Мгновение хаоса

– Я ваша дочь, – твердо сказала Тина, стоя с прямой спиной и упираясь цепким взором на Эллиана Бернара. – А вы мой отец.

Ее тон пресекал все возражения, словно во всем мире сейчас только ее голос имел вес.

Впитывая слова, витавшие в воздухе, отец замер. Но лишь на мгновение.

– Простите, – он выдавил улыбку и сочувственно покачал головой. – Но вы ошиблись. У меня нет детей.

Как ни в чем не бывало он продолжил собирать какие-то документы, спешно складывая их в сумку. Уверенный и невозмутимый. Но Тина видела в нем волнение. Объяснить было невозможно, но она прост чувствовала каждой своей клеточкой, что он переживает. Ее биологический папа.

Папа.

Она продолжала стоять около двери, игнорируя его отрицание.

Отец прекратил перебирать бумаги. Он остановился, уперевшись руками в стол и не глядя на Тину. Его тяжелый вздох был наполнен… горечью?

Тина нахмурилась и прислушалась, пытаясь уловить намеки на дальнейшие его слова и действия.

– Девушка, – начал строго он.

– Тина, – перебила она его. – Меня зовут Тина.

Желваки на лице отца напряглись.

– Хорошо, Тина, – продолжил он, все еще глядя куда угодно, но не на нее. – Не знаю, кто вам рассказал эту небылицу. И почему вдруг главным героем в ней оказался я. – Наконец-то его глаза встретились с ее. – Но это все неправда.

Тина неотрывно смотрела на него, будто под гипнозом. Он должен поверить. Он должен узнать!

– Да, вы чья-то дочь, – кивнул Эллиан Бернар. – Но не моя. Поэтому прошу, покиньте кабинет.

Тина оставалась непреклонна.

Эллиан Бернар закинул сумку на длинном ремне на плечо и двинулся к ней. Расстояние между ними стремительно уменьшалось. По телу Тины пробежали наэлектризованные мурашки, и рой мелких покалываний обжог ее – несильно и всего на несколько мгновений. Кажется, то же самое произошло и с ее отцом. Он остановился в метре от нее и уже собирался подтолкнуть Тину к выходу, протянув к ней руку.

– Я твоя дочь, – тихо, но с той же уверенностью произнесла она.

Эллиан Бернар напряженно вглядывался в родные черты лица, будто мечтал развидеть их. Ему хотелось, чтобы это все оказалось сном. Чтобы эта девочка не была его дочерью, чтобы она не была наследницей. Чтобы она оставалась в безопасности. Как было уже пятнадцать лет.

Неужели руны не сработали? И чертовы магические правила нельзя обмануть?

Тоска и сожаление наполнили его с ног до головы.

Тину пронизывали те же острая решимость и твердое упрямство, что и ее мать. И такие же темные кудрявые волосы игриво обрамляли лицо. А вот зелень в глазах и небольшую россыпь веснушек на носу подарил ей отец.

То есть он.

Он вздохнул, а голова медленно кивнула.

– Да, – согласился Эллиан. – Пожалуй, ты права.

Как только эти слова прорезали тишину, замершую между ними, его сердце сжалось. В самом что ни на есть прямом смысле. Казалось, грудную клетку пронзили сразу десятки ножей. Дышать стало почти невозможно.

Отец начал урывками хватать воздух. Тина сделала к нему шаг, желая помочь, но тот выставил руку вперед, останавливая.

– Что случилось? – испуганно произнесла Тина.

Отец двинулся обратно к рабочему столу, опираясь о шкафы и стены. Он искал любую поверхность, чтобы удержаться на ногах.

Тина сделала еще пару шагов к нему.

– Стой на месте, Клементина, – строго, насколько это было возможно, приказал отец.

Клементина. Ее уже много лет так никто не называл. Тело содрогнулось.

– Но какого дьявола происходит? – уже в возмущенном бессилии воскликнула она.

– Ничего того, о чем бы я не знал и чего бы не ожидал, – с натянутой улыбкой ответил отец и его тут же снова скрутило от боли.

Он отчаянно копался в бумагах, ругаясь себе под нос. Тину охватил страх. Несмотря на теплую погоду за окном, ей стало холодно. Она поежилась и обхватила себя руками, пытаясь унять мелкую дрожь. Получалось плохо.

Она сделала шаг навстречу отцу.

– Нет, – отчеканил тот, даже не глядя в ее сторону. – Отойди обратно.

– Но я хочу всего лишь помочь, – возразила Тина, вглядываясь в черты лица папы. – В чем проблема? Может объяснишь? – она повысила голос, но совсем чуть-чуть.

Желание достучаться до родного отца и обратить на себя внимание ярко отзывалось в груди. Словно прочитав ее мысли и уловив порыв, отец замер. Медленно поднял голову и мягче прежнего посмотрел на нее. Сейчас в его глазах плескалось сожаление и печаль.

Тину окутала новая леденящая волна.

– Глупо, – с горечью усмехнулся отец, отодвигая в сторону разбросанные по столу листы. – Все это глупо.

Тина двинулась к нему. Вены на его лбу разбухли, а губы посинели. Грудная клетка двигалась тяжело и слишком редко, чтобы можно было сказать, что человек нормально дышит. Черт, да еще мгновение и он упадет в обморок.

С плеча на пол свалилась сумка. Она быстрым шагом подошла вплотную, подхватывая отца за плечо.

– Тина, – осипшим голосом произнес он, поворачиваясь в ее сторону.

– Тебе совсем плохо. Сядь и скажи, что нужно сделать? – Она посадила его в на стул и, присев на корточки, продолжила допрос: – У тебя какой-то приступ? Ты чем-то болеешь? – Он отрицательно качал головой. – Я вызову скорую.

Она отошла, чтобы взять сумку, и начала рыться в ней.

– В этом нет нужды, Тина, – громче прежнего произнес отец. – Просто… – Он вновь задыхался.

Тина нахмурилась и достала телефон, игнорируя его просьбу. Она только что встретила своего родного папу. И в ее планах не было увидеть его смерть.

В ее планах – нет. А вот в небесных планах все было иначе.

– Тина! – громом разверзся низкий голос, заставляя Тину застыть на месте. – Я же сказал, в этом нет смысла.

Его взгляд сверкнул в ее направлении, и телефон не то, чтобы выпал из рук, он просто вылетел и с грохотом упал на пол. Словно невидимая энергия выбила его из ее рук.

Пару секунд внимание Тины было приковано к лежащему у противоположной стены телефону. Как? Каким образом? Но, сбросив с себя пелену растерянности, она вновь направила взгляд на отца. Руки на сумке сжались сильнее.

Он обмяк и сполз на пол, слабо держа в ладони ручку.

– О боже, – прошептала Тина и через мгновение оказалась рядом. – Что нужно? Скажи только…

– Дай любой лист, – с трудом выговаривая слова, произнес отец.

– Да, сейчас.

Сердце ускорилось. Пульс отдавался в ушах. Тело дрожало. А по венам сочился ужас.

На ее глазах увядал человек. И она ничего не могла с этим сделать.

Несмотря на страх, наполнивший все ее существо, Тина быстро сунула руку в в свою сумку, которая была ближе всего, и достала ежедневник. В нем хранилась вся ее жизнь. Планирование всегда было неотъемлемой частью Тины.

– Вот, – она протянула отцу открытый на новой странице ежедневник.

Его ладонь потянулась к чистому листу. Пусть тело его было слабым, а воздух с огромным трудом поступал в легкие, но он уверенно вывел три символа.

Выпустив ручку из пальцев, он коснулся Тины. Его дрожащая ладонь осторожно легла на ее грудную клетку, чуть ниже ключиц.

Тина задержала дыхание, глядя в родные зеленые глаза, чувствуя, как ее уже заполняет горе. Она пытается отодвинуть это щемящее чувство в сторону, ведь ничего еще не произошло, но не получается. Каждой частичкой своего тела она ощущала, как ей на пятки наступает нечто пугающее. Ком в горле не давал издать ни малейшего звука.

– Теперь сила в тебе, – начал отец хриплым голосом, все еще держа руку чуть ниже ключиц Тины. Он поморщился от той боли, что накатывала на него бесконечными волнами. – Сеть ветров никому не подчиняется. Но к тебе будут прислушиваться. Ты – хранитель. Каким был я и твоя ма…

Он хватал воздух ртом. Рука его опустилась на пол. Тина подхватила его и подвинула к стене, что была в футе от него.

– Я ничего не понимаю, – прошептала она, ощущая, как слезы защипали глаза. – Хранитель? Хранитель чего?

Спина коснулась опоры, и отец слабо улыбнулся.

– Чар.

У него, наверное, бред. И все-таки зря она не вызвала скорую.

– Не веришь, – он констатировал факт, все еще рассматривая ее лицо. – Пока и не надо, – отец закашлялся, но продолжил. – Боль неминуема. Проще всего – избегать ее. Но это лишь сделает тебе хуже. Ее нужно принять и полностью впустить… Реальность свалиться на тебя огромной тяжестью, но голова станет ясной.

Он замолчал, переводя дух. А его скрипящий вздох заставил Тину содрогнуться. Этот глоток воздуха должен был быть глубоким и насыщенным, но Тина видела, как даже десятая часть кислорода не может попасть в его легкие.

– Доверься, – вновь заговорил отец.

– Кому? – Тина задала вопрос не ради той информации, что он сейчас ей поведает, а ради того, чтобы он продолжал говорить и что-то делать. Чтобы он был в сознании. Чтобы он жил! Пусть считанные минуты. Или секунды. Но чтобы жил!

– Кто будет потом рядом.

Слова мгновенно проникли под кожу, активируя не только мурашки, но и что-то еще. Что-то мощное и еще малознакомое.

Маленькие электрические разряды искрами отразились в зеленых глазах отца, неотрывно смотрящих на Тину.

– Ты забудешь об этом, – прошептал он. – До поры до времени…

Тина ощутила как такие же электрические разряды блеснули и в ее глазах.

Поймав еле заметную, но до невозможности теплую улыбку папы, она сильнее сжала его руку, которую до этого аккуратно держала в своих ладонях. Слезы уже текли по щекам, и на губах ощущался соленый привкус.

– Ты выросла невероятной, мой мышонок.

Эллиан Бернар сделал последний вдох, но выдоха уже не последовало. Его душа отправилась в астральное путешествие.

А Тина осталась одна. Почти одна. Теперь внутри нее кипела огромная сила, которая станет вечным спутником до конца ее дней.

Только пока ей незачем об этом думать.

Глава 7

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Коко Шанель

Импульс энергии проходит прямо сквозь меня.

Кажется, будто я только что проснулась. Быстро моргаю и оглядываюсь. Я все еще стою на ногах. Передо мной прищуренное мужское лицо. Леон. Он слишком близко. Делаю шаг назад, и нога упирается во что-то мягкое. Поворачиваю голову и понимаю, что позади диван, а на нем в напряженном ожидании сидит Эми.

– Черт, – ругаюсь себе под нос. – А что это было? – уже обращаюсь к Леону, который, слава богу, отошел от меня на пару шагов. Он все еще кажется мне подозрительным.

– Ну, – пожимает он плечами. – Если ты про конкретные манипуляции, – он дотрагивается пальцем до своего виска. – То я постарался аккуратно вернуть твое сознание в недавнее прошлое, а именно: в момент встречи с твоим отцом.

– Это понятно, – я слегка закатила глаза, и Леон отчего-то улыбнулся. – Но как это возможно? Типа что?? Магия? – фыркаю я и, усмехнувшись, смотрю в сторону Эми.

Но Эми выглядит серьезной. Ее взгляд блуждает по полу в задумчивости.

– А ты больше, чем я думал, похожа на мать, – хмыкает Леон, складывая руки на груди.

– На мать? – глупо переспрашиваю, давая себе время переварить все случившееся.

Разум пустеет на считанные секунды, но этого достаточно, чтобы грозная волна скорби накрыла меня с головой.

Я нашла папу. Вновь ныряю в воспоминания. Нашла! Я нашла его!

И тут же потеряла. В меня словно кинули огромный валун, который вот-вот раздавит меня.

Безвольно сажусь на диван, не замечая на себе взгляды.

Ком в горле не дает мне даже приоткрыть рот, чтобы задать хотя бы один вопрос из огромного списка, что громко дребезжит в сознании.

Вокруг меня тишина. Никто не нарушает ее. Мне дают время. И я благодарна за это. Прикрываю глаза и через силу глубоко вдыхаю, наполняя легкие кислородом.

Чувствую вибрирующие субстанции вокруг себя. Сначала кажется, что это просто тремор – тело пытается справиться со стрессом. Но понимаю, что дело не в моей дрожи. Пытаюсь прислушаться к ощущениям, чтобы уловить точное направление этой вибрации.

– Потоки.. – шепчу я. – Они..

– Повсюду, – тихо заканчивает за меня хриплый мужской голос.

Я открываю глаза и вижу, как Леон вновь приближается ко мне. Садится на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне, и указывает на меня. Точнее чуть выше солнечного сплетения, где с недавних пор располагается татуировка.

– И ты их проводник. Покровитель ветров. Или, как привычнее всего, хранитель чар.

– Жесть, – это все, что я выдаю после минутного молчания.

В горле першит от сухости. Глаза утыкаются в одну точку, пока в памяти снова и снова прокручивается вся информация. Сердце ноет. Хочется плакать, но слез нет.

Я хмурюсь, изо всех сил пытаясь осознать свое новое положение. У меня столько вопросов, что не могу их даже произнести вслух. Не могу выдавить ни единого слова, хотя безумно желаю знать все.

Леон набирает в легкие воздух, собираясь начать свой рассказ, но я в тишине поднимаю руку и останавливаю его.

Мне нужно совсем капельку времени, просто чтобы свыкнуться с этой версией реальности. Тяжело поверить во все происходящее за такое короткое время. Но я все же верю, пусть и не всему.

Чувствую сердцем, что вернувшиеся ко мне воспоминания правдивы. Значит, во мне все же течет неведомая сила. Однако об этой силе, по видимому, все знает Леон.

Чертов дед-рокер. Откуда он взялся? Что ему от меня нужно? Какие еще у него есть способности? Или он такой же, как и я?

– Черепушка лопнет, – прервал череду мыслей низкий голос.

Я поднимаю голову на Леона и хмурюсь:

– Что?

– Черепушка лопнет, если продолжишь беспрерывно думать обо всем сразу.

– Так, – я начинаю раздражаться и повышаю голос, вставая с дивана. – Ты телепат? Умеешь читать мысли? Как ты залезаешь ко мне в голову? – Тычу в Леона указательным пальцем, но держу между нами дистанцию. – Если ты обладаешь какой-то супер-мега-крутой способностью, то объясни уже! – Ощущаю покалывающую злость в ладонях. – Потому что на данный момент мне кажется… Нет, я даже вполне уверена в том, что потихоньку схожу с ума. И, возможно, это наследственное, ведь мой родной отец тоже мог бредить перед… – резко осекаюсь и не могу произнести это слово.

Снова погружаюсь в скулящую тоску. Несмотря на уже пережитое горе, только сейчас я осознаю внутри себя всю боль, массивным комом застрявшую в груди.

Крепко сжимаю кулаки и сглатываю ком в горле.

Как же мне грустно. Скорбь заполняет все мое существо, а я не хочу с ней бороться.

Тело накрывает слабость. Затем чувствую нежное касание холодных рук.

Эми тихо подошла ко мне и теперь приобнимает за плечи, стоя немного позади. Я дотрагиваюсь до ее ладоней, принимая сочувствие и утешение.

«Но ведь Эми не знает, что произошло», – мысль мелькает в моем разуме.

– Я показал и ей, – как и всегда отвечает на мой неозвученный вопрос Леон. – Прости, что снова влез, – он поднимает руки ладонями вверх, как бы сдаваясь.

То ли у меня кончились силы на злость, то ли я уже начинаю привыкать, но во мне нет раздражения. Или, по крайней мере, настолько яркого, как было еще пару минут назад.

– Мне очень жаль, Тина, – шепчет Эми, сильнее прижимаясь ко мне.

– Спасибо, – киваю я. – Но сейчас мне бы больше всего на свете хотелось узнать, какого дьявола все-таки здесь происходит.

Направляю взгляд сначала на Эми – она хитро улыбается, радуясь моему воспрявшему духу. Я все еще тихо удивляюсь этой версии Эмилии, что разблокировалась час назад.

Перевожу глаза на Леона, который явно готов к этому разговору. А если нет – у него нет выбора.

***

Дед-рокер вальяжно уселся на своем стуле, похожем на кресло, – обитый такой же зеленой тканью, что и диван, с деревянными подлокотниками, на краях которых располагались загогулины. Ему идет этот пафос.

Он ждет, пока мы высыпем на него весь арсенал вопросов.

Я подхожу к его столу и скрещиваю руки на груди, подсознательно опасаясь грядущей информации.

– Кто такой хранитель чар? – прерываю наше молчание.

Леон продолжает выжидающе смотреть на меня. Я приподнимаю бровь, пытаясь взглядом проделать в нем дырку.

– Меняй, – спокойно или даже скучающе говорит он, но все еще сохраняет наш зрительный контакт.

– Меняй? – на мгновение я опешила. – Мы вроде бы не в игры играем. Я задала вопрос и за ним обычно следует ответ.

– И тебе следует его поменять. Начни с другого.

И я начинаю медленно закипать. Почему бы просто все не вывалить сейчас одним скопом? Зачем нужны бессмысленные «горячо-холодно»? Тем более если во мне течет какая-то важная и мощная сила.

– Эллиан Бернар, твой отец, – вдруг послышался голос Эми, – упомянул про сеть ветров, верно? – Она делает шаг ко мне и смотрит на Леона, который одобрительно кивает. Вот жук! Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. – Что это за сеть такая?

– Сеть ветров человеческих душ обрамляет всю нашу планету, – начинает Леон, чуть наклонившись вперед и опершись локтями на стол. – Потоков столько, сколько людей. Поэтому сеть довольно-таки большая.

Он делает паузу. Отводит голову чуть в сторону, словно прислушивается.

– Пока не особенно понятно, – бормочу я, но так, чтобы меня все услышали.

Леон недовольно вздыхает, но продолжает:

– Верите в судьбу?

Мы с Эми переглядываемся и одновременно подаем голос:

– Да, – твердо киваю я.

– Допускаю, – с сомнением говорит Эми.

– Ну так вот эти потоки и есть реальное воплощение метафорических нитей судьбы.

Я открываю рот, но Леон обрывает мою еще не вылупившуюся мысль:

– Нет, нитей судьбы не существует. Это выдумка. Сказка.

– Ладно, – пожимаю плечами. – Просто я слишко долго в это верю… Верила, – тут же исправляюсь я под его суровым взглядом. – Тогда как именно работают потоки? И вся сеть? Для чего она? – я тараторю, разводя руки в стороны. – Конечно, я могу примерно представить, но наверняка это вновь будет детская небылица.

– А вот здесь многие небылицы вполне себе правдивы. Человеческие души зарождаются в астральном измерении, – Леон мимолетно, но отчетливо посмотрел в потолок, – где они находятся определенное время, выстраивая или согласовывая поток своей грядущей земной жизни.

– То есть все заранее известно? – спрашивает Эми.

– Да. Но, конечно, мы ничего не помним после своего появления здесь, на земле. Тем не менее ветер продолжает нести в себе нашу историю и подталкивать в нужный момент к нужной тропинке.

Я вслушиваюсь в каждое слово, но верить этому получается плохо.

Одна моя часть активно кивает, соглашаясь со всем сказанным, и слышит подтверждение давним мечтам из детства, отрочества, а может даже и юности. Эта частичка меня уже нашла тысячу и одно подтверждение существованию магии, генерируя в сознании различные необъяснимые вещи, происходившие за всю мою жизнь.

Вторая же половина меня стоит где-то в углу комнаты и со скепсисом оглядывает новых людей и молча отрицает почти каждый звук, произносимый Леоном. Ведь это бред сумасшедшего. Как бы человек не верил в чудеса, они все равно останутся сказками, которым суждено жить только на страницах детских книг.

– Астральное, значит, измерение, да? – переспрашиваю я.

– Все верно, – кивает Леон.

– Получается, что всякие, например, экстрасенсы, умеющие выходить в астрал, могут видеть сеть человеческих душ?

Уголок рта Леона немного приподнимается в ухмылке.

– Не совсем. И это уже следующий вопрос.

Он переводит взгляд с меня на Эми и наоборот, видимо, ожидая услышать этот вопрос.

Боже, ну почему просто не рассказать? К чему эти схемы?

– Я не издеваюсь над вами, – говорит он, словно опять прочитав мои мысли. – Просто жду интересующие вас вопросы.

Ладно. Нет ни малейшего желания тратить энергию на недовольство. Я здесь, потому что меня мучают приступы боли, из-за которых у меня пропал нормальный сон. А еще потому что последняя и единственная встреча с моим биологическим отцом прошла кошмарно – и это еще мягко сказано, – взвалив на мои плечи груз необъяснимой белиберды.

Пока что необъяснимой. Все-таки во мне сияла надежда, нашептывающая на ухо: «Ты не сошла с ума. Ты в порядке».

– Кто такой хранитель чар?

Мой вопрос вновь прозвучал в этих стенах. Но уже тверже. Я требую ответа. С явным намерением услышать ответ. И в этот миг с меня словно спадают цепи, сковывавшие меня неизвестно сколько времени.

Стало легче дышать. А я ведь даже и не замечала до этого, насколько тяжело мне давался каждый вздох.

– А ты сама то как думаешь? Что чувствуешь?

Во мне с невероятной скоростью возросло желание огрызнуться ему, потому что играть в угадайку уже изрядно надоело. Но я молчу.

Мысли прыгают из стороны в сторону в поисках логических связей, чтобы дать как можно полноценный ответ. И не с целью показать свою мозговитость, а для самой себя – ради того крохотного кусочка веры, что с надежой ворочается внутри меня.

– В сказках часто упоминается маг или какое-то существо, прядущие нити судьбы. Мойры, Норны или Мокошь, – рассуждая, начинаю я. – Следовательно, хранитель чар – это тот, кто способен управлять потоками душ?

– Если это необходимо, – кивает Леон. – Но, как правило, сеть ветров не нуждается в корректировке, хотя и такие случаи бывали.

Если управление – это не основная задача хранителя, значит…

– Контроль, – я поднимаю взгляд и встречаюсь с ледяными глазами, ожидающие продолжения. – Хранитель чар как смотритель. Он контролирует сохранность и правильный вектор потоков.

Его глаза все еще сверлят меня, и я теряюсь. Шестеренки начинают усерднее крутиться. Откуда мне вообще это должно быть известно? Он же сам видел и слышал, что именно отец успел мне сказать до… своей смерти.

– Ну же, – послышался бас, но глухо, словно из-за стенки.

Хмурюсь, напрягаю все свои извилины, сжимаю кулаки с такой силой, какую еще никогда не ощущала в собственном теле. Тепло окутывает меня с ног до головы. Мягкое. Безопасное. Оно потрескивает невидимым костром где-то внутри меня.

– Тина, – вмешивается в бурю чувств Эми. – Твои глаза… – Я поворачиваюсь к ней с вопросительным выражением лица. – Они светятся…

– Что?

Эми достает телефон из кармана и протягивает мне. Нет необходимости даже включать камеру: на темном экране виднеется отражение с мягко подсвеченными зелеными глазами. Вот блин.

– Хранитель является частью сети ветров, – тихо произношу я, все еще вглядываясь в очертания глаз. – Он сам является потоком.

– Можно сказать, что точкой отсчета, – добавляет Леон. – Хранитель, то есть ты, – он делает небольшую паузу, чтобы я посмотрела на него и осознала суть произнесенных слов, – это сгусток чистой энергии обернутый в человеческую оболочку. Целостность, баланс и траектория – вот твоя зона ответственности. Но об этом чуть позже. Тебе сначала нужно научиться выпускать энергию наружу, чтобы не сгореть. А там однажды в астральное измерение можешь попасть, – хмыкает он.

Ноги прирастают к полу. Я слушаю его и не могу распознать ни единого чувства, что возникают вспышками в груди.

Растерянность и беспокойство смешались в единый ком с любопытством и азартом.

Поворачиваюсь к самому рациональному человеку в этом помещении и спрашиваю:

– Что думаешь?

Эми вздыхает. Ее глаза бегают, огибая все пространство вокруг.

– Думаю, что стоит попробовать. – Через пару секунд она добавляет, словно оправдываясь: – Я бы не доверяла всему этому, если бы не очевидные осколки доказательств. Твои глаза и тот приступ… А еще тот факт, что я каким-то чудесным образом смогла увидеть твои воспоминания.

Я никогда особо не славилась своей логикой, хоть и была в рядах сообразительных. Фантазия, креатив и нестандартное мышление – основа моих идей и решений. Но сейчас я отчаянно хватаюсь за кусочки логики, чтобы отвергнуть то, во что верила всю свою жизнь. Чтобы отказаться от чуда.

Леон, не проронив ни слова, встает со своего «трона», отодвигая его в сторону. Шаркающий звук дерева о камень раскалывает тишину, воцарившуюся вокруг нас. Он подходит к шкафу, стоящему в левом углу, и быстрыми движениями достает оттуда какую-то толстую книгу. А уже через несколько секунд она с глухим грохотом приземляется на стол.

И это вовсе не книга.

– Альбом, – подает голос Леон. – Тут фотографии примерно за последние сто лет.

Эми осторожно касается старого потертого корешка. Коричневая обложка впитала в себя многолетнюю пыль и теперь казалась выцветшей и сероватой. В остальном альбом кажется почти новым. Видимо, его очень бережно хранят.

Эми открывает случайную страницу.

На фотографии за круглым столом сидит компания людей. Мужчин и женщин примерно поровну. Все разных возрастов – кому-то на вид не дашь и восемнадцати, а кто-то уже достиг почтительных лет. Женщина лет сорока стоит, скрестив руки на груди, и тепло усмехается, глядя в чью-то сторону. Молодой человек рядом с ней тянется к девушке напротив него, но смотрит прямо в камеру, словно только поднял голову и заметил фотографа. Рядом с ним сидит его копия. Брат-близнец смеется, и наверняка довольно громко. Его рука застыла в светлых кудрях на затылке. А девушка, которую видно лишь в профиль, недовольно закатывает глаза.