Избранница тёмного мира

– Зачем же? – изумляется Милли, – мужчин хватает на всех, – их мальчиками пригоняют из вашего мира, ставят клеймо и выращивают для разных нужд.

У меня холодеет внутри от этой новости, а Милли, как ни в чём не бывало, продолжает рассказ,

– Хорошеньких присматривают, поэтому красивых мужчин всегда в достатке.

Где же ты, Иден? Для каких нужд тебя утащили сюда? – вот что меня волнует, а вынуждена слушать девичий щебет о правилах одежды,

– Когда вдова готова снять траур, она надевает синее, а потом лиловое, когда обручена. Подвенечный наряд строго голубой. Второй раз в красном замуж не выходят.

– А в третий, какое? – спрашиваю, постаравшись добавить в голос сарказма, но подруга относится к моему вопросу вполне серьёзно,

– Там уже не важно, хоть в третий, хоть в сотый, всегда голубое. И в браке опять от жёлтого до терракота всё можно носить. У мужчин такой же расклад, но только верха, штаны любые. Представь мужика в розовых штанах! – Милли прямо заходится в хохоте. Мне тоже эта картина кажется смешной и удаётся немного расслабиться. Но не покидает мысль: неужели Иден стал чьим-то мужем?..

Я частенько задумываюсь о нём. Теперь, когда моя память открыла свои секреты, постоянно вспоминаю события того года, что мы провели вместе с Иденом.

Он сразу встретил меня приветливо. Вскоре я знала все его тайны. Мы вместе придумывали разные проказы, а если нас ловили, то мой дружок, не прячась за чужую спину, всегда брал вину на себя. Благородная личность изначально досталась мне в мужья. Это было так мудро со стороны наших отцов, познакомить нас ещё в детстве, чтобы мы стали по-настоящему близкими людьми задолго до брака.

Однажды мы нашли яйцо какой-то пичуги под деревом, маленький голубоватый эллипс, оно было ещё тёплым. Иден уверял, что птенец внутри не погиб. Высоко подняв головы, мы разглядели гнездо в высокой кроне.

– Если я подниму и подержу тебя, Тина, ты сумеешь достать?

– Попробую! – с готовностью заявила я.

Иден бережно подал мне сокровище, и я опустила его в карман платья. Он присел, и я вскарабкалась ему на плечи. Мой дружок аккуратно встал, удерживая меня за щиколотки, я выпрямилась, но всё ещё не доставала до гнезда. Я тянулась и тянулась изо всех сил, но всё равно нашего с Иденом общего роста не хватало. От стараний закружилась голова, слишком долго я держала её запрокинутой, меня качнуло, и я кулём полетела вниз. Чтобы смягчить неизбежное падение мой товарищ балансировал, сколько мог, а потом перехватил меня за пояс, и мы упали вместе. Яйцо конечно же разбилось прямо в кармане. Как я рыдала! Иден испугался не на шутку, и всё спрашивал, где у меня болит,

– Тут, – ответила я, доставая раздавленную скорлупку.

– Слава богам! – выдохнул он и рассмеялся, – ты для меня дороже птички, – и на радостях чмокнул в щёку. Я сразу же забыла о своём горе, главное, мой герой не расстроился…

Потом мы спасали котят. Страшноватая приблудная кошка окотилась в дворцовом саду. Мы стащили большой короб из прачечной и одеяло. И устроили домик под яблоней для семейства, а потом таскали молоко и колбасу из дворцовой кухни. Повара нас наверняка засекали не однажды, но упорно делали вид, что не замечают. А мы радовались своей ловкости и смекалке. Когда котята немного подросли, я брала их на руки и гладила. Однажды Иден подошёл ко мне и сказал совершенно по-взрослому,

– Когда-нибудь ты будешь ласкать наших детей.

И я, не сомневаясь ни секунды, ответила,

– Да…

Как-то раз Иден повёл меня в тронную залу, она была пустой в этот час. Он раскрыл ларец, достал оттуда две короны: короля и королевы. Мы надели их на головы и уселись на тронные места, изображая венценосную чету.

Троны были не очень удобны, наверное, потому, что мы до них не доросли, но Иден сидел чинно, сохраняя прямую осанку и строгость в лице. Вдруг он повернулся ко мне, и глядя прямо в глаза, спросил,

– Ты будешь верна мне, моя королева?

И я ответила, как на духу,

– Всю жизнь, мой король!

– Я тоже буду верен тебе всю жизнь! – подтвердил он торжественно. В этот момент мы оба понимали, что это не игра. Короны и тронная зала были для нас священны, и наши слова, сказанные друг другу в тот момент, были настоящими клятвами…

А потом с моим героем стало твориться чёрте-что. Он то был прежним добрым Иденом, моим Иденом, то вдруг становился злым и обиженным непонятно на что хулиганом, словно в него вселялся бес. Он начинал меня непривычно пугать и смущать. И вот, дело дошло до чердака, а там случилось страшное, непоправимое, и я его потеряла и забыла. Позабыла все клятвы, данные моему герою. Я не могла выйти за Кристиана, не должна была. Если бы я помнила, что Кристиан обещан Оливии, то никогда не встала бы на её пути, но я всё забыла, и судьба мне решила напомнить и, чувствую, наказать!.. А Идена наказала я! Где он теперь? Что с ним?

Я настолько одержима идеей найти своего наречённого, что уже сама хочу встречи с Сиром. Только встречусь, сразу спрошу, и не важно, что за это потребует местный властелин…

Глава 10

Наконец, сей знаменательный день настаёт. С моего заселения в маленьком дворце прошло уже достаточно времени. Наша жизнь устоялась. Мы оказались отличной командой: Уго, Милли и я. Нам так хорошо и легко вместе, что я почти перестала тяготиться потерей родного дома и близких. У меня появились новые близкие, более того, мы стали друзьями.

Уже не смущает простота одежды нуарцев и их буквальная примитивность в обиходе. Я учусь украшать свои белоснежные рубахи разными цветными безделушками.

Моя подруга – невозможная модница, всерьёз занимается просвещением меня по поводу модных тенденций в Нуаре. Сюда бы мою мамочку с её умением подбирать украшения, правда, платья бы она не оценила. А я оценила: они легки и свободны, не сковывают движения и дают дышать полной грудью. Холодов в Нуарленде не бывает, поэтому волноваться о тёплых вещах не стоит.

К моменту назначенной встречи с Сиром, Милли уже несколько раз выводила меня в свет. Ну, как в свет, мы выбирались на прогулки в город. Уго каждый раз заказывал нечто похожее на карету, запряжённую необычными конями. По виду лошади, как лошади, только на лбах у них торчат странные пеньки,

– Это спиленные рога, – поясняет телохранитель на моё недоумение, – чтобы не бодались и не поранили друг друга в упряжке.

– И большие рога?

– Приличные и очень острые, – подтверждает Уго.

– А, можно, когда-нибудь увидеть лошадь с рогами?

– Вообще-то, это не лошади, а козавры, – поясняет парень, – конечно, существуют даже специальные состязания на козаврах, называются дисбол.

– И мне позволено будет присутствовать? – не отстаю.

– Думаю, да…

***

И вот сегодня мы едем на дисбол.

Милли с утра на взводе: прихорашивается, меняет наряды, правда, не понимаю, чего там выбирать, бери любой белый пододеяльник, не ошибёшься. Но моя подруга умудряется и из такого минимализма создать произведение. Надо отдать должное, у неё очень искусная служанка Мия. Она отлично расшивает наряды своей госпожи красивыми камнями и цветными нитями, плетёт пояса и браслеты, создаёт украшения для волос.

Поэтому у Милли всегда про запас есть несколько беспроигрышных ансамблей, вот в них-то она и копается. Был бы один или два, выбрать было бы проще, но моя подруга просто помешана на моде, поэтому у неё огромный гардероб, и сомнения по поводу образа ей всегда присущи.

К выбору она припахала несчастного Уго. Каждые пять минут она сбегает по лестнице вниз из своей спальни и теребит моего телохранителя, чтобы выражал своё мнение. Измученный парень напоминает мне, какого-нибудь послушного мужа, который вынужден выносить докучливую супругу, стенающую возле шкафа, набитого нарядами с риторическим вопросом,

– Места уже нет, и надеть нечего! – Уго, на редкость терпелив, любуется и хвалит. А может, ему это нравится?!

А они, кстати, неплохо смотрятся вместе. На мой взгляд, получилась бы замечательная пара. Я уже намекала Милли по этому поводу, и она без тени жеманства подтвердила, что Уго вполне мог бы ей подойти, так как она урождённая нуарка, то есть, детям даст правильное воспитание и нужные качества по женской линии, а вот мне с Уго ничего не светит, в нас обоих нет ни капли нуарской крови.

– То есть, получается, такие браки вообще невозможны?

– Возможны, но только если в первенце течёт нуарская кровь, – поясняет подруга, – иначе мы бы тут уже все переродились.

– Первенец наследует всё?

– Да, он наследник.

– А, как же у вас Сир оказался неместным? – ловлю её на не состыковке.

– Существует право сильного. Не знаю, как на твоей родине, но в Нуаре есть такой старинный закон, что любой вольный гражданин, не раб, имеет право бросить вызов властелину и вызвать его на поединок. Сир обязан принять вызов. Если побеждает, остаётся владыкой Нуара, если побеждает соперник, то Сир отдаёт полномочия ему. Ну, вернее, отдавал бы, если бы мог. Победитель сам их берёт.

– Этак у вас тут любой может пролезть. Сиры, наверное, меняются ежегодно?

– Не скажи. У действующего Сира есть очень серьёзный артефакт – кольцо Силы. Это атрибут его полной власти. Пока кольцо на пальце, победить властителя почти невозможно, надо быть сумасшедшим, чтобы вызвать Сира на бой.

– Магия?

– Магия в поединке запрещена, только кольцо Силы.

– Это единственный способ получить власть?

– Нет. Возможна передача по наследству. Если действующий Сир стар или неизлечимо болен, а наследника нет, то он сам может предложить нескольких преемников на выбор, а там опять право силы. В таком случае все равны, ни у кого нет особенного кольца.

– А нынешний Сир, как пришёл к власти?

– Самым трудным путём, – восхищается Милли, – он вызвал своего предшественника на поединок, когда тот был в полном рассвете сил.

– Значит, рисковал?

– Очень! – восторг в глазах. Похоже они на своём Сире тут все помешаны.

– Получается, он его убил?!

– Получается, – кивает… Ну и дела!

– А, что касается прислуги? Чиу, Ири и Кроу тоже могут стать свободными?

– Это пиги, их пригоняют с юга. И мужчин, и женщин. Там у них совершенно первобытные условия и ужасный климат, практически, пустыня, так что они и не помышляют ни о какой свободе, лишь бы кормили вдоволь. Они довольствуются малым и счастливы.

– На улице я видела рыжеволосых мужчин, – припоминаю, – они очень схожи с моей матерью, а она из Гурии.

– Оттуда и берутся, – подтверждает Милли.

Глава 11

Благодаря моей наперснице, я сегодня выгляжу прекрасно. Она подобрала для меня замечательный наряд из моего же гардероба. Я бы и внимания не обратила на очередную распашонку в своей вещевой нише, но Милли выцепила её, как-то сразу. Заставила примерить и бегло осмотрев, накидала сразу кучу красоты из той шкатулки, что нашлась здесь же. Плюс умопомрачительная причёска, вышедшая из-под ловких рук Чиу, небольшая хитрость с макияжем, который тут практически не используется, и я уже похожа на богиню, только что сошедшую с небес.

Уго залюбовался, когда мы спускались по лестнице,

– Тяжело вас таких охранять, девочки, – только и вздохнул…

И вот мы с Милли под строгим оком нашего охранника восседаем на трибуне в третьем ряду по центру. Всё зрелище будет происходить на прямоугольном поле, покрытом короткой травой, словно плотным ковром, со всех сторон окружённом несколькими рядами широких скамеек, возвышающихся амфитеатром. В первом ряду рассаживаются исключительно мужчины, их вообще, больше среди зрителей, но начиная с третьего ряда, компанию начинают разбавлять женщины. Всего десять рядов.

– Наверху самые дешёвые места, – поясняет Милли, – наши самые лучшие.

– Разве самые лучшие не в первом? – уточняю.

– Этот ряд для сумасшедших, – круглит глаза моя подруга, – погляди, он отгорожен от поля совсем низеньким бортиком!

– Ну и, что из того? – не понимаю, – зато там всё прекрасно видно.

– Увидишь и отсюда, – смеётся она, – поверь на слово, тебе хватит.

– Ничего подобного, реи, дома видеть тебе не приходилось, – таинственно шепчет Уго, – нагибаясь к нам со скамьи в четвёртом ряду, он занял место прямо за нами, чтобы не потерять из поля зрения.

– А, когда я смогу увидеть Сира? – спрашиваю. Я не забываю ни на минуту, зачем он мне нужен.

– Скоро, – коротко бросает охранник с таинственно усмешкой.

Я немного успокаиваюсь и с интересом рассматриваю трибуны. Среди мужчин достаточно много молодых не женатых, их легко узнать по белым рубашкам, добрая половина с мечеными лбами. Мужчин в коричнево-жёлтых одеяниях, кстати, не меньше, некоторые, как я понимаю, с жёнами, у них по цвету парные одежды. Есть женщины в чёрном, многие совсем ещё молодые. В белом, как мы с Милли, девушек совсем мало, они, чаще всего в сопровождении семей. И да, мужчин в чёрном совсем нет, за исключением Йорга, того самого мага, который открыл портал для Сира Балтазара в день моей несостоявшейся свадьбы.

– Я смотрю, вдовцы в Нуаре большая редкость, – шепчу подруге, указывая глазами на него.

– Это уж, точно, – подтверждает, – Йорг вдовеет уже лет двадцать – двадцать пять и, насколько знаю, никто из женщин не рвётся к нему в жёны, хотя он ещё ого-го.

– А, что так?

– Его жена умерла непонятно от чего, злые языки поговаривают, что всему виной магия.

– Он сильный колдун? – просто любопытно, в Ютландии при дворе тоже подвизаются разные астрологи и ясновидцы, но чтобы откровенное колдовство творилось, не слышала ни разу.

– Никто не знает его настоящей силы, – шепчет зловещим голосом Милли, отчего мурашки толпами разбегаются у меня по спине, – но нынешний Сир не поощряет всех этих штук в принципе и обращается к магу за помощью лишь в исключительных случаях.

Я хочу добавить, что видимо, мне посчастливилось быть таким исключением, но тут трибуны взрываются рёвом, зрители от мала до велика вскакивают со скамеек, приветствуя игроков. Я таращусь на поле. Из единственного прохода, соединённого с крытым навесом, в торце поля, стройной вереницей выезжают всадники верхом на козаврах. О да, эти звери с рогами имеют очень впечатляющий вид. Глаза их горят красным кровожадным огнём, из ноздрей вырывается устрашающий храп, а изо лбов, словно сабли, торчат по два длинных острых рога,

– Мне кажется, или они заточены нарочно? – оборачиваюсь к Уго.

– Заточены, – подтверждает он, – козавры для дисбола отбираются по силе и свирепости, их и так-то дрессировать непросто, но здесь точно звери.

– Кошмар! – я не удерживаю эмоции.

– Привыкай, реи, в Нуаре нет безобидных зрелищ.

Ничего не остаётся, как только развернуться к полю.

В это время на нём друг против друга выстраиваются по центру по пять игроков. Все мужчины в белых плотных рубашках и черных облегающих штанах, заправленных в высокие сапоги. Головы участников покрывают платки, повязанные как у крестьян во время сенокоса в селеньях Ютландии: плотно до самых бровей, словно шапочки, а сзади все концы в узел. У пятерых платки синие, а у другой пятёрки красные. Меток под ними не видать.

– В, чём смысл игры? – спрашиваю Милли, пока команды обмениваются ритуальными приветствиями.

– Они будут делить добычу, – шепчет она, не отрывая заинтересованного взгляда от мужчин. Что и говорить, все как на подбор: молодые, сильные, мускулистые, да ещё и не женатые.

– Что это значит? – тормошу дальше, но ей не до меня.

– Сейчас принесут подсвина, и сама увидишь, – отвечает за неё Уго.

– Кого? – не понимаю.

– Их добыча – подсвин, каждая команда будет стараться его поймать или отобрать у соперников. У кого он окажется на момент конца периода, тот и победитель, – торопливо просвещает телохранитель, – периодов три, – а потом добавляет с сожалением, – ух, мне бы туда сейчас!

– Ты ненормальный? – уточняю на всякий случай, – хочешь к козавру на рога?

– Не представляешь, реи, как это круто!

– Оказаться у него на рогах?

– Не обращай внимания, Тина, они все такие психи, – вздыхает Милли, – вот и мрут, как мухи. Даже Сир не пропускает возможности разогреть себе кровь, а Уго всегда с ним.

– Если бы не моя миссия, я бы показал этим синим, где раки зимуют, – хорохорится телохранитель.

– А там с ними Сир? – удивляюсь я, – вы же говорили, я с ним увижусь!

– Вот и смотри, – подтверждает подруга, – в команде красных, по центру самый красавец, у него из-под платка виднеется белая косичка.

Я отсчитала третьего и точно, это тот самый человек, что забрал меня из-под венца. Черты лица с такого расстояния разглядеть сложно, но я его узнала. Он с горделивой осанкой красуется на своём козавре, а тот прядёт ушами и нетерпеливо переступает под царственным седоком, словно только и ждёт сигнала, пуститься вскачь. Всадникам не терпится сразиться, животным тоже, они сдирают копытами травяной покров, бороздят его острыми рогами и ревут, ничуть не по лошадиному.

Наконец, церемониал завершён, команды расступаются, открывая проход посередине, здоровый детина, едва удерживая в руках вертлявого кабана, бежит до центра и спускает его на траву, а сам, что есть мочи, мчится назад.

Едва он успевает убраться с поля, раздаётся резкий свисток и тут начинается!..

Глава 12

Юркий подсвин, килограмм на тридцать, носится по зелёному газону с оглушительным визгом, норовя пробиться в ряды зрителей, но всё время утыкается в преграду бордюра. Разгорячённые игроки, подгоняя из без того стремительных козавров, буквально летают по полю, то и дело сбиваясь в кучу, там, где мечется добыча.

Публика на трибунах беснуется, вскакивая со своих скамеек, чтобы тут же рвануть поближе к месту давки. Те зрители, что оказываются в опасной близости от кучи-малы, наоборот, торопятся запрыгнуть наверх. В таком угаре пролетает первый период. Он длится не более десяти минут, за которые успеваю охрипнуть. Сначала ору от ужаса, потом, поддавшись всеобщему ажиотажу, начинаю следить за подсвином и игроками, вернее, за одним из них. И не осознаю, в какой момент становлюсь его ярой болельщицей.

Когда финальный свисток возвещает об окончании первого периода, я вместе с Милли и другими болельщиками вскакиваю со скамьи и рукоплещу всаднику с белой косичкой, держащему над своей головой на вытянутых руках пойманную добычу.

– Так и должно быть! – слышу сквозь всеобщий гвалт радостный возглас Милли.

– Почему?

– Он самый лучший, самый достойный! – выкрикивает подруга. Я заинтересованно оборачиваюсь к ней. Так и есть! Влюблена в Сира Балтазара! Вот и весь ответ, почему наша красотка не торопится сменить белый наряд на красный – её интересует только один мужчина. Ничего себе открытие! А он-то знает?

В это время измочаленные, но довольные участники удаляются с поля на перерыв,

– Козаврам нужно напиться, – поясняет Уго, – да и раны залечить.

Я замечаю, что у некоторых животных, сквозь толстую шкуру проступают серьёзные порезы и царапины, а у мужчин белые рубашки обагрились кровью или порваны.

– Надеюсь, маг их подлечит? – уточняю у Уго.

– Зачем маг? – удивляется он, – их ждёт Орунда со своими мазями и настоями, сейчас всех исцелит и козавров, и их хозяев.

– Одним и тем же?

– Ага, – подтверждает он.

Ну и дела тут у них творятся: примитивная бойня с опасностью для жизни считается культурным мероприятием, прямо-таки, красочным событием выходного дня. Какая-то Орунда лечит раненых сомнительными зельями и, как видно, на людях всё заживает, как на собаках, вернее, на козаврах. Дичь! Одним словом, дичь! Я к такому ужасу не привыкла: в нашем Мигоне и на второй моей родине в Ютландии народ и знать всё больше развлекаются танцами, да песнопениями, или театром…

Пока предаюсь размышлениям, звучит сигнал к началу второго периода. На поле появляются эти же команды. Рубахи на мужчинах снова сияют белизной, козавры приободрились, все готовы к новой схватке. Шустрый мужик несётся на поле с новым подсвином, буквально бросает его на траву и во всю прыть обратно. Свисток, и безумная кутерьма повторяется.

Публика с новой силой болеет за своих кумиров, они с честью отрабатывают популярность. Одуревший от ужаса подсвин то и дело оказывается в руках то одной, то другой команды. Не понимаю, как он ещё не умер от разрыва сердца! Бывшее в начале состязаний зелёным поле, теперь похоже на загон, по которому сутками гоняли табун лошадей, оно буквально вспахано острыми копытами козавров.

То и дело сквозь неистовый вой толпы, слышен рёв раненых животных и азартные крики игроков, одержимых жаждой добычи. Как и в первой схватке, лидирует и побеждает команда красных во главе с неподражаемым Сиром. Второй подсвин трепыхается в его руках, и обе команды снова удаляются на перерыв зализывать раны.

– А, зачем нужен третий период, если и так уже ясно, что красные сильнее? – не понимаю я, – если бы сейчас была ничья, тогда ещё понятно.

– Странная ты, реи, – поражается телохранитель, – никто не откажется от третьего периода, не игроки, ни тем более, зрители.

– Вы видели? – встревает в разговор взволнованная Милли, – у Сира в крови вся рубаха!

– Сейчас свежую наденет, – Уго невозмутим.

– Он же ранен, болван! – возмущается девушка.

– Ну и, что? – недоумевает Уго, – и не в таких переделках бывал, всё поправимо.

– Расскажешь? – ловлю на слове охранника.

– О чём?

– О переделках, естественно! – сама не понимаю, почему мне вдруг становится важно знать о Сире всё, что возможно.

– Посмотрим, – уклончиво отвечает Уго. А моя подруга, почему-то слишком задумчива, чтобы участвовать в нашем разговоре…

Вскоре начинается последний третий период. Всё повторяется вновь: две шеренги, мужик с очередным подсвином, сигнал и схватка. События разворачиваются примерно так же, как и в двух предыдущих состязаниях. Я не скучаю, конечно же, но предполагая исход мероприятия, немного теряю интерес… Рановато расслабилась!

Где-то на половине времени происходит непредвиденное событие: один из игроков синих направляет своего козавра так, что тот ударяет рогами под зад собрата, несущего противника, готового вот-вот схватить добычу. Раненое животное разражается оглушительным рёвом и, орошая кровью взрытую землю, несётся вскачь вдоль кромки поля прямо на зрителей боковой трибуны. Седок не может обуздать взбесившееся животное и вернуть над ним контроль. Мгновение, и случится непоправимое! Козавр, не разбирая дороги, перетопчет и насадит на рога добрую дюжину зевак, не спешащих ретироваться!

Не успеваю всё это додумать, как почти сразу же от всех игроков отделяется Сир на своём козавре и мчится на выручку, на ходу срывая с себя рубаху. Настигнув озверевшее животное почти у самой трибуны, он набрасывает рубаху ему на глаза. Оно, мгновенно ослепнув, останавливается, как вкопанное в одном шаге от трибуны. Зрители с первых двух рядов уже сидят чуть ли не на головах у третьего ряда. Остальные застыли словно заворожённые. Наконец, в тишине слышится коллективный вздох облегчения, а потом всеобщее ликование, среди которого то и дело ловлю,

– Великий Сир!

– Славный Сир!

– Да здравствует Сир!

Чувствую, как колотится сердце, буквально в ушах слышу его частые удары, я чуть не сошла с ума от страха, хотя мне ничего не угрожало. Ловлю себя на честной мысли: я испугалась за него! Рядом всхлипывает Милли с искусанными в кровь губами,

– Какой же он молодец! Он прекрасен!

Смотрю на Уго, тот бледен и молчалив. Снова оборачиваюсь: великолепный Сир, с обнажённым торсом гарцует по полю, держа за поводья хромающего козавра, а его наездник пешим ходом топает под навес. Замечаю несколько довольно грубых шрамов на атлетичном теле и ещё одно клеймо на левом плече. Надо будет спросить у Уго, что это за метка…

Через некоторое время, вопреки моим надеждам, игра возобновляется, раненое животное заменено, подсвин тот же…

Победили на этот раз синие, подозреваю, что с подачи Сира. Так сказать, "победа престижа", а победителей не судят, поэтому негодяя, спровоцировавшего драму, никак не наказали.

– Мужские игры, что ты хочешь? – в ответ на моё возмущение резюмирует Милли, – у них это в порядке вещей.

– Ну, все же живы, – подтверждает Уго её слова, – значит, нечего мелочиться, сейчас будет праздник!

– Какой праздник? – не понимаю.

– Добычу зажарят на вертеле, и игроки команд будут угощать своих гостей, – просвещает телохранитель, – мы приглашены!

– Кем? – уточняет Милли.

– Сиром Балтазаром…

– Уррра! – пищит от восторга подруга, – Сир нас пригласил лично!

А я думаю, вот! Это мой шанс поговорить с ним! Попросить разыскать Идена! Не мог же он исчезнуть бесследно!..