная болячка. И вакцину специально вкалывали, чтобы сделать людей бесплодными. Про это много роликов в интернете.

Громов только хмыкнул, ввёл иглу в вену, наполнил шприц кровью.

— Согните руку в локте. Сядьте вон туда, — сказал он. — Через две минуты ватку выбросите в мусорное ведро.

Громов вернулся к аппарату. Результаты анализа показали: нанороботов в крови уборщицы нет.

— Пойдёмте со мной, — доктор открыл дверь.

— Куда? — испугалась уборщица.

— Здесь вам делать нечего. Вы в полном здравии. Но пока не снят карантин, вам придётся побыть здесь. — Громов прошёл по коридору, вошёл в комнату для персонала. — Так, вот тут чайник. В буфете есть хлеб, печенье, чай. По‑моему, даже кофе. В холодильнике колбаса, масло. Сидите тут. Как всё разрешится, пойдёте домой.

Едва выйдя в коридор, Громов услышал трель телефона. Бегом вернулся в кабинет. Рывком поднял трубку.

— Борис Николаевич, образцы из санэпидемстанции.

Крикнув «Иду!», доктор зашагал к выходу из лаборатории. Через специальную нишу в стене втолкнули пластический термокороб. Через пару минут Громов уже за столом доставал образцы крови в колбах и медкарты. Всего было семь образцов.

Чуть более чем через час доктор закончил исследования. Результат был печальный — все образцы содержали нанороботов.

Громов читал медкарты: «Липченко… перенесённые заболевания… корь… перелом рёбер… вакцинация… ковид… грипп… энцефалит… собачья оспа… Кутузов… ковид… собачья оспа… Григоренко… собачья оспа…»

— Все эпидемщики заражены нанороботами, Кирилл, — сказал в микрофон Громов. — Но они, как и у тебя, пока не активны. Боюсь, это инкубационный период. Лётчик заразился около 10 вечера. В пять часов двадцать минут его обнаружили. Смерть наступила, видимо, между тремя‑четырьмя часами утра. То есть от момента заражения до момента смерти прошло около пяти часов.

— Подождите, — возразил Кирилл. — С чего мы решили, что лётчик заразился на аэродроме? Может, эти нано давно были в его крови.

— Молодец, Кирилл. Я об этом не подумал. Так, теперь нужно решать, что делать дальше. Первое — нужно взять анализы у всех, кто сегодня был в центре. Второе — у всех на санэпидемстанции. Если всё плохо — доклад в Минздрав и объявление эпидемии.

Громов снова вернулся к своему образцу. Цепи нанороботов распались на множество треугольников. Часть приклеилась к внутренним оболочкам клетки, часть углами воткнулась в ядро, проникнув в ядрышко. Остальные методично циркулировали по всей цитоплазме. Оболочка клеток при этом трепетала, как парус на ветру.

— Какие‑то процессы идут в клетках. Пока не понимаю, — Громов поднял трубку. — Юрий Павлович, нужны образцы крови всех, кто сейчас в центре. Вместе с медкартами. Сотрудники эпидемки заражены, но пока это не острая фаза. Нужно исключить заражение в центре… Или подтвердить.

Выслушав ответ, Громов задумался. «Итак. По всей видимости, Кирилл где‑то допустил ошибку и контактировал без защиты с телом. Но ребята из санэпидемии не могли так ошибиться. Нет, один, ну максимум двое могли, но все семь человек… Немыслимо! Невозможно! Вывод… Какой вывод можно сделать? Да пока никакого, чёрт побери. Я — чист. Один пока из восьми человек. А, нет — ещё уборщица. Но она вообще в контакт с телом не вступала. Тут как раз всё объяснимо. Дальше… Что делать дальше? Надеюсь, в центре никто больше не подцепил эти механизмы. Механизмы… Насколько я знаю, у нас на земле нет пока таких технологий. Или уже есть? Какой‑нибудь суперсекретный военный проект?»

Звонок в коридоре прервал мысли. «Быстро, однако!» В термокоробе было пятнадцать колб с образцами и четырнадцать медкарт.

Почти три часа Громов проводил исследования. Отчаяние охватывало его с каждой новой колбой, загруженной в центрифугу. Четырнадцать образцов были положительными. И только один — отрицательный. Ринат Шайхутдинов. Громов не помнил, кто это. Медкарты на него не было.

Вновь и вновь он перечитывал истории болезней, прививок всех заражённых. Ничего не вызывало тревоги или подозрений.

«Я вообще веду здоровый образ жизни. Слежу за собой, не курю. Даже от прививок отказываюсь. ОТ ОСПЫ НЕ ВАКЦИНИРОВАЛАСЬ…» — так сказала уборщица. Холодок пробежал по спине Громова. «Так… Трое не заражённых. Двое из них не ставили вакцину от собачьей оспы. Остальные?»

Медкарты падали на пол одна за другой: «Поставлена вакцина… Вакцинирован… Вакцинация произведена… собачья оспа… собачья оспа… собачья оспа…»

Мысль Громова работала сейчас чётко, несмотря на весь ужас от его предположения. Если этот Шайхутдинов не ставил вакцину от собачьей оспы…

— Юрий Павлович, — набрал внутренний номер доктор, — Шайхутдинов, кто это?

— Это водитель сторонней компании. Привёз медпрепараты и находился на складе, когда мы ввели карантин. А что?

— Ничего, просто на него нет карты. Я перезвоню вам, — Громов разъединился, прежде чем главврач успел что‑то сказать. — Склад? Это Громов. Водитель, который привёз медпрепараты, далеко? Дайте ему трубку. Алло, здравствуйте. Это говорит главный вирусолог. Скажите, вы вакцину от собачьей оспы ставили? Нет? Точно? Всё понял. Нет, вы не заразились оспой, — поспешил успокоить водителя, — Но мне нужно знать: вы точно не ставили вакцину от собачьей оспы? Ни разу?

— Ни разу, — твёрдо ответил мужчина. — Я вообще прививок избегаю. Здоровье крепкое, бог миловал.

Громов положил трубку, чувствуя, как внутри нарастает ледяная волна понимания. Три человека — он сам, уборщица Елена и водитель — остались чисты. И все трое не имели прививки. Остальные — заражены. Совпадение? Невозможно.

— Юрий Павлович, — снова набрал Громов. — Срочно найдите несколько неиспользованных ампул с вакциной от собачьей оспы. Любые — просроченные, оставшиеся на складах. Всё, что есть. Это критически важно.

Через час в лабораторию доставили три ампулы. Руки дрожали, но Громов действовал методично: разбил стекло, перенёс содержимое в пробирки, добавил физиологический раствор. Под микроскопом картина стала очевидной. В вакцине присутствовали неактивные нанороботы — мизерное количество, едва различимое. Но стоило капнуть на образец кровь заражённого, как механизмы начинали размножаться.

Через 20 минут их число выросло в тысячи раз.

— Вот что мы имеем, Кирилл, — голос Громова звучал глухо. — Вакцина содержит неактивных нанороботов. Их количество мизерно, но, попав в кровь пациента, они начинают процесс самовоспроизводства. После чего снова становятся неактивными. Но стоит их смешать с активными — из крови лётчика — они активируются и начинают уничтожать клетки. — Он сделал паузу, глядя на мерцающие структуры в окуляре. — При повторном смешивании крови с кровью лётчика их активность снижается. Чем больше смешиваемого образца мы добавляем, тем сильнее меняется поведение механизмов. В конце концов они формируют устойчивые фигуры — треугольники — и начинают иное воздействие на клетки, не уничтожая их. Итог этого воздействия пока не понятен. Видимо, должно пройти какое‑то время.

— То есть вакцина — это как спящий вирус? — уточнил Кирилл. — Она не убивает сразу, а ждёт сигнала?

— Именно. И, судя по всему, лётчик получил этот сигнал. Как — пока не знаю. Но если нанороботы попали в кровь людей через вакцину и с начала года не было ни одного смертельного случая — значит, они находились в выключенном состоянии. Лётчику же каким‑то образом удалось их активировать.

Громов сел за компьютер, открыл новый документ. Пальцы стучали по клавишам с бешеной скоростью.

Отчёт: предварительный анализ патогена

Источник заражения — вакцина от собачьей оспы (содержала неактивных нанороботов).

Активация механизмов происходит при контакте с «триггерным» биоматериалом (кровь лётчика).

В неактивном состоянии нанороботы не вызывают симптомов, но присутствуют в крови вакцинированных.

Смешивание крови невакцинированного и заражённого приводит к активности нанороботов, но на ранней стадии без последствий.

Требуется срочное исследование всех вакцинированных на предмет скрытого носительства.

Письмо ушло на почту главврача. Громов откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. За окном лил дождь, размывая очертания города. Где‑то там, за этими стенами, тысячи людей ходили, смеялись, любили — и никто не знал, что в их венах уже работают невидимые машины…

— Значит так, Кирилл, — произнёс он, вставая. — Я тебе сейчас принесу бутерброд, воды. Двери я разблокирую на ночь, но прошу ради меня и ради тебя остаться всю ночь в изоляционке. Я переночую в центре, а завтра мы решим, что делать дальше.

Войдя в комнату для персонала, Громов нарезал колбасы, хлеба, упаковал всё в пакет, взял бутылку минеральной воды и отнёс Кириллу.

— Вас как звать? — спросил он у уборщицы, вернувшись обратно и заперев дверь изнутри.

— Елена.

— Послушайте, Леночка, сегодня ночевать придётся здесь. Карантин до утра не снимут. Вы лягте на кушетке, я пристроюсь в кресле. Ночью выходить из этой комнаты не советую. Не пугайтесь, но всё‑таки карантин.

Громов выпил чашку двойного чая, кое‑как устроился в кресле, задумался о происходящем. Вскоре доктор уснул.

Проснулся он от странного ощущения: в комнате было светло, но свет казался тусклым, словно замутнённым пылью. Голова раскалывалась от боли.

Рядом с ним стояли два парня в камуфляже, со шлемами на голове и автоматами в руках. Тот, что был ближе к Громову, поднял забрало, убрал автомат за спину, внимательно посмотрел на доктора и улыбнулся.

— С пробуждением, доктор, — и протянул Громову правую руку.

Глава 5

Александр Иванович Велесов стоял на обрывистом берегу Селенги, вглядываясь в тёмную гладь воды. Ветер рвал полы его потрёпанного плаща, но он не ощущал холода — лишь пустоту, гудящую внутри, словно заброшенная шахта.

Там, на дне, в тридцати метрах от берега, застыла его мечта — так и не запущенная гидроэлектростанция нового поколения. Корпус высотой два метра и шириной четыре, сборные секции, герметично соединённые на армированном основании. Турбины и генераторы, собранные по крупицам из запчастей со всего мира… Всё это теперь превратилось в молчаливый монумент его провалу.

***

Три года назад… Он помнил тот день до мельчайших деталей. Кабинет министра энергетики, запах полированной мебели и кофе из дорогой кофемашины. На столе — его чертежи, сияющие свежими линиями.

— «Революция в энергетике», — произнёс министр, водя пальцем по схеме. — «Без плотин, без деривации. Только река и ваш гений».

Тогда Александр смеялся, хлопал коллег по плечу, а вечером праздновал с Анной в ресторане у набережной. Она держала его руку и шептала:

— Ты сделаешь это, Саша. Я знаю.

Теперь эти слова звучали как насмешка.

Эпидемия собачьей оспы изменила всё. Финансирование остановили «в связи с перераспределением ресурсов». Поставщики расторгли контракты — «из‑за форс‑мажора». А он… он начал пить.

Сначала — по вечерам. Потом — с утра. Кабинет, некогда сверкавший стерильной чистотой, превратился в склад: чертежи валялись среди пустых бутылок, мониторы покрылись пылью, а на стене так и остался лист с пометкой министра: «Перспективно. Одобрить».

Анна нашла его в очередной раз — с бутылкой дешёвого коньяка и пустым взглядом.

— Саша, ты себя убиваешь, — сказала она тихо, присев рядом.

Её рука легла на его плечо — лёгкая, но отягощённая невысказанными словами. Он не ответил. Лишь провёл ладонью по лицу, ощущая щетину и липкий пот.

— Я уже мёртв, — наконец произнёс он, не поднимая глаз. — Моя работа… она была смыслом. Без неё я — ноль.

Анна вздохнула. Он знал этот вздох — смесь усталости и бессильной любви. Она не стала спорить. Просто собрала вещи.

Через месяц они уехали. В глухую деревню под Красноярском. Дом с прохудившейся крышей, огород, тишина. Первые недели Александр просто лежал, уставившись в потолок. Иногда вставал, чтобы налить воды или выйти на крыльцо. Там, вдыхая запах хвои и прелой листвы, он вспоминал станцию — как она должна была работать: тихий гул турбин, мерцание индикаторов, цифры на мониторе — 10 МВт.

***

Потом он начал выходить на прогулки. Бродя по лесным тропам, чертил схемы на земле палочкой, бормотал формулы, спорил сам с собой. Затем включил компьютер. Он конструировал. Чертил. Выкладывал проекты в сеть — без надежды, просто чтобы не сойти с ума. И ждал.

В мае пришло сообщение. Никнейм: The Wrestler.

"Вам интересен проект автономного городка на 10−12 тысяч человек? Условия: полная энергонезависимость, водоснабжение, канализация, производство пищи. Оплата — 8 миллионов рублей. Половина — авансом."

Александр замер. Мышцы свело, словно перед прыжком в ледяную воду. Он перечитал текст трижды, затем закрыл ноутбук и вышел на улицу. Дождь шёл уже второй день. Капли стучали по крыше, смешиваясь с шумом реки. Он стоял под навесом, кутаясь в старый свитер, и думал: «Это шанс. Но кто он, этот заказчик?»

На следующий день он написал:

"Почему ваш выбор остановился на мне? В мире полно хороших инженеров‑конструкторов."

Ответ пришёл незамедлительно:

"Я ознакомился с вашими конструкторскими идеями. Я знаком с вашим проектом гидростанций новейшего поколения. Ваш гений не вызывает сомнений. Ваш талант спасёт человечество. Мне нужно лишь ваше согласие."

" Согласен. Но хочу знать, кто вы."

Ответ пришёл через час:

"Моё имя вам знать не обязательно. Вы делаете свою работу — я оплачиваю её."

Деньги упали на счёт в тот же день. Вечерами, после работы над чертежами, он пытался выяснить, кто скрывается за никнеймом The Wrestler.

Через три недели поисков он нашёл ответ: Алекс Лост, 52 года. До 2021 года — преподаватель в Гарварде. Ведущий астрофизик, автор множества работ (тема: «Космическая радиация и её влияние на биологические системы»). Уволен после скандальной публикации о фальсификациях в NASA. Теперь — один из членов организации «Аризонские стрелки».

«Аризонские стрелки» — неформальная сеть учёных, инженеров, историков. Цель: разоблачение манипуляций в науке, политике, фармацевтике. Сайт: тысячи статей, видео, документов. В этом году организацию признали экстремистской. Некоторых участников арестовали. Последний скандал — публикация плана по уничтожению части населения через вакцинацию от собачьей оспы. Призыв к отказу от прививок.

Александр изучал материалы, и пальцы его дрожали. Взгляд выхватывал заголовки статей на сайте:

«Древние египтяне не строили пирамиды»;

«Полосы на плато Наска — аэродромы прошлого»;

«Храм, вырезанный в скале при помощи лазерной технологии»;

«Адронный коллайдер не создавался — он был откопан»;

«Военные засекретили лекарство от рака»;

«Мировой заговор элит и пришельцев»;

«Вакцина — смерть!»;

«Земля — огромный карьер».

Эти люди… они были безумцами. Но… Он вчитывался в имена авторов статей. Искал их фамилии в интернете. Учёный. Научный сотрудник. Отставной военный. Ведущий историк… Масштабное помешательство или… Они понимали систему?

Анна, узнав об этом, схватила его за руку:

— Саша, остановись. Это опасно. Они… они не просто борцы за правду. Они — психи.

Он посмотрел на экран, где медленно прорисовывался макет города. Солнечные панели, ветряки, теплицы…

— Но я уже начал, — сказал он тихо. — И деньги…

— Деньги не стоят твоей свободы. Они же запрещённая организация.

Он промолчал.

Проект был готов к октябрю. Договорились, что Алекс прилетит в Россию. Александр с Анной вернулись в Красноярск.

7 октября Алекс Лост прилетел в Красноярск.8 октября они встретились в кафе «У моста» — маленьком, полупустом заведении с запахом жареного лука и кофе.

Алекс вошёл без опозданий. Высокий, сухопарый, в тёмном пальто. Его глаза, тёмные и глубокие, словно видели что‑то за пределами кафе.

— Александр Иванович, — он протянул руку. Голос с лёгким акцентом — то ли британским, то ли скандинавским. — Ваши чертежи впечатляют.

Они сели. Алекс заказал чёрный кофе, Александр — воду. Руки дрожали, и он спрятал их под стол.

— Вы учли всё, — продолжал Алекс, перелистывая распечатки. — Даже мелочи. Например, система фильтрации воды с угольными мембранами. Где вы нашли поставщика?

— Через знакомых в Германии, — ответил Александр. — Они делают небольшие партии для лабораторий.

Алекс кивнул:

— Хорошо. Очень хорошо.

Он сделал паузу, отпил кофе, затем сказал:

— Скоро произойдёт катастрофа. Рукотворная. В ближайшие годы. И не только на Земле, — тихо, словно про себя, добавил он. Встряхнув головой, продолжил: — Людей почти не останется. Тем, кто выживет, понадобятся такие городки. Я начну строить их по всему миру.

Александр почувствовал холодок. Он сжал чашку, но не отпил — руки дрожали.

— Вы уверены? — повторил он. - Это… это звучит как фантастика.

— Фантастика — это верить, что правительства заботятся о нас, — Алекс откинулся на спинку стула. — Вы знаете, что такое «Точка Х»?

— Нет.

— А я знаю. Я был там. В Конго. Видел, как они запускают газ. Видел, как люди засыпают. И не просыпаются.

За окном шумел город. Где‑то вдали проехала машина, её фары на мгновение осветили лицо Алекса — бледное, с резкими тенями.

— Почему вы мне это говорите? — прошептал Александр.

— Потому что вы — инженер. Вы — талант. И вы можете помочь.

— Помочь? В чём?

— В строительстве убежищ. В спасении тех, кто останется в живых.

Алекс достал из кармана флешку.

— Здесь — данные по «Точке Х». Если захотите узнать больше. Но предупреждаю: это изменит вашу жизнь. Я изучил ваше досье — вы не вакцинированы от собачьей оспы, так ведь?

Александр кивнул.

— Значит, у вас есть шанс увидеть новый порядок. Новый мир. Но сначала вы должны помочь — подготовиться к этому миру. текст оборвался на этих словах

Они расстались. Александр вернулся в квартиру. Анна ждала его за столом.

— Ну? — спросила она.

— Он заплатил. И… он верит, что скоро всё рухнет.

— Сумасшедший, — прошептала Анна.

За окном шумел город. Они поужинали, поговорили о пустяках — о погоде, о старом друге, о том, что пора починить кран в ванной. Перед сном услышали гул самолётов.

***

Александр проснулся первым. Голова раскалывалась. Анна спала рядом. Он потянулся к ней, но замер.

На стене напротив кровати висел плакат:

"С пробуждением! Если вы проснулись раньше вашей половины — ни в коем случае не будите. Этот сон вызван опасным газом, и нужно, чтобы он полностью вышел из организма. На кухне вы найдёте продуктовый запас на семь дней. Не выходите на улицу — там смертельно опасно. На окно, выходящее на главную улицу, приклейте плакат со словами «Я проснулся, я живой»".

Он медленно подошёл к окну. Солнце светило ярко, почти агрессивно. На улице — ни души. Только ветер гнал по асфальту обрывки бумаги.

Александр достал из шкафа лист бумаги, написал маркером: «Я проснулся, я живой» — и приклеил к стеклу. Потом сел на стул и уставился на спящую Анну.

В комнате стояла странная, почти звенящая тишина. Даже уличные звуки — пение птиц, шум проезжающей машины, детский смех — исчезли, оставив после себя вакуум. Только тиканье старых настенных часов нарушало эту мёртвую тишину.