Полная версия
– Да, – тихо ответил он.
–Алло! Алло! – раздалось в трубке.
– Да, я слушаю, – по-прежнему тихо ответил Игорь.
– Алло, Игорь! Ты меня слышишь, да? – настойчиво, но и слегка нервно раздалось в ответ.
– Умар, я тебя слушаю, говори, – спокойно ответил он.
– Вот, ну наконец-то. Что у тебя с телефоном, а? Кричу, кричу. В ответ тишина, – явно успокаиваясь, выдал целую тираду собеседник.
– У меня все отлично. Я тебя слышу, – еще тише продолжил Игорь.
– Алло! Ну вот, опять. Игорь! Ты меня слышишь? Алло! Твою то… Я сейчас перезвоню, да. Возьми трубку, ладно, – надрывался Умар.
Тот отключил вызов, и Игорь напряженно продолжал думать, как разрешить ту ситуацию, по поводу которой звонил ему Умар. Времени на раздумье практически не было, и Игорь решил, как и раньше, предоставить течению нести его туда, куда течет река. Он вновь принял вызов от Умара.
– Игорь, ты слышишь? – почти кричал тот.
– Я тебя слышу, говори, – не изменяя громкости голоса, вновь начал Игорь.
– Ты слышишь, да? – явно выведенный из себя, решил удостовериться собеседник.
– Да, да, Умар. Я же говорю: «Говори», – сохранял спокойствие Игорь.
– Как дела, друг? – успокоился тот, обнажая зубы в притворной улыбке, как показалось Игорю.
– Ты же знаешь, Умар, опасно говорить, что «все хорошо». Фортуна возьмет, да и решит наказать за самонадеянность, – улыбнулся Игорь.
– Ну, друг, хорошему человеку удача всегда улыбается. Во всяком случае, тебе она должна улыбаться. Ты помнишь, что в воскресенье срок? – по голосу стало понятно, что тот чувствует себя хозяином положения.
– Да, конечно, Умар. Я все помню, – ничуть не смутился Игорь.
– Тогда милости просим к нашему столу. Борз после обеда тебя сможет принять, – сладко струилось в динамик.
– После обеда? Какая досада. Я вот с утра могу, – издевался Игорь. – Может, ты, Умар, сам до меня доедешь? Я для Борза все и передам, а?
– Что? – на мгновение голос вновь стал напряженным. – Нет, друг. Борз тебя лично ждет.
– Да шучу я, шучу, – впервые улыбнулся Игорь. – Конечно, приеду.
– Э-э, не надо так шутить, да, – раздраженно ответил тот.
– Умар, жизнь полна шуток. Улыбнись.
– Деньги не любят шуток, а Борз не любит, когда шутят с его деньгами.
– Умар, ну ты прямо философ финансов, – повеселел Игорь.
– Опять шутишь, да? – слегка завелся Умар. – Вот отдашь долг, и шути сколько сможешь, Игорь. А пока, в воскресенье после обеда.
– Где обычно? – ничуть не смутился Игорь.
– Да, где обычно, – ответил тот.
– Тогда до воскресенья, ДРУГ, – Игорь не стал скрывать сарказма.
– До воскресенья. И не шути, Игорь, сколько раз тебе говорить, – ответил тот и отключился сам.
Игорь тихонько постучал телефоном по лбу, напрягая скулы. Он понимал, что хоть и подтрунивал над Умаром, но ситуация была крайне серьезной. Деньги, которые он взял в долг у Борза для игры в покер, надо было отдавать, и отдавать с процентами. Денег же не было. Несмотря на то, что он поднял на покере приличную сумму, она вся разошлась на расходы, которые мгновенно выросли пропорционально выигрышу. Он даже не потрудился отложить сразу часть, чтобы, в крайнем случае, пустить в оборот ее. Игорь в очередной раз ругал себя за то, что так непредусмотрительно отнесся к тому, что стало вырисовываться в проблему. «А Борз – не банк, – подумал он. – Ему не скажешь, что ты банкрот, и он не верит в задолженность, не возможную к взысканию. Он ее взыщет потом и кровью, причем не своими». В такой ситуации Игорю меньше всего хотелось встречаться с кредитором. «Все равно что идти к волку», – заключил он и даже не заметил, как за раздумьями поднялся по ступенькам и зашел в помещение.
Уточнив пару раз у персонала, где находится кабинет, который ему был нужен, Игорь подошел к двери кабинета ультразвуковой диагностики. Прежде чем осторожно постучать, он про себя решил отпустить на некоторое время ситуацию с долгом. «В конце концов, еще четыре дня впереди. Как-нибудь да разрешится», – подумал он. «Щукина здесь?» – спросил он, заглянув в помещение. Услышав: «Заходи, Игорь», – он уверенно вошел в кабинет. Перед женой, лежащей на кушетке, сидела сотрудница, передвигая головку датчика по поверхности живота и фиксируя данные на мониторе. Не отрываясь от экрана, она коротко сказала: «Папа, присаживайтесь сюда». Игорь машинально прошел за ширму и присел на пустой стул. Все молчали. Он посмотрел на Марину, на монитор, затем на сотрудницу, на движение ее рук, снова на нее, недоумевая, при чем тут папа. «Какой папа?» – подумал он сначала. Когда же смысл произнесенных ею слов был им понят, от неожиданности он округлил глаза и чуть не подпрыгнул на месте. «ПАПА?!» – слово, как волна, окатило его. «Это же я», – робко подумал он, и от осознания этого взор заволокла пелена, а в ушах стал нарастать шум. Голову слегка повело, и он сжал стул руками. По-видимому, девушка что-то говорила еще, но он уже не разобрал слов.
Конечно, когда они ехали сюда, и он, и, естественно, его жена знали, куда они едут и по какой причине. Марина и до этого высказывала ему предположения относительно того, почему сегодня они оказались здесь, сказав ему однажды утром: «Игорь, мне кажется, я беременная». Но женское «кажется» – это лишь «кажется», а предположение без документального подтверждения сравнимо с риторическим вопросом, начинающимся: «А вот что было бы, если, допустим, например, случилось бы то-то?», и так далее. Он не отнесся серьезно к ее словам. Положительный тест на беременность тоже не произвел на него особого впечатления. «Да, жена беременна. Здорово», – подумал он тогда и заключил: «Поздравляю, Марина». Вместе с тем, все это казалось ему каким-то далеким, не настоящим, с учетом его каждодневной деловой суеты и решения задач, чужих, но реальных задач, которые он решал и делал деньги.
Сейчас же, когда ему посторонний человек, специалист, смотря на экран монитора спокойно говорит: «Папа, присаживайтесь сюда», он осознал всю реальность, а не гипотетичность ситуации. Он осознал это, не понимая характер задач, которые встают перед ним, и даже не видел их границ. Незнание взбудоражило Игоря, и это слегка пугало его. В большинстве возникающих ситуаций он разбирался, исходя из профессионального и житейского опыта. Поэтому он принимал, по его мнению, оптимальные и здравые решения. Как ни удивительно, но на практике это работало всегда в его пользу. Веря в свою удачу, отдельным проблемам он просто давал время, зная, что они разрешатся так или иначе, нужно лишь только периодически их проверять, пуская развитие ситуации в удобном ему направлении. Благодаря такому подходу Игорь редко переживал по поводу чего-либо, смотря на большинство трудностей глазами «оптимиста», а на остальные просто не обращая внимания. Сейчас же, наверно впервые за долгие годы, он смотрел на ситуацию глазами «реалиста» и впервые он чувствовал себя дискомфортно. Крайне дискомфортно.
Игорь попытался прикинуть всю масштабность событий, которые последуют за словами, адресованными ему этой незнакомой девушкой, но так и не смог. Он смотрел на монитор непонимающими глазами. Он увидел, как девушка закончила процедуру, как Марина встала, привела себя в порядок и обратилась к нему. «Что?» – переспросил он, включившись в ситуацию через какое-то мгновение. «Можешь подождать меня в коридоре?» – мягко сказала она ему. Он кивнул и, как завороженный, вышел из кабинета. Жена вышла через несколько минут, и он пошел за ней к выходу. Она осторожно взяла его руку и сжала ее. «Игорь, ты рад?» – ее лицо сияло. «Да», – сначала тихо сказал он, но, ощутив, что неожиданность факта наконец-то начала спокойно перевариваться его сознанием, он увереннее добавил: «Да, конечно, Марин». «Ох, папа… – выдержанная пауза была идеальной, – видел бы ты сейчас свое лицо».
Игорь остановил ее, повернул к себе лицом и постарался как можно более нежно сказать: «Марина, я очень рад за тебя, рад за себя и за нас. То, о чем мы предполагали, подтвердилось, и я очень этому рад. Я тебя люблю». Марина прижалась к мужу и, почувствовав его крепкое тело, расслабилась. В этот момент она была самой счастливой женщиной на Земле. «Вызовешь такси? Хотя нет. Я хочу немного прогуляться. Погода просто чудесная. Я сейчас кое-что уточню еще, ладно?» – она высвободила его из своих объятий и, улыбаясь, пошла к регистратуре. Игорь снял бахилы и вышел на улицу. Погода и впрямь была для неспешных, беззаботных прогулок. Но как только он подумал о беззаботности, память тут же напомнила ему о долге. «Борз, чтоб тебя», – подумал Игорь. Несмотря на то, что он решил пока оставить все как есть, резко изменившийся ракурс представил картину несколько в ином свете. «Сейчас нам понадобятся деньги, а потом нам понадобится много денег, и Борзу надо отдать деньги, – размышлял он. – А денег нет». Нет, конечно, можно было использовать сумму, полученную накануне ночью, для погашения части долга, и эта мысль вскользь промелькнула в его сознании, но об этих деньгах уже знала Марина. Он не представлял, как скажет ей: «Марина, у меня приличный долг. Я сегодня деньги привез, их я и отдам в счет частичной уплаты». Легкий ветерок, в пока еще не раскаленном воздухе, подул в спину. Он обернулся. Из открытых дверей, улыбаясь, выходила жена. «Как ей сказать?» – не давала покоя мысль. На мобильный позвонили. Он посмотрел. Это перезванивал Антон.
Глава 4
3
«Чудной какой-то, – подумал Антон, кладя мобильный на бумаги. – Приглашает на День рождения, а голос, как на похороны, зовет». Откинувшись в кресле, он закинул руки за голову и закрыл глаза. Время неумолимо неслось вперед, и он понимал, что, даже с его уровнем самоорганизации, он мало что успевает. Количество наваливаемых сверху задач увеличивалось уже не с каждым годом или даже месяцем, а обычным днем. «Куда все катится, – в очередной раз подумал он. – Голову сегодня обязательно надо помыть. Вот, даже голову некогда помыть. И волосы, как на зло, жирные. Может, подстричься?» Он схватил их на темечке, с силой сжал и медленно потянул до появления приятного ощущения. Сразу стало полегче. «Нет, короче стричься не буду, – решил он. – Может, даже еще длиннее отпущу. Хотя сразу укажут, да и в работе не совсем солидно. Люди не поймут. Чтобы их всех с этим техпрогрессом и социальными штампами!»
Антон открыл глаза и сразу увидел гору бумаг на столе. Захотелось грубо выругаться, но сдержался, даже про себя. «Так, минутная пауза давно прошла, давай берись за работу», – настроил он себя. Как только он это подумал, кабинет тут же заполнил звук внутреннего вызова на телефоне. «Да, Семен Альбертович», – поднял он трубку, выждав несколько секунд. – Сейчас зайду». «Опять что-нибудь свалилось. И, наверно, как обычно: срочно, еще надо было вчера». Антон закрыл кабинет и твердой походкой дошел до приемной, спокойно открыл дверь, быстро окинул помещение взглядом и, убедившись, что в приемной, кроме секретаря, которая бегло посмотрела на него и вновь вернулась к своей работе, никого не было, быстро зашел, постучал в дверь начальника, уверенно вошел к нему и молча сел на стул. Семен Альбертович поднял голову от изучаемых бумаг.
– Антон Леонидович, у нас маленькое «ЧП».
– Что случилось? – спокойно ответил он, подумав: «Кто бы сомневался».
– Только что позвонила Инга Александровна, сказала, что по делу Эрметова от прокуратуры никого нет.
– Как никого? – не на шутку встревожился Антон.
– Вот так. Никого.
– А кому поручили поддерживать обвинение?
– Усачеву.
– А он где? – В дверь постучали, и вошел еще один заместитель прокурора.
– А вот Андрей Саныч нас сейчас и просветит. Где у тебя Усачев?
– Вчера вечером позвонил мне на мобильный, сказал, что утром задержится по делам, а потом сразу в суд.
– Я спрашиваю, где он сейчас?!
– Сейчас дозвонился до него, говорит, что заболел и вызвал врача, – выпучил тот нижнюю губу и округлил глаза, после чего Семен Альбертович покрылся багрянцем.
– Ну, Андрей Александрович, в первый раз что ли? – сдержав гнев, прокурор стал философски-размеренно рассуждать, явно успокаивая себя. –Ты же знаешь, на него всегда можно положиться только в неответственных мероприятиях. А там еще такое дело, насколько помню. То ли изнасилование, то ли сто тридцать четвертая. Да еще и потерпевшая – «ПНДэшница», да?
– Да. В ходе следствия неопределенность была. Но обвинительное не я подписывал. В отпуске как раз был. Антон Леонидович, не ты подписывал?
– Он, он, – посмотрел прокурор на Антона, отчего тот напряг скулы. – В общем, кто из вас идет в суд? Там уже ждут.
– Я не могу, сейчас сам в другой процесс поеду, – сразу вставил Андрей Александрович.
– Ну что, Антон Леонидович, значит, звезды на тебя указывают.
– Семен Альбертович, у меня сейчас работы тоже невпроворот. Да я и по общему надзору, а не по уголовке. Давайте кого-нибудь из помощников направим, – без возмущения парировал Антон.
– Нет уж, направили уже одного, – слегка повысил голос прокурор, после чего смягчил тон до тягуче сладкого. – Антон Леонидович, я тебя и его не зря пригласил. Ты же дежурный на этой неделе. Но не в этом даже суть. Он, как никак, был в курсе расследования, ты подписывал обвинительное. Значит, тоже дело изучал. Да и если бы не сложность ситуации, я бы тебя даже не дергал. Позвал бы одного Андрея Александровича, он бы кого-нибудь из помощников направил. А так, надо на первых порах спасать ситуацию. Бери надзорку, на тебя одного сейчас вся надежда.
– Хорошо, – Антон сжал кулаки и по началу еще хотел возразить, но передумал. – Еще что-то или это все?
– Все. Пока все… Дай Бог, – Семен Альбертович вытер лицо руками. – Поезжай, там уже ждут. Я звоню судье, говорю, что ты будешь… через сколько?
– Не знаю, – задумался Антон, вставая из-за стола. – Минут пятнадцать-двадцать.
– Хорошо, – кивнул Семен Альбертович. – А ты разберись с Усачевым, – прокурор посмотрел на Андрея Александровича. – Проведи служебную проверку.
– По поводу того, что он заболел? – в недоумении поджал тот подбородок, от чего под ним выступил второй.
– По поводу того, что он забыл позвонить, когда заболел, и сорвал заседание, – жестко ответил прокурор.
– Забил он, а не забыл, – деликатно вставил Антон, когда подходил к двери, около которой продолжал стоять Андрей Александрович.
Тот ничего не ответил, лишь бросил быстрый взгляд на выходящего заместителя, когда он проходил рядом с ним.
Антон взял надзорное производство, захватил пиджак и сумку из кабинета и пошел к лестнице, на ходу просматривая доказательства, изложенные в обвинительном заключении. «Чтоб вас всех», – подумал он в сердцах и когда в спешке покидал прокуратуру, и когда выходил из зала суда.
Только он вышел на улицу, как его окликнули. Он обернулся – это был Роман Борисович Ясный, адвокат Эрметова. Как он однажды узнал, Ясный – это была фамилия, которую Роман Борисович взял, а не настоящая.
– Антон Леонидович, – повторил тот еще раз, когда, запыхавшись, подошел к Антону, – приветствую, теперь уже неофициально. Спешишь?
– В общем-то, пока нет, – Антон бросил взгляд на часы. – Уже обед, думаю, перекусить где-нибудь.
– Я, собственно, по этому поводу, – начал тот, как всегда, просто и не очень навязчиво, – не возражаешь, если составлю компанию?
– Нет, конечно.
– Тут рядом одно французское кафе есть, может, туда?
– Может, что попроще, чтобы не ждать и бюджетно?
– Антон, вот почему с вами всегда так? Работаете на государство, а о себе вообще не думаете.
– Роман, это потому, что у нас, в отличие от вас, времени нет.
– Да брось, – скептически отмахнувшись, адвокат осторожно взял его под локоть и, повернувшись к нему в полоборота, продолжал говорить на ходу, – у меня вот действительно времени нет, так как меня ноги и язык кормят, а не государство содержит, вне зависимости от полученных мной результатов. Но при этом, заметь, во что бы то ни стало, я обязательно уделю достаточное время обеду, ну и еде вообще и отдыху. А еда у нас – это один из видов отдыха, и от того, как и где, а не только что, ты поел, зависит твое здоровье и работоспособность.
– Ничего ты загнул, – громко удивился Антон, подумав в процессе произнесенной тирады: «Ага, конечно, ноги тебя кормят. Рассказывай тоже. Лет десять назад, может, еще и кормили, а теперь вон какое пузо насидел. Хотя это тоже талант, кто-то и до сих пор бегает». – У меня один товарищ к еде так же, как и ты, относится.
– Из прокуратуры?
– Нет, вообще не работает. Но при этом и не бедствует. Дела решает. То одному подскажет, то другого проконсультирует, и никогда задаром. Живет в свое удовольствие, блин.
– Вот, потому что, наверно, знает, когда и как надо устроить перерыв.
– Ну, он вообще любит сам готовить. Даже не знаю, что для него важнее: процесс или сама еда? К приготовлению, как к ритуалу, относится.
– И это правильно. Когда готовишь, ты уже начинаешь отдыхать и медленно готовишь себя к еде. Вот мы сейчас идем с тобой не спеша, разговариваем о еде, и ты уже отдыхаешь от суда, готовя себя к неспешному, повторяю, к неспешному обеду. Если бы не я, Антон Леонидович, ты бы сейчас уже до какой-нибудь столовки добрался, за пять минут закинул бы все в себя и помчался на работу с ощущением тяжести и в желудке, и в голове. И от суда бы не отдохнул, и от еды бы удовольствия не получил. Спрашивается: «Оно тебе надо?»
– Ну да, из процесса вообще тяжелым ушел.
– Вот, видишь. А по поводу Эрметова не беспокойся. Там все ясно. Половой акт доказан. Она несовершеннолетняя, на учете в ПНД. Посадят, даже не думай. Я за него даже стараться не собираюсь.
– Ну да, – вспомнив вновь о деле, задумался Антон. Почесав лоб, он подумал: «Конечно, не будешь стараться. Ты же там по назначению. Больше, чем начислят, не получишь. Да и с Эрметова нечего взять, а по доказательствам-то там не все так гладко, как ты стелешь. Уж не отдаешь ли ты мне Эрметова за что-то другое?»
– И вообще, мне чем быстрее от него избавиться, тем лучше. Странное это дело.
– В смысле странное?
– Его три следака вели. Первый, тот, что дольше всех вел, скончался от сердечного приступа, хотя и молодой был. Второй… – он не успел закончить, как Антон прервал его и, извинившись, ответил на входящий звонок: «Да, Полина».
Молча дослушав, он с легкими нотками раздражения ответил: «Не могу тебе сейчас сказать однозначно. Я подумаю и перезвоню, хорошо?» На том конце, видимо, были недовольны ответом, так как Антон закусил нижнюю губу и напряг скулы. Так же молча выслушав в очередной раз, он еще озвучил суть уже сказанного и, простившись, закончил тем, что ему сейчас некогда.
– Жена? – сочувственно улыбнулся Роман Борисович.
– Да-а, – Антон почесал затылок.
– Можешь не объяснять, – отмахнулся адвокат.
– А что там со следаками?
– Да в принципе ничего. Так, стечение обстоятельств. Но давай забудем пока о делах, – адвокат облизнул нижнюю губу и причмокнул. – Мы уже пришли.
Пройдя еще немного молча, они подошли к кафе, и Роман, уверенно открыв дверь с колокольчиком над ней, первым зашел в заведение. Легкий шум улицы, наполненный солнечным светом, резко сменился на старинные французские напевы и приглушенное освещение. Роман подошел к одному из столиков, показал на него и вопросительно посмотрел на Антона, на что тот коротко отрезал: «Нормально». Не успели они присесть, как перед ними, откуда не возьмись, появилась девушка, молча положив каждому меню и карту вин, и, резко махнув стянутыми в хвост волосами, так же быстро исчезла.
– Хорошо, что людей мало, быстро обслужат, – сказал адвокат, открывая карту вин.
– Ты же говорил, что тебе спешка в еде не нравится.
– Антон Леонидович, одно дело – не спеша есть, и совсем другое – битый час ждать, когда тебе принесут, – не отрывал тот взгляда от карты.
–Ну да, – выдохнул Антон, оглядевшись по сторонам. – Ты мне скажи, почему это кафе французское? Старые деревянные столы и стулья с какой-нибудь свалки, надпись по-французски при входе и французский шансон внутри – и что, это сразу французское кафе?
– Антон Леонидыч, – улыбнулся Роман, оторвавшись от карты, – ты привередничаешь. Не только интерьер, но и блюда, и разные мелочи там… вот, например, листы бумаги на столе вместо скатерти – все это создает атмосферу, как будто ты в Париже, на Монмартре.
– Я не был в Париже, – сухо сказал Антон и раскрыл меню. – Один знакомый был, говорит: «Одного раза более чем достаточно. Не понимаю, что туда может тянуть во второй раз?»
– Я тоже был в Париже. Мне, знаешь, он сам по себе тоже не очень. Я вообще считаю, Париж может понравиться, если только не был в Питере.
– Это да, – не отрывая взгляда, Антон строго рассматривал меню.
– Но вот Монмартр… это место, из-за которого я бы вернулся еще раз и только туда.
– Да? А мой знакомый сказал, что они как-то вечером, когда возвращались с Монмартра, спустились в метро, и там, кроме них с женой, белых вообще не было. Толпа чернокожих на платформе, и они среди них… вдвоем. Говорит, от страха не помнит, как вышли и со всех ног оттуда.
– Простите, заказать готовы? – та же девушка, что принесла меню и карту, прервала их, внезапно вновь появившись, и заместитель прокурора от неожиданности слегка вздрогнул.
– Скажите, у вас щи есть? – продолжал он строго смотреть в меню.
– Нет, – девушка слегка растянула уголки рта, не смотря на Антона и Романа.
– А котлеты? – все так же спросил он, отчего Роман расхохотался. – Да ладно тебе, кончай шутить, – решил тот вклиниться.
– Нет, этого тоже нет, – растерянно, натянув улыбку, ответила девушка, когда Антон на нее посмотрел.
– Ну хорошо… – он снова посмотрел в меню. – Тогда, пожалуйста, мясо по-французски, картофельное пюре, овощной салат и кофе с круассаном после еды. Все.
– Хорошо, – ответила она, достав блокнот с карандашом и принялась быстро записывать.
– Ты, Антон Леонидович, пить будешь?
– Кофе же заказал.
– Я говорю – пить, а не кофе с чаем.
– Нет, ты что, мне еще на работу.
– Мне тоже, – взбодрился Роман, – и поэтому мне бокал розового, а из еды… – он рассматривал меню, – четверть запеченного цыпленка…
– Цыпленка будут готовить минут тридцать-сорок.
– Угу… Тогда утиную грудку с холодным белым соусом, молодой картофель, обжаренный с грибами и луком, и овощи-гриль. А, и еще хлебную корзинку. Ты хлеб будешь? – посмотрел он на Антона, на что тот кивнул. – Большую корзину.
– Что-нибудь еще? – не переспрашивая, быстро шуршала карандашом девушка.
– Нет, спасибо.
– Можно забирать? – она протянула руку к меню.
– Да, конечно, а карту пока оставьте.
– Хорошо, – вновь испарилась она.
Роман проводил взглядом ее удаляющуюся спину.
– Как семья, жена? – посмотрел тот на Антона.
– Ты же видел, недавно мне звонила.
– А, ну да.
– Она мне тут на днях сказала, что будет стелить коврик перед дверью, если я еще с работы под ночь приходить буду. Детей толком не вижу. В общем, все стабильно.
– Что, действительно так поздно и с работы?
– Ага.
– Мне Лена так же говорит, с той лишь разницей, что я вообще домой могу не приходить.
– А ты чего задерживаешься?
– Тоже работаю, – Роман подмигнул Антону. – То одна встреча, то другая. Пару раз вкатился под ароматом духов, к слову сказать, французских. Блин, что было! – Роман накрыл голову руками.
Вновь появилась девушка, принявшая у них заказы, поставила на стол бутылку с водой, два стакана и бокал вина перед Романом.
– Мы же не заказывали воду? – в недоумении показал Антон на бутылку.
– Это не важно. Все равно принесут, – Роман поднял бокал, взболтал вино и, закрыв глаза, наполнил ноздри ароматом. – Бесплатно. Еще одна маленькая деталь.
– А, понятно, – кивнул Антон головой, наливая воду в стакан, – но про бесплатно я сильно сомневаюсь. Все равно в стоимость блюд цена включена.
– Возможно, но как приятно, когда ты не заказывал, а тебе приносят, и в счет не включают. Изюминка, хоть и мелочь, – Роман отвел бокал от носа.
– Ага, главное, чтобы не из-под крана.
– Конечно нет. Это же тебе не забегаловка какая-то, – сделал тот небольшой глоток.
Каждый, наслаждаясь своим напитком, замолчал на мгновенье, которое нарушил Роман.
А по поводу чернокожих… в Париже – это да, проблема, но они ее сами создали, еще давно. Теперь расплачиваются. Как говорится, что посеешь, то пожнешь.
– Жаль, что у нас создают такую же проблему. На те же грабли наступаем. Видно, наглядного примера недостаточно, надо, чтобы самих по лбу садануло. Тогда только поймут, но будет уже поздно, как и у них сейчас.
– Ага, но это проблема не только Франции. В Германии – турки. Те тоже ассимилироваться не будут. В Европе, по большей части, везде так, – Роман продолжал смаковать вино.
– Так-то оно так, но я о своей стране думаю. Нам своего Кавказа хватает, а тут еще трудовые мигранты проблемы вносят. Представляешь, на каждого легального по два-три нелегала приходится. Режут друг друга, воруют и не только у своих, маршрутками управляют, как на гонках. Всего и не перечислить.
