Полная версия
– Ага. Два парня, постоянно работают.
– О-о, хорошо с земляками жить. А ты сейчас с кем живешь?
– С парнем одним. Из Ташкента, – медленно подбирая слова, сказал Джуман.
– О-о, всего вдвоем. А раньше, я помню, говорил, с пятью. Да ты бай, брат. А говоришь, что тяжело тут.
– Какой бай. Просто получилось так.
– Юлдаш рассказывал, что он до сих пор с тремя в одной комнате живет, а в квартире пять комнат. И в остальных тоже живут.
– И такое тоже было. Просто ситуация так подвернулась.
– Какой этаж?
– Одиннадцатый.
– О-о, высоко.
– Ага. Хорошо, что лифт работает, а то с такими сумками, я думаю, не дошли бы.
– Что лифт – это хорошо, но стены… Ты посмотри, брат. Все исписано. Да и подъезд уж очень грязный, хоть и дверь закрывается.
– А, не обращай внимания. Квартира тоже не дворец. Да и у нас что ли по-другому?
– Ну да-а. За комнату много платишь?
– Прилично. Как на работу возьмут, зарплату и цену сравнишь и поймешь – много или нет.
– И каждый хозяину платит! Вот точно бай.
– Ну бай не бай, а мы пришли. Заходи.
Братья зашли в квартиру, и Алишер с порога оценивающе посмотрел на стены.
– Ничего себе, не дворец. Брат, можно я в этом «не дворце» поживу?
– Не-е, хозяин узнает – сразу цену поднимет. Сейчас чай попьем и к моим знакомым поедем. Там остановишься пока. Там и работу поищем.
– А это где?
– На стройке.
– Прямо на стройке?
– Да, там в вагончиках и живут. Ну, или еще к одному, на квартиру. Там, правда, человек десять или пятнадцать живут. Вот и узнаешь, каково это, а не только понаслышке.
– А у тебя точно никак?
– Нет, брат, прости. Не от меня зависит.
Алишер прошел в комнату, которую открыл брат, поставил в угол сумку, а сам присел на край кровати. «Комнатка малюсенькая. А что, кровать одна? На полу по очереди спите?» – крикнул он брату, который включил воду на кухне, но не получил ответа. Не прошло и минуты, как Джуман зашел в комнату и сказал: «Сейчас вода вскипит, чай попьем, поедим. Что спрашивал?»
– Я говорю, на полу по очереди спите? – повторил Алишер, вставая с кровати.
– Ага, – бросил Джуман и стал расстегивать молнию на своей сумке.
– Ого, как у тебя в комнате тюков много. А в них что, брат? – спросил Алишер, подходя к окну.
– Да так, вещи разные, – тихо ответил Джуман, с удивлением смотря на несколько алюминиевых кастрюль и пакеты в расстегнутой сумке. Открыв одну из кастрюль, он расцвел в улыбке. С восторгом достав из нее небольшую дыню и, с наслаждением вдохнув аромат, источаемый корочкой, он протянул: «Ай, брат. Спасибо».
– Мне-то за что? Это маме скажи спасибо, она постаралась, – ответил он, разглядывая двор через окно.
Алишер, услышав, как брат разорвал полиэтиленовый пакет, продолжая смотреть в окно, тихо сказал: «За это Гавхар скажи спасибо. Она постаралась».
– Спасибо, Гавхар. Спасибо, брат, – с улыбкой на устах произнес Джуман. Достав из пакета одну самсу, он поднес ее к носу и прикрыв глаза, медленно вдохнул. – На нашей таможне проблемы были?
– Конечно, – повернулся Алишер. – Говорят, нельзя возить фрукты и еду.
– И как провез? – с удивлением посмотрел Джуман на брата и, опережая его ответ, быстро положив самсу в пакет, резко вставил: «Умыться с дороги забыл».
– Я говорю: «Э-э, если бы в России были такие дыни и такая самса, неужели бы я потащил эту тяжесть на своих плечах?» А он мне: «И что в них такого?» Я ему: «В них душа и любовь Узбекистана». Тут он мне: «И ты смеешь это достояние вывозить из Узбекистана?», на что я: «Для узбека же». Он рукой махнул, и я прошел.
– А на российской таможне? – Джуман ошарашенно вытаращился на Алишера.
– Э-э, брат. Как говорит Юлдаш, то, что прошло через узбекскую границу, уже находится в другой стране.
Джуман расхохотался и, ненадолго выбежав, вернулся с чайником и кружками. Разлив кипяток по кружкам и разложив всего понемногу из сумки на стол, Джуман на мгновение замер и, бросив: «Так, это разогреть надо», вновь скрылся. «Руки помой, брат, а то от любви и души Узбекистана совсем ум потерял», – крикнул вдогонку Алишер и сам пошел в ванну.
Братья сели за стол и с наслаждением принялись за то, что им собрали. Не успели они покончить с едой, как услышали звук открывающегося замка входной двери, ее легкий визг и шуршащую поступь в прихожей. Джуман напрягся и, задержав руку на весу, украдкой посмотрел на дверь в комнату. Алишер, слегка взволнованный поведением брата, прервал глоток, от чего плов у него во рту камнем встал в горле. Шаги остановились около двери в их комнату. Алишер посмотрел на нее. Та беззвучно открылась, и в комнату тихо вошла женщина. Алишер увидел, как она сверкнула на него глазами, бросила взгляд на сумки, про которые он спрашивал брата, а затем, превратив взгляд в мед, мягко обратилась к братьям: «Не помешаю вам?», на что он, взглянув на старшего, промолчал, а старший буркнул: «Нет».
Рука с пловом медленно опустилась у Джумана в тарелку. Женщина села на кровать, и обливший ее из окна свет показал во всей красе Алишеру. Он, мгновение посмотрев в ее глаза, тут же отвел свои, не перенеся холодности взгляда. Женщина, меньше минуты оценивающе изучив Алишера, строго посмотрела на второго брата и с улыбкой на лице обратилась к нему: «Джуман, я только кое-что переберу и выйду», на что тот лишь пробубнил что-то неразборчивое. Братья молчали, не решаясь даже прикоснуться к еде. Женщина стала перебирать что-то в принесенном с собой пакете. Джуман медленно набрал полную грудь воздуха, затем так же медленно выдохнул. «Это Алишер, мой брат, о котором я говорил, – сказал он решительно, повернувшись к женщине и, уже чуть тише, сглотнув и потупив взгляд в пол, добавил: – Это Хилола… из Ташкента». В комнате вновь воцарилось молчание. Хилола, отложив пакет в сторону, встала и подошла к шкафу, который находился за спиной у Алишера. «Вещи еще возьму и все», – прокомментировала она свои действия. Уже направляясь к двери, она резко обернулась, вновь одарив старшего брата строгостью взгляда, после чего вышла.
Джуман не поднимал головы, но было видно, что глаза его бегают. Он весь был неспокоен. Избегая взгляда брата, Джуман сказал: «Ты пока ешь, я ненадолго выйду» и тихо покинул комнату, так и не взглянув на него. Алишер, оставшись один, наконец-то проглотил вставший в горле ком еды и выдохнув, тихо констатировал: «Вот так парень из Ташкента».
Глава 3
2
Утро для Игоря началось неожиданно. Марина едва растолкала его, тряся за плечо и постоянно приговаривая: «Игорь, вставай, нам пора». Сон же его был так крепок и глубок, что он лишь мычал что-то в ответ и еле-еле, сквозь дремоту, отмахивался рукой от жены. Она, безрезультатно потратив несколько минут на подъем мужа, в конце концов не выдержала и сильно прихватила его ногтями за руку, все сильнее впиваясь в кожу. Начав, как обычно, с затяжного мычания, Игорь перевел его в нарастающее по силе звука «А-а-а» и, вскочив с кровати с: «Больно же!», удивленно посмотрел на Марину.
– Ты чего? – недоумевая и не понимая, что происходит, смотрел он на нее.
– Ничего. Надо собираться, ехать скоро. Я же тебя еще вчера предупреждала, – начиная злиться, поднялась с кровати Марина. – Давай вставай.
– Я помню, – рухнув на подушку, вяло протянул Игорь, закрывая глаза. – А который сейчас час?
– Половина восьмого уже. Давай вставай, – раздвинула тяжелые шторы Марина, впустив в комнату давно рвущиеся лучи солнца и безжалостно бросив их на беззащитного мужа, который вновь принялся засыпать. – Ну, Игорь!
– Да, да, я помню, Марин. Просто в пять только лег… или около того, – широко зевая, все более неразборчиво, закончил он.
– Ну и что теперь! Давай никуда не поедем?!… Игорь! – стала заводиться Марина.
– Давай я тебя на такси отправлю? – не открывая глаз, предложил Игорь и добавил, предупреждая вопрос: – И обратно тоже на такси.
– Игорь, ну мы же договорились, что вместе поедем, – решила изменить тактику Марина, замаскировав гнев под начинающуюся обиду.
Игорь, продолжая зевать, через силу поднялся на кровати и сонными глазами посмотрел на жену. «Все, встаю, – сказал он, явно желая сделать обратное, – поставь кофе». «Ага», – сказала Марина, выходя из комнаты. «Кружек пять или шесть. С меньшим количеством мне за руль не сесть, я еще сонный», – бросил он вслед и, получив в ответ громкое «Хорошо», с трудом начал подниматься с постели.
Марина зашла в ванную комнату, и Игорь, помявшись около двери, сомнамбулой пошел на кухню. Прищурив один глаз от хозяйничающего и здесь утреннего солнца, он посмотрел по сторонам и, достав пачку молотого кофе, засыпал его в кофеварку. Вяло вернувшись к ванной и открыв дверь, он просунул голову в проем и сонно поинтересовался у жены: «Ты кофе или чай?» Она выбрала последнее. Уже закрыв было дверь, он вновь открыл ее и как бы между прочим уточнил: «Может, пиво?» Получив от нее опять же «Хорошо», он без эмоционально ушел на кухню.
Заглянув в холодильник, Игорь стал доставать аксессуары для завтрака, и когда силы и средства утреннего стола были размещены на его деревянной поверхности, он занял стратегически удобную позицию, сев спиной к окну. Свет не так сильно резал недавно вырванное из сна сознание. Игорь, удобно устроив подбородок на скрещенных на глади стола руках, уже предвкушал несколько минут легкой дремоты, как неожиданно почувствовал нужду пройтись до туалета. Закончив и с этим делом, он еще несколько минут подождал, пока жена завершит все дела в ванной комнате, и риторически поинтересовался: «Марин, зачем меня было будить, когда я бы мог все это время еще спать?» «Ага, и чтобы я сейчас тебя будила, потом готовила завтрак, одевалась, а потом еще…», – начала было она, как Игорь ее прервал: «Все, все, понял!» и, подняв руки вверх в знак того, что сдается, вновь пошел к холодильнику, а Марина – в комнату. Игорь заварил Марине чай, а сам, достав из морозильной камеры мороженое, частично избавил его от вафельного стаканчика, который отложил тут же на блюдце. Положив в кружку освобожденную из вафельного плена половинку мороженого, а оставшуюся обратно в морозильную камеру, он насыпал в кружку корицы и, залив мороженое только что сваренным кофе, пошел в ванну.
«Горячая вода расслабляет, но и определенно помогает проснуться, – подумал Игорь, опуская лицо в ладони, сложенные чашей и наполняемые из-под крана. – Сейчас бы, в идеале, душ принять, а лучше ванну». «Ага, и уснуть в ней», – подтрунил он сам себя. Подняв голову и посмотрев в отражение своего лица, он отметил, что его зрачки просто-таки запутались в налитых кровью капиллярах. «Прямо образ для картины «Черная луна в кровавом лесу», – подумал он. «Да, каряя луна звучит как-то не очень, а вот черная… а почему луна? Господи, что я несу? Сейчас Марина придет, и тут начнется такое Варфоломеевское утро!» – вовремя взял себя в руки Игорь и быстро принялся чистить зубы.
Закончив с ванной, он, к своему удивлению, обнаружил, что Марина, не переставив их кружки, уже сидит за тем местом, которое он подготовил за кухонным столом. «Ты же чай хотела», – с легкой претензией обратился он к ней, смирившись с потерей выгодного места. «Не смогла устоять перед этой пенкой мороженого», – просто ответила она. Игорь, продолжая чувствовать слабость от недостатка сна, решил молча сдать и эту позицию и приготовил еще одну порцию кофе. Пока мороженое, залитое горячим кофе, продолжало пениться в кружке, Игорь прохрустел ножом по куску багета и покрыл каждый кусок толстым слоем плавленого сыра. Марина, надкусив «венское печенье», спросила Игоря: «Принесешь мне резинку из ванной, волосы прибрать, а то мешают?» Но посмотрев на его мутные глаза, тут же поправилась: «Хотя я сама быстрее сделаю», и, отложив печенье в сторону, вышла из кухни. Игорь ускорил процесс превращения мороженого в пену, утопив его ложкой в кофе, после чего сделал первый глоток, закрыв от удовольствия глаза. Он услышал рядом легкое шуршание и понял, что Марина вернулась.
– Слушай, может, мне такую же прическу, как и у тебя, сделать? – спросила она, плавно опустив в пенку верхнюю губу.
– На лысо-то зачем? – нахмурился Игорь. – Я понимаю – я лысею, а тебе-то зачем?
– Знакомая одна подстриглась так. Ты знаешь – здорово, – прошлась она кончиком языка по верхней губе.
– Ее что, посадить должны? – спросил Игорь, хрустя багетом.
– Почему посадить? – опешила Марина.
–Что, уже посадили? – буркнул Игорь.
– Да при чем тут «посадить»? Просто человеку захотелось изменить что-то в себе. Говорит, так легко сразу стало и меньше забот с волосами, – откусила Марина очередной кусочек «венского».
– Случилось у нее, наверно, что-то, – перебарывая сон, констатировал Игорь.
– Ну да, развелась недавно, – задумалась Марина, поставив кружку в сторону.
– О! – Игорь через силу театрально сделал глаза большими. – Мне нравятся твои волосы… и лучше без этой… резинки. Или ты тоже готовишься?
– Что готовлюсь? – не поняла сначала Марина. – Да ну тебя! Ты во сколько приехал?
– Да вот, около пяти и приехал, – принялся Игорь за второй кусок.
– Ну и как? Все получилось? – заинтересовалась она содержанием фруктовой подварки.
– Ага, объяснил ребятам, что да как. Ну и схему всю подробно обрисовал, – вяло ответил он.
– Заплатили хоть? – посмотрела она на мужа.
– Само собой, – возмутился Игорь. – Это сразу оговаривалось. Без этого я и не поехал бы никуда. Больно надо по ночам где-то задаром шарахаться.
– Сколько? – посмотрела она на остатки кофе.
– Нормально, – самодовольно ответил он.
– Игорь! – Марина поставила кружку на стол.
– В сумке… в прихожей посмотри, – отправил он в рот последний кусок багета. – Если у них все пройдет, мы договорились, что мне еще проценты от суммы по факту.
– А ты как узнаешь, что у них все прошло? – уже заинтересованно спросила Марина.
– Марин, я узнаю, – возмутился он. – И потом, это мое дело, что и как.
– Извини, Игорь, но это и мое дело тоже, сколько и как ты зарабатываешь. А с учетом новых обстоятельств, меня это касается в первую очередь, – жестко парировала она.
– Марина! – опустив голову, Игорь забарабанил пальцами по столу. – Вот только давай не начинать сейчас все сначала. Мне твоего отца хватило, когда он мне всю плешь проел с этой темой, насчет постоянной работы.
– Конечно! Он насчет своей дочери беспокоился. И не надо его сейчас вспоминать. Его уже нет, а вот если… – вспомнив отца, она не смогла закончить и поджала нижнюю губу, а в уголках глаз появились бусинки слез.
– Ну-у, блин, – он слегка развел руками и опустил голову.
Марина продолжала сдерживаться, ожидая в этот момент какого-нибудь успокаивающего слова от мужа. Он продолжал смотреть вниз и еле заметно задергал ногой. «Игорь?» – тихо обратилась она к нему, но он напряг лишь скулы.
– Игорь, пойми, – она подавила эмоции и сдержала слезы, – мне было бы спокойнее, если бы тебе не нужно было ехать куда-то посреди ночи, и было бы спокойнее, если бы я знала, что могу рассчитывать на тебя.
– Марин, скажи, ты себя в чем-то обделяла, пока мы вместе? – сухо спросил он после короткой паузы.
Она не ответила, он напряженно промолчал.
– Марина, сколько мы вместе, сколько ты меня знаешь, я всегда решал все возникающие вопросы… и буду решать. Не надо только об одном и том же, ладно. Я уже привык работать так и по-другому не хочу. Мы уже говорили об этом. Это не мое, ходить или ездить куда-то каждый день, от и до торчать там, занимаясь какой-то ерундой и ждать дня зарплаты, – начав тихо, как бы приглаживая каждое слово, под конец он разошелся так, что каждая фраза словно вылетала из-под удара хлыста.
– Да, но… – неуверенно начала она.
– Вот и не надо тогда! А то сначала твой отец, потом мать, теперь и ты. Все! Хватит! Давай закроем эту тему, – все-таки спокойно завершил он.
Ей ничего не оставалось, как принять его позицию по этому вопросу. Он не собирался менять ради нее или еще по какой-то другой причине своего отношения к работе и образа жизни, и это было понятно. «В принципе, – думала она, – ему постоянно кто-то звонил с просьбой проконсультировать, подсказать или помочь в какой-либо сделке. Он всегда помогал, и всегда только за деньги, но менее востребованным от этого не становился. Пропадал же он по своим делам также, как если бы ходил на работу, и при этом он не был жестко привязан к ней, это правда. Порой денег было немного, но тогда спасала ее зарплата, а порой даже с избытком.
Вместе с тем, с ним она никогда не испытывала нужды и это тоже правда, просто она не привыкла к такому образу получения дохода. Больше же всего это раздражало ее отца, который не был доволен тем, как Игорь зарабатывает, и, собственно говоря, не был доволен самим Игорем. «А пенсия, – спрашивал он, – как вы на пенсии будете жить? У него ни стажа, ни трудовой книжки. Он что, до самого конца так будет скакать и урывками что-то где-то получать? Главное – стабильность и уверенность в том, что завтра у тебя хватит на хлеб и молоко?» «У меня непереносимость лактозы, – как-то ответил он однажды ее отцу в ответ на такое замечание. – А на хлеб… и с икрой, у меня всегда на завтра будет». «С кабачковой? – решил съязвить ее отец, но тут же получил обратно: «Конечно. Лососевая-то аллергенная». Отец ее «махнул» тогда рукой и сказал, что он умывает руки, но чтобы она не удивлялась, когда ей, однажды, придется содержать его. Пока Игорь не давал повода к подобному. Ее же отец, как и мать, выстрадав «копеечную» пенсию, существовали на нее от нее и до нее. Такого она тоже не хотела. Теперь же, когда отца не стало, ее мать могла не выживать, а жить, благодаря лишь помощи с их стороны.
– Ну что, собираться, наверно, надо? – тихо подытожила завтрак Марина, увидев, что муж продолжает молча разглядывать дно пустой кружки.
– Ты чай не будешь? – спросил он ее, подняв вновь сонные глаза.
– Нет, – по-прежнему тихо, ответила она. – Ладно, я пошла собираться.
– Ага, – ответил он, взяв кружку с еле теплым чаем. – Марин, давай на такси все-таки поедем. Меня просто рубит. Усну за рулем.
Вспышка гнева пронеслась у нее в глазах, но она сдержала его. Лишь строгость голоса и повышенный тон выдали ее: «Успеем?! Пока их вызовем, пока они приедут?!» «Конечно. Не успеем спуститься, они уже тут будут», – сонно, но бодро ответил Игорь и, пережевывая половину венского печенья, сделал глоток чая. Марина бросила на мужа короткий злой взгляд: «Ты сам-то успеешь одеться?» Услышав короткое «Конечно», она, вся на взводе, пошла одеваться.
Пока они одевались, собирались и спускались, Игорь был похож на муху, впадающую в сон: все делал медленно и неуклюже. Марина предвосхищала тот момент, когда они спустятся и такси не окажется перед подъездом. Этот момент как раз питал ее разворачивающийся ураган негодования, и когда они вышли в щебечущий птицами утренний двор, как она и ожидала, машины еще не было. Не успела она дать волю своим эмоциям, как на мобильный мужа позвонили. Он посмотрел на экран. Во дворе показалась серебристая «TOYOTA» и подъехала к их подъезду. Игорь отклонил вызов и, как будто зная о настроении жены, непринужденно бросил: «А вот и такси». Уточнив детали у водителя, он открыл дверь за ним и позвал Марину. Сев рядом с ней на заднем сиденье, он практически тут же прикрыл глаза. «Ты когда успел вызвать машину?» – наклонилась к мужу искренне удивленная жена. «Так, между делом», – не открывая глаз, тихо ответил он. Волна спокойствия накатила на Марину.
– Грише с Сашей звонить будешь? – спросила она мужа, накрыв его ладонь своей.
– Зачем? – буркнул он.
– А ты их на День рождения звать не будешь? – глаза ее светились от радости.
– А, ну да, День рождения, – Игорь приоткрыл глаза и наморщил лоб. – Ну да, надо позвонить, хотя я думаю, что они сами забыли. Напомню заодно – Гриша может и подойдет, а вот Саша вряд ли. Снова где-нибудь в отъезде. В прошлом году оба позвонили, да и только. Хотя не помню, звонил Саша или нет. Ну да ладно, ребятам позвоню, с ними и посидим.
– Позвони им обязательно. Братья как-никак.
– Да, да, конечно, – сквозь дремоту ответил Игорь, вновь закрывая глаза.
Марина посмотрела на мужа. Тот проваливался в сон. Решив больше не отвлекать его, она осторожно освободила его ладонь и до конца поездки не побеспокоила его. «Завтра его День рождения, – думала она. – Какой бы подарок ему сделать. В этой суете, я, по правде сказать, и сама забыла про подарок». Она посмотрела на мелькающие за окном дома и машины. «А вот и подарок!» – озарило ее, и она чуть заметно улыбнулась. Посмотрев на сонного Игоря, на его полуоткрытый рот, прислушавшись к его ровному и глубокому дыханию, она улыбнулась еще раз и вновь стала смотреть в окно. Водитель вел машину быстро, уверенно и аккуратно. Ей это нравилось.
Когда тот сказал: «Приехали», Игорь еще продолжал дремать. «Игорь, приехали», – Марина потрясла его за плечо. Он недовольно открыл глаза и осмотрелся по сторонам. «Что, приехали?» – спросил он и, услышав Маринино «Угу», обратился к водителю: «Сколько?» Отдав купюру водителю и получив шелест и звон сдачи, Игорь вышел в шумный день из тихого салона авто. Жена уже зашла в помещение консультации. Он подумал было позвонить братьям и уже потянулся за мобильным, как передумал, решив отложить на потом, и поспешил за женой.
Та уже стояла в очереди. Взяв на входе бахилы, он подошел к ней и спросил, куда ему подойти, так как он сейчас хочет позвонить ребятам и спросить про День рождения. «Если сейчас не позвоню, потом или у меня, или у них, просто времени не будет», – ответил он ей, услышав: «Еще же только начало десятого». Она объяснила ему, как ее найти, и он, кивнув, достал мобильный телефон и отошел в сторону. «Так, не успел. Этот уже занят», – пробормотал он себе под нос, увидев, что один из его друзей отклонил вызов. «Ладно, позже», – продолжал он сам с собой, ища в контактах мобильного имя следующего.
– Привет, Димыч. Как дела? – бодро начал он, услышав в ответ на вызов: «Да, Игорь».
– Нормально, на дачу собираюсь, – услышал он то ли недовольного, то ли невыспавшегося друга.
– Понял. Отдыхать?
– Ну, сначала поработать, а потом, может, и отдохнуть.
– Работать на даче? Увлекательное занятие.
– Ага. Приходится, в отличие от некоторых, – ответил тот, специально выделив последнее слово.
– Да ладно, я сегодня вообще около пяти приехал и уже на ногах. Толком-то и не спал, в отличие от некоторых.
– В пять утра? – услышал он искреннее удивление. – Ты куда-то устроился? Хотя нет, дай угадаю! Опять дела крутил?
– Грешен, грешен, брат. Деньги и лень – моя слабость, – улыбнулся Игорь.
– Понятно. Опять отдыхал за чей-то счет, с оплатой занятого на отдых времени, – по голосу было понятно, что друг тоже улыбнулся.
– Пахал, брат. Пахал, как конь. Кстати, по поводу отдыха. Ты что завтра делаешь?
– Я же говорю, на дачу еду, – слегка повысил голос тот.
– А, ну да. А потом?
– Да ничего особенного.
– Предлагаю около семи-восьми где-нибудь в тихом кабачке шумно отметить днюху, – бодро закончил Игорь.
– Помню, помню, – начал тянуть слова друг. – А может, в пятницу вечером? А то мне и в пятницу надо родителям будет помочь.
– В пятницу? – искренне удивился Игорь. – А ты что, в институте больше не работаешь?
– Почему, работаю, – так же удивленно ответил приятель. – Учебный год закончился давно, новый пока еще не начался, так что я еще в отпуске.
– А-а, – нахмурил лоб Игорь. – Постой, ты что, отпуск на даче у родителей колхозишь?
– Представь себе, люди и в отпуске работают. А ты Антону с Костей звонил уже? – решил резко сменить тему Дима.
– Антон пока не может говорить, а Косте еще не звонил.
– Ну вот. Им же тоже с утра на работу, и особенно Антону. Они, в отличие от некоторых, не от меня, разумеется, по будням еще и работают. Ну, это так, на случай, если забыл, – явно с сарказмом заметил Дима.
– Ага… – размышлял Игорь вслух, никак не отреагировав на тон Димы. – Ну да, согласен, в пятницу оно и темней будет.
– Темней? – недоумевал Дима.
– Ну да, темней. В тему, в пятницу вечером, – просто ответил Игорь.
– А-а. Это другое дело. Где?
– Скажу в пятницу, мне главное было знать, ты будешь или нет.
– Я «за», – услышал он простой ответ.
– Хорошо. Больше не буду отвлекать сельхоз труженика. До пятницы, – поддел он друга.
– Ладно, до пятницы, – тот явно улыбнулся, прощаясь с ним.
Костя ответил быстро: «Да», на предложение встретиться в пятницу, и тут же быстро распрощался, пояснив, что на работе суета. «Вот еще один деньги заколачивает, вращаясь быстрее Земли», – подумал Игорь. – У Кости я бы, может, еще и поработал, хоть вопросы реальные решают. Но, пожалуй, нет, у них тоже надо пачку бумаг оформить, решая эти вопросы, а решает все равно узкая группа посвященных. То же бумаговредительство, что и у других. Хватит этого с меня». Игорь еще раз хотел позвонить Антону, как на его мобильный позвонили. Он взглянул на экран, и с удивлением сошлись морщинки на его лбу. «Ему-то что надо? А-а, понятно. А что, неужели уже? Какое сегодня число? Бли-и-н», – молнией пронеслось у него в голове, и, скрепя зубами, он нажал на кнопку приема звонка.
