Варленд: бремя обречённых

– Пожалуй… ты права, я всегда могу отправить её в снега и сам найти получше. Если дурна собой или плохо готовит.

– Это и называется истинной силой севера! – поддержала Дарла. – Разве ты не понимаешь? Что происходит на севере, остаётся на севере. Никто тебе здесь не указ… лорд.

Последнее слово она произнесла через силу.

– Силой севера? – тут же заметил эту заминку напарник. – Не за силами ли ты прибилась к секретам ведьм, амазонка? Не за ней ли подалась в Великую Академию?

– А что, если так? Что в этом плохого?

– Ты бы легко выжила на севере, Дарла! – посмеялся в ответ компаньон. – Ты и теперь плетёшься за силой со мной на север. Сила манит тебя, но ещё больше интересует власть. Ты пойдёшь за ней куда угодно.

Дарла отвернулась. Мот покачал головой.

– Так что не жалуйся на дорогу. Я одарю тебя богатствами за твой цепкий ум ровно также, как Владыка. Немало дорог мы прошли вместе. Но если тебя так манят эти земли, я бы охотно поставил тебя здесь вместо себя, а сам жил на юге. Будешь моим ставленником?

Дарла задумалась, затем убрала заледеневшую прядь со лба и ответила, уводя разговор в сторону. Всё-таки сначала следовало увидеть Ягудию поближе, прежде чем соглашаться на подобное в дороге, погодя.

– Я ушла от амазонок после того, как они обвинили меня в смерти собственной сестры, – призналась она.

– Ты убила её? – почти не удивился спутник, который знал, что такое север и подготовил компаньона к походу лучше Андрена и компании.

От того Мот потребовал своё ещё на границе и люди клана явились на зов со всем необходимым для путешествия на север. Потому они пробирались через снега в тёплых одеждах и верхом на олбыках, что в отличие от лошадей, отлично чувствовали себя среди снегов и знали, как пережить метель.

– Я не трогала Сурь! – возмутилась Дарла. – Что ты вообще знаешь обо мне? Служение Владыке моё вынужденное. Я не искала его нарочно, но лишь это могло спасти нам жизнь тогда на болотах. Значит, такова наша судьба.

– Этого достаточно, чтобы понять твою суть. Ты своего не упустишь. А плутая в болотах, мы верно сдохли бы с голоду или пали от дизентерии, если бы не твой настрой и моё терпение. Но вышли из этого испытания вместе! Как вместе росли под волей Владыки. А теперь мы здесь, с его поддержкой, но уже по своей воле. И север подчинится нам, Дарла!

Напарница в ответ лишь сплюнула снег с губ и ускакала на своём олбыке в конец каравана. Эти массивные парнокопытные животные, добротно заросшие шерстью, управлялись ягудами с помощью особых сёдел.

Лишь спрятавшись за стадом-сопровождения от ветра, что пробивало путь по снежному морю и спасало караванщиков от пурги, Дарла осталась наедине со своими мыслями, чтобы всё обдумать.

Наследственный ягудский лорд напротив, ушёл в первую шеренгу, возглавив караван за стадом заграждения с другой стороны. Там, среди первых ягудов-погонщиков находился давно не молодой проводник, который приходился Моту родным дедом. Он в детстве рассказывал немало интересных историй. Мог бы порадовать слух и сейчас, если бы в этих краях хоть что-нибудь случалось, а не тысячи раз пересказывали на разный лад одни и те же истории.

Двое мастер-магов игнорировали повеление Великой Академии, не желая тратить время на получение посохов. Они держали путь в далёкие северные стойбища ягудских лордов по поручению Владыки и возвращаться под пяту Бурцеуса не собирались.

Тёмный повелитель, отметив успех в смуте среди людей и гномов и полном уничтожении академии Камня, послал их дипломатами к ягудам, как следует обдумав предложение Мота. Смуту в тех землях сеять не следовало. Север и без того полон теней.

Но заручиться поддержкой северных воинов тёмным стоило. К тому же в этих заснеженных краях можно было купить уникальных воинов – Берягов. Искусный продукт академии Льда стоило дорого, но средств на них не жалели. Окупались те вложения многократно, как и при покупке фальчиоров.

Дарла и Мот знали, что армия Владыки множилась за Засечной грядой. Тёмный артефакт собирал силы для решительного наступления на восток. Получая доклады о тёмных легионах, проводники его силы лишь прониклись ещё большей симпатией к своему господину.

Он оберегал их от многих забот в Академии, а за её стенами выдавал в ответ лишь те поручения, которые оба выполняли без особого ущерба для себя. Обман, ложь, коварство, воровство, лицемерие, подлог, жестокость и даже убийства… все эти слова для Дарлы и Мота были близки, так как отображали их суть. Темнота проникала в их сердца всё больше, чем длилось служение Владыке. И тени шептали то, что они хотели слышать.

Когда покинувшие застенки Великой Академии мастер-маги достигли севера, неся волю Владыки и на эти земли, их встретили караваны Ортоксанов, что повели наследника к отцу к родне Мота. Подготовив почву, Тёмный артефакт делал большую ставку на ягудов. Выбор между сильной или мёртвой стороной перед ними даже не стоял. Шансов уцелеть у Империи оставалось все меньше. Времена, когда та расправилась с Некрономиконом, прошли, гномы на помощь не придут, потрёпанные последним походом нежити на горы, о чём судачат уже по всему Варленду, а эльфы слишком заняты Засечной грядой в Светлом лесу, чтобы обращать внимание на прошлый союз. Они сдерживают демонов на северо-западе, давно не заглядывая за спину.

Ягуд-проводник, ехавший рядом с Мотом вдруг закричал, поднял руку, останавливая караван. Мот недовольно повернулся, сверкнул чёрными глазами:

– Что случилось, старикан? Неужто тебя одолело белое безмолвие?

– Нет, внук, голова моя ясна, а взор остёр! – ответил с нескрываемым страхом в голосе дед. Ведь магией он не владел и магов опасался больше мороза. Он прожил всю жизнь среди холодов и прекрасно их понимал, а о коварстве хитрых магов был наслышан. Даже тех, что путешествуют без посохов. – Олбыки что-то почуяли и стадо остановилось.

– Ещё раз назовёшь меня внуком, старик, и я превращу тебя в ледяную статую! – пообещал Мот. – Что там? Бер? Так вытащите его из берлоги и спустите шкуру! Мехов много не бывает, и хоть какая-то радость посмотреть на охоту.

Старый ягуд покачал головой, кивнул и заявил:

– Там была драка. Старый Яшот чувствует запах крови.

– Драка, говоришь? – удивился наследник. – Кто в этих проклятых всеми богами землях вздумал повоевать?

Дарла подогнала своего молодого, расторопного олбыка. Тот резво протиснулся сквозь караван, догнал олбыка Мота и проводника.

– Что там? Почему стоим? – спросила она.

Мот спрыгнул с седла, зашагал в сторону, указанной стариканом. На ходу бросил:

– Кто-то решил пролить свою кровь в снегах. Пойдём, поглядим на глупцов.

Дарла недовольно скривилась, но, глядя на удаляющуюся фигуру, пересилила себя, и сама пошла следом, высоко задирая ноги над сугробами. Если увидят её ненависть к снегу, то никакой ставленницей ей не быть.

– Глупцы бились с бером! – радостно сообщил Яшот, разведав первым. – Победили, но окочурились. Бог Льда прибрал их души!

Мот застыл перед занесённой тушей страшного зверя, попинал ту ногами. Не двигалась.

Дарла склонилась поближе, пригляделась к занесённым снегом фигурам и всплеснула руками:

– Провал меня побери! Да это же Андрен с Гроком.

– Ты уверена?

– Конечно, наши ведущие студиусы. Рысь ещё рядом.

– Она что, пыталась их сожрать?

– Вроде того. Прижалась, как родная. Морда в крови. Видимо, сожрала их чудесную морскую свинку и окочурилась.

– Яда в мелком грызуне было с избытком.

– Проклятая заносчивая Хомо, чтобы ей пусто было как здесь, так и Там!

– Северный зверинец какой-то, – буркнул наследственный лорд. – Что они здесь делают?

Дарла осмотрелась:

– А там что? Заледенелая фигура коня? Одного пожрали, второй замёрз насмерть. Целым!

Мот расплылся в улыбке. Пинки с бера перешли на старых знакомых.

– Не обращай внимания. Магия льда может сделать любую фигуру, не отличимую от оригинала. Не запустить ей лишь сердце. Смотри-ка лучше сюда… я… чую жизнь, – и Мот поднёс к лицу Андрена руку. – Дыхание ощущается на ладони. Они ещё живы! Задание до сих пор выполняют своё, что ли? Вот недоумки!

– Всё борются за признание Архимага, – донеслось от Дарлы. – Было бы до них дело Бурцеусу, в снега не послал бы!

– Одеты не по погоде, – добавил старый Яшот, засуетившись у замерзающих существ. – Доспехи и робы, почти нет мехов. Металл на морозе – плохой помощник. Быстро забирает тепло.

Мот приподнял бровь:

– Зачем ты их спасаешь? Добей!

– Как зачем? – удивился старик. – На рудниках летом был мор и теперь сказывается недобор рабочих рук. Работать приходится даже надсмотрщикам. Каждое существо, способное держать кирку, сейчас оплачивается драгоценными камнями. Мы изрядно заработаем, если сдадим этих доходяг. Смерть же ничего не принесёт нам.

– Что ж, тогда я буду ждать своей доли с продажи, – добавил Мот и стеганул олбыка, быстро теряя интерес к замерзающим.

Дарла же прошлась ногтями по застывающей щеке Андрена, усмехнулась:

– Задание, значит? Оно провалено! Бурцеус потеряет своих лучших учеников. Ой, как жаль. Что ж, если Архимаг проигрывает, значит выигрывает Владыка!

Склонившись к самому лицу, амазонка подарила боевому магу такой долгожданный для неё поцелуй, на который не решилась в Великой Академии.

Затем зашептала, коснувшись носом не по погоде тёплой серёжки:

– Вот ты и умираешь. Но я не хочу, чтобы ты сдох в снегах. Ты должен помучиться подольше. Ягуды правы… Сгинешь в рудниках!

Усмехнувшись, Дарла даже поделилась своей энергией, продолжая жизнь замерзающих существ. Теперь доживут.

– Что делать с рысью? – поднял густую и седую как снег бровь Ашот. – У неё тоже серьга. Ручная работа.

– Выходит, это его зверь? Ручной? – удивилась Дарла, но не сильно, учитывая, что одна шерстяная подруга у Андрена уже была.

– Видимо, использовал её для охоты, – прикинул Яшот. – Она билась с бером! Следы на его горле от её зубов. Наученная. За такую дадут немало денег. И серьга эта не мёрзнет. Это редкость. За такую на севере отдадут многое.

– А какие есть варианты? – спросила Дарла, вновь залезая на олбыка. – Я не про измазанные кровью серьги, я про рысь. Забудь про серьги, Яшот. Кто захочет их носить после блохастого зверья? Скажи лучше, что можно сделать с рысью, чтобы пытали как следует и её?

– В академии Льда за рысь могут дать немало золота, – прикинул Яшот. – Там нужны животные для… опытов. Больших мучений для животного придумать сложно.

– Идеально! И… я тоже жду свой доли, – добавила в тон Моту Дарла и поспешила нагнать компаньона.

На ходу обернулась, ещё раз взглянув на однокурсников.

– А этих точно на рудники, – сказала она без тени сожаления. – Пусть трудятся во славу семьи Ортоксанов.

– Кто идёт за Архимагом, оказывается в тупике, – добавил довольный Мот.

Не прилагая особых усилий, он смотрел, как его недруги попали в плен севера…

Лишь морская свинка слышала все эти слова, но сделать ничего не могла. Бессильно сжимала маленькие лапки, спрятавшись за пазухой Андрена.

Караван двинулся вперёд. Несколько ягудов под руководством старого погонщика на ходу похватал замерзающих пленников мороза, укутали в шкуры и забросил на олбыков. Поспешили вдогонку за караваном. Яшот на первом же привале намазал найденных в снегах путниках жиром с ног до головы и отпоил зимним настоем, что согреет изнутри.

Вскоре группа ягудов уйдёт от основного каравана, свернув в сторону академии Льда, он продаст там рысь и оружие пленников. А орка с человеком сдаст на тяжёлые работы в северные рудники, отослав с другой группой верных людей. И все они вернутся с достатком, монетами разбавятся снежные дни.

Дарла и Мот, уже забыв об однокурсниках, как о свершённом, продолжили с караваном путь в единственный северный город Нешхель, что расположился у края вечных луков, неподалёку от долины горячих источников. Дорога к нему вела их и за самыми лютыми воинами севера. Ведь там, где паслись стада, держали и Берягов на прокорме.

– Как думаешь, зачем Владыке северные воины? – спросила Дарла. – Он же не собирается воевать на севере. Здесь его союзники.

– Твоя глупость граничит лишь с самомнением моего отца, – всё больше дерзил в дороге наследственный лорд, входя в роль будущего северного правителя. – Читай ты про север больше, ты бы знала, что таким существам как Беряги суждено изменить расстановку сил в мире.

– Я слышала о них, но кто они? – проглотила колкость Дарла.

– Они подобно ограм игнорируют влияние магии. Это могучие воины. Им нипочём холода. С сотней таких можно поставить на колени всех Северных варваров. Даже у Северных орков против них нет шансов. Дюжина Берягов перебьёт любой клан.

Дарла волей-неволей проглатывала дерзость бывшего компаньона, которые теперь вёл себя по отношению к ней на доминирующих ролях. И девушке приходилось лишь улыбаться, проглатывая это:

– Разве демоны слабее? – вздёрнула она бровь, покрытую изморозью.

– Беряги – весомый козырь и для борьбы со Светлым Лесом. Там, где встанут демоны, наткнувшись на светлую и природную магию с севера на юг, легко пройдут Беряги, ударив с запада, востока, а то и с юга, – оскалился Мот такой хищной улыбкой, что Дарле впервые стало от него не по себе.

Если в первые вёсны в академии он не блистал умом и послушно выполнял все её требования, то в последнее время окреп, подрос, вытянулся, возмужал и то и дело поражал её познаниями. А при первом упоминании о женитьбе на молодой ягудке, Дарла даже стала смотреть на него, как на ускользающую добычу. Повысь она немого планку, и он вполне мог быть её.

Но она хотела большего!

Однако, раз Мот обещал ей толику богатств Ортоксанов, его можно ещё потерпеть и именно этот союз даст ей дорогу к богатствам фальчиоровых рудников.

Часть первая: «Северный кулак». Глава 3 – Рудокопы

Страх убивает быстрее меча.

Поговорка наёмных убийц

Северные рудники.

Месяц бога Льда.

Голос надсмотрщика вывел Андрена из забытья:

– Эй, вы двое, пошевеливайтесь там! – прозвучало над ухом и плеть прошлась по голой спине, отвлекая от тяжких раздумий.

Блестящую от трудового пота кожу обожгло. И стиснув зубы, лучше больше не произносить проклятий, а то снова достанется. В чахлом свете факелов можно было только вздыхать сквозь зубы и сожалеть о подаренных Доспехах Единого.

«Они бы не позволили рвать плоть, до крови прикусывая губы от боли», – с тоской подумал человек-пленник.

Отсутствие одежды играло на руку надсмотрщикам. Удары по голой коже больнее и ощутимее, чем в любой робе. Но в первую очередь каждый полуобнажённый пленник рудников – практичная цель. Из относительно тёплых пещер на заснеженные просторы дураков вылезать нет. А раз так, то нет и побегов.

– Быстрее, кому говорю!

За компанию плетью досталось и скованному одной цепью с человеком бледному орку. Грок взревел, хотел броситься на смотрителя, но цепи на руках и ногах вовремя напомнили о реальном положении вещей.

Особенно злила короткая цепь от ошейника к ошейнику. Князя и сенешаля сковали, как рабов. И если в Империи или Княжестве рабовладение отсутствовало как явление последний десяток-другой вёсен, заменившись наёмным трудом и статусом военнопленных, то труд в рудниках Ягудии только на рабстве и держался.

Сил после большой потери крови у северного орка хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах и делать вид, что мощно машет киркой. Усиленным рационом труд рудокопов не окупался, восстанавливаться организму было тяжело. Сырой, пропитанный испарениями воздух подземелья тоже не способствовал выздоровлению. Напротив, от него гноились даже самые незначительные раны.

Работать приходилось много. Орка за рану не щадили. Андрену удавалось помогать только тем, что самую тяжёлую часть брал на себя: оттаскивал большие камни, подхватывал кирку из ослабевших рук собрата и быстро наносил мощные удары, после чего возвращал орудие орку, пока рядом не проходил надсмотрщик и с довольным видом глядел на раскуроченный камень, подтаявший грунт или камни, которых лишились стенки штольни.

– Проклятые ягуды! Мы должны разобрать их академию Льда по кусочкам, – пробурчал Грок. – Или передохнем здесь как мухи по зиме. В детстве я верил, что осенью они умирают, а по весне бог Природы вновь вдыхает жизнь в их хилые тельца и они снова могут доставать варваров до самой осени. А ведь мы неплохо жили там, на севере… Скажи, вождь?

Андрен с сожалением погладил место пониже горла. Амулет вождей канул в бездну ещё в битве с Аткинсом. Теперь в плену сгинул и Флакон Преображения. Отобрали даже серьгу. Но что более печалило его – отсутствовал и кармашек с Чини. Забрали почти всю одежду, не считая исподнего.

Человек очень надеялся, что морская свинка осталась в рубахе. Князь не знал, что старик Яшот при смазывании пленников жиром обнаружил её и продал её в академию Льда вместе с говорящей рысью, едва услышал от неё: «Чего уставился, дед? Говорящих морских свинок не видел?!»

Сам Андрен очнулся уже в фальчиоровых рудниках. Худшего места для всех пленных рудокопов во всей Ягудии придумать было сложно. В отличие от золотоносных, рудных, серебряных, медных и даже штолен с драгоценными камнями, на фальчиоровых рудниках рудокопы умирали даже тогда, когда вдоволь находили вдоволь магические камни. Помешать этому не мог (или не хотел) даже Архимаг со всеми его представительствами в советах.

Что же касалось пленных магов, то эфир теперь сторонился их, ведь на шею им водрузили особые ошейники, впитывающие эфир как губка воду. И состав его был загадкой для пленников. Но то, что тот его изобрели именно в академии Льда, Грок нисколько не сомневался. Отсюда и происходил весь его гнев к самой северной точке раздачи благ и средоточия эфирной дуги.

– Какой я тебе здесь вождь? – ответил Андрен зеленокожему брату. – Здесь я даже не маг. Академия Льда нарушила Договор, пленив магов, но на далёком сервере на это никто не обратит внимания. Говорят, золота и серебра у них не так много. Да и драгоценных камней у гномов в горах найдётся поболее. Зато ягуды в числе прочих добывают столь редкие камни, что весь прочий Варленд охотно закрывает глаза на методы их добычи.

– Проклятые фальчиоры, – буркнул орк. – Если бы не они, никто бы не желал жить в этих проклятых снегах. Никто и не придёт нам на выручку, брат. Империи подать послание невозможно, как и Княжеству. А клан не пойдёт через Волшебный лес, хоть волоком их волочи. Да с ними и связи нет. Ягуды забрали наш орб.

Последние слова Грок просипел, опуская кирку и приседая на корточки. Дышал он сквозь поднявшуюся пыль с трудом.

– А кому ещё жаловаться? Зелёному Совету?

– Жаловаться? – переспросил ещё и бывший князь. – А на что? Фальчиоровые рудники – место, где на словах работают только приговорённые смертники, пленники-гоблины и самые злейшие враги Ягудии. А на деле сюда отправляют и неугодных лиц. Тех, кого нельзя убить, но от которых надо избавиться. Что же касается нас, то мы оказались не в то время, не в том месте. Так что жалобы рассматривать никто не будет, как и выдворять нас отсюда.

Андрен пригляделся к прочим рудокопам. Ближе всего к ним был хилого вида гоблин. Обычно светло-коричневая кожа или тёмно-зеленая здесь казалось серой от длительного пребывания под землей. Уроки зоологии в Великой Академии ясно говорили, что на свету гоблины становятся тёмно-коричневыми.

«Значит, этот на грани», – невольно подумал князь.

Его ненависть к гоблинам была легко объяснима. Но их очень не любил и Грок, который называл этих зеленокожих «мутантами» и «вырожденцами».

И действительно, глядя то на одного, то на другого гоблина на рудниках, Андрен видел, что у них не редки аномалии лица. Так у одних было по три-четыре уха, у других нос косил в сторону, а рожами прочих только детей пугать. И всё это было связано с тем, что этот подвид зеленокожих слишком долго мариновался в Диком лесу, тогда как тролли и орки позволяли себе набеги и разбавить кровь с любыми расами, какие настигнут. Пытались в этом плане что-то предпринимать и огры, но это походило больше на байки. Тогда как гоблины довольствовались друг другом.

– Зелахтах ароша пегерат аби, – пробурчал гоблин, понимая, что на него засмотрелся человек.

– Что он говорит? – тут же спросил Андрен у Грока.

– Что «даже надсмотрщиками здесь трудятся бывшие заключённые». Из соседних рудников, видимо, – спокойно перевёл Грок, немало подучившись в зеленокожих диалектах за последние четыре весны в Великой академии.

– Зауран арханонг диминам балтагар. Вахтарог агат чаланера? – добавил гоблин.

– Ни один ягуд в здравом уме не собирается лезть за фальчиорами под землю. Кто нагрянет сюда с проверками, – вновь перевёл он.

– Вирахташ ушапоб зарден абар кур. Заратуйя шараш агар.

– Но самих надсмотрщиков тоже ждёт участь рабов, если не выполнят план. Проклятые фальчиоры всем сулят смерть, – охотно перевёл Грок, добавив от себя и тяжело вздохнул.

Насколько помнил Андрен уроки естествознания, знаменитый в Варленде фальчиор внешне представлял собой небольшой серебристый камень. Внешне неказистый, при этом очень редкий и самый дорогой на рынках Мидрида. Стоил он гораздо выше гномьих огранённых алмазов. Ведь мог буквально исполнять желания.

Стоило лишь разбить и подумать о желании или сказать о нём вслух и – готово.

Это был единственный в мире камень, способный накапливать и генерировать магию, вне зависимости от наличия поблизости проводников и заряженных вещей-артефактов. При том никто из магов не знал случая, чтобы фальчиор заряжали сами маги.

При этом с фальчиорами творить волшбу мог каждый индивид, даже напрочь лишённый магических способностей. Но сам фальчиор стоил баснословных денег не потому, что привозился с далёкого севера, а именно и из-за своей природы извлечения. Стоило рудокопу коснуться его, как он забирал его жизнь.

Один фальчиор равнялся одной жизни рудокопа.

Книги говорили, что в Ягудии официально всего три рудника. В двух из них добывали самоцветы с золотом и медь с серебром. И лишь в одном руднике – сугубо, фальчиоры.

Северная страна сама не жалела драгоценных камней и драгоценных металлов, скупая рабов по всему Варленду, чтобы заполонить ими рудники. Ведь такие смертники с лихвой окупались.

Андрен помнил по урокам экономики Академии, что один добытый за день фальчиор позволял Ягудии целую неделю жить припеваючи в жутких морозах, скупая всё необходимое караванами на юге от провианта до угля и дров. А в день добывался не один фальчиор. Отсюда и процветание северной страны с единственным городом и кочующими тучными стадами шерстистых существ.

– Северные варвары не раз обходили Волшебный лес по дуге. И целыми ордами

устраивали набеги на ледяную страну. Походы за драгоценными камнями, – сказал Грок. – Рудники уничтожали. Такое уже случалось. Но всякий раз ягуды восстанавливали их. Потому что это их жизненная артерия. Эта и создание жутких северных монстров. Едва они завели подобных, как нападать на Ягудию варварам стало бессмысленно. Потери слишком велики. Но видят боги, я бы привёл Единство к этим штольням и запечатал их пусть даже снегом!

– Клан в любом случае ждёт нас на границе, – напомнил Андрен. – Он не будет выступать без нас. Так что надеяться на Единство не стоит. Как и на слабость ягудов. Если это их главный рудник, здесь стоят серьёзные силы.

– Не говоря уже о том, что покой ягудов охраняет сама погода за пределами рудников, – снова вздохнул орк.

Андрен пощупал ошейник и стиснул зубы. Толщина ошейника из неведомого сплава была больше пальца. Возможно, он не такой прочный, как стальной, но потребуется немало ударов киркой, чтобы избавиться от него. При этом ударов сильных и точных, чтобы не потерять голову.

Грок на роль освободителя в этом случае не годился. А если первым дать ему свободу, то в рукопашной не боец. Пока не наберётся сил.

Печали добавляло то, что правящая знать Ягудии наверняка тратила немало добытых фальчиоров на содержание карательных отрядов помимо надсмотрщиков. Они как раз и состояли сугубо из ягудов и топили регулярные бунты в крови и делали ещё более невозможным побег.

Всё возвращалось на круги своя на рудниках. И север диктовал свои условия.

– Зелерат нахом пукаш, – сказал гоблин и закашлялся. – Берметан агояри.

– Он сказал, что ягуды скрестились с берами и создали новую армию сверхсильных существ.