Избранница тёмного мира

Глава 13

Не спускаясь на перерытое копытами поле, мы дожидаемся, когда уйдут почти все зрители и пробираемся между скамеек в сторону выхода.

– Я хочу пройти там! – Милли показывает рукой на широкий навес, куда удалились всадники после состязания.

– Ты не знаешь, реи, что там сейчас за аромат стоит, – отговаривает Уго, – не для аристократических ноздрей.

– И, чем там пахнет? – спрашиваю, а сама тоже бы не отказалась поглядеть на героев поближе.

– Не представляешь, Тина, какой ядрёный запах пота у этих животных, – поясняет телохранитель.

– Ты сейчас имеешь в виду игроков или козавров? – не удерживаюсь от шутки. Друзья хохочут в голос, и Уго всё-таки, ведёт нас через святая святых,

– Сейчас сама прочувствуешь, – предупреждает меня сквозь смех.

И, правда, по мере приближения к навесу в атмосфере появляется стойкий запах конского пота, густо замешанный с ароматами не чищенной овчарни, но делать нечего, сами напросились. Вдыхая через раз, спускаемся под навес. Там по бокам от широкого пролёта расположились загоны для уставших животных, сквозь решётчатые проёмы я вижу, как они лежат на сухой соломе и меланхолично жуют. И не скажешь, что минут двадцать тому назад эти монстры готовы были посадить на рога любого неосторожно попавшегося им на пути человека.

Во главе с Уго мы минуем коридор с загонами, а за ним всё слышнее мужской смех и довольные возгласы. За последним загоном открывается картина, хоть пиши:

Огромная чаша бассейна, наполнена водой почти до краёв, по её бортам расположились недавние соперники, в чём мать родила. Каждый мужчина по очереди встаёт и под возгласы товарищей выходит в центр чаши, кромка воды примерно до бёдер. Двое других берут большую бадью, наполняют её водой прямо из бассейна и окатывают стоящего с головы до пят. Облитый довольно рычит, смеётся, и фырчит, словно конь, вода-то, наверное, холодная… Потом его место занимает следующий.

Телохранитель пытается провести нас поскорее мимо этого живописного зрелища, но Милли встаёт, как вкопанная и завороженно следит за действом. Я никогда не видела абсолютно голых мужчин, да и не абсолютно, тоже.

У нас в Ютландии не принято демонстрировать наготу, тем более взрослым. Максимум моих познаний в этом вопросе – наши с Олли детские купания в дворцовом фонтане с Кристианом и Иденом, так и то, мы с ней не снимали тонких нательных рубашек, а мальчишки исподних штанов.

А здесь же, мощные мускулистые, как на подбор тела, ничем не прикрытые, в непосредственной близости от моих глаз, впечатляющее зрелище. Особенно любопытно наблюдать, как тугие мышцы напрягаются в момент встречи тела с холодной водой, и потом сверкающими струйками она стекает по их рельефам.

Уго делает ещё одну попытку увести нас подальше, но Милли неумолима, и я догадываюсь, чего, вернее, кого она ждёт…

Наконец, её ожидания увенчиваются успехом: в центр чаши встаёт Сир. Его тело расслаблено, волосы распущены, красив, словно бог. Точёная фигура совершенна, вода скрывает длинные ровные ноги лишь до колен, идеальные твёрдые ягодицы подтянуты. Поднимаюсь глазами выше: тонкая талия постепенно расширяется, переходя в накачанную спину, я вижу крепкие мышцы, расходящиеся упругими гладкими жгутами к лопаткам, шее и широким плечам. Кое-где их пересекают побелевшие шрамы, давние, замечаю и несколько свежих, сегодняшних. Интересно, каков он на ощупь? Мне кажется, горяч. В это время двое его напарников, встав на мыски, опрокидывают на атлета холодный водопад. Он весело рычит, трясёт головой, словно лев, вышедший из воды, гривой и… Тут Милли испускает восторженное,

– Уй-и! – чем выдаёт нас с головой…

Вся компания купальщиков, сидящих в бассейне, оборачивается на этот звук, Сир не исключение, только он не сидит, а стоит по центру, как античная статуя. Не могу отвести глаз, его тело идеально, но дело даже не в этом. Меня пронзает неведомое доселе чувство, вернее, не чувство даже, а ощущение на уровне инстинктов, не поддающихся контролю, и всему виной необъяснимый магнетизм, исходящий от этого человека! Очень хорошо понимаю подругу, наверное, любая женщина, видя Сира, готова свалиться к его ногам…

Он резко разворачивается, глазами охватывает бегло наше трио, и мы встречаемся с ним взглядами. Он нисколько не смущён своей наготой, по-моему, безразличен к ней, но смех в его серо-стальных глазах быстро сменяется цепким голодным огнём. Я не могу оторваться от этого взгляда, он манит меня, как магнит и завораживает, завораживает…

В это время, Уго хватает мою руку и уволакивает подальше от бассейна на свет, в другой руке у него бьётся упрямая Милли.

– Ты видела, реи, как он красив?! Успела заметить его мужское достоинство? – радостно расспрашивает подруга, когда мы отходим от Уго в сторонку. Он на нас немного обижен за непослушание, поэтому отчитав, как девчонок, временно не разговаривает.

– Не-а, – тяну смущённо, – я не могла оторваться от его глаз.

– Вот малахольная! – всплёскивает руками Милли, – глаза увидишь ещё сотню раз, а вот так, как нам сегодня довелось, может больше и не повезти!

– Странно, – думаю о своём, – сегодня я не обратила внимания на его клеймо на лбу, – я вообще, про него забыла. И не мудрено, мне точно было не до клейма, до сих пор, как представлю, его там, дыхание учащается.

– Потому, что Сир был спокоен. У Уго оно тоже временами едва заметно, а сейчас стало красным, когда журил нас, – хихикнула девушка.

– А, что за метка на его плече? – стараюсь отвлечься хоть на что-то.

– Клеймо воина, – поясняет, – когда мальчиков принимают в бойцовскую школу, им обязательно ставят знак на левое плечо, – а заметила у него ещё одно?

– Нет, только шрамы.

– Чуть ниже пупка по центру есть ещё одно в форме цветка, – делится подруга, – когда он развернулся, я всё успела увидеть.

– А, это, что значит?

– Знак любовника, таким клеймят тех, кто попадает в школу мужей.

– Так я не поняла, он вроде боец и не женат? Носит белое…

– Да, какая-то мутная история, – задумывается Милли, – спросим у Уго…

Нашептавшись, мы с лицами осознавших вину преступников, подползаем к Уго,

– Прости!

– Прости, виноваты, больше не будем!

– Ладно уж, хулиганки, идёмте в сад, – он увлекает нас к месту последующих событий. Пока неспешно идём, ведём лёгкую беседу,

– Уго, а козавров не моют? – спрашиваю парня.

– Что, ощутила аромат? – смеётся в ответ.

– Ощутила, конечно! Но несправедливо же, они носились по полю в мыле, а не наездники, но моются последние.

– Не волнуйся, реи, когда стемнеет, и с улиц разойдётся праздная толпа, их поведут в заводь на реку, там вычистят, вымоют и оставят пастись на лугу на всю ночь. Это неплохая для них награда.

– Красиво, наверное, купающиеся козавры, – мечтательно представляю картину: темное небо освещается яркими звёздами, тихая заводь подёрнулась дымкой белого тумана, а в ней могучие силуэты купающихся животных…

– Купающиеся мужчины, куда красивее, – смеётся Милли, – возвращая меня к нашему недавнему конфузу… Согласна, особенно один конкретный мужчина, красивее зрелища быть не может…

Неподалёку от дисбольного поля раскинулся красивый сад, по тенистой аллее Уго неспешно ведёт нас вглубь. Густая растительность, наконец, расступается, открывая взору большую поляну почти округлой формы. Здесь кипит жизнь, десятка два нуарцев: мужчин и женщин праздно прогуливаются по периметру лужайки, общаются, смеются и периодически подходят к центру. А в центре установлен длинный вертел, на котором крутятся, друг за дружкой сразу три подсвинские туши.

Желудок скручивается жгутом и норовит выскочить наружу при воспоминании о кровяных стейках, предложенных мне Чиу в первый день. Ухожу подальше к краю поляны, осматриваю гостей: в основном семейные пары, по виду достаточно молодые, мы с реи Милли не одни в белых одеяниях.

Замечаю, как ко мне наперерез по поляне приближается молодой парень довольно приятной наружности, высокий и крепкий, как и большинство здешних мужчин. Когда ему остаётся всего несколько шагов, откуда-то возникает бдительный Уго и преграждает путь. Они о чём-то говорят, парень бурно настаивает, но мой телохранитель не умолим, и тот, отчаявшись, отходит в сторону.

– Что-то не так, Уго? – тревожусь, – кто этот человек?

– Хотел познакомиться с тобой поближе, реи, – отвечает охранник, – ты ему понравилась.

– Почему же ты отогнал его? Что плохого, если бы мы познакомились, он ведь не женат, в белой рубашке.

– Твой статус неясен, реи, – напоминает не готовый к моим расспросам Уго, – не думаю, что Сир рисковал собой, чтобы забрать тебя из Юты для него.

– Вот, как? Прошло уже довольно много времени, а Сир, похоже, так и не определился с моим статусом.

– Ты – гостья, реи! Этого достаточно.

– Нет! Мне необходимо поговорить с Сиром, ты знаешь, о чём!

– Думаю, сегодня возможность представится.

Сразу становится неуютно и тревожно, оглядываюсь в поисках подруги, но Милли далеко, весело щебечет с четой в одеяниях охристого оттенка, похоже, встретила знакомых. Да она, наверное, всех здесь знает, это же её круг. Замечаю, как в нашу с Уго сторону движется мужчина в чёрном, узнаю Йорга. Телохранитель напрягается, но магу не препятствует. А тот целенаправленно движется ко мне.

– Как Вам у нас, прекрасная реи? – мягко спрашивает, подойдя и отпустив едва заметный кивок Уго. А у него довольно приятный бархатный голос, так и расслабляет, и обволакивает коконом покоя, – уже освоились?

– Да, спасибо, Сир! – отвечаю, не подумав.

– Ну, что Вы, милая, я не Сир, – смеётся Йорг, – обращайтесь ко мне по имени, запросто.

– Как можно! – восклицаю смущённо, а сама вспоминаю совет старой няньки: "не давай своего имени незнакомцам, это ключ к твоей воле. Пусть даже оно трижды им знакомо, сама не давай!" А тут ведь придётся обменяться своим именем с ним, опасно!

– Похоже, Вы боитесь, реи, кто Вам наговорил про меня страшных сказок? – смеётся маг.

– Пока никто, – пожимаю плечами, поглядывая на Милли.

– Давайте так, – предлагает, – пока не подружимся, я буду для Вас Мастером Йоргом.

– Согласна, Мастер Йорг, – киваю с облегчением.

В это время весёлая компания дисболистов, опять всех вместе, несмотря на недавнее жёсткое противостояние, шумно появляется на поляне. Они ведут себя непосредственно и свободно в присутствии Сира, ни сколько его не выделяя. А он ничем не отличим от них, совершенно открыт и прост, весело толкает в бок кого-то из приятелей, на что тут же прилетает ответка, но он ловко увёртывается и смеётся, как мальчишка.

Не могу отвести глаз, кажется, я попала под его чары с головой! Мама, я пропала! Слышу его смех, он кажется смутно мне знакомым, я точно на нём подвинулась. Этого человека я не знаю, не могу знать! И он опасен, теперь, когда не в силах противостоять его очарованию, ещё опаснее. Его белые волосы влажными прядями заведены за уши и разбросаны по спине, нереально белые, как снег на вершинах Коты – горной гряды на севере Ютландии. Никогда раньше не видела таких волос…

Маг теряет ко мне интерес, быстро раскланивается и направляется к пришедшим. Широким шагом он подходит к Сиру и увлекает его в сторону. Они о чём-то говорят, вернее, Йорг говорит, убеждает, активно жестикулируя. Улыбка на лице владыки тут же сменяется серьёзным выражением, он хмурит брови, отчего печать на лбу начинает проявляться ярче, и отрицательно мотает головой. Глазами он выискивает кого-то и, увидев меня, останавливает поиск.

Глава 14

Я понимаю, что говорят обо мне, невольно напрягаюсь и опускаю взгляд, чтобы не прочёл в нём, что реи влюблена.

А, что это тогда, как не любовь? Ну, может страсть, конечно, тупая животная, ничем не подкреплённая страсть, про которую я начиталась в глупых романах ещё подростком, таская их впотайку из дворцовой библиотеки в Юте, но какая разница! Факт есть факт: к Сиру Балтазару я дышу неровно!..

Наконец, владыка отрывает от меня сосредоточенный взор, прямо кожей ощущаю, что отпускает. Ещё раз отказывается от чего-то, похлопав мага по предплечью и, направляется к вертелам, приглашая жестами и веселыми криками гостей принять участие в трапезе. Да все уже и так подтягиваются к пиршеству. А Йорг уходит недовольным, я бы даже сказала, злым…

Туши подсвинов достаточно зарумянились сверху, и ловкие повара острыми длинными ножами, начинают разделку, прямо не снимая их с вертелов. На широком столе быстро тает стопка плоских блюд, куда они выкладывают кровоточащие куски мяса. Местный деликатес нарасхват. Я смотрю издалека и понимаю, что ни за что не смогу разделить трапезу.

Когда все оделены, взгляд повара упирается в меня, он понимает всё по-своему: стеснительная реи не решается подойти за своей порцией. Тогда, чтобы исправить оплошность, он ловко настругивает мяса из глубины порядком покоцанной туши, так что мне перепадают, по его мнению, самые лакомые куски. И персонально подносит блюдо с сочащимися дымящейся кровью ломтями. Я, крепко сжав зубы, мотаю головой и отворачиваюсь. Секундная пауза, и вдруг,

– Прекрасная реи предпочитает хорошо прожаренные стейки, – слышу за спиной спокойный голос. Кто это? И откуда так хорошо осведомлён о моих гастрономических предпочтениях? Это правда, я никогда не любила полусырое мясо, но здесь в Нуаре, кроме Чиу и кухарки Кроу, никто об этом не знает…

Оборачиваюсь и вижу Сира с мягкой улыбкой на губах. Только губы, глаза не смеются, они буравят меня, практически не моргая. Повар в замешательстве забирает угощение и отправляется прожаривать его до полной готовности.

– Спасибо, Ваше Величество! – выдыхаю. А у самой колени подгибаются.

– Ка-ак?! Как ты назвала меня? – с усмешкой переспрашивает владыка.

– А, как надо? – совсем теряюсь под его любопытным взглядом.

– Просто Сир или Балт. И можно на "ты", – сразу упрощает общение. Но мне-то нисколько от этого не проще!

Через несколько минут повар, исправив ошибку, делает вторую попытку меня накормить. На этот раз всё, как дома: нормальное мясо, вполне съедобное. Но я и его уже не хочу! Когда рядом этот властелин, ничего не надо, он сам для меня, как наркотик.

– Почему в Нуаре так любят не прожаренное мясо? – спрашиваю, чтобы прервать затянувшуюся неловкую паузу и себя заодно отвлечь, хоть немного. Впрочем, Сира это не смущает, он разглядывает меня с жадным любопытством, а на его губах играет слабая улыбка, но глаза в этот раз, с ней в согласии,

– И ты привыкнешь, Тина, – называет он меня по имени так легко, словно мы старые знакомые, – кровь набегавшегося перед смертью подсвина полна веществ, которые дают мощную энергию. Съедая мясо, насыщенное такой кровью, получаешь мощный заряд животной силы, поймав это чувство, уже не сможешь отказаться.

– Нет уж, – мотаю головой, осознавая с опозданием, что я здесь не принцесса, а всего лишь пленница в статусе гостьи, и если захочет всевластный Сир, то буду уплетать эту гадость, как миленькая, давиться и уплетать, – простите, Сир, – добавляю, понимая оплошность. Но это самое осознание несвободы и его полной власти надо мной, отрезвляет и помогает найти так нужную сейчас опору. Я не должна ему показать, что теряю голову, пусть думает, что спокойна и равнодушна.

– Как хочешь, принуждать никто не станет, – отвечает он на мои невысказанные опасения, возвращая к разговору, и помолчав мгновенье, добавляет, – просто, все считают тебя здешней уроженкой, поэтому и удивляются непривычной реакции.

– Так ли уж все? Мастер Йорг точно помнит, откуда я, – надо же! Оказывается, могу вести непринуждённую беседу в таком-то состоянии! Вытягивая нужную информацию, при этом!

Мягкое выражение в глазах Сира, тут же сменяется тревогой, впрочем, безмятежность так быстро возвращается назад, что может, мне просто померещилось, однако, слова подтверждают, что я не ошиблась,

– Будь осторожна с ним, Тина.

– Почему? Уго сказал, что он верен Вам… тебе, до кончиков волос.

– Да, верен, – соглашается Сир, – как и прежнему владыке.

– Сир, могу ли я обратиться с личной просьбой? – перехожу к делу, а нервы натянулись, как струна: ну, как сменит сейчас свою милость на гнев, да пошлёт, куда подальше, или накажет.

– Весь внимание, реи, – господин по-прежнему мягок и благодушен…

В это время наблюдаю краем глаза, что в нашу сторону направляется Милли, её глаза горят любовью, губы подозрительно красны, наверное, переела кровяного энергетика или, скорее, перепила. Но добраться до нас подруге не суждено. Внимательный Уго тут, как тут. Ловко перехватывает её под локоток ещё на полпути и, невзирая на сопротивление, уводит в противоположном направлении. Мы с Сиром опять вдвоём, никто не смеет нарушить наше общение. Я волнуюсь, во рту мгновенно пересыхает, но набрав в лёгкие побольше воздуха, выпаливаю на одном дыхании,

– Помогите мне найти человека, Сир! Он попал в Нуарленд примерно девять лет тому назад. Его имя при рождении Иден. И он, приблизительно Ваших лет, – я опять сбиваюсь на Вы. Гляжу на реакцию Сира во все глаза, и, кажется, в них появляется живое участие и заинтересованность, тут же сменяющиеся грустной улыбкой.

– Зачем он тебе, Тина? Может, не стоит ворошить прошлое? Девять лет – очень большой срок.

– Я очень виновата перед ним, Сир! – слёзы сами наворачиваются. Что со мной такое? Уж, реветь-то точно не собиралась.

– В, чём же? – ему интересно, а мне почему-то важно рассказать всю историю этому чужому, всесильному владыке. И я не утаивая ничего, не оправдывая себя ни капли, выдаю историю своей жизни и отношений с Иденом,

– Я поклялась ему, Сир! – заканчиваю рассказ, вытирая кулаком глаза.

– Странно, – недоумевает мой внимательный слушатель, – если не изменяет память, я увёл тебя буквально из-под венца, о каких клятвах ты говоришь?

– Я забыла, совсем забыла! Память предала меня! Но теперь вспомнила всё до капли, вот только лицо Идена никак не могу припомнить в точности. Лишь размытый образ: тёмные волосы, прямой нос и глаза, большие, серые… Вот, примерно, как у Вас, Сир!

– Интересно, – задумчиво произносит владыка, отводя взгляд. Медлит с ответом, потом выносит вердикт, – я подумаю, что можно сделать.

– Благодарю, Сир! – он дарит мне надежду, и я радуюсь этому так, словно он мне уже сообщил, где моя потеря и, что с ним.

– Могу ли я, в свою очередь обратиться с ответной просьбой, реи? – как он галантен, мог бы просто приказать, я и не ожидала, что мне это ничего не будет стоить, но он удивил,

– Конечно, Сир! Буду рада исполнить!

– Позволишь ли ты навещать тебя в Розовом дворце в качестве друга?

– В каком ещё Розовом дворце? – недоумеваю.

– В твоём доме, реи, – смеётся Сир.

– Ах, вот оно, что! – соображаю, – точно, он же розовый! Конечно, буду ждать! – я – сама приветливость и гостеприимство, а душа поёт и пляшет! Мы скоро встретимся снова! Он сам этого хочет! Ой, ой, ой, может, я тоже ему не безразлична? Ну, хотя бы нравлюсь немного?

– Он единственный такой во всём Нуаре, Тина. И, спасибо! – боги, какая знакомая улыбка… С ума сойти! Этот Сир сводит меня с ума!

Владыка галантно прощается, нежно коснувшись рукой моих пальцев, похоже, целовать ручку даме, здесь не принято, и удаляется к гостям. Слишком многие хотят с ним пообщаться в неформальной обстановке, и он, как справедливый властелин, должен всем уделить внимание…

– Вот, – слышу обиженный голос Милли, – Сир подарил тебе время, рассчитанное на нас двоих!

– Прости, реи, у меня к нему был очень важный разговор, постараюсь больше не быть столь эгоистичной, – обещаю примирительно, а самой ни капли не стыдно, и вины за собой не чувствую. Я в восторге!

– Смотри, обещала! – тут же зацепляется подруга…

Насыщенный день, наконец, заканчивается, принеся больше вопросов, чем ответов. Не покидает ощущение, что Сир Балтазар, будто бы, знает меня. И почему я не спросила, откуда он родом? Ведь ясно же, что не нуарец! Побоялась задавать столь личные вопросы, да и смятение такое, хорошо хоть про Идена не забыла спросить. Что ж, буду пытать Уго…

Глава 15

***

Всю неделю с нетерпением ожидаю вестей от Сира. Каждое утро встречаю с надеждой, что сегодня он либо появится сам на правах друга, как обещал, либо пришлёт личного гонца, либо призовёт к себе. Но ни того, ни другого, ни третьего так и не происходит.

Когда томление и мучительное ожидание совсем одолевают, начинаю донимать расспросами телохранителя, прямо за завтраком и приступаю,

– Уго, ты можешь объяснить, что за печать на плече у Сира? – захожу с малого, делая вид, что Милли не объяснила. Подруга помалкивает, то ли подыгрывая, то ли желая узнать дополнительную информацию.

– Такая? – парень оттягивает слева широкий ворот свободной белой рубахи.

– Да, – подтверждаю, разглядывая вблизи знак, напоминающий трезубец с заострёнными, словно пики наконечниками, – наверное, такая, я же только с трибуны видела, когда он на поле был, слишком далеко, чтобы разглядеть в подробностях.

– Это печать бойцовской школы, – терпеливо поясняет охранник, возвращая рубашку на место.

– Милли сказала, что на животе у него ещё печать, – продолжаю невинно.

– Да, да! У него там цветок в виде полураскрытого бутона! – горячо подтверждает подруга.

– И, когда успела? – вздыхает парень, – ах, да! В бассейне все подробности разглядела.

– Ага! – Милли – сама непосредственность.

– Так и ты там тоже была, – обращается ко мне.

– Не туда глядела, – вздыхаю, с опозданием догадываясь, что он мог подумать.

– М-да, девочки! – укоризненно ворчит Уго, пресекая наше любопытство, – давайте поедим спокойно, потом поговорим, – но ненадолго, как только выходим из-за стола, Милли напоминает о незавершённом разговоре,

– Так, что там за печать на животе у Сира?

– Такая? – телохранитель напряжённо приспускает штаны.

– Ого! – удивляемся в один голос, – ты тоже учился на любовника?!

Уго краснеет до корней волос, словно девица, налобное клеймо начинает резко пульсировать,

– Нет! И Сир не учился!

– Откуда ты знаешь, что Сир не учился? – мне важна любая информация о нём. С некоторых пор высокочтимый Сир Балтазар занимает все мои мысли.

– Мы там познакомились… Но вскоре стало ясно, что мы – воины, а не сладкие мальчики для утех! – Уго заправляет рубашку в брюки, в голосе резкость. Но любопытную подругу не унять,

– Интересно, как вы это поняли?

– Хватит вопросов, – обрывает парень, потеряв терпение, – больше не скажу ничего!..

Уже потом, без Милли, я пытаюсь ещё кое-что узнать,

– Уго, если вы с Сиром давние знакомые, не знаешь ли ты, откуда он родом?

– Зачем тебе, реи? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Мне кажется, он меня знает, – делюсь подозрением, – но я его нет…

– Поговори с ним сама, не бойся, что захочет, расскажет сам.

– Уго, – не отстаю.

– Что, Тина?

– Не захочешь, не отвечай, но не спросить не могу: как в пятнадцать – шестнадцать лет можно понять, что ты создан для войны, а не для любви? Тем более, Милли сказала, что совершеннолетие мальчиков в Нуаре наступает в восемнадцать лет.

– Милли – аристократка, далёкая от реальной жизни. Когда ты раб, никакие законы и правила не работают. Что хозяин пожелает, то раб и сделает, сколько бы ему ни было лет!

– Но школа мужей – это вообще, о чём?

– Это о том, что в закрытом заведении красивых мальчиков-рабов готовят для услады богатых старых пресыщенных развратом вдовиц, не спешащих сменить свой траур на брачные одежды, – тяжело вздыхает Уго. А мне уже совестно, что вынудила говорить об этом,

– Прости, не хотела тебя расстраивать, не хочешь не говори.

– Да, пожалуй, достаточно воспоминаний на сегодня, – расслабляется…

***

Спустя ещё несколько долгих одинаковых в своей праздности дней, меня ждёт долгожданная встреча с Сиром. Опять на мероприятии. Сегодня мы идём на бои.

– Уго, у вас в Нуаре бывают мирные зрелища? – пытаю телохранителя, – почему кровь кругом?

– Жестокий Тёмный мир, жестокие нравы, – пожимает он плечами, – привыкай, реи, теперь это и твой мир.

– Привыкаю…

Мы втроём сидим в верхнем зрительском ярусе, не в последнем ряду, но довольно высоко, в особой ложе. Вокруг нарядная публика, если эти одежды, вообще, можно считать нарядами, внизу арена.

– Сир ещё и в боях участвует? – спрашиваю опасливо телохранителя.

– Нет, он давно уже с этим покончил, – мотает головой Уго, – как и все – зритель.

Через некоторое время убеждаюсь в этом: прямо по нашему ряду движется высокая процессия. Впереди Сир, как всегда в белой свободной рубахе. Волосы заправлены за уши, но на роспуск. Узкие чёрные брюки плотно обтягивают мускулистые бёдра, не могу не любоваться. Сердце пропускает удар, а надо сохранять спокойствие! Сзади свита: компания нескольких молодых мужчин, все, как на подбор: гвардия, – понимаю я.