Варленд в огне

Андрен и сам притомившись от дел, сорвал тростинку, закинул в рот и спросил.

– Зубы свою работу знают. Быстро батраков распределят по работам и строительству. Но скажи мне как воевода, стоит опасаться Кулаков?

– Не знаю, вождь. Как по мне, так сейчас всем интересно, что ты дальше отчебучишь. Одно ясно – лучше Кулаков воинов в клане нет. Но кому служить будут – пока вопрос. Из полусотни братьев в живых осталось семнадцать. Но те – сила, с которой стоит считаться в деревне.

Андрен присмотрелся к ближайшим представителям Кулаков: рослые, крепкие, шлемы рогатые носят, да ботинки на меху зимой и летом, да с толстой подошвой. Вместо портков – накидка, что юбка. А торс обнажён, открыт ветрам. Только ремни через плечи висят. С луком и колчанами, с перевязью для мечей и топорами. А один орк и вовсе с молотом стоит, облокотился, наблюдает. Глаз не отводит. Они отойдут – он подойдёт. Они дальше – он дальше. Но не ближе, чем на полёт стрелы.

Открытой вражды братья-воители не проявляли. Близость Грока к вождю их успокаивала.

«Но пока ни один не подошёл, не поприветствовал. Что тоже показательно. Выжидают», – решил Андрен.

– Остальные варвары любят тебя, мой вождь, – обронил Грок, глядя как очередной батрак упал и поднялся у ног человека.

– За что? – зевнул бледный наследник, поглядывая на яркое солнце.

Лето в самом разгаре. Загорит ещё. Трава сочная, птицы звонкие. Из леса доносилось пение иволги. Сил набирайся на зиму, пока можешь. Вскоре дожди пойдут промозглые, ветры задуют морозные, здоровье понадобится.

– Почем мне знать? Может за волю, а может и за надежду. Ты анонсировал столько забот клану, что глашатаи читали народу битый час на пока лишь размеченной площади. Но что обещано, то нельзя потрогать. Понимаешь?

– Нельзя, но верить хочется, – понял Андрен. – Все надеются на лучшее, пока зима не придёт.

– Вот они и пытаются поверить. Поговаривают наши ходоки, что Старейшина глотку рвёт в людском селении, что ты – человек. И к человеку идти трудиться не зазорно. Ну а что сосед зелёный, так с кем не бывает? А Шаман здесь с пеной у рта всем носом тыкает, что мы с тобой плечом к плечу по таким лесам ходили, где волки заблудиться боятся.

Андрен почесал заживающую татуировку на запястье, обронил:

– Полагаешь, все поняли, что я имел ввиду?

Грок прогрохотал в голос:

– Да ни в жизнь. Тут для начала увидеть надо, пощупать, некоторым даже лизнуть, а потом уже понимать. А сыщутся и те, кто и как увидит, не поймет. Пока по голове не треснешь, сразу не дойдёт. Но до всех рано или поздно дойдёт, за это не переживай. Все поймут с пары ударов, что вместе мы лишь сильнее станем. А когда не тебя бьют, а ты кого-то в хорошей компании – это вдвойне приятней и доходчивей выходит. Только бы дожить до той поры, дотянуть малёхо, дров не наломав. А сейчас всё тонко и шатко. Дунь – и порушится сразу. Что ртом, что задом.

– Грок!

– Да так Шаман постоянно говорит.

Вроде только что небо было пустое, как ветер быстро нагнал туч. Полил быстрый дождь. Смотришь на один край поля – идёт. На другой смотришь – уже прошёл.

Переглянулись, поднялись путешественники и снова пошли гулять по округе. Ноги, словно обрадованные влаге, довели до самой кузни.

Та стояла на окраине деревни. Кому рядом жить захочется? По округе громыхало молотами, и звенело молоточками так, словно боги гневались, а гномы им вторили.

Андрен отметил, что рядом с кузней высыпали горку руды, а орки поблизости на телеге и рядом, толкали застрявшее колесо и понукали волов, те везли уже новую порцию от рудокопов. Молодой подмастерье у кузни копался в руде, набирая в ведро то, что отделил при высокой температуре от шлака и мастер обратит в железо. А пока морда перемазана так, что и клыки черны.

– Это Зуб-Молодой. Младший брат их, – охотно объяснил Грок. – Ровесник мой. Свезут вскоре к кузне всю руду, что в клане его братья Зуб-Уголь и Зуб-Рудокоп добыли за лето. Мы завалили кузнеца с подмастерьем работой так, что хоть день и ночь работай – всё не переделаешь и до первого снега.

– Но ведь не ради войны горн кипит, – отметил Андрен. – Много бытового инструмента требуется для строительства. Всё от гвоздя до подковы. От крюка до молота. Ради чего ещё работать, как не для этого?

Грок обошёл вокруг кузни, посмотрел обратно на деревню, и обронил:

– Видят боги, Андрен, радостно мне, что хоть эти дни север спокоен. И пот не на поле боя проливают орки ли, люди ли или прочие варвары, а в труде.

– Твоя правда. Но раз мало кузнеца и подмастерья из орков, приведём им и людского мастера в помощь. Бронника вижу, не хватает. Да помощника помоложе и покрепче. На руду плавить поставить, чтобы кузнеца не отвлекать. Литейщик нужен. В восемь рук пусть трудятся. Не в четыре.

– Так тебе орк и пустит человека в свою кузню.

– В кузню клана, – подчеркнул Андрен. – Или пустит. Или рядом от усталости сляжет. И первым снегом тело Зубов заносит. Хоронить не позволю. Глупость наказуема.

– Одно скажу точно, – продолжил орк. – Заинтриговал ты народ. Обычно никто не кланяется до посвящения. А тебе уже столько просьб выложили, о которых раньше и заикнуться боялись. Вот она – сила новаторства и просвещения. Пообещал – делай.

– Посвящения, говоришь?

Грок кивнул.

– Ты ещё не прошёл обряд, но расположение завоёвано. Обещать, конечно, каждый может, а теперь докажи на деле. И не магией какой-нибудь, на неё тут плюют и растирают, а так… руками.

– Что за посвящение-то? – заинтересовался человек.

– Всё как у всех. Ты их накормишь, а они перед тобой головы склонят, – ответил орк. – Ну, Шаман склонит, ему на колени падать не пристало. Воины на правое колено припадут. Рабочие на левое. Прочие на оба, да ту же голову склонят.

– Да не нужно мне это коленопреклонение! – возмутился человек.

– Так раньше надо было думать! – в тон ему ответил Грок. – Шаман шепчет, что весть о земле для всех встретили с восторгом и люди и орки. По большей части, конечно. У нас Кулаки морды хмурят, а у тех… Старейшина болтает всякое. Но пока ничего конкретного. Придёт – сам расскажет.

– А ты расскажи мне лучше про Шамана и Старейшину побольше. Кто такие? Чем живут?

Орк задумчиво посмотрел на молодого Зуба, что бросил ведро и подошёл поклониться. А там и молот кузнеца затих. Прислушались.

– Про Старейшину поговаривают, что он был воеводой ещё отца Бобрида. Больше про него мне ничего не ведомо. Шаман наш знатный знахарь, да стрелял раньше так, что птиц бил в пике. Но как подслеп, лук бросил. Боги смилостивились. С тех пор может общаться с духами предков, лечить, но больше словом поможет. В этом не сомневайся.

– Протянут оба четыре весны-то?

– Никто не знает, когда нам суждено встретиться с богами, вождь, – пожал плечами Грок. – Но с чего ты решил, что нас примут на обучение далее? У нас и так тут работы на жизнь вперёд. Куда далее стремиться-то? Ты и так вождь… а я воевода. Это потолок, о котором многие и мечтать не могут.

– Давай так, воевода, – хмыкнул человек. – Как только покинем земли клана, ты снова будешь называть меня братом.

– Мудрое решение, вождь, – усмехнулся Грок. – Мне бы только снова поближе к книгам попасть, уж я бы там всё перечитал… с большим старанием, чем раньше. Но до этого через поход нужно было дойти, тренировки и… жизненную необходимость.

Поговорив с кузнецом, оба становились у частокола рядом с рудой и облокотились на редкие штакетины. А те гнилые насквозь. Часть тут же и рухнула. И

Андрен увидел, что у деревни нет забора как такового. Символическая ограда, чтобы руда не расползалась и той хватит.

– Почему из деревни не сделали городище? – приметил вождь. – Где ограда? Валы? Защищать городище легче малыми силами, чем деревню.

– Ты из боевой северной деревни, вроде. И про заборы меня спрашиваешь? – приметил Грок, когда кузнец возобновил работу и оба вновь отошли подальше, чтобы не глохнуть. – Разве ваш император так же не надеется на ваши силы, как варвары на свои?

– Тебе прекрасно известно, что боевые деревни не прямо вдоль границ, а скорее резервы. У границ Империи чаще стоят городища, заставы, с крепкими и высокими стенами. Деревни и рады бы укрепить. До них не должна доходить вражеская ватага, но людей не так много. Здесь же – приходи любая шайка, забирай всё, что плохо лежит.

– Ты что, думаешь мы слабы? До клана Белого Топора никогда не доходила ни одна ватага. Стены этой деревни, считай, сама по себе доблесть Северных орков. Кто пойдёт на Кулаков? До летнего похода желающих не было!

– А когда Кулаки в поход уйдут, кто защитит прочих? Воины уйдут, работники среди Зубов разбегутся, а крестьянам что? Им нужна и пассивная защита от набегов. Место, где можно укрыться, пока собирается армия. Мы поставим стены и вышки повсюду. Уже не три, но десяток. Мы пустим дозоры вдоль дорог и окраин. Чтобы каждый видел, что жив клан и себя в обиду не даст. Выстрой подобные укрепления варвары вдоль Волшебного леса сами по себе, не пришлось бы каждый год отражать Нашествие диких тварей.

Грок устало присел в траву, затем прилёг:

– Андрен, ты вождь, конечно, тебе видней. Но ещё ты мой друг. И как другу скажу – ты слишком наивен. Отражать нашествие – это единственное совместное мероприятие варваров, которое действительно объединяет нас раз в весну. Забери его и что останется? Квас пить, пока медовуха настаивается?

Вождь присел рядом, но ложиться не стал. Разморит – не поднимется.

– Не будь этой угрозы, вы бы давно перерезали друг другу глотки?

– Это говорит мне имперец, легион которых постоянно стоит на имперской границе с Волшебным лесом?

– Легион, Грок, а не ВСЯ армия, – поправил Андрен.

– Сейчас твоя армия – это только я, не считая рабочих и освобождённых батраков. Так что не о чем переживать, – ответил Грок.

Андрен первым заметил пыль дорожную у леса, поднялся. Подскочил и орк. По другую сторону поля, дальше за лесом стояло поселение людей. И по дороге от самого подлеска поднимали пыль конные.

– Нам нужен созыв! Призови Кулаков. Мало ли кто мчится?! Ты не боец сейчас, и я безоружен. Деревню кто защитит?

– Что я должен сделать?

– Поднять руку. Сжать пальцы в кулак. Кулаки и ответят.

Андрен поднял руку над полем. Орк-Кулак с молотом, что всё так же издали сверлил взглядом обоих, был на стрёме. Строго на полёте стрелы. Шагов двести пятьдесят-триста до него. Всё видит.

– А что дальше будет? – не опуская руки, но и не сжимая пальцев, спросил Андрен.

– Дальше просто – сожмёшь пальцы. Коли поднимет молот в ответ, признал. Коли нет, то Кулаки – не твои воины. Значит, война в клане, междоусобица.

Человек повернулся к орку и закричал:

– Но что, если я не знаю, примут они меня или нет?!

– То тебе решать, вождь. Кулак с молотом – их старший брат. То Кулак-Молотобоец. Старший как скажет, так и сделают.

Человек уже собирался опустить руку, но вдруг вспомнил одну любопытную деталь и решил действовать головой.

– Грок, а как далеко голема ты сможешь призвать?

– Ну… как вижу. Визуальное управление самое лучшее.

– А из голема руку каменную можешь сделать, чтобы повторяла мои движения?

– Ну-у-у, – протянул собеседник. – Можно попробовать.

– Ну так призови каменную руку возле орка, да пусть пальцы-булыжники в кулак сожмёт, как я сожму. А лучше синхронно. Понял?

– Понял. Камневика хочешь на помощь призвать. Да смотри, как бы бог Камня не обиделся на такие шутки.

– Сейчас мне под рукой нужен отряд Кулаков, а не обидчивый бог вдалеке.

Грок напитал эфир и рядом с орком с молотом зашевелились камни, выползая из-под земли. А вскоре стали подобны руке. Андрен на счёт сжал кулак. И тут же в кулак сжалась каменная рука.

Молотобоец тут же поднял молот в ответ, повернул голову и закричал своим. Вскоре к кузне поспешили несколько вооружённых орков. Они тоже видели пыль от леса.

Андрен улыбнулся другу:

– Ну вот. Похоже, что бог нам не понадобился. Сами управимся со своими проблемами. Иначе зачем нам голова?

– Как зачем? Чтобы есть! – возразил орк и скорчил гримасу.

Конница по дороге была всё ближе. Не развяжет ли в ответ на причинённую обиду Камневик такую войну, что лучше бы каждый Кулак лично по зубу выбил? И не разбегутся ли Зубы ещё до её начала?

Часть первая: «Вождь». Глава 3 – Меж двух огней

Конница приближалась. Трое всадников без брони, в довольно длинных плащах, что треплет ветер. Не кавалерийский отряд нападения, и на разведчиков не похожи, слишком яркие, но и хорошего мало.

Один чуть впереди.

Магики присмотрелись. Не понятно, чего от них ожидать. Конные в галопе. Смуглые, загорелые, чернявые. Сразу видно, что люди из клана Чёрного Клыка. То и без полотнищ ясно. По чёрной одежде с символами белых зубов, да один среди них чёрен.

Тот самый клык.

– Кто это? – спросил Андрен, не слишком рассчитывая на ответ.

– Не знаю, – честно признался орк.

Среди конных ни одного знакомого, кого Грок мок видеть в деревне со Старейшиной или среди рабочих, пока Андрен спал. Но селение людей широко. Не все к оркам ходили. Каждого не признаешь.

– Один вооружен мечом, другой топором, третий при луке. Это, не считая ножей на поясе, – обронил Грок и повернулся к вождю. – Что будем делать, Андрен?

– Как что? Ждать известий, – ответил человек, не ожидая никаких неприятностей. – Это тоже мой клан. Худого не жду.

– Но это же… люди!

– Но и по трое на деревню не нападают, орк.

– Но мы безоружны, – напомнил Грок. – Давай в кузню зайдём и топоры возьмём. Или хотя бы по молоту прихватим. Да чего тут говорить? При мне нет даже ножа!

– Я сейчас не удержу молота, – признался Андрен. – А ещё мы в своей деревне и войны нам никто не объявлял. Только свадьбу предложили сыграть. Не враги они нам, если подумать. Спешат весть подать.

– Но их трое. Не много ли? Гонца и одного хватило бы.

– Одного легко перехватить. А трое – это ровно столько, сколько стоит послать к вождю, когда не знаешь, чего от него ожидать, но и обидеть не хочешь. – ответил Андрен и повернулся к воеводе. Времени оставалось ровно на один вопрос. – Грок, а почему ты не носишь оружие? Я тебя не узнаю. Раньше ты без него спать не мог, постоянно талдычил. А теперь что изменилось?

– А какое брать? – озадачил орк. – Ятаганы в деревне топоров не приняты. А если топор, то чей? Отцовский? Он твой по праву. Старшего брата? Велик. Младшего? По статусу не подходит. Среднего? А вдруг кто решит, что и этого не достоин?

– Значит, статус свой понять никак не можешь, – понял человек. – Ничего, деревня сама подскажет. Ты же местный, примут любым.

Грок кивнул и встал впереди Андрена, приготовился к быстрой волшбе. Бежать от неизвестного не бежали, но рядом была кузня. Отступить есть куда. А если стрелу пустят, то он поймает. Одну так точно. На излёте. Предварительно замедлив магией ветра.

Андрен оглянулся на орков. Зуб-Кузнец вышел с молотом на плече поддержать. Младший Зуб как нарочно взялся за нож, показательно бросил ведро. Делает вид, что точит лезвие. Но то и так острее некуда, блестит на солнце. И Кулак-Молотобоец уже рядом. Прочие Кулаки если не бегут, то спешат через поле быстрым шагом. Таким конница не нужна. Ходят быстро. В походах бывали. Как побегут с грозным воем с оружием наперевес – всех конец распугают.

– Мой вождь! – крикнул человек с мечом уже не издали, но и ещё не подъехав так, чтобы спешиться. – Беда, мой вождь! Новостью не обрадую, но прошу выслушать.

– Что случилось?

Трое конных приблизились, спешились, соскочив с сёдел. Склонили головы.

– Беда, вождь, – повторил мечник. – Порась восстание поднял. Дом вождя захватил.

– Кто таков? – не понял Андрен.

– Крестьянин. Из зажиточных, что своих батраков имеет без меры, – объяснил гонец. – Старейшина как весть разнёс, что ты земли забирать будешь, да делить сызнова, он за топор и схватился. А люди его за вилы взялись. Не нужен нам, говорит, такой вождь. Я, говорит, вождём буду, коли так. За меня Девона пойдёт. Без приданного дева не останется.

Лучник кивнул и подхватил речь:

– Да-да, и Порась окружил дом Бобрида. Богов гневит, на место вождя метит. Девону сразу пленил, а матери её руку сломал, как сопротивляться вздумала. А чего сопротивляться? Мужики спорят – не лезь.

– Беда, значит, – вздохнул вождь, ещё ни разу в глаза не видя свою тёщу.

– Беда, да урон один, – кивнул лучник. – Разобраться бы с этим надо, да поскорее.

– А Старейшина чего? – спросил Андрен, толком и не зная на кого положиться в селении, где ещё не бывал.

Будь у него больше сил, тут же бросился в седло без раздумья. А там стеганул коня и будь, что будь. Скакать умеет. В дереве и без седла катался, когда пастухом в Старом ведре промышлял, чтобы зимой без обуви не остаться. Но сейчас телу в кровати ещё бы пару дней отлежаться. Не до резвой езды.

С другой стороны, если Девону попортят Чини на радость, то союза не будет. Зато враг прямо у границы встанет.

«Вот и выбирай из двух зол меньшее», – скривился человек.

– Старейшина остался Порася образумить. Разговоры ведут, дабы кровь в селе не пролилась напрасно, – сказал уже человек с топором. – А нас к тебе послал за советом. Говорит, ты вождь, ты и решай, как оно будет.

– Что прикажешь делать, вождь? – подстегнул лучник, подводя скакуна. – Наши лошади – твои лошади. Бери любых, да порядок наводи. Ты – человек. Люди кровь людей проливать не должны. Вокруг и так врагов три верха с поверхом, – тут лучник невольно посмотрел на орка, но продолжил тем же тоном. – Бобрид многим кровь попортил. Старые союзы распались. Новых покуда нет. Но коли зазеваемся, подерут нас, что волчья стая подранков.

Андрен кивнул, подошёл к коню лучника, взял его под узды. Грок подсадил в седло вождя, подставив руки в замок. Топорщик также подвёл коня воеводе.

Но едва тот потянулся к узде, вождь остановил его словами:

– Нет, Грок. Мой воевода останется собирать Кулаков и прочих воинов в по моему призыву. Жду следом с подкреплением. Лучник людей с вами пусть пешим прибудет. Он налегке.

– Но как же я тебя одного отпущу, вождь? – удивился Грок.

– Я не один. Я среди своих людей, что о клане и Девоне заботятся, – ответил Андрен и кивнул гонцам.

Топорщик и мечник переглянулись, словно не ожидая, что двоим придётся возвращаться на конях, а не пешком, вскочили снова в сёдла без помощи. Наездники умелые. То сразу видно. Один позади поехал, другой спереди.

– Токмо быстрей надобно, Порась подолгу ждать не привык, – добавил тот, что был с топором.

Всё дальше отдаляясь от кузни, Андрен без спешки, едва заметно понукал коня, оказавшись посередине этого эскорта. В галоп не спешил. Раз Девону взяли в заложники, то этого не изменить по щелчку пальцев.

«Если сразу кровь не пустили, значит разговора ждут», – прикинул человек: «Выждать бы время и всеми воинами выступить, но люди могут решить, что не торопится вождь селение защищать. Значит, плохой из него защитник. Уже не до свадьбы будет. Не примут такого правителя. Что хуже тогда»?

Перестук копыт. Вот и подлесок. Седло натирает зад с непривычки.

– А что же Порась? – спросил вождь. – Взаправду так богат землями?

– Лучшие, что есть, все его, – донеслось от мечника спереди, говорил он в пол-оборота, через плечо, чтобы меньше мешал ветер. – Север огромен, но плодородные земли по большей части лишь на юге. Севернее всё больше пастбища, леса, да пригорки, что лишь для горных козлов подходят. Те ноги на камнях не ломают и забираются туда, куда лишний раз не сунешься, коли ноги побережёшь. Наше короткое лето требовательно, а долгая зима за каждый день спросит. Отдыхать с вывихами и переломами некогда.

– А что же прочие крестьяне в клане? Тоже против раздачи земель по справедливости? – спросил Андрен, заметив, что мечник остановил лошадь, пропуская его вперёд по лесной дороге.

Та сузилась. И двоим всадником стремя в стремя ехать стало тесно.

– Да где ж та справедливость? Одни воевали, своё кровью взяли, а другим так достанется, – донеслось от топорщика сзади.

Он закашлялся, словно ляпнул лишнего.

Холодок пробежался по телу. То ли от тени и ветра, то ли от предчувствия нехорошего.

«Видно зря бога прогневил», – ещё подумал молодой вождь без особого опыта.

– Не хватает земли достойной людям, выходит? – прикинул Андрен вслух, стараясь говорить как можно громче. – Или вся забота лишь о том, чтобы соседу больше не досталось?

– Он хочет сказать, вождь, – донеслось снова от мечника. – Что земли у селян много. Наследием богаты. Но больше отрезков у тех, кто предпочитал войну. А такие землей редко занимаются. Порась же своим трудом сначала сам пахал, потом батраков сменял за урожай богатый, а после уже каждый в деревне либо зерна мешок ему должен были, либо коня, либо козу. Все в долгах ходят. И потому недолюбливают. А сам он давно не работает, но людей своих в обиду не даёт. Работаешь на Порася – голодным не ходишь. Так у нас повелось. И Бобрид ничего против того не имел, так как тот крестьянин зажиточный и воинов его кормил. А тут… ты. С новым правом.

Дорога заплутала меж кладбищами. Здесь, среди надгробных камней и высоких деревьев, среди тени листвы и капища, Андрен словно свежий воздух почуял. Задышалось легко, в голове прояснилось.

– О наследии, значит, печётесь? Как же мне работать среди прочих, коли мой отец работал, и дед уже трудился на моей земле? Как отдать её другим? – спросил мечник.

Лошади остановились позади. Стук копыт прекратился. Вождь и сам придержал коня. Спереди кусты зашуршали. И из-за каменных надгробий, деревьев и кустов высыпали люди в чёрных одеждах. Кто с копьями, кто с луками.

Андрен поморщился. На воинов не походят, но по рукам видно, что обращаться с оружием умеют. Сорви он коня в галоп на прорыв, затопчи хоть одного-двух – другие остановят. Не остриём, так стрелой в спину нагонят. А если спешиться и в кусты сигануть, то в два счёта поймают.

– Тут какое дело… вождь. Воины землю потеряют за походы и выслугу клану. И не заметят то люди войны, – снова сказал топорщик уже насмешливым голосом. – Им лишь бы в бой. Других забот предпочитают не замечать. А такие трудяги как мы в раздрае. Мы сами своих коней добыли. Да не в бою, а за труд на рынке сменяли. И оружие сами справили или купили. Так что же, снова гнуть спину будем за жалкий отрезок земли? А может быть и чужой снова поднимать, удобрять, облагораживать? А прочие на наши земли придут и урожай возьмут готовеньким? Разве это справедливость, вождь?

Андрен, осознав, что угодил в ловушку, задумался о возможных вариантах. Но даже возьми он с собой Грока, ничего бы не изменилось.

«Только зелёного собрата сразу бы пристрелили. Или на копьё подняли», – понял человек: «Будь с ними и отряд Кулаков, ничего бы кроме крови тоже не вышло. Так что теперь мне? Время тянуть? Да не дадут того времени. Всё продумали… люди».

Впервые пожалев, что находится не среди орков, вождь сдержал бранные слова и продолжал говорить по возможности уверенно:

– Как только начертят подробную карту и подсчитают наши общие территории обоих кланов, каждому дам ровно столько, сколько может обработать его семья.

– Что моё, то моё по праву! – возразил тот, кто судя по ветхим одеждам и с хлевом с трудом справлялся.

– Зачем тебе больше земель, чем поднять можешь? – обратился к нему напрямую Андрен. – Но, если твой участок был, так за тобой в приоритете и останется.

– Что за приоритет такой? – даже растерялся мелкий крестьянин.

– То право первого занявшего, – охотно разъяснил ему Андрен, затягивая время.

– То хороша мысль. Но ты, вождь, сам покумекай, – продолжил мечник. – Рабов наших освобождаешь, земли забираешь, раздаёшь бездельникам и пропойцам. Что воюем, что пашем, то уже не важно будет. Самим всё обрабатывать придётся. Не дело это! Скажи, Вирась?

Топорщик кивнул:

– Да, брат Мирась. Малец ни дня не работал, а нас заставляет вместо рабов трудиться… себе на благо.

– Почему же себе? Всем! – возразил Андрен.

– Знаем мы то благо для всех, – расхохотался Вирась. – Но оно благо для вождей, не для прочих людей.

Андрен обвёл взглядом братьев и тех крестьян, кто приближался с копьями и луками, и сказал всем заговорщикам:

– Батраки – хорошие работники лишь в первое время. Потом они же тебя на вилы и поднимут.

– Меня-то за что? – удивился Мирась.

– Да хотя бы за то, что не за себя работают, а за кого-то жилы рвут. Я же дам им возможность трудиться на себя и ради блага клана. Чуете разницу, братья? На себя, ради общего дела. Не для господ.