"Инкубационный период жёлтой лихорадки"

Оглядываясь по сторонам, к столику подошел Дима.

- Добро пожаловать в джунгли, – улыбнулся Игорь, протягивая ему для пожатия руку.

- Главное, чтобы животных под стать этим зарослям не было, – Дима сел за стол, продолжая оглядываться по сторонам.

- Не бойся, не заметят, – не унимался Игорь. – С такой бородой ты в этих лианах как местный.

- Зато вы больно приметные… и вялые какие-то. Не накатили еще?

- Нет, тебя ждали, – вставил Костя.

- Я пас. С меня вчерашнего достаточно.

- А что, в этом парке наливают? – Игорь посмотрел на Костю.

- Сейчас везде наливают, – Дима посмотрел в сторону. – Игорь, я тебя вчера правильно понял. У вас с Мариной ребенок будет?

На стол обрушилось молчание. Дима смотрел на Игоря, тот – на него. Костя, опешив, посмотрел на Диму, затем перевел взгляд на Игоря.

- Я что, говорил что-то? – наконец ответил Игорь.

- Вот, – Костя многозначительно поднял указательный палец вверх, ни на кого определенно не смотря. – Я же говорю, надо завязывать с такими объемами. Потом за тебя, тебе прошлое определят и папой нарекут. Нет, я не про вас с Мариной, а вообще.

- Мешать не надо, Костя. И перебирать, и тогда история, как ясный день, будет, – Дима посмотрел на того.

- Порой это трудно бывает, – покачал головой Костя. – Ну что, друган, действительно папой будешь?

- Ага, – задумался Игорь.

- Кто, мальчик, девочка? – Костя посмотрел на Игоря. – А ты что, отмолчаться решил? Димон, он еще что-нибудь говорил? – показывая пальцем на Игоря, он хитро улыбнулся, посмотрев на Диму.

Тот промолчал, лишь приподняв плечи и разведя в стороны ладони. Игорь задумался сам, а кто же будет – сын или дочка? Но Костя, как будто оживился.

- Ну все, теперь держись! Это я тебе, как, фактически, бывший отец говорю. Лямка-а – не из слабых, – протянул он.

- Почему бывший отец? – встрепенулся Дима.

- Да-а. Мы как с женой развелись, она Пашу забрала и уехала обратно к родителям. Я и не помню, когда его видел, – призадумался Костя.

- В смысле, ты не хочешь или она не дает? – посмотрел на Костю Дима.

- И то, и другое. Да и я не настаиваю.

- А алименты? – врезался Игорь.

- А-а, – отмахнулся Костя, – там родители ого-го. Мои алименты – лишь повод для напоминания, что есть я. А ей этого не нужно.

- Ну все-таки общение… – не успел закончить Дима, как Костя пресек эту нить разговора.

- Так, хватит. Дим, я все понимаю, но у меня это в прошлом. Забыли и забыли. А вот у Игоря все в будущем, – весело продолжил Костя. – Да, ты в курсе, что вам еще от города пособие полагается?

- В смысле? – угольки засияли в глазах Игоря.

- Ну, когда Марина родит, вам, как зарегистрированным, полагается пособие по родам. Это чисто от города, – Костя заказал подошедшей официантке стакан сока, окрошку и кофе. – Оно, в принципе, всем полагается, у кого есть регистрация в городе. Постоянная или временная – не важно.

- Постой, постой, – ограничив свой заказ салатом и соком, Дима задумался. – Даже иностранцам, ну… в смысле, трудовым мигрантам?

- Угу, – Костя выкатил глаза. – Представляешь, приезжаешь ты на заработки в другую страну, рожаешь там… ну, в смысле, не ты, а жена, например, твоя, и вам – бац! – еще и пособие.

- У него нет жены, – еще раз просматривая меню, Игорь заказал пиво и стейк.

- Игорь?! – чуть не выругался Костя.

- Что?.. А, блин, забыл, – Игорь похлопал Диму по плечу. – Прости.

- Да все в порядке, – спокойно ответил тот.

- Я, к примеру, сказал, – продолжил Костя. – Хорошо, не Дима, а ты с Мариной, например.

- Ничего себе, – призадумался Игорь и, вспомнив о встрече с Мариной, отказался от всего официантке, уточняющей заказ, и попросил того же, что и Костя.

- А в чем суть? – удивился Дима. – Я про экономию средств бюджета слышу постоянно: то тут сократят, то там реформируют – и все для экономии. А тут, на тебе: деньги просто так, какой-то тетке, которая вообще не гражданка страны, родила не гражданина страны, а приехала работать.

- Прикинь, да, – загорелись глаза у Кости. – Она приезжает на заработки в чужую страну, а ей эта страна платит бабки за то, что она тут родила. Не заработала, а родила.

- И при этом экономия в остальном, то есть на гражданах своей страны. Алогизм какой-то, – насупившись, тряхнул головой Дима.

- Чего? – скривил лицо Игорь.

- Алогизм. Ну… Отсутствие логики, – спокойно пояснил Дима.

- Ну, люди у нас в стране всегда выживали, – отрешенно посмотрев на стол, сказал Костя. – Что тогда, что сейчас. Большая часть, конечно. Остальная, кто попроворнее, гребет как может. Вон, Игореха, например.

- Я тоже выживаю, – с легкой ноткой обиды произнес Игорь.

- Ой, ладно, прибедняться, – отмахнулся Костя. – Я вот не скрываю: тащу, как могу.

- Ага, ты это при Антоне скажи, – съехидничал Игорь.

- Антон, конечно, друг, но все-таки не стоит, – подняв брови и опустив голову, категорично отмахнулся ладонью Костя.

- А уже и не надо, – Дима выпятил нижнюю губу и слегка покачал головой. – Все, что нужно, ты только что рассказал двум людям. Так что завтра будут знать все… Но я – могила.

- Эй, эй, – возмутился Игорь. – Ты на кого это катишь?

- Да, допустил оплошность, – Костя пропустил Игорево замечание. – Боюсь, вы оба – могила.

Дима, улыбнувшись, посмотрел на официантку. Она принесла три сока, кофе и сказала, что сейчас подаст окрошку и буквально вот-вот салат. Костя посмотрел на стаканы с соком и кружку кофе.

- Вот не понимаю я их. Зачем приносить уже кофе, когда еще окрошки не подали?

- Костя, ты же знаешь. У них что первое приготовят, то и принесут. Именно поэтому им надо прямо разжевать, что чай, кофе и десерт – после первого и второго, но никак не наоборот – кивал головой Игорь.

- Они, вообще, сами так пробовали есть? Дома же, наверно, в привычной последовательности едят, – рассердился Костя.

- Они на работе, а не дома. Вот из-за этого и весь алогизм. Алогизм, да, Димон? – Игорь посмотрел на друга.

Тот поднял глаза и, слегка нахмурив лоб, непонимающе посмотрел на Игоря. Мысленно он был уже не с ними. С трудом вытащив из памяти вопрос Игоря, он слегка закивал головой, продолжая размышлять о поднятой проблеме. Выплаты иностранным гражданам, которые приезжают на заработки, а потом обустраивают здесь себе жизнь, были лишь макушкой айсберга, но именно на нее ему указали. Естественно, он и раньше обращал внимание на кучкующихся или блуждающих парами, тройками трудовых мигрантов, но не придавал этому особого значения. Просто они его не интересовали и не беспокоили. Сейчас же, узнав, что женщины, имеющие регистрацию и родившие здесь, получат от страны деньги, как и жена Игоря в будущем, как и любая другая женщина, он слегка возмутился. В отличие от иностранцев, постоянное реформирование всего и всея, экономия страны на гражданах своей страны были знакомы ему не понаслышке. Да и кто об этом не знал, в особенности те, чей доход зависел от бюджетных средств. Реформы за реформами выжигали из людей желание и силы работать и творить. Выживание на льдине, стремительно таящей в море экономических и политических преобразований, вот во что превращалась жизнь большинства. И на фоне этого, щедроты трудовым мигрантам, может, и не умышленные, а как в ряде случаев связанные с управленческой близорукостью, вызывали недоумение.

Дима вновь задумался над тем, сколько же их? «Сколько иностранных рабочих внедрились, прописались, влились в жизнь страны, гражданином которой он является, а они – нет?» Эти мысли посещали его еще со срочной службы в пограничных войсках. После окончания службы, на этой почве он пару раз прошелся по краю конфликтов с законом, и, к его счастью, все благополучно закончилось. Чтобы не потеряться в крайних формах национального патриотизма, он силой воли выдавил из себя эти мысли, сознательно избегал их и не уделял внимания этой проблематике. Уже выйдя из кафе, он снова взглянул на них – на забугорные трудовые бригады, готовые за очень низкую зарплату пахать от рассвета до рассвета. Вот какая-то женщина забирала мусорный пакет из урны магазина. Вот еще парочка убирала мусор вдоль дороги. Трое с мрачными лицами прошли ему на встречу. Еще один проехал вперед на велосипеде. Дима разглядел его лицо, когда тот, буквально только обогнав его, повернул голову назад, разглядывая что-то. На этом иностранце была рабочая куртка с названием какой-то эксплуатационной конторы. А невдалеке показалась еще группа, и, судя по одежде, не туристы. «Сколько же вас стало и когда вас стало так много? Сколько среди вас легально въехавших, а сколько – нет? Вы прямо разрастаетесь на глазах».

Когда Дима зашел к себе домой, он включил телевизор. Кроме негатива новостей, зомбирующих шоу и отупляющих фильмов, смотреть было нечего. Выключив телевизор и отбросив пульт дистанционного управления в сторону, он решил поехать вечером на дачу и остаться с ночевкой, чтобы поразмышлять в тишине природы. Часовые стрелки только-только перевалили за обед. Спешить было некуда. Он вышел на улицу, чтобы выкинуть мусор и купить продуктов. Рядом с мусоркой он столкнулся с несколькими представителями иностранной миграции, оживленно беседующими на родном языке. Невольно проскочила мысль об опасном вирусе, проникшем в организм и начавшем свое воспроизведение.

Глава 9

3.

В воскресенье Алишер остался ночевать на стройке, куда его взяли без разрешения на работу при содействии Кучбоя. За это Кучбой получил небольшое вознаграждение от Джумана. В недавно построенном доме пригодились умения Алишера по сантехнике, но в основном его задействовали на работах по внутренней отделке. Там же работал и сам Кучбой вместе с его соотечественниками, у которых он ночевал до этого.

Таких, как Алишер, на стройке было достаточно. Все они и работали, и жили на территории строящегося объекта без каких-либо законных оснований. Так было выгодно работодателю, которого они никогда не видели – никаких отчислений, никаких производственных травм. Если с кем-то что-то и случалось, то он самостоятельно справлялся с последствиями за пределами стройки, куда его тут же выводили. В более или менее серьезных случаях вызывали нужную бригаду врачей, которые осматривали пострадавшего и оказывали ему медицинскую помощь, после чего его так же отправляли за пределы стройки в сопровождении своих сограждан. Те отводили его в одну из съемных квартир или комнат, где он и поправлялся как мог.

В маленьких вагончиках, где проводили вечер и ночь нелегалы, были по одной-две узкие кровати и небольшой стол, на котором стояла загаженная электроплита. Стены, пол и потолок были грязные и закопченные. Нестиранная одежда, пакеты с едой и мусором валялись на полу и кровати. В помещении стоял невыветриваемый запах грязи и пота. В такой обстановке рабочие ели, мылись, спали и проводили большую часть своего свободного времени – в общем, так они и жили.

Но, несмотря на все это, Алишер решил остаться здесь, нежели чем вновь возвращаться в квартиру к Кучбою и остальным. В квартире, о чем он сделал быстрые выводы, периодически царил бедлам. Но даже и без этого, он ни на минуту не мог остаться в уединении, чтобы просто отдохнуть, до тех пор, пока в квартире все не улягутся. Несмотря на небольшой промежуток проведенного там времени, он чувствовал себя некомфортно. Снять отдельную комнату он был не в состоянии, а к брату, по уже понятным причинам, он вернуться не мог. На стройке, в вагончике, пусть условия и были гораздо хуже, он был один и в тишине. Спокойствие и затишье, пусть и в таких условиях, были для него важнее условного комфорта квартиры Кучбоя.

Ночь постепенно окутывала город и, вместе с ним, стройку. Шум людей и механизмов уже давно стих. Техника осталась брошенной до утра на строительной площадке, походившей на формирующуюся свалку. Часть нелегальных рабочих ушли в магазин, часть где-то бродили по округе, оставшиеся же уже спали. День был душный, но ночная прохлада последних дней лета уже стала освежать воздух. Несмотря на это, Алишер никак не мог уснуть, все ворочаясь с боку на бок. «Стоило ли приезжать в эту страну? – думал он. – И ради чего? Заработка? Да, у нас на родине с работой неважно. А тут что лучше? Живу в каком-то бараке, даже не в бараке, а вообще непонятно в чем. Грязь, тесно, душно». Он вспомнил, как увидел здесь одного таджика, который, вот как и он сейчас, так же жил в каморке. Но ему-то, наверно, не привыкать, подумал он тогда, а спустя буквально всего ничего был в таком же положении. «У нас, конечно, и не так у некоторых бывает, но мы-то так не жили. И все ради чего? Ради каких-то грошей, о которых мне сказали, объяснив, что без паспорта я нелегал». В памяти всплыл образ Алмауз Кампыр. «Ах, чтоб тебя!» – подумал он в сердцах.

Алишер не раз, вновь и вновь, прокручивал инцидент в кустах. Он никак не мог поверить в произошедшее. «И ведь только приехал, и сразу – полиция и ведьма эта!» – снова раздосадовался он. Если нечестные на руку сотрудники стали забываться с горем пополам, то старуха никак не шла из головы. С детства, когда он впервые встретил ее в Навои, где они жили тогда с родителями, он ни разу не вспоминал о ней после того, как ему удалось ее перехитрить и он чудом остался жив. Но недавняя встреча вновь напомнила ему все, что было в детстве, и холодок страха откуда-то из далекого прошлого пробежал по спине. Тогда, когда он впервые встретил ее, она показала ему, что зло бывает пугающе ужасным и реальным. От нее не смог вырваться его друг, и она… Алишера передернуло от воспоминаний. Он поднялся с кровати и решил пройтись по площадке.

Воздух был приятно свеж, площадка безлюдна. Алишер вдохнул полной грудью, насладившись, как жаждущий воды несколькими глотками, наступающей, комфортной прохладой, и закрыл глаза. Ему показалось, или нет? Он прикрыл глаза и напряг слух. Да, действительно, за будкой, справа от него, кто-то рвал бумагу и шмыгал носом. «Кто-то вернулся, а может, и не уходил», – подумал Алишер и был рад составить компанию, особенно если это окажется соотечественник. Уже подходя к углу будки, за которой проходил забор, огораживающий стройку, его вдруг осенило, что в будке никто не живет и, возможно, рабочий зашел за нее по нужде. Он сделал еще один шаг и оторопел, не успев ни о чем подумать, так как мысли парализовало холодом страха.

На земле, перед небольшим костром, на корточках сидела Алмауз Кампыр и рвала газету, подбрасывая ее полоски на съедение огню. Алишер стоял как вкопанный. Страх и воспоминания детства, связанные с этой ведьмой, вновь навалились на него. Перед глазами, на мгновение, промелькнуло лицо друга, которого он больше никогда не видел после их встречи с этой ведьмой. И, о нет! Она бросила в костерок последний обрывок газеты и достала откуда-то из своего тряпья паспорт – его паспорт. Раскрыв его, она стала вертеть так и сяк, не поднимая головы и не замечая его. Как это все ему было знакомо. Воспоминания детства, связанные с этой старухой, стали настолько ясными, что он вышел из ступора. «Здравствуй, бабушка», – начал Алишер ласково, но Алмауз Кампыр никак не отреагировала на его обращение.

- Здравствуй, бабушка, – более громко повторил он. – Неужто мерзнешь ты в такую теплую ночь? Может, помочь тебе чем?

- У меня все хорошо, Алишер, а вот ночь не теплая. Прохладно тут, – зло улыбнулась ведьма. – Вот, бумажки чьи-то бесхозно лежали. Подобрала, думаю, брошу сейчас в огонь – теплее станет.

- Зачем бросать? – изумился Алишер. – Может, нужны они кому. Дай мне их, бабушка, я посмотрю.

- Я и сама посмотреть могу, – продолжала она, крутя паспорт в руках, не глядя на него.

- Так-то оно так, да у тебя тут темно, а я на свету. Зачем тебе глаза мучить, давай я помогу, – проникновенно сказал Алишер.

- Твоя правда, – бросила она хитрый взгляд на Алишера. – Подойди да посмотри.

- Да я бы подошел, да, говорю же тебе, участок темный, а это стройка. Чего тут только на земле не валяется. Споткнусь еще, – спокойно ответил Алишер, отмечая про себя, что старуха изворотливей не стала. – Лучше брось мне.

- Прав ты, темно тут, не вижу, куда бросать, – скрипел ведьмин голос. – Вот, возьми лучше, – она слегка протянула вперед руку.

- А ты на голос мой бросай, – весело сказал Алишер, обратив внимание, что ведьма протянула руку не прямо к нему, а чуть в сторону, приняв во внимание, что она, все-таки, могла и хитрить.

- Слабы мои руки стали, – голос Алмауз Кампыр сделался жалостливым. – Могу не добросить. Иди ко мне осторожно, и не споткнешься, а даже если и упадешь, я тебя подхвачу.

- Сейчас фонарик поищу, лучше уж подсветить, – Алишер сделал вид, что шарит по карманам, признав про себя, что ведьма все-таки хитра.

Он понял, что на данном этапе они зашли в тупик в переговорах, и ситуацию никак нельзя было сдвинуть с мертвой точки. Сложность была и в том, что это была не его страна, чтобы тягаться с ведьмой традиционно. Да и стройка не располагала к бегству, если бы удалось обмануть старуху и получить назад паспорт. Он бросил взгляд на ведьму, и сердце на мгновение замерло от страха. В своих рассуждениях он не заметил, как огонь перед Алмауз Кампыр потух, и она погрузилась во тьму. Лишь только ее неподвижный черный контур давал понять, что она все еще сидит на месте. Алишер с облегчением выдохнул, когда понял, что смертельная опасность миновала его случайно, и сказал себе не спускать с ведьмы глаз ни на секунды и не думать ни о чем, кроме нее, когда она так близко.

Где-то на территории стройки послышались голоса. Это возвращались нелегалы. С одной стороны, снимался вопрос о дальнейшем пустословии с Алмауз Кампыр, с другой – оставалась открытой тема о возвращении паспорта. Хоть последнее было гораздо важнее, Алишер решил перенести острую тему на потом.

- Бабушка, как слышишь, мои товарищи вернулись, – раздосадовано сказал Алишер. – Некогда мне сейчас бумажки эти смотреть, да и тебе, как ты понимаешь, несподручно. Приходи завтра ночью, только вот в этот дом поднимайся на самый верх, – Алишер указал на строящийся дом, не сводя с ведьмы глаз, – нам там никто не помешает.

- Хорошо, Алишер. Поднимайся ночью, а я тебя уже там буду ждать, – толи захихикав, толи закряхтев, старуха как-то вся сжалась, от чего контур ее тела стал слабо различим.

Алишер напряг зрение, но так и не смог разобрать силуэта ведьмы. Поспешно отойдя назад, он быстро посмотрел в сторону, дав на мгновение отдохнуть глазам, и вновь посмотрел туда, где только что была Алмауз Кампыр. Невозможно было разобрать, осталась ли она сидеть на месте или исчезла, но Алишер готов был поспорить, без проверки на собственной шкуре, конечно, что ее уже там не было. Он отложил разговор с ней почти на сутки. Нельзя было терять ни минуты, надо было срочно решать, как забрать у нее свой паспорт и остаться в живых. Несмотря на позднее время, он позвонил Джуману на мобильный телефон, вкратце рассказал о случившемся и попросил встретиться как можно скорее. Тот, хоть и с неохотой, судя по голосу, согласился и сказал ему приезжать. Уточнив, как добраться, он обрадовался, что время последнего рейса для автобусов и маршрутных такси еще не пришло.

Гл