«Инкубационный период жёлтой лихорадки»

– Точно, – закивал в подтверждении Роман. – Возьмем хотя бы Эрметова. Не понимаю его. Приехал из Узбекистана, чтобы заработать, и изнасиловал малолетку. Еще и на учете состоит. Ты ее саму видел? Это же мрак. Я даже если в усмерть упьюсь, не поведусь на такую. А этот? И у него жена дома, заметь.

– Ну теперь долго его ждать будет, если вообще дождется.

– Там из него, наверно, уже «любимую жену» сделали, – улыбнулся адвокат.

– И что немаловажно, им на наши законы и обычаи просто до одного места, – Антон никак не отреагировал на злорадство Романа. – Приехали, нагадили и уехали, как так и надо.

– Прилетели, – покрутил Роман остатками вина на дне бокала. – Они прилетают, а не приезжают, но не в этом суть. Едут они, то есть летят сюда, готовые на любые условия, лишь бы заработать. Ты представляешь, какие у них там условия, что они готовы у нас пахать?

– А что ты хочешь? Дешевая рабочая сила.

– Ага, только нам эта экономия когда-нибудь аукнется. А платят им действительно ни о чем, а им и этого достаточно, чтобы тут жить и к себе отправлять. Я вообще не представляю, как они умудряются на это… даже не выживать, а существовать.

– И это при том, что обдирают их тут почем зря.

– Рыночная экономика – дикие отношения. У всех на уме только «бабло». Как бы побольше, да побыстрее срубить. Средства, способы – второстепенно. Кто перед тобой – вообще значения не имеет. Главное – цель. Говорят, у нас нет сформированной идеологии, а я вот не согласен. Есть идеология – деньги. Идеология, возведенная в культ, – Роман крутил в руках пустой бокал. – О, наша еда идет. Я, пожалуй, еще бокал закажу. Ты будешь?

Антон скривил лицо. Девушка подошла и поставила перед Романом его заказ.

– Девушка, будьте добры, еще бокал того же, – улыбнулся он ей.

– Хорошо, – быстро ответила она. – Ваш заказ, – она посмотрела поверх головы Антона, – сейчас принесу.

– Ты смотри-ка, тебе картошку свежим укропом еще посыпали, – посмотрел оценивающе Антон на блюдо, заказанное Романом.

– Я тебе говорю, – глаза у того, уже слегка блестели, – все это маленькие изюминки французской пикантности.

– Мм, – сглотнул слюну Антон, – и пахнет очень ароматно.

– А, это прованские травы, – Роман освободил от салфетки приборы и стал разрезать грудку.

Через пару минут на столе перед Романом оказался второй бокал, а перед Антоном – его заказ.

– А у меня ни укропа, ни аромата, – поджал он нижнюю губу.

– Надо знать, что заказывать, – сделал большой глоток вина Роман. – Я удивился, что ты это заказал. Думал, ты свинину не ешь.

– Да все я ем, – быстро разделывал мясо Антон, – помнишь, рульку на четверых брали?

– Когда? А хотя, ладно, все равно не помню, – Роман спешно обмакнул кусок утки в соус. – Я от этого соуса в восторге. Вроде бы сметана, но нежно отдает горчицей. Как ни пытался, так и не смог выведать у них рецепта.

– Может, просто сметана с горчицей?

– Нет. Я и так, и эдак дома пробовал, не получается, – сказал тот, смачно проглотив небольшой кусок грудки, густо покрытый соусом.

Помимо утки, Роман аппетитно уплетал картошку, грибы и лук, вкусно причмокивал после очередного овоща на гриле, с наслаждением запивая все это вином. Антон, даже и без этих положительных для обеда аспектов, вошел во вкус, расслабился и действительно, как и говорил Роман, получил удовольствие от еды, на несколько минут забыв о работе. По началу, по привычке, он накинулся на еду и, как и пророчил адвокат, закидывал все, как не в себя, слабо пережевывая. Но подмеченная в очередной раз им манера приема пищи Романом, сбавила обороты Антона, и он стал не спеша, словно на отдыхе, наслаждаться каждым куском, подхватываемым на вилку. Когда он дошел до кофе, Роман заказал себе третий бокал, убедив самого себя, что четное количество – не к добру. Обнаруженное тем дно второго бокала хорошо развязало его и без того несдерживаемый словопоток, от чего Антон, в большей части, стал лишь приемником транслируемых в мир адвокатских мыслей. К слову сказать, он был этому даже рад, так как недавнее присутствие в судебном заседании хорошо его вымотало, и он был несказанно счастлив просто помолчать.

Когда все та же проворная девушка вновь материализовалась перед ними, выяснить, желают ли они еще чего-нибудь, Антон ответил отрицательно, попросил счет и спросил, можно ли расплатиться банковской картой, на что получил спешное: «Да, конечно».

– Ты что, по карте хочешь расплатиться?

– Да, а что такого?

– Антон Леонидович, не советую тебе в кафе, ресторанах, на заправках, ну и в некоторых других подобных местах, карту светить.

– Почему?

– Потому что рискуешь, выпустив ее из своих рук на пару минут, обнаружить потом, что ею расплачиваются на Камчатке, во Владивостоке, в Польше, ну и в других отдаленных местах. А то ты первый раз слышишь?

– Не только слышал, но и знаю, но уверяю тебя, Роман, это не та ситуация.

– Вот и люди, которые потом обнаруживали, что они, моясь в ванной у себя в хрущевке, совершают покупки где-то во Франции, тоже поначалу так думали. Вообще, эти современные средства рождают такое количество кидал, что и не счесть. Но эти пластиковые мошенники еще ладно, а вот кредитные мошенничества – это просто чума, косит ряды обывателей только так.

– И не говори. Нас в прокуратуре субъекта недавно по этому поводу собирали. Ситуация просто аховая.

Девушка принесла счет и неспешно удалилась. Антон посмотрел и достал из портмоне необходимую сумму, затем протянул счет Роману. Тот лишь бросил на него короткий взгляд и положил чуть больше своего заказа.

– Вот, вот, ущербы на миллионы, а привлекать некого. А с того, кто в банке сидел и всю черную работу сделал, брать нечего. Ту долю, которую ему за пособничество отстегнули, ищи – свищи. Да и он сам не при делах, это понятно, – убирая портмоне, Роман вновь проводил взглядом уходящую девушку.

– Да уж, чувствуется, обед плавно перетекает в работу, – недовольно сжал губы Антон.

– Ага, я как раз сейчас с одним таким клиентом встречаться буду, – Роман сделал вид, что не заметил тона и выражения лица Антона. – Представляешь, все стандартно: он документы готовил на подставных, кредиты проводил, деньги получали другие, ему долю отстегнули, и все. В общем, обычный пособник, а следователь его исполнителем пропускает и всю сумму на него вешает. Доказательств нет, но закатать паренька в асфальт правосудия желание есть. Мы предлагаем сотрудничество: дать описание тех, кто на него вышел, и всю полученную им долю банку вернуть, а следователь ни в какую. «Не было никакой группы, один ваш клиент был», – говорит. Ну и ему сумму всех кредитов вменить хочет. Ты сможешь помочь с сотрудничеством? А то паренька жалко, ни за что хомут потянет. И вам хорошо – соглашение о сотрудничестве и полностью исполненное.

– Даже не знаю, – поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок, Антон упер их в подбородок, нахмурив лоб в раздумье. – «Ну наконец-то. Вот теперь узнаю адвоката «Мутного», а то обед, кафе, Эрметова отдам, а реально – получить проценты с доли, полученной этим пареньком. Чтоб этих продажных банкирчиков… Никто работать не хочет». А сколько хотите вернуть, точнее, сколько он получил?

– Четыреста тысяч, – откашлялся Роман, прикрыв рот.

– Немалая сумма, – ответил Антон и подумал: «Размер доли парня известен, естественно, только со слов этого парня. Если готовы отдать четыреста, значит, парень реально около миллиона получил. Себе, наверное, триста от клиента запросил, ну и клиенту своему – что осталось, а я должен буду тебе все это устроить. Ох, погубит тебя когда-нибудь твоя хитрость, Роман Борисович». – Ты же знаешь, по уголовке у нас Скворцов Андрей. Это мне к нему подходить надо и указывать, что там все не так, как следователь вменил. Не совсем комильфо с моей стороны, как ты понимаешь.

– Ну, можно потянуть при ознакомлении с делом и выждать так, чтобы Скворцова не было, тогда дело тебе. Там, самое главное, пойми: доказательств, в отличие от Эрметова, реально нет, да и схема стандартная. Ну какой сотрудник банка – исполнитель? Ты когда такое встречал? Все же ясно, как Божий день.

– А почему ты сам об этом со Скворцовым не поговоришь? Он человек адекватный, вряд ли лишнее натягивать станет, если доказательств нет. Это же потом в суде отказываться.

– Если бы. От него эта установка и идет, когда следствие обвинение с ним согласовывало. Мне следователь сам сказал.

– Тогда вообще не знаю, Роман. Обещать ничего не могу, – откинулся он на стуле и, поразмыслив: «Сразу и хмель куда-то делся, и пьяный блеск в глазах, лишь трясущаяся жажда наживы. Голод-то ты утолил, а вот жадность нет. Вон она как из тебя прет», решил подразнить адвоката, – подумаю.

– Антон Леонидович, естественно, – улыбнулся Роман – с мысли же все и начинается.

Девушка вновь подошла и уточнила, можно ли забирать счет, на что оба утвердительно кивнули.

«Вот откуда вы такие беретесь? Что ни скажи, что ни сделай, на все готовы смотреть только в удобном вам ракурсе, когда на халяву можно денег срубить», – подумал Антон. Роману же он сказал: «Ну что, пора собираться по делам. Спасибо, Роман Борисович, за компанию и за обед. Действительно отдохнул. Если бы не ты, переваривал бы сейчас что-то с тяжелой головой». «О чем речь, Антон Леонидович. Всегда готов разделить стол в приятной компании», – улыбнулся тот, протягивая для рукопожатия руку, когда они оба вышли в суету и шум дня. Антон попрощался с ним, и Роман, разжимая руку, напоследок бросил: «Спроси у Скворцова, ладно». «Подумаю, Роман, подумаю», – Антон улыбнулся глазами.

Когда он вошел в кабинет, смазанное адвокатским маневром положительное впечатление от обеда и неприятное ощущение, что тот хотел его использовать, практически прошло. Однако мысль то и дело, как вращающееся сверло в стену, раз за разом врезалась в недавно прошедшую ситуацию. Гордость личности и статуса была слегка задета. Взглянув же на пачки материалов, Антон собрался с духом и вышвырнул прочь нелегкий осадок обеда, погрузившись с головой в дела. Когда рабочий день закончился, он вспомнил слова жены и, плюнув в сердцах на жалобы, беды и проблемы других людей, утонувшие в массиве бюрократического бессмыслия, пошел домой, чтобы исключить головные боли в будущем.

Полина была приятно удивлена, дети же просто обрадовались, когда он пришел домой вовремя за последние несколько дней. Легкий спокойный ужин, разбросанные по полу игрушки, о которые он то и дело спотыкался, напоминая в очередной раз Брониславу, чтобы тот их собрал, стерли из памяти хитрость Романа. Перед тем как уложить Машу спать, Антон, тяжело выдохнув, в очередной раз прочитал ей сказку после ее просьбы. Ложась в постель, Антон предвкушал радость незаметного проваливания в дрему и сладость снов. Так все оно и было, пока ночью его не разбудил звонок на городской телефон.

– Да, – недовольно процедил он.

– Антон Леонидович, здравствуйте, – виновато раздалось в трубке. – Дежурный по управлению Игнатьев. От прокуратуры вы дежурите на этой неделе, да?

– Что случилось? – решил он миновать ряд ненужных слов.

– У нас изнасилование. Людей задержали, но… ситуация нестандартная.

– Что значит «нестандартная»? Кого задержали?

– Иранцев… девять человек.

– Кого? Сколько?

– Иранцев, девять человек.

– Ну ладно. А насильник кто?

– Все.

– Как все? Что, девять иранцев изнасиловали одну женщину?

– Да.

– М-м, да.

– За вами машину отправлять?

– Давай, – через пару секунд ответил он, подумав: «Ну что за …?»