Варленд: бремя обречённых

Варленд: бремя обречённых

Часть первая: «Северный кулак». Глава 1 – Скованные во льдах

401 весна Имперской эпохи.

Конец месяца бога Некромантии.

Граница Некрономикона с Ягудией.

Злой ветер кусал лицо, кидал в глаза пригоршни колючей пурги, щипал щёки, нос и уши. Чёрные демонические кони уехали вместе с рыцарями смерти. Живые управлять ими не могли, только некромант мог бы, но не в таких условиях севера, где о концентрации и речи не идёт.

Они утеплились в замке, как могли. Бессмертные рыцари с охоты принесли им мяса и шкуры. И теперь руки путников были в рукавицах, на головах шапки из чёрного меха, а на плечах накидки из полуобработанных шкур. Всё-таки о полноценной шубе речи не шло. Не хватало умения и усидчивости, чтобы создать достойные севера одежды.

На север, к границе с Волшебным лесом пришлось добираться на живых конях. Рыжик и Чернявый порядком отощали в дороге. Они увязали в снегу порой почти по круп, выбрасывая в воздух клубы пара, но не сдаваясь стихии. Но долго это продолжаться не могло. Холод пробирался под тёплый мех путешественников, сковывал мышцы и забирал последние силы, погружая в сон. Орк и человек боролись с холодом, брели в линию, один за другим, меняясь так, чтобы второй конь немного отдыхал, а первый ломился сквозь снег, создавая траншею для спутников. Скорость упала. Часто брали коней под узды и почти плыли в Море снега, отвоёвывали пространство локоть за локтем, пядь за пядью.

– Зачем мы покинули Чёрный замок в зиму? – крикнул Грок, наскучив смотреть на снег. – Там хотя бы в морду не дуло. Скоро месяц бога Льда. Это не лучшее время для путешествий на север!

– Есть вещи поважнее непогоды, – ответил человек, щупая немеющие кончики ушей. Солнечная серьга в левом ухе немного грела. Но тепла от неё хватало лишь на мочку уха. И Андрен снова закричал сквозь пургу. – Разве месяц Тёмного бога будет проще?

– Вот уж нет!

– Вот и мы не можем позволить себе зимовать в мёртвой округе, отсиживаясь до самой весны! Тогда лучше было остаться в Княжестве!

– Предпочитаешь умереть в мёртвой округе?! – крикнул орк, сражаясь с кругами в глазах от отражения света в этом снежном поле. – Мы не поможем клану, если замёрзнем в снегах!

Рысь брела вслед за лошадьми, мягкие лапы Варты с подушками не позволяли проваливаться глубоко в снег. Мороз между пальцев терпела молча, на коня Андрена не запрыгивала. Ему и так недолго осталось, а играть с ужином некрасиво. Так учила этикету мать-баронесса, а север учил ждать и всегда дожидался своего. Пейзаж давно не радовал путников. По всему пустынному горизонту, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме однообразного, слепящего снега. Днём он отражал свет, в иное время просто засыпал глаза так, что застывали ресницы. Скудные растения и животные попрятались под белоснежным покрывалом, пережидая непогоду. От чего земли Ягудии казались ещё более мёртвыми, чем Некрономикона.

Глаза путников отдыхали лишь на фоне коней. Сплошной белый цвет сводил с ума.

– Какие в этих снегах могут быть ответы? Ну какие?! – в очередной раз бурчала Чини. Даже в меховой постилке, да во внутреннем кармане князя под свитером и меховой накидкой, да с собственной шубкой, ей было не по себе. – Не видно даже ягудов. Под снегом прячутся, что ли? Зачем мы сюда поплелись?! Тебе чётко сказал капитан: дар крови себя ещё проявит! Но забыл добавить, что при этом лучше остаться в живых. Почему мы не вернулись на юг с Чёрными рыцарями?

– Потому что я хочу видеть сына, – ответил Андрен. – И пройду до земель клана напрямую, а не давая круг на месяц. Но управляющий также назвал меня Фолианом Третьим. Что это значит?

Настроение морской свинки лучше не стало:

– Что до тебя здесь правила пара недалёких, которых поглотила эта земля? Где их города? Где их наследие? Где память, что должна была остаться о Великих Некромантах?

Андрен поскрёб рукавицей корку на губах и сказал:

– Бурцеус сразил Фолиана Второго у Арвиля. А про Первого и Архивариус не упоминал. В библиотеках Великой Академии нет этого имени. Странно да? Мы ведь перечитали большинство когда-либо написанных книг в Империи. Не обмолвились о нём ни словом и юные некроманты.

– Быть может, некоторые знания постигаются только в дороге? – ответила нахохленная морская свинка. – Но молю тебя, давай в следующий раз эти знания нам будут доставаться где-нибудь на юге!

Ветер усиливался. Грок что-то кричал впереди. До Андрена доносилось лишь одно чёткое слово из пяти. Ветер глушил остальные, разбавлял понимание.

– Ой, да замолчи ты там уже! – крикнула Чини, но её писк едва расслышал и Андрен.

Князь брёл молча, вёл Рыжика, стиснув зубы. Пальцев рук практически не ощущал, ноги в тяжёлых сапогах переступали по инерции. Он почти не чувствовал их, но старался не подавать виду. В голове всё чаще закрадывались мысли, что друзья правы: им здесь делать нечего. Но вернуться в клан через Волшебный лес – кратчайшая дорога. Она вела через горную гряду, единственный перевал.

– Сан Хафл, я скоро приду к тебе, – пробормотал человек, пытаясь представить, как может выглядеть его сын, которому шла уже четвёртая весна.

«К посоху его будет тянуть или к мечу? А может, больше по нраву молот кузнеца или топор лесника»? – с улыбкой в душе размышлял Андрен.

– Что можно искать в этих проклятых снегах? Здесь комфортно одной академии Льда, – продолжила паниковать Чини.

Вид ослабевших друзей не внушал ей уверенности. А кто она без них? Полдник для волка? Сгинет ещё до того, как ей найдут хищники.

– Мы просто идём к перевалу! – уверенно заявил князь. – Но я не вижу дорог, что обозначены на карте.

– Ха-ха! – заявила Чини, стараясь развеселить хотя бы себя. – Может, до них ещё нужно докопаться?!

Рядом в снег прыгнула Варта и встревожено заговорила:

– Андрен, я чувствую сильный запах. Там дальше зверьё. Давай повернём на запад и будем искать дорогу на перевал с юга на север. Сейчас севернее искать не стоит, иначе выйдем к рудникам. А там легко наткнуться на поисковые команды. Не говоря уже о том, что можем стать объектом пристального интереса для погонщиков стада.

– Их-то я и ищу. Там, где стада, там поселения ягудов, еда и тепло, – ответил продрогший князь. – Но, видимо, в зиму они отгоняют стада на восток, где нет таких пронизывающих ветров, как у перевала.

– Но этот запах меня пугает! – стояла на своём рысь.

Андрен молча выдохнул клуб пара, поправил под сердцем меховой кармашек с Чини, коснулся флакончика преображения и кивнул, уже готовый повернуть.

Но ветер донёс встревоженный голос Грока:

– Тебя ещё не хватало, Провал на ваши головы!

Снег перед орком вздыбился. От чего волосы под капюшоном князя встали дыбом. Рёв голодного, разгневанного белого зверя бросил в дрожь одним своим видом. Это было существо выше медведя и гораздо шире в плечах. С белой шкурой, от того мало заметный снеди снега.

Орк и человек потянулись негнущимися пальцами за оружием, но руки проделали лишь полпути. Пальцы не слушались и в рукавицах. Ещё меньше желания было снять их. Какова вероятность, что меч или топор пробьют эту шкуру и зверь будет стоять и ждать, пока его уничтожат?

– Что раньше случится? – спросила морская свинка у князя, который без сил смотрел на новую угрозу. – Руки к оружию примерзнут или оружие на морозе расколется?

Идея быть сожранной большим северным животным уже не казалась Чини такой плохой. Конец всем мучениям.

Зверь ревел, проворно выползая из-под снега, а то и из берлоги, а орк пытался улизнуть от него, но завяз в снегу.

– Похоже, мы прошли там, где идти не стоило, – флегматично добавила Чини.

– Северные беры не впадают в спячку на зиму, – просветила Варта. Её, как баронессу, немало учили охоте. Отец рассказывал о зверях и их поведении на далёком севере. Ровно также, как о нравах обитающих здесь зверей и народах севера. – У них почти всегда зима. Лезут из снежных берлог всегда, как проголодаются. Похоже, этот учуял запах наших коней. Как по мне, так лучше отдать ему обоих и бежать, пока будет жрать их. Нам их не победить!

Андрен смотрел, как первым бер накинулся на Чернявого. Конь орка в последний раз спас ему жизнь, не видя никакого смысла бежать от большого хищного зверя, проваливаясь по пояс в снег.

На сонной морде здорового белого хищника в три человечески роста выделялись залитые кровью глаза. Огромная, мощная лапа большими когтями в одно мгновение разбила череп коню орка. Чернявый пал от первого же удара, горячая кровь брызнула на снег. Конь умер мгновенно, не издав и звука удивления.

Все звуки исходили от его хозяина:

– Да будь ты проклят! Я следом пущу и твою кровь! – орк скинул рукавицы, обнажил оружие, но едва сонный монстр зимы посмотрел на него, оторвавшись от трапезы с ещё горячей кровью, как тут же отскочил.

От рывка Грок упал на спину, призывая всех богов. Вспоминая род до седьмого колена, забормотал отгоняющие заклятья, словно и не маг совсем, а старый шаман в своём клане. Руки и ноги увязли в снегу, завертелся, покрывая себя с ног до головы холодом и теряя последнее тепло и силы.

Андрен облокотился на рыжего коня и Варту, что стояла поверх настила-снега и приподнялся из снежной траншеи. Так он увидел всё воочию – белый зверь расправлялся с конём, вспарывал когтями шкуру и пожирал тёплое мясо, лакомился внутренности, лакал большим языком тёмную кровь, присматривая краем глаза за суетящимся в снегу орком. Но на машущего топором существа нападать не спешил, сам был ослаблен длительным голодом.

– Оставь его! – крикнул Андрен Гроку. – Убираемся! Едва он утолит первый голод, как займётся остальными.

Чини выглянула из кармашка и заявила таким тоном, как будто охотились на уток:

– Убейте его, пока он не прикончил нас. Далеко не уйдём.

Князь снял правую меховую перчатку. О застывшей тетиве на лук можно было забыть. Натянет – порвётся. Да и много ли урона причинит стрела этой большой, мохнатой шкуре?

Не стоило надеяться и на меч. А раз оружие было бесполезно, то только магией. Но много ли той маны осталось в замерзающем теле? Холод забрал всю магическую силу, как высасывал саму жизнь.

Хруст костей раздавался по округе. Белый монстр с аппетитом жрал коня, мало обращая внимания на мелкие фигурки чуть в стороне. Оголодал. Зима пришла рана. Не успел жир нагулять.

И остальная добыча от него далеко не уйдёт.

Гроку удалось выбраться из снега. Скатился в траншею под копыта второму коню. Вскочил на слабеющие ноги и завозился с перчатками, спасая замерзающую руку.

Андрен стоял на раскоряченных ногах, силясь не провалиться в мягкий, рыхлый снег по колено, а то и по пояс. Это проигрышное поле боя, где монстр легко расправится с ними одним махом.

Свободная рука князя была направлена на белого охотника, чёрное пламя может ослепить. Попасть бы в глаза. Но он медлил. Да, бер заломал и пожрал коня. Это его добыча по праву сильнейшего, таковы законы зимы, но на них пока не нападал. А нанести удар получится лишь один.

Так стоит ли злить?

– Что? – добавила Чини, подзадоривая князя. – Думаешь, нажрётся, и уйдёт прочь? Ты в своем уме? Это северный край! Здесь мясо на ножках далеко не отпускают.

– Сил для драки совсем мало, – признался Андрен. – Может, нажрётся и залезет обратно в берлогу? В худшем случае и Рыжика придётся отдать. Но без него груза нам не унести, а волокуши делать не из чего.

Рядом в траншею, пробитую конями, подобрался Грок, буркнул:

– Сколько таких ещё впереди? Каждому по коню не подаришь. Да и такого коня заломал, что душа отмщенья просит.

– Не пори ерунды, мститель, – осёк Андрен, которому больше хотелось к сыну, чем к богам на скорую встречу. – Здесь его условия. Не до доблестных дуэлей. Ты толком не можешь использовать топор.

Грок снова снял перчатку с мёрзнущей руки и пошевели пальцами:

– Пальцы ещё слушаются… Нет, это дело чести. Чернявый был мне как брат! – с теми словами Грок рванул вперёд, прямо к созданию снегов.

Орк выскочил из траншеи прямо перед носом хрустящего костьми бера.

– Стой, глупец! – запоздало прохрипел князь.

Перед обедающим бером орк положил топор, скрестил пальцы рук. Губы задвигались. Правая рука резко вырвалась вперёд, пуская в морду чудовищу синюю молнию, сотканную из эфира и льда. За неимением камней, сплёл эфир в то, что есть в достатке.

Зверь отпрянул от мяса, взревел. Вспышкой поразило левый глаз, опалило шерсть на морде, но существенного урона магия не нанесла. Зато ответной злости зверю было не занимать. Поднялся на дыбы и чудовищные лапы замолотили воздух перед собой. Затем с проворством кошки, зверь прыгнул на орка.

Грок схватил топор, перекатился на левый бок и свалился в траншею. Снег тут же залепил лицо, закрыл обзор. Пока разобрался со зрением, над головой проносилось рычание, возня, крики и рёв.

Орк выскочил из траншеи и обомлел. Монстр стоял к нему спиной, с опалённым огненным шаром боком. Остро пахло горелым. На левом плече животного висел Андрен. На правой лапе висела Варта. Острые клыки пронзили прохудившуюся при ожоге и порядком растерявшую слой жира кожу бера.

Монстр ревел и пытался встряхнуть груз, слепо шагал по кругу. Из разорванной глазницы сочилась кровь, а другой глаз покрылся белой поволокой, словно сварился изнутри.

Андрен окончательно лишил его зрения.

Грок схватил топор, подбежал со спины и рубанул по ноге. Топор застрял в лапе, став как ступенька. Орк поставил на него ногу, оттолкнулся от него и забрался по меху на спину, после чего резко ухватился за шею и скрестил руки в удушающем захвате.

Зверь завертел головой, попытался укусить новую напасть. Клыки щёлкнули в опасной близости от уха орка, но зацепили и скинули лишь меховую накидку.

Грок увидел жёлтые заточенные клыки, покрытые кровью. Коня и чьей-то ещё своей.

«Я ранен»? – не сразу понял Грок.

Боли почти не было, мороз притупил чувствительность. Жизненные силы утекали с каждой каплей. Багровые ручейки полились по рукаву и капали на белый мех зверя. Зверь, почувствовав запах свежей крови, продолжил попытки укусить.

Северный орк сжал слабеющие руки изо всех сил, побагровел от усилий щеками, сдавливая шею всё сильней. В глазах поплыли чёрные мухи, сознание помутилось, потемнело в глазах. Давление падало также верно, как из тела утекала жизнь.

Вскоре орк первым скатился вниз, свалившись без сил.

Андрен меж тем сплюнул снег и прополз под ноги слепому зверю. Лапы разрывали воздух в опасной близости над головой и обоняние животного чуяло постороннего, но снег спасал. Выскочив из него, как из засады, Андрен вонзил лезвие меча под живот зверя, вспарывая его насколько хватало сил и роста.

Чудовищный рёв застыл в ушах. Кровью зверя окатило всю округу. Издал последний предсмертный рёв, быстро затихающий под порывами ветра, он оступился назад, так и не в силах извлечь топор из ноги. И рухнул на спину. Рысь в один прыжок заскочила сверху на зверя и впилась зубами в глотку.

Окровавленный монстр, подрыгавшись, вскоре затих. Андрен устало похлопал рысь по боку, сказал:

– Всё, довольно! Он мёртв.

Рысь ещё какие-то мгновения не могла поверить, что с бером, наконец, покончено.

Больше не заревёт и не вскочит.

– Варта, всё! Пусти! – Андрен устало припал на колени, обнял, мягко потянул на себя.

Рысь разжала челюсти. По окровавленной меховой морде текли крупные слёзы. Её трясло. Впервые применила все возможности хищника.

– Так надо было, – зашептал Андрен, убирая рысь подальше от зверя и вида крови. Просто надо было. Чтобы помочь и спасти нас.

– Мы победили? – робко показалась из кармашка Чини, но увидав вблизи Варту в крови, вновь залезла обратно.

Князь оттеснил рысь подальше и поспешил к зверю. Под ним в снегу лежал собрат. Его стоило вытащить.

– Грок… Гро-о-ок! Ты где?

Андрен по колено увяз в снегу, когда попытался отодвинуть тушу. Поднапрягся и увяз уже по пояс. Обречённо сбросил рукавицы. Отмороженные пальцы расчертили в воздухе несколько знаков. Телекинез и раньше не особо давался.

Лицо от напряжения побагровело, в голову ударили молотом, но заклятье телекинеза сработало – зверя отодвинуло на несколько метров мощными потоками воздуха. Эфир послушно пропитал его и покорился воле мага.

Грок валялся прижатый в снегу, распластанный и весь в крови. Дышал он хрипло и был был без сознания. Андрен последними усилиями стёр снег с лица брата, вытащил из сугроба и подтащил на тёплую, меховую тушу зверя. Затем обессиленно рухнул рядом.

Варта принесла потерянные рукавицы. Снег быстро заносил всех, метель продолжалась. Рысь зубами и лапами водрузила перчатки поверх коченеющих рук человека, легла на него сверху, согревая человека и бессильно разглядывая, как умирает орк. На двоих её тепла не хватало.

Кровь Грока струилась по туше и не давала ему шансов выжить в снегах.

Озарение пришло к рыси внезапно. Она надавила на грудь Андрена, закричала, что есть мощи:

– Хомо, вставай! Просыпайся! Ты нужна здесь! Ну же, проснись!

Мордашка морской свинки с обмороженными усами медленно показалась из-под куртки человека. Глядя на встревоженную рысь с заледеневшими дорожками слёз и окровавленной мордой, она устало обронила:

– Сдавайся уже, все равно мы все здесь умрём. Меня пожрешь. А что потом?

– Хомо, нет времени на споры! Грок умирает, – взмолилась Варта. – Зверь разодрал его руку. Надо остановить кровотечение. А если и впрямь не поможешь, то действительно тебя сожру!

Чини выкатилась из кармашка, упала на снег, стащила леденеющую кровавыми сосульками рукавицу орка и присвистнула:

– И чем я могу помочь?

– Ты же училась магии вместе с Андреном. Сделай что-нибудь!

– Варта, я морская свинка! – напомнила шерстистая подруга. – Какой из меня маг? Я могу вызвать Бани, но что с того? Дух здесь не поможет.

– Сделай хоть что-нибудь! – уже сорвала голос Варта, не желая ничего слушать.

Хомо почесала подбородок лапками и забурчала:

– Я, конечно, до превращения у магии Природы у Мэги училась, лечить умею. Да только лапы мои слишком маленькие, для пасов, печатей и магических замков. Твои тоже не подойдут. Нет в них грации и изящества волшебной завершённости.

– Хомо!

– А что, Хомо? – пробурчала Чини. – Придётся прямое переливание энергии делать. Ты умеешь спать на морозе? Во мне энергии мало, придётся брать твою. Ты отключишься. Надолго.

– Делай, как надо, не спрашивай, – прошептала Варта.

– Тогда пригнись прямо к его ране.

– Я готова.

Чини кивнула и прислонила одну лапку к ране Грока, а другую к лапе Варты. Острый, всегда задорный взгляд маленьких бусинок глаз подёрнулся дымкой, затуманился.

Варта мгновенно почувствовала слабость, встряхнула головой. Хотелось отстраниться и бежать. Всё в теле протестовало против этого прикосновения маленькой лапки. Волна усталости накрыла с головой.

Слова морской свинки поплыли в пустоте:

– Варта, ты слышишь? Терпи.

Весь мир вокруг пропал, утонул в сумраке, сгустился до состояния мрака и взорвался белым сном, что поглотил всё вокруг.

Часть первая: «Северный кулак». Глава 2 – Ягудский лорд

Рядом.

Голос Дарлы едва доносился сквозь пургу и ветер:

– Ты не мог меня в свою страну позвать, когда будет потеплее? – обращалась она к Моту.

– Мы спешим.

– Не терпится принять наследие, лорд? – усмехнулась спутница. – Почему мы не дождались лета, отсидевшись в Империи?

– Лето в Ягудии короче, чем юбка шлюхи, – ответил ей наследуемый лорд, который впервые вступил на родные земли за последние восемь вёсен. – Разве что южные земли оттаивают и у стад есть возможность выпаса. Но тучные они не потому. Вся жизнь ягудов проходит вокруг трёх зелёных точек на белой карте вечного льда и снега.

– Это каких же? – даже немного заинтересовалась Дарла.

– Академия льда на востоке, дарующая блага, где утихают ветра… – начал перечислять Мот, – … рудники на западе, севернее дороги к перевалу, откуда приходят богатства для торговли и это горячие источники на самом севере, что и позволяют расцветать жизни вокруг них. Там, где от жара идёт от самой земли, там тает снег и цветёт пышная трава. Там пасутся стада и идёт вечная охота между хищниками и пастухами. Вся остальная Ягудия это лишь резервация, в которых дожидаются своей очереди северные кланы, чтобы повести свои стада к источникам и позволить олбыкам отожраться вволю, чтобы вновь пережить голодное время.

– В этом суть ягудов? – приподняла бровь магиня и ведьма-воительница под пышной меховой шапкой, что постоянно сползала на глаза. – Купаться в горячих источниках и пасти стада?

– Старшие кланы имеют свою долю в рудниках, чтобы торговать и Империей и добирать необходимое на рынках Мидрида или у самих гномов. Прочие кланы идут наймитами. И их ягудские воины охраняют покой рудников.

– Ваши рудники так важны для вашей стабильности?

– На фальчиоры всегда стабильный спрос. Торговцы на рынках склоняют головы перед ягудами. Они знаю, что те приносят не только шкуры берягов и шерсть олбыков, но и один-другой фальчиор, что исполнит желание владельца. А таким хотят обладать все. Это сконцентрированная магия, разве что без услуг уровня боевого мага. А порой фальчиоры исполняют такое, что не под силу и обладателям посохов.

– А что там с академией?

– Всякий магик-ягуд идёт туда и нет искуснее ягуда в магии льда. Но лишь избранные идут в Великую Академию, вроде меня, – охотно похвастался Мот. – Академия Льда славится своими жёсткими учениками. Культ бога Льда на севере абсолютный. Месяц, посвящённый ему, считается праздничным. Каждый в это время считает своим долгом откочевать от источников и гейзеров, давая им возможность отдохнуть. Трава за это время восстанавливается, нарастает молодой, свежая. А весь этот месяц ягуды мёрзнут в угоду традициям, но с тем избавляются от слабых и больных в стадах. В этот же месяц уходят в снега старики, если дела у клана совсем плохи.

– Умертвляете своих старейшин? Сурово, – хмыкнула Дарла.

– Такова воля бога Льда, что не знает пощады и ценит лишь самых стойких.

Чародейка невольно зауважала этого бога. Из всей дюжины он вдруг стал для неё ближе и понятливее прочих. Слабых убивает, сильным потворствует. Что ещё нужно?

– Тебе прекрасно известно, что больше всего на свете я мечтал покинуть эти земли. И сбежал отсюда, как ты от амазонок, – добавил Мот. – Бог Льда благословил меня, наделив чутьём эфира. Но не думай, что это далось мне легко. Я много практиковался в магии льда, чтобы дать отпор сёстрам. Если ты думаешь, что ягуды суровы, то это ты ещё ягудок не видела. Конечно, я сбежал в Великую Академию при первой возможности. Но мой клан желает видеть меня, о чём твердят многочисленные донесения. Глупые Ортоксаны от не отстанут, пока не навещу их. А раз Владыка желает союза с севером, значит мы идём на север. В любую погоду.

– Почему ты считаешь глупой собственную семью? – прищурилась Дарла.

– Потому что ради этих проклятых фальчиоров они готовы жить в этом краю вечного холода, – крикнул Мот. – Но я не таков! Я ненавижу зиму и рудники с рабами. И какой толк от академии Льда, если от неё никуда не уйти? Но есть ещё одна причина, почему мы идём на север.

– Это какая же?

– Отец желает оставить мне эти земли в наследие и подыскать жену, дабы плодилось потомство Ортоксанов. Ему нужны внуки, чтобы с гордо поднятой головой сидеть за столом и хвалиться приплодом перед прочими главами кланов. Вместо того, чтобы уйти в снега в месяц бога Льда.

– Ненавидишь отца – это я могу понять. Но почему ты против сил, что даст тебе клан? Рудники не сделают тебя беднее. А фальчиоры сделали твою семью сильной.

– Это так, но для использования этой силы снова придётся жить среди снегов. Ненавижу снег!

– Ты – дурак! Смотри не на снег, а на возможности, которые даст тебе эта заснеженная земля! – огрызнулась Дарла, едва услышала про жену. – Лёд же дал тебе силу. Это жертва льду.

– От дуры слышу! – в свою очередь, огрызнулся и Мот. – Я страдал достаточно ради благоденствия снежного края. И хочу надел на юге. Традиции меня мало интересуют.

– Твой клан богат, но богатство это на севере. Стоит откочевать на юг, и ты станешь таким же мягкотелым, как имперцы, – добавила амазонка, посмеиваясь. – Женись, глупец. Отец прав. Вкуси жизни! Прими волю клана. Если будет радовать тебя, радуй её. Если же не по нраву станется, то ты всегда можешь оставить её без одежды в этих снегах, и никто ничего не скажет наследуемому лорду.