Точка Х

Глава 19

Припозднившийся обед прошёл в тяжёлом молчании. В комнате стоял приглушённый свет лампы с пожелтевшим абажуром; её мерцание отбрасывало дрожащие тени на стены. Сергей и Андрей хмуро ковыряли в тарелках макароны с курицей, изредка запивая чаем из кружек. Воздух был пропитан запахом остывшего блюда и лёгкой затхлостью — будто сам дом вздыхал под грузом пережитого.

Андрей заметил, что Сергей иногда поглядывает на фотографию в деревянной рамке: на ней Сергей с девушкой стоят под деревом, оба смеются, а листья падают им на плечи. «Жена?» — подумал Андрей, но спрашивать не стал. За окном медленно плыли длинные тени - солнце пошло на закат.

После обеда Сергей позвал Андрея. Они вышли во двор, где пахло еще землёй и прелыми листьями. Через десять минут вернулись, таща немаленький стол — тот самый, за которым летом Сергей собирал друзей для вечерних посиделок. Дерево потемнело от дождей, но ещё хранило следы лака. Они протащили его в зал, отерли пыль (Андрей чихнул, взметнув облачко серой взвеси), притащили четыре стула, расставив по одному с каждой стороны стола.

Сергей начал копаться в ящиках «горки», доставая всякую мелочь, перекладывая её с места на место. Скрип старых досок, шуршание бумаг — звуки наполняли комнату, будто сам дом рассказывал историю своих обитателей. Наконец он достал карту Красноярска и ближайших окрестностей, разложил её на столе. Карта была внушительных размеров, с названиями не только улиц и проулков, но и забытых баз, магазинов, даже кофеен. " Старая" - подметил Андрей. Вместо продуктового магазина рядом с домом Андрея значилась надпись «Ветеринарный центр».

На столе появились ручки, канцелярские кнопки разных цветов. Сергею пришлось сдуть пыль с ноутбука, прежде чем передать его Андрею.

- Когда проснулся интернет еще работал - сейчас сдох.

— Просто у тебя деньги на балансе закончились, и система автоматически отключила тебя от сети, — пояснил Андрей, проводя пальцем по запылённой клавиатуре. — Если попасть в офис компании, я мог бы попробовать подключить интернет.

Офис интернет‑провайдера находился недалеко от дома Сергея. Но это было в прошлом мире. В мире сегодняшнем он лежал где‑то на краю земли, скрытый под грудами обломков и забвения, наполненный смертельными опасностями.

Сергей и Андрей сели с торцов стола напротив друг друга. Марина и Гаврилов расположились по бокам. Марина положила перед собой исписанный лист бумаги; чернила слегка расплылись от влажности. Гаврилов время от времени зевал — его клонило в сон, но он понимал: сейчас дело важное. Сергей коротко поведал о том, что произошло вчера, когда они разделились.

- Значит все погибли? - спросила Марина, Сергей бросил "да".

- Этот упырь сбежал, - вставил Гаврилов, - нам нужно быть начеку. От Николая Степановича можно ожидать любой пакости.

- Он умер, - ответил Сергей.

Юрий Борисович аж присвистнул:

- Ты сам это видел?

- Он умер у меня на глазах.

- Он тебе говорил что-нибудь?

- Нес предсмертный бред

В голове Сергея крутилась фраза Николая Степановича " что ж ты наделал? Зачем он это сказал? Почему он это сказал? Обвинил меня в том, что я ушёл и не помог в обороне? " Но ответа не находил. Все ждали.

— Начнём, — Сергей тихо кашлянул, прочищая горло. Он провёл рукой по карте, словно пытаясь ощутить рельеф города сквозь бумагу. — У нас на повестке два пункта. Оба жизненно важные. Первый — выработать план действий для нашего выживания здесь и сейчас… — он сделал короткую паузу, глядя на каждого по очереди, — и с прицелом на будущее.

Марина, глядя на Сергея, удивлённо подняла брови. Её пальцы нервно теребили край листа.

— Второе: понять — как, почему и кто виноват в том, что наш мир рухнул и появился этот, который за окном. Что и как мы можем сделать, чтобы это исправить.

Дрожь пробежала по спине Юрия Борисовича. Он посмотрел в окно и подумал: «Мы боролись, страдали, терпели, выживали именно вот для этого момента. И этот час настал. Это начало новой истории, и я — в числе тех, кто начинает её вершить». Он и Марина ждали продолжения, но слово взял Андрей.

— Начнём мы со второго пункта. Мы с Сергеем посоветовались и решили, что карты должны быть открыты. Каждый выживший должен знать это… — все, кроме Сергея, напряглись. — Я выложу свою теорию нынешним событиям.

Андрей начал свой рассказ. Теперь, когда ему не нужно было спешить, как в прошлый раз с Сергеем, он спокойно, методично, стараясь не упустить все детали, рассказывал присутствующим об аннунаках, о заговоре мировых элит, о том, что собачья оспа была фальшивкой, а около 15 миллионов людей заразили какой‑то другой, но известной смертельной болезнью (это могла быть сибирская язва, тиф и прочие хорошо изученные болезни) для убеждения населения планеты в вакцинации. О нанороботах. Об атомных станциях. О проекте Х. Он уже много раз говорил это ещё в том, прошлом мире, поэтому его речь была простой и логичной. В комнате стало тихо — даже гулявший за окном ветерок затих.

И снова мурашки ползли по спине Гаврилова. Даже Сергей, слышавший ранее урезанную теорию Андрея, слушал более чем внимательно. И только Марина была расслаблена, как будто она давно об этом знала.

— И вот закономерный итог, к чему мы пришли, — закончил Андрей, проводя ладонью по ноутбуку. — Но, повторюсь, это только теория, которая пока подтверждается многими фактами и логикой. В которую я, безусловно, верю, ибо пока ничем другим объяснить происходящее невозможно. К сожалению, я не могу подтвердить всё сказанное документами. Мой ноутбук сломан. Но все документы есть. Они находятся в клубе, который я и моя бывшая команда создали как раз для работы по выводу проекта Х из тени, в центре города. Клуб — отправная точка понимания. При первой возможности туда нужно попасть.

Все промолчали. В тишине слышно было лишь тиканье часов ( Сергей успел поменять в них батарейки) на стене и отдалённый гул ветра.

— Но я сам, конечно, понимаю, что любая теория требует новых фактов, которые либо подтверждают её, либо опровергают. У нас уже был разговор с Сергеем, который показал, что не всё так, как я изначально предполагал. Некоторые аспекты теории нуждаются в пересмотре. Поэтому нам всем нужно работать в этом направлении.

Он закончил и обвёл всех взглядом.

— А как, на твой взгляд, заработали нанороботы? — первым тишину нарушил Сергей, постукивая пальцами по столу.

— Не знаю, — честно ответил Андрей, глядя на мерцающий экран ноутбука. — Пока единственное объяснение — они включились по установленному в них таймеру. Но давайте будем искать новые и подтверждать старые факты. — Он открыл ноутбук. — Я утверждаю, что все выжившие и незаражённые не делали себе вакцину от собачьей оспы. Я не ставил, по понятной вам причине — я знал, что это смерть. Сергей тоже не вакцинирован. Кстати, почему? — И Андрей приготовился забивать ответ.

— Я не верил в эту вакцину. Нет, не по тем причинам, которые ты озвучил. Просто из опасения. Эпидемия оспы — и тут бах: две недели едва прошло, и появляется якобы вакцина. Помнишь, кричали по телеку — стопроцентный результат, выдающиеся учёные разработали. В моём понимании, от создания вакцины до её применения ну минимум год должен пройти. Её ж испытать надо, доработать, наладить выпуск в глобальных масштабах. Даже года, наверно, не хватит.

— Кто из твоих близких, знакомых, родных ставил — не ставил вакцину и что с ними сейчас? — продолжал Андрей, стуча по клавишам.

— Не ставили точно Ольга, моя… — Сергей споткнулся, сглотнул. — Невеста. Её мать. Это точно. По какой причине — не знаю. Про друзей, знакомых не скажу, как‑то вроде не обсуждали это.

— Что стало с невестой и её матерью? — Андрей стучал по клавишам, не глядя на Сергея.

— Оля… она… погибла от лап заражённых. Я не успел её спасти. — Стук клавиш на секунду прекратился. Рука Гаврилова мягко, по‑отечески легла на плечо Сергея. — О её матери нет информации. Родители давно умерли. В общем, это вся информация для тебя, которую я помню.

— У меня тоже была невеста, — голос Андрея звучал чётко, но в нём проскользнула трещина. — Но мы с ней познакомились уже после эпидемии. Она не задумывалась тогда и вакцинировалась. Потом верила мне и в теорию. В день Х она стала заражённой. — Он услышал, как все вздохнули. — Родители в Казахстане. Они точно погибли или просто заразились, ибо я знаю, что они ставили вакцину. Мои товарищи по клубу не вакцинированы. Есть шанс, что они выжили.

— А что с вашей невестой? — спросила Марина, её голос дрогнул.

— Я убил её, — коротко ответил Андрей.

Все сначала с ужасом, но потом с грустным пониманием посмотрели на него. За окном со стоном рванул ветер.

— Продолжим. Юрий Борисович, те же вопросы.

— Не вакцинировался. Я тогда дома со сломанной ногой лежал. Несчастный случай на производстве. Жена ставила вакцину. Погибла. От неё остались только кости, когда я проснулся. Друзья, которые были с нами, — от них тоже остались только скелеты. Все были вакцинированы. Я это точно знаю.

— Марина? — Андрей продолжал забивать ответы.

— Не вакцинировалась, — она сделала паузу, глядя на свои сцепленные пальцы. На левом запястье блеснул тонкий серебряный браслет — единственный предмет роскоши в её нынешнем облике. — Просто я сразу поверила вам, Андрей.

За окном резко потемнело: небольшая туча, до этого маячившая на горизонте, накрыла пригород.

— Я не сразу узнала вас, — продолжила Марина, поднимая глаза. В их глубине мелькнул отблеск лампы. — Только когда вы сегодня с утра побрились и причесались, я поняла, что это — вы. Я ведь подписана на ваш интернет‑канал «Совершенно секретно», читала все и смотрела все ваши публикации и видео‑ролики. Я верила, что вы говорите правду. Я даже донатила вам, чтобы вы продолжали свою работу. Даже подписана была на канал «Аризонских стрелков». Я накануне дня Х смотрела ваш стрим со Стасом и писала комментарии в вашу поддержку…

Сергей невольно потянулся к фотографии на стене — к той самой, где он и Ольга смеются под яблоней. Пальцы скользнули по раме, будто пытаясь ухватиться за прошлое.

— Ты блогер? — спросил Гаврилов у Андрея.

Тот кивнул, но Марина ответила за него:

— Андрей Викторович Шкрябов — учёный, астрофизик, кандидат исторических наук, автор двадцати исследовательских статей о шумерской и месопотамской цивилизациях. Автор научного труда «Аннунаки — правда или вымысел». Я читала ваш труд — это правда о нас всех.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже ветер за окном словно притих, прислушиваясь. Гаврилов медленно провёл рукой по лицу, будто стирая усталость. Сергей молча переводил взгляд с Марины на Андрея, словно заново видя их обоих.

— Ты не говорил мне об этом, — наконец произнёс Сергей, голос звучал глухо.

— К слову не пришлось, — коротко ответил Андрей, щёлкая клавишей ноутбука. Экран мерцал, отбрасывая синеватый отблеск на его лицо.

— Это навело меня на мысль, — Сергей задумчиво провёл пальцем по краю карты, оставляя едва заметный след на пыльной поверхности. — Ведь мы ничего не знаем друг о друге. Кто мы, чем занимались… Андрей, сделай отдельную вкладку с биографией нас всех — пригодится в будущем.

— Хорошо, — кивнул Андрей, открывая новый документ. — Но давайте по порядку. Продолжим дальше. Марина, кто в семье ставил — не ставил вакцину? В окружении?

Марина глубоко вздохнула, подбирая слова:

— Развелась три года назад. Понятия не имею, ставил ли бывший муж вакцину или нет. Жила вместе с мужчиной, но в эпидемию он назвал меня «чокнутой» и ушёл. Он вакцинирован и заразился. Я его видела в доме престарелых. Некоторые знакомые, по их словам, не вакцинировались, но подтвердить я это никак не могу.

Андрей молча записывал, время от времени поглядывая на карту. Его пальцы оставляли следы на тачпаде — маленькие круги, будто следы от чашек на полированной поверхности.

— Итак, подводим итог, — Андрей всмотрелся в монитор. Экран слегка дрожал, отражая отблески уходящего солнца за окном. — Что мы имеем из нашего исследования. Шесть человек, не ставившие вакцину от собачьей оспы, уснули и проснулись живыми. Правда, соседка умерла через два часа после того, как мы её разбудили. Семь человек были вакцинированы: из них пять погибли с одинаковыми симптомами (остались только останки), двое стали заражёнными. Пока это подтверждает теорию о заражении нанороботами через вакцину. Но ставит перед нами два новых вопроса: почему одни мутировали, другие просто умерли?

В комнате стало холоднее — сквозняк из приоткрытого окна принёс влажный воздух. Гаврилов поёжился и плотнее запахнул куртку.

— Может, нанороботы запрограммированы на две функции — одна убивать, другая на мутацию? — предположил Сергей, проводя ладонью по карте, будто пытался стереть с неё эти страшные выводы.

— Вполне вероятно. Возьмём за рабочую версию, — согласился Андрей. — Следующий момент. Почему все, кто не вакцинирован, впали в сон? Сначала я думал, что все проснулись в один день — 31 октября. Но сегодня уже 12 ноября, и только сегодня мы обнаружили спящего человека. Что это? Как это объяснить? Какова природа этого непонятного сна? Почему он такой долгий?

Никто не мог предложить внятного ответа.

— Вспоминайте, что было необычного 9 октября. Может, какое‑то лекарство принимали? — настаивал Андрей.

— Всё как обычно, — сразу ответил Сергей. — Лекарство принимал: аспирин и панкреатин. Чтобы с утра похмельем не болеть. С утра ездил в командировку, вечером взял пиво, выпил — лёг спать.

— Ничего не принимала. Ничего необычного, — тихо сказала Марина.

— Ничего необычного я не заметил, — сказал Гаврилов. — У меня был день рождения. Мы с женой в кругу друзей. Всё как полагается: выпили, покушали, поговорили. Я вообще лёг поздно спать. В первом часу выходил покурить. Посмотрел на самолёты, вернулся и уснул.

— Какие самолёты? В небе? — переспросил Андрей.

— Ну да. Там же аэродром рядом, — Гаврилов махнул рукой в сторону окна.

Андрей задумчиво постучал пальцами по столу:

— Этот вопрос остаётся открытым. В продолжении его — сколько ещё спит незаражённых людей? И что с ними делать, если наткнёмся на них? Будить или нет? И сколько максимальная продолжительность этого непонятного сна?

По поводу продолжительности сна и количества спящих разгорелся непродолжительный спор. Голоса звучали то громче, то тише. Наконец Сергей поднял руку:

— Давайте не строить предположений на ровном месте.— По поводу будить или нет, — Сергей посмотрел на всех, его взгляд задержался на Андрее. — Я думаю — нет. Сегодня мы разбудили человека, и он умер. Мне припоминается, что и Николай Степанович… — Гаврилов поморщился при упоминании имени, — как‑то говорил, что они находили и будили людей, но те умирали в страшных муках в течение ближайших часов. Конечно, он мог врать, но его рассказ совпадает с тем, что произошло сегодня.

— Что же делать с теми, кто спит, если всё же будем находить их? Может, перетаскивать сюда? — предложила Марина.

Её голос дрогнул, но она не отступила от вопроса. Снова посыпались предложения и возражения. Андрей записывал их в ноутбук, периодически стирая и переписывая формулировки. Гаврилов задумчиво крутил в руках карандаш, оставляя на бумаге случайные штрихи. Сергей не вступал в разговор, а что‑то писал, зачёркивал, писал снова. Его ручка скрипела по бумаге, будто протестовала против этих тяжёлых решений. Наконец он бросил написанный текст на середину стола.

Андрей взял первым, прочитал, передал Гаврилову, тот — Марине. Все согласились, что это может сработать. На бумаге был текст:

«Приветствуем с пробуждением. На улице смертельно опасно. Не выходите! На кухне в тумбочке запас консервов и газированной воды на семь дней. Экономьте. Возьмите плакат с надписью „Я проснулся, я жив!“ и повесьте на одно из окон, выходящих на дорогу. Дождитесь!»

— Хорошая идея, — Андрей развёл руками. — Но как это осуществить?

— Если будем находить спящих — помечаем дом краской. У меня есть. Потом здесь, на карте, помечаем улицу, дом условной буквой „С“. И ведём график — каждые семь дней наведываемся и проверяем. — Сергей глянул на Андрея. — Должно работать.

— Решили, — Андрей что‑то снова настучал на клавишах. — Что ещё можно обсудить в этом пункте на повестке?

— Меня интересует эта аномальная жара в ноябре, здесь, в Красноярске. Ты можешь как‑нибудь объяснить это? — спросил Гаврилов, потирая переносицу.

— Я сегодня думал об этом. Объяснение может быть одно — сегодня не ноябрь на дворе, а, скажем, июль следующего года. Мы могли проспать несколько месяцев. Помнишь, на кровати соседки толстый слой пыли? — ответил Андрей.

— И скелеты умерших, — добавил Юрий Борисович. — За этот срок тела естественным образом разложились.

— Именно, — Андрей согласно кивнул.

Но Сергея терзало чувство неудовлетворённости в этих ответах. Он встал, подошёл к окну.

— Вы видели, что творится здесь, в тех районах, где мы побывали? Да, там уже грязно, запустевший вид, но это не вид города и природы, оставшейся без жизнедеятельности человека. Не так должны выглядеть улицы, здания, машины через десять месяцев запустения.

— А как? Как должны выглядеть? Разрушенные здания, ржавые машины, дикие животные на улицах? — атаковали его вопросами.

— Не знаю, — честно ответил он, не отрывая взгляда от окна. — Просто на подсознании сидит, что не могло столько времени пройти. Но ладно, признаю — ваша теория более правдоподобна, и берём её за основную.

— А как нам быть с летоисчислением? — Марина обвела взглядом стол, словно ища на нём ответ. — Начинать считать теперь дни с июля?

В комнате повисла пауза. Туча за окном медленно переползла в город. Андрей задумчиво постукивал пальцем по краю ноутбука — тот тихо попискивал, будто ворчал на хозяина за бесцельные прикосновения.

— Да нет, — Андрей на секунду задумался, потёр переносицу. — Пусть остаётся как есть. У нас есть гаджеты с датами, по ним и будем ориентироваться. В конце концов, календарь — это не только цифры, это ещё и память о том, кто мы. Если начнём всё пересчитывать, потеряем связь с прошлым.

Сергей медленно отошёл от окна, его тень скользнула по карте, разложенной на столе. Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь собрать мысли в кучу.

— Значит, до зимы ещё около четырёх месяцев, — он загибал пальцы, считая. — Есть время подготовиться. Запасы, укрепления, поиск ресурсов…

— А меня ещё волнует уменьшившееся солнце, — вдруг вставил Гаврилов. Он сидел, ссутулившись, но теперь выпрямился, глядя на Андрея с настойчивым ожиданием.

— В смысле уменьшившееся? — Андрей вскинул брови, повернулся к окну.

— Диск солнца явно меньше, чем был раньше. Я заметил ещё в доме престарелых, но думал, что это из‑за облаков. Сегодня ясно — и всё равно оно… другое.

Андрей подошёл к окну, осторожно отдёрнул занавеску, прищурился. Солнце действительно казалось меньше — бледный круг, лишённый прежней яркости. Он улыбнулся краешком губ:

— Это просто. Видимо, когда мы спали, какие‑то работающие без людей фабрики, заводы взрывались, горели. Горели брошенные газовые и нефтяные месторождения. Горели леса. Дым вместе с газами поднимался в верхние слои атмосферы. За это время дым уже рассеялся, а газ немного уплотнил атмосферу. Отсюда и этот эффект маленького солнца.

— Вы гений, — тихо прошептала Марина.

Её глаза блеснули в полумраке комнаты. Но Сергея продолжало терзать чувство чего‑то неправильного в их выводах. Он снова подошёл к карте, провёл пальцем по извилистой линии реки, будто искал на ней ответ.

— Всё это… — он запнулся, подбирая слова. — Слишком гладко. Слишком логично. А мир — он не такой. Он не укладывается в схемы.

— Ты сомневаешься в теории? — спросил Андрей.

— Не в теории. В том, что мы видим. Мы собрали факты, построили гипотезу. Но что, если это лишь вершина айсберга? Что, если есть что‑то ещё, чего мы не замечаем?

Марина молча взяла со стола карандаш и начала чертить на листке бумаги — сначала линии, потом круги, потом непонятные символы. Её пальцы двигались машинально, будто сами знали, что нужно изобразить.

— Мы можем сидеть здесь и спорить о теориях, — тихо произнесла она, — но мир снаружи не ждёт наших выводов. Он просто… существует. И он не всегда безопасен.

Тишина, последовавшая за её словами, была тяжелее, чем сумерки за окном.

Глава 20

Сергей снова сел за стол. В комнате витал слабый запах гари — будто где‑то далеко тлел мусор. За окном, за тёмной кромкой деревьев, раздавался монотонный гул заражённых — негромкий, но липкий, как паутина.

— Давайте продолжим, — сказал он, сжимая пальцами край столешницы. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькали отблески лампы, создавая контраст света и тени на лице. — Меня интересует вопрос: почему передаётся заражение через укус?

— А оно передаётся? — неожиданно уточнил Андрей. Он оторвал взгляд от ноутбука, брови сошлись к переносице.

— Да, — ответил Юрий Борисович, постукивая пальцами по столу. — В убежище на наших глазах казнили заражённого.

— Он уже изменился? — Андрей наклонился вперёд, его тень удлинилась на карте, разложенной перед ним. — Вы сами видели это?

— Нет… но…

— Он не изменился ни на йоту, — перебил Сергей, резко подняв руку. Его голос дрогнул, но он продолжил: — Выглядел как обычный человек. Я тогда тоже был там, на месте казни. Все были, — он обвёл взглядом Марину. — Я даже засомневался в целесообразности… по меркам этого мира… в казни. Хотя другие говорили, что все после укуса заражённых сами становятся заражёнными. Я, конечно, не хочу на себе это проверять, но мне кажется, что этот стереотип навязан голливудскими фильмами. Моё предложение осматривать всех после выхода туда, — он кивнул на улицу, — просто мера предосторожности. Никто не видел собственными глазами превращения после укуса.

— Вы неправы, — Марина произнесла это так тихо, что все невольно замерли.

В комнате наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь редким шорохом листьев за окном. Потом она продолжила уже обычным голосом:

— Я видела. Я работала в доме престарелых…

— Вы работали в доме? — переспросил Сергей, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — А Николай Степанович знал об этом?

— Конечно, знал, — Марина нахмурилась. Её рука дрогнула, когда она поправила перевязку на ноге. — Он всем выжившим рассказывал, что это он нашёл это убежище и это его заслуга. На самом деле он пришёл в мой уже на тот момент дом. Я дежурила в ночную смену с 9 на 10 октября. Утром большую часть увезли на диспансеризацию. Оставшиеся весь день жаловались, что их не взяли — сразу у всех разом давление, одышка, слабость. Ну, в общем, вредничали. Возраст. Помню, свет погас почти сразу после отбоя. Я думала, что полночи мне придётся побегать со стариками. Капризные они были почти все. Но свет дали, и я уснула около двенадцати ночи. Проснулась от головной боли и шума в коридоре — будто кто‑то волочил ноги по полу. Выскочила, а там несколько этих уже бродит. Они ко мне, я испугалась, конечно, закричала и, не думая, побежала по лестнице. На втором этаже тоже были эти заражённые. Третий этаж был пустой. Я заскочила туда и спряталась в одной комнате. Я слышала, как они ходят по коридору. Не знаю, сколько прошло времени. Они затихли. Но я знала, что они там, в коридоре. Из простыней, пододеяльника и разных тряпок связала верёвку и спустилась вниз. Побежала по территории к воротам, в город, в полицию. Но на самой улице я увидела ещё несколько заражённых. Я успела спрятаться, меня не увидели. Я сидела, тихо плакала и не знала, что мне делать. Потом я поняла — мир изменился. Не было слышно машин. Не было людей. Город как будто вымер. И тогда я вспомнила, что нас всех многие люди предупреждали о страшной катастрофе. Я решила действовать — вернулась, тихо зашла в корпус, очень осторожно прошла по комнатам первого и второго этажей, заглянула во все уголки. Я видела несколько скелетов, но заражённых не было. Они все поднялись за мной на третий этаж. Я поднялась, заглянула в коридор — они все стояли там. Я тихо прикрыла дверь и заперла на ключ. Постучала по двери. Они подошли, пытались давить на дверь, но вы сами видели — она железная. Я поняла, что они не выйдут оттуда. Потом вытащила все скелеты. Увидела дату — 12 октября — и удивилась, что проспала три дня. И осталась там жить. Припасов на складе и кухне мне бы хватило на месяц-другой . Вода бежала, свет был. А потом пришли они. Двое и Николай Степанович. Я не знала, что это за люди, и спряталась в одной из комнат. Они начали обыскивать всё подряд, я спряталась под кроватью, и меня не нашли. Потом они поднялись на второй этаж, я слышала, как они гремят, а потом пошли на третий. Я услышала, что они ломают дверь, хотела выскочить и предупредить их. Но испугалась. Потом я услышала крики, шум, потом они спустились вниз, в комнату медперсонала. Я слышала, как один орал и матерился, что его укусили за руку. Я пересилила страх и вышла к ним. Они, конечно, удивились, пристали с расспросами, но я сказала, что я врач и помогу обработать рану от укуса, чтобы инфекция не попала глубже, и поставить укол от столбняка на всякий случай. Мужчина, которого укусили, согласился. Я всё сделала, рассказала свою историю, и они мне сказали, что во всём городе так. Они были на рыбалке и 9 числа приехали вечером в город. Остановились у одного из них, а когда проснулись, увидели, что случилось. В дом престарелых они пришли, ища убежище. Я сказала, что не против.. Вечером они сильно напились и, видимо, начали искать меня. Я вылезла через окно из комнаты и долго стояла на улице, слыша их проклятия. Потом они легли спать. Я вернулась в комнату, подпёрла дверь тумбой. Утром они вели себя как будто ничего не случилось, но Николай Степанович резко со мной разговаривал и вёл себя как обидчивый юнец. Мужчине, которого укусили, стало хуже, меня позвали, чтобы я его осмотрела. Рана опухла, кожа желтела. Температура была за 40. Я не знала, что делать. Я никогда раньше не сталкивалась с таким. Дала ему антибиотики. Я ясно понимала, что это заражение, что инфекция распространилась, но не знала, как её, конкретную, лечить. Я сделала, что смогла, и оставила его в медпункте. Его товарищи к вечеру зашли к нему, я это видела, потому что сама шла его осмотреть. Они заорали и выскочили обратно. Он вышел вслед за ними. Это был он и не он. Он изменился и стал похож на зомби. Я закричала, он пошёл за мной. Я побежала, но услышала, что те двое вернулись. Я оглянулась. Они зарубили превратившегося саблей. Потом второй мужчина начал кричать, что тут не останется, что Николай Степанович идиот и дебил, и они ушли. Ушли совсем. Никого не было несколько дней. Потом Николай Степанович вернулся с парой, с Ваней и Леной. Вечером он пришёл ко мне в комнату и приказал молчать и никому не говорить, что тут было. Будто мы незнакомы. При этом он так посмотрел на меня, что я решила — молчать. Вот…