Варленд: бремя обречённых

– Скрестились? – Андрен попытался себе представить дружбу охотника с бером в берлоге, но ничего путного на ум не пришло.

А вот пожелание ягуда стать сильным, как бер, он представлял легко. Оставалось лишь разбить магический камень. Вот тебе и всё смешение. Но как при этом остаться в своём уме?

– Видимо, без влияния академии Льда не обошлось, – добавил Грок. – Именно они плодят монстров!

– Варханг пафатум апоч, – пролепетал гоблин.

– Он сказал, что они разумны. Эти северные существа. И хорошо вооружены. Сами по себе.

– Если вспомнить бера, то он силён, но предсказуем, – прикинул князь. – Но если речь идёт об оставшихся в своём уме ягудах, то сильный и умный зверь опасен вдвойне.

Надсмотрщик появился в поле зрения и вновь начал орудовать плетью.

– Я сказал «работать»!

Особо нерасторопным доставалось кнутом с металлическим навершием, которое не просто вспарывало кожу, но вырывало целые клочки мяса. Орудие последнего принуждения било так, что сводило работу и непослушание на нет. Раны от него заживали долго. Дольше, чем длилось терпение надсмотрщиков или сопутствовала удача рудокопам.

Глядя на эти мучения всех живых существ Варленда, которым довелось взять в руку кирки по разным причинам, у Андрена непроизвольно сжались кулаки. Князь прошептал горячо:

– Сейчас сломается чья-то шея.

Вспышку гнева неожиданно погасил плач.

Рядом заплакал тот самый серокожий, чумазый гоблин. Его кирка при очередном ударе отломила порядочный кусок камня от породы и при свете факелов засверкал серым цветом магический камень.

Этот подсвечивающийся внутренним светом серый цвет ни с чем нельзя было перепутать.

Грок отпрянул, зажимая нос. Как хорошо знакомый с алхимией, он предполагал, что при извлечении камень выделяет ядовитый газ. Возможно, так тот и убивает рудокопа.

Но Андрен предполагал, что дело в другом. Иначе задыхался бы не один раб, а все вокруг. Куда деваться отраве в штольнях?

Князь как зачарованный застыл, глядя на неброский камень. Тот мало чем отличался от речного валуна. Нашедший проклятый «маг-камень», как нередко называли фальчиор, рудокоп должен был извлечь его сам. Или специально обученная команда доведёт жуткими муками раба до такого состояния, что смерть покажется избавлением. Отряды подобных существ о двух ногах периодически проходили рядом с пленниками, присматриваясь к породе или мирно лежащим на камнях телам.

Особо глупые рабы считали, что камень исполнит их желание немедленно и пытались разбить его как можно быстрее, надеясь, что заметное желание просто перенесёт их домой. Но все они лишь падали замертво. И лишь с их смертью камень начинал исполнять желание.

Гоблин поднял кирку высоко над головой. Крупные слёзы покатились по маленькой мордашке. Острый подбородок затрясся, большие серые глаза посмотрели на надсмотрщика умоляюще.

Но тот был не приклонен. Рудокопы вокруг отбежали на порядочное расстояние. Все смотрели то на фальчиор, то на раба. Сотни глаз уставились на гоблина. Одни в ожидании, другие в молитвах к богам.

Андрен и сам пытался разобраться в чём подвох.

– Бей! – послышался резкий голос надзирателя. – Бей или команда придёт за тобой.

Гоблин взвыл, затрясся всем телом. Непослушные руки резко опустили кирку. Остриё коснулось фальчиора. Камень немедленно вспыхнул серо-ядовитый светом и действительно выбросил в воздух пар, который тут же окутал гоблина и словно проник в него.

Маленький рудокоп схватился за горло, глаза закатились, упал и замер – умер. Тут Андрен и понял, что это был не ядовитый газ. Это было ловко сплетённое заклинание поглощения! Причём сплетённое самим камнем!

Камень как преобразился после этого, преисполненный внутренней красоты. Отныне от него разило эфиром, словно он сам генерировал дугу!

«Что за божество поместило их сюда? Насмешка бога Камня? Или ирония бога Льда»? – подумал Андрен, чувствуя явное присутствие деструктивной магии.

– Выходит, не ядовитый пар убивает, а магия камня, – подтвердил его домыслы Грок. – Жертва порождает магию камня?

– Скорее, это путь некромантии, – заметил Андрен, ощущая знакомый некроский шлейф, быстро запечатанный в камне. – Это магия жертвенной крови.

– Провал меня забери, уроки Академии не всегда точны. Фальчиор становится вместилищем магии крови!

– Или ворует саму душу! – воскликнул князь. – Неудивительно, что собранных сил хватает на осуществление желания!

Надзиратель усиленно заработал плёткой. Разгонять всех собравшихся долго не пришлось. Однако, пара фальчиоров в день – это норма выработки. И ещё один нашли ранним утром, так что несколько часов тишины до конца смены были обеспечены.

Можно не рвать горло надсмотрщикам и жилы перед сном рабам. Это была единственная поблажка рудокопам, которая позволяла перевести дух перед новым рабочим днём. Поблажка, позволяющая прожить немного подольше.

Охранник подошёл вразвалочку к гоблину, пнул ногой тело для проверки. Загребущие руки потянулись к серебристому камню. Подхватив его, надсмотрщик улыбнулся щербатыми зубами и пошёл прочь. Андрен понял, что того ждёт неплохая награда. Пара часов с выпивкой наедине для той смены, что сделала норму раньше того, как закончилась смена.

– Ему либо браги нальют, либо накормят от пуза, – протянул князь, отбрасывая кирку и прижимаясь спиной к большому камню. – Вопрос лишь в том, один будет пить или всей группой? И если так, то кто в это время следит за рабами?

Грок присел рядом, смекнув, что пока не пришлют другого надсмотрщика или целую группу, можно не работать.

– Разве это имеет значение? Для рабов дополнительной пайки я не вижу, разве что подремать, но это всё равно, что спать на полу в подземелье.

Каждый задумался о своём.

– А ведь я всегда хотел посмотреть, как обращаются с гоблинами на северных рудниках, – хмыкнул Андрен, припоминая детство с отчимом. – Думал, Рэджи обращается со мной гораздо хуже.

– И как? Сравнил? – участливо спросил сенешаль.

– Оказывается, в Старом Ведре было всё не так уж и плохо. Молоко, свежий хлеб, относительно тёплая река летом или озёрца, где всегда вода теплее. А запах травы. Помнишь его? А это мягкое сено в стогах? Что могло быть мягче? – мечтательно произнёс пленённый князь.

– Что ты хочешь сказать, брат?

– Что мы поставлены перед выбором. Либо умереть здесь, осуществляя чьи-то желания на продажу. Либо сойтись в обречённой битве с таинственными Берягами голыми руками. А эти гоблины… – человек даже запнулся. – Я ведь ненавидел их всей душой. И боялся всё детство. А что теперь? Предлагаешь вместе с ними сразиться? Они же пойдут за тобой?

– А что? Мне нравится слово «сразиться», – прикинул орк и облизнул клык.

Предвестник доброй драки.

– Но ты ведь едва кирку держишь, – напомнил князь.

– Конечно! Это же не топор, – удивился Грок. – Дай мне топор и кусок хлеба. И я снова стану самим собой! Здесь мы хотя бы отогрелись.

– Хлеба нет. – вздохнул князь. – И не будет, если наши кирки коснутся фальчиора. Как твоя рана, брат?

– Затянулась. И сдаётся мне, одежды нам не видать. Что ж, придётся забрать чужую.

– Ты уверен, что готов к бою?

– Уверен, что останься мы здесь дольше и будем харкаться кровью до потери сознания. Этот пропитанный парами воздух не идёт на пользу ни ранам, ни дыханию. Я хочу откашляться и не могу. Нам пора на свежий воздух.

Андрен невольно нырнул пальцами под ошейник:

– Дело говоришь. Но ошейники сразу не снять. Надо подумать, как решить этот вопрос.

– Надсмотрщиков тоже не слишком много. К тому же у них совсем нет луков и арбалетов. В этой полутьме неудобно целиться. Подслеповатые смотрители. Не гномы. Говорят, подгорным жителям берегут зрение грибы. А эти пропойцы коню в круп с двух шагов не попадут, – добавил Грок, подхватил кирку и первым застучал по цепям, высекая искры.

Андрен принялся делать то же самое, сожалея, что от ошейников так просто не избавиться. Сами же цепи были не слишком толстыми, чтобы было удобнее работать. Сказалась расчётливость ягудов. Рабов везли со всего мира. За время путешествия на север они много теряли в весе, силе и были далеко не в лучшей форме, когда получали кирки.

Боевым магам повезло несколько больше – они попали в плен почти у самых рудников, сберегая основные силы. И замах остался что надо.

– Эй, народ, кто бежит с нами? – спросил человек.

Гоблины посмотрели с интересом.

– Собирайтесь, хватит уже меж двумя смертями выбирать, – пылко произнёс Грок на общем наречии зеленокожих.

– Я не обещаю вам свободы. Но всё одно – смерть, – добавил Андрен в приподнятом настроении.

Напыщенные слова бессмысленны. Но какая разница как умирать? Сегодня или несколько дней спустя от истощения или тех же ударов кирки по злополучному камню.

Грок тут же перевёл. И оба не переставали стучать, дополняя слова делом.

Пленённые гоблины, люди, орки, норды, проштрафившиеся ягуды и все прочие рудокопы один за другим взялись за кирки и принялись избавляться от цепей.

К словам человека им добавить было нечего, кроме действий.

Вскоре вместо тишины часов отдыха кирки застучали по цепям. И звук тот разносился по всему руднику.

Часть первая: «Северный кулак». Глава 4 – Южный бриз

Меняйтесь с течением времени

и время изменится с вами.

Уроки Храма

«Бастион-на-Холме».

Корь лениво зевнул и развалился на зубе дозорной башни, подставляя лицо солнечным стрелам. Ветер стих ещё с утра, и погожий зимний день был необычайно тёплым для этого времени года, а ещё появился повод немного передохнуть.

Первый лекарь Княжества разобрался с последствиями осенней хвори жителей и предавался покою с первым снегом. Снежная зима локализовала последние очаги распространения болезней «от грязи», тем самым развязала руки, добавила сна и отпустила на заслуженный покой до самой весны, пока не оттают перебитые гномы у гор. Не все тела схоронить до холодов успели. Послали до гномов с предложением забрать тела, а те отказались, как от собак безродных. Не по душе им дезертиры отказались.

Пока туда-сюда дипломаты ездили, холода наступили. Пару ям выкопать успели, да земля всё твёрже с каждым днём. Многих гномов, что уже изрядно подгнили, так и бросили на съедение волкам у леса, не удосужившись схоронить и в общих ямах. К телам волки и пробрались. Но за волками пришли зеленокожие, что на зиму из их шкур одежды делали. Всё бы ничего, но они и принесли болезни и мор. Здоровье у диких племён поболее прочих, а люди от их влияния на местность болеют.

Едва подоспевший легион Княжества прогнал за границу полуорков, диких орков и гоблинов, как бани и снег дали отпор многим болезням. Корь не ожидал, что новые вспышки возникнут раньше, чем начнутся распутицы на дорогах. Сейчас же вся суета осталась за деревенскими самоучками: вылечить корову, принять роды или унять зубную боль – дело не хитрое.

Остальных, кабы что посложнее, приберут к рукам боги. До замков в снег с тяжелобольными почти не добраться, а первый город в Княжества с полноценными лечебницами только начали возводить.

Первый лекарь Княжества выбрал в качестве отпуска бастион на отшибе. Место, где поспокойнее, подальше от военных маршей Мечеслава и смертельных практик Вия с его чародеями и играми с антиэфиром.

Смотры, тренировки, практики, учения и беспрерывная стройка подле Андреанополиса не давали такого покоя, какой был в самом западном замке Княжества. На востоке единственный генерал Княжества с вожделением посматривал на реку Ночных очей. Там же планировали возвести Новую Академию, но пока под своей опеку магиков Архичародей держал именно в здании бывшей академии Воздуха. В следствие чего их не нужно было кормить, что зимой – немаловажно.

Корь невольно улыбнулся солнцу. На востоке жизнь кипит, и идёт массовое строительство. А здесь – тишина.

Мечеслав считал, что стоит нанести Тёмным эльфам обратный визит, чтобы держать ушастых в тонусе. Не прошло и сезона, как выступали за Аткинса. Что помешает вновь напасть ещё до весны? А весной придётся на пик эльфийской активности. Всё дело в той реке.

Река Ночных очей, как её прозвали Тёмные эльфы за то, что у дельты река разделялась на два рукава, к концу зимы так насыщается снегом, что весной становится судоходной на два-три месяца. Таянье выпавшего снега в землях Княжества, в лесах Ночных эльфов и на просторах гор среди гномьих ледников как раз и хватает, чтобы в Диких песочных землях река разливалась на максимальную площадь. Дельта при впадении в море сначала расширяется, затем поднимается вверх. Остывшие пески не успевают поглотить льдины, что создаёт целые временные пороги и водохранилища, по которым суда и ходят. Пески в это время отрезают кочевникам возможность пересекать реку в виду отсутствия флотилии. Одними плотами уже не отделаешься. Не по зубам становится бедуинам море-река.

Тёмные же эльфы, обладая утлыми, лёгкими судёнышками, на которых можно не только плавать, но и волоком тащить хоть по мокрому песку, хоть вдоль реки, преодолевая пороги, свободно выходят в море и отправляются торговать до самой Империи, а то и с пиратами становятся на короткой ноге. За несколько месяцев можно много бед причинить. А затем хоть бросить те кораблики у прибрежных вод и вернуться в тёмные леса с богатой добычей налегке. Всё зависит от торговли и грабежей. Если удачный обмен или разбой – бросать можно корабли. Новые построят. Леса богаты. Если же не удалось как следует разгуляться в Море – тащи корабли обратно, есть свободные руки, на будущую весну повезёт.

Пока Тёмные эльфы всё больше сами становились пиратами, мародёрами и разбойниками, Вий постоянно твердил, что и о бедуинах не стоит забывать. Ибо «желал князь видеть магов земли в своих рядах».

На что Корь отвечал обоим, что князь не велел развязывать войны до его возвращения. Фокусировка на созидании и удержании завоёванных, но растерзанных земель. Трофеи не малые, но почти все средства утекали на строительство столицы и развития инфраструктуры. Дороги в Княжестве были одними из худших. Отправиться воевать в чужие земли при таком раскладе означало лишиться рабочих рук.

Оба члена Малого Совета кивали и волей-неволей соглашались. Влияние князя ещё ощущалось. Одна «гномья подачка» чего стоила. А о кочевниках можно было до самого лета не переживать. Зимой откочевали на южные земли, подальше от снега и холодных ветров, поближе к тучной траве. Раньше, чем река не обмелеет, не сунутся.

Таковы законы природы, к которым охотно подстроились местные племена и народы.

В целом по Княжеству торговля приносила в казну неплохой постоянный доход. Золото гномов многим пришлось по вкусу. А сами гномы потянулись к людям за провизией и работой. Себя показать, людей посмотреть.

Верфи и причалы заполнились кораблями торговых гильдий из Империи. Дипломаты отправились и к Ночным эльфам, чтобы заключить хоть временное перемирие. Козырь был весомым – допуск к Морю ежегодно, за скромную торговую пошлину. Но если пойдут на встречу, то больше не придётся разбойниками с боем туда-сюда пробиваться.

А если не пойдут, то вдоль реки уже строят укрепления. Разве что со стороны бедуинов волочь корабли будут. Но это лишь до той поры, пока сами бедуины не поставят форпосты у реки или не позволят это сделать людям Княжества. А если не позволят, то всегда можно высадить десант и поставить самим. То – право сильного.

Последнее повеление князя было в том, что Андрен Хафл предлагал сдавать корабли тёмным эльфом в аренду. На сезон или на полный цикл для их нужд. Фрахт в Андреанополе, товары в обе стороны. А если сборная команда, то выделялись льготы. Всё-таки тёмные эльфы предпочитают ходить ночью, а люди могли бы дополнять сборные команды и вести корабли днём.

Сотрудничество в интересах обеих сторон. Всё лучше брать в аренду на условиях князя, чем весна за весной тащить плоскодонки по руслу обмелевшей реки, и переживать за высокие волны, пробираясь вдоль береговой линии в ночи.

Дипломатия сыграла роль. И теперь немало ушастых добровольцев кочевало у Андреанополя, защищая его стройки от лихих людей в ночи. Эти тёмные дозоры были как снег на голову для бандитов и воров. Всякий желает ночью спать, но когда на лагерь среди ночи сыплются стрелы и длинные ножи перерезают глотки, не выдав себя ни единым факелом, поневоле откажешься от разбоя.

Ночные эльфы отлично выслеживали воров и бандитов. Под покровом ночи те часто уходили от патрулей. Но только не от ночной погони легконогих следопытов. И преступность в Княжестве быстро сошла на нет. Рабочих и строителей перестали грабить на дорогах, доставляя брёвна и камень, а легионеры в ночи выставляли теперь лишь минимальный дозор, но усилили своё присутствие днём по территории. Задумай Тёмные эльфы чего недоброго – не далеко уйдут.

Дела армии шли в гору. Мечеслав постепенно набирал второй легион. Первому по большей части досталась охрана будущей столицы. В нём ветераны осенней кампании после заварушки с гномами набирались сил. Они смотрели за порядком на бесчисленных строительных площадках, стерегли дороги с камнетёсами и лесорубами в дневную пору и охраняли постоялые дворы для торговцев и поставщиков мяса.

Сфера торговли и услуг росла вокруг города. Гильдии множились как грибы после дождя. Путники и гости Княжества впервые за время существования этих земель зимой ночевали за пределами замков.

Сами замки распахнули врата на ночь и расстроили конюшни и постоялые дворы за пределами стен. По округе коннозаводчики готовили легионам добротных лошадей. Пару заброшенных замков даже разобрали по камню и везли к тому же Андреанополю. Всяко быстрее, чем добывать в каменоломнях по зиме. А в крепостях для защиты надобности меньше.

Работа спорилась, что не могло не радовать весь Триумвират и народ, на благо которого их поставили.

– Третий, вам послание, – прервал ход мыслей храмовой телохранитель, внезапно появившись перед глазами.

Вроде только что Первый лекарь был на башне один, и вдруг перед глазами вырос суровый, молчаливый человек. В отличие от Плаща, Щита и Меча, он умел говорить.

Это ещё один подарок князя – каждому из Триумвирата по личному телохранителю.

«Третьим» лекаря называли в Триумвирате по той причине, что прочие считали, что генерал и чародей выполняют главные роли, а он второстепенные. Но то была лишь цифра.

Волей Чини через Коря проходили не только сводки по болезням и строительству, но и вся казна Княжества. Отвечал Первый лекарь за монеты, торговлю, налоги и даже законы. Все дела внутренние. Так что внешняя политика оставалась на совести двух других.

Свободного времени у Коря оставалось не так много. Ровно на то, чтобы погреться на солнышке на башне-донжоне в замке. Если дождь не перебьёт всё желание или снег и ветер не прогонят прежде.

Очерёдность в Триумвирате не подразумевала статуса. Каждый делал свою работу. Но легионы армии Первого генерала и академия Архичародея занимали тех намного больше, чем прочие дела Княжества. Потому споры возникали редко. Фактически всю «второстепенную» работу выполнял Корь.

– Говори, Длань, – ответил Корь телохранителю.

– У ворот замка стоят тринадцать чёрных рыцарей, – чуть склонил голову он. – Они говорят, что пришли принять замок под свою опеку именем князя. Андрен выслал их с земель Некрономикона. И теперь их оплот – Бастион-на-Холме. На то у них есть сопроводительная грамота с печатью князя.

– Какие ещё чёрные рыцари? – подскочил Корь. – И почему всего тринадцать?

– Они называют себя Рыцари смерти. Кони их дышат огнём, словно демоны. Сами не просят ни воды, ни ночлега. А их капитан передал вам и это.

Длань протянул Первому лекарю хорошо знакомый фолиант с обложкой из телячьей кожи.

Ещё не прочитав грамоты, но открыв первую страницу фолианта, Корь с удивлением увидел ровный почерк князя, гласивший «здесь нет ответов, всё гораздо интереснее».

Этот почерк Корь прекрасно помнил.

– Впустить рыцарей, – тут же велел он.

– Разоружить?

– Не думаю, что они позволят, Длань. – Корь на несколько мгновений вновь откинулся на зубчик стены. Затем подскочил и со вздохом добавил. – Теперь нам мира точно не видать… Ведите почтенных воинов ко мне! Примем их как подобает воле князя. Но используем по усмотрению Княжества.

Часть первая: «Северный кулак». Глава 5 – За мной!

Менять мир лучше с оружием в руках.

Уроки Храма

Ягудия.

Фальчиоровый рудник.

Освободительная волна катилась вперёд, словно не замечая потерь. Рудокопы к смерти давно привыкли. И теперь изо всех сил стремились к свободе. И в этой кровавой схватке гибли не только они, но и охранники. Количество брало качество.

Короткий меч распорол шею. Тут же вонзился в грудь соседнему надзирателю. Но за спиной послышался хрип. То арбалет выпустил тяжёлый болт в гоблина почти в упор. Стальной наконечник снёс представителю зеленокожих череп. Однако, стрелявший тут же получил удар киркой в живот. Ещё один удар лишил его части черепа. Выдрал клок вместе с волосами. Трое гоблинов навалились на соседнего охранника и сбили его с ног. Затем две кирки растерзали надзирателя гораздо быстрее, чем порода отделяется от драгоценных камней. Ведь эта работа в радость. Имя ей – месть.

– То, что ты сразу не увидел арбалетов, ещё не значит, что их нет! – крикнул с укором князь сенешалю. – Осторожнее, Грок!

Северный орк отмахнулся:

– Кто ж знал, что здесь не один ярус! Не вижу, значит нету. И вообще, откуда эти внешние стражники понабежали? Как ещё не ослепли от снега снаружи? Или там сейчас ночь?

– Друг на друга смотрят, любуются, – хмыкнул Андрен, понимая, что для собрата бой сейчас возвращает их в старые времена, когда плечом к плечу бились за Княжество и отражали натиск нежити у гномьих предгорий.

Лучше истории выздоровления для орка не придумать, как дать возможность умереть в бою. Так увлечётся, что и про смерть забудет. А та стоит где-то рядом, мечами машет, болты метает.

Одно радует – опытных стрелков нет, иначе свистели бы и луки. Да почаще плетей.

Восстание вспыхнуло по всем ярусам, едва заключённые под предводительством орка и человека зачистили свой ярус от охраны. Рудокопы намеревались тут же бежать, пока семья Ортоксанов не натравила на них карательные отряды, но без одежды на холоде далеко не убежать.

– Пальцам собраться! – вёл их Андрен. – Собраться в кулак, сучье племя! Ибо все пальцы стремятся в кулак в час нужды! Или сразим врага наповал одним ударом или они нам больше не потребуются вовсе.

– Освобождать пленников! – подбадривал и орк, не забывая переводить речь на наречие зеленокожих. – Или все по одному поляжем!

Освобождённые больше не бежали к выходу. Но глядя на последовательную зачистку, восстание прежде перебралось на прочие ярусы. Объединить силы и дать бой охране у входа сообща – вот верный ход.

Ортоксаны оставили лишь один вход на шахте. Отличительные руны этого ягудского клана из серого фальчиора на чёрном фоне стягами висели над каждой штольней вместе с девизом семьи «за волшебство надо платить».

Всей мощи этой семьи Андрен не ведал, но логично предполагал, что малыми силами их карательные отряды не разбить. И едва восстание прорвалось через вход, массой сломив заслон, как перекинулось на соседние рудники, освобождая ещё два, принадлежащих прочим ягудским семьям, а некоторыми владели сразу несколько.

– Соберёмся в кулак! – убеждали всех то князь, то сенешаль. – А после ударим по морде хозяйской!

Частично одевшись и вооружившись тем, что имелось у мёртвых охранников, а по большей части кирками, мотыгами, лопатами и топорами, скованные одной цепью у шеи орк и человек вновь подали пример. И тут же напали на ближайший дозор с внешней стороны рудников. Большую часть сил ягуды держали внутри рудников, чтобы защититься от побега и снаружи подвоха не ожидали. Кто мог напасть на них на просторах тундры, кроме диких зверей? Но те предпочитают одинокую добычу.

Андрен подставил меч под удар, нацеленный в шею брату, пнул охранника-ягуда, приложил того локтем. Грок за спиной отразил удар захваченным топором, а коротким мечом снёс другому охраннику голову целиком. Злости в истерзанном плетями теле накопилось столько, что силы тратил без боязни умереть на месте.

Чего копить? Завтра может и не наступить, если как следует не прожить этот день.

Волна освобождения прокатилась по рудникам вплоть до сумерек. А уже к ночи все рудокопы скидывали цепи, уничтожая злосчастных и опостылевших надзирателей. Кровь лилась на снег и камни под светом Очей или при сполохах факелов.