Легенда: Император затопленной столицы

– И ты… Решил, что ему можно доверять? – поинтересовался Вуд, недовольный ситуацией.

– Ему не было смысла мне врать, – Сэм кивнул. – Если Император узнает, что де Росс маг, то ему не поздоровится.

– А с чего он вообще решил, что нужно попросить у тебя помощи? – поинтересовалась Рут, нервно сминая передник.

Девушка не любила вмешиваться, но сейчас волнение было слишком велико.

– Император приказал казнить его родителей, а самого Томаса оставил при себе, – объяснил Сэм, немного поморщившись. – Грегори думал, что удастся вывезти Агнесс вместе с этим Томасом де Россом, но его план провалился, а у Томаса нет желания служить тому, кто убил его родителей.

– Быстро же этот де Росс сменил сторону! – фыркнул Вуд. – Я бы ему не доверял! И откуда ему-то известно как и что делать?

– Видимо, он успел полазить по замку и отыскать то, что хотел отыскать я, – предположил Сэм. – Похоже, что у магов есть свои способы скрываться от лишних глаз.

Второй принц не без стыда вспоминал ту сцену у постели умирающего отца. Он не понял в какой момент Томас оказался в комнате, потому что не слышал и не видел, как открывалась входная дверь, а потому предположил, что маг был внутри в тот момент, когда Сэм вошёл, но использовал какую-то магическую уловку. Не будучи знакомым с магией, второй принц, да и другие отпрыски Императора, могли лишь предполагать на что способны опытные маги. Сэм вовсе не думал, что после запрета магия продолжает процветать в их империи.

– То есть… Вы собираетесь поверить словам сумасшедшей старушки и какого-то незнакомого мага? – ошарашенно спросила Рут.

– У нас особо нет выбора, – вздохнул Сэм. – По крайней мере ничего страшного же не случится, если мы сплаваем к затопленной статуе? А на месте поймём что к чему.

– Твоя сестра не умеет плавать, – выпалил Вуд, будто это могло как-то изменить решение сумасшедшего принца.

– Зато я умею, – хохотнул Сэм, подмигнув задумчивой Агнесс.

Для принцессы новость о том, что Томас оказался магом была очень неоднозначной. С одной стороны ей стало страшно от того как просто чужому удалось выяснить те тайны, которые им были недоступны. С другой стороны девушке захотелось завалить Томаса де Росса тысячей вопросов о своих способностях, которые девушка продолжала тщательно ото всех скрывать.

– И что? Допустим, что этот ваш кристалл точно там, – но Вуд больше не собирался быть обманутым. – Дальше что? Как мы его достанем? Вряд ли это будет просто. А если достанем, то что потом? Надо его сломать? Или как?

– Маг попросил принести ему, – спокойно ответил Сэм.

– А что если он тебя обманул? – обеспокоенно вставила Рут. – Что если… Вдруг он задумал что-то ещё более злое? Раз он маг… Он же знает то, чего не знаем мы!

Сэм и сам понимал, что доверять Томасу опасно. Он пришёл к этому выводу, пока не мог уснуть. В такой отчаянной ситуации принять решение было неимоверно трудно, однако второй принц прекрасно понимал, что выбора у них нет. Сам он не смыслит в магии, тогда что ему делать? Если даже маг соврал, если он хочет на самом деле лишить Императора сил, власти и бессмертия, забрать всё это себе, то не плевать ли? Сэм просто постарается увезти Агнесс как можно дальше – вот и всё.

– Не узнаем, пока не попробуем, – ответил в итоге Сэм, прикрыв беспокойство тёплой улыбкой. – Агнесс, а ты что думаешь?

– Я… – девушка слегка опешила, не ожидая, что её сейчас вырвут из тяжёлых размышлений. – Я думаю, что нам стоит попытаться достать тот кристалл. Вдруг тогда завеса просто спадёт? И нам не нужно будет связываться с Томасом де Россом… Мы же сможем просто уехать?

– Вы оба сумасшедшие, – выдохнул Вуд, не веря своим ушам.

– Мы же брат и сестра, – Сэм рассмеялся. – Значит решено. Попробуем сплавать к статуе. Нам понадобится лодка побольше…

Он был готов составить план действий, попросить Вуда найти того, у кого есть крепкая и вместительная лодка, но мирную тишину разорвал громогласный звук колокола. Он находился на восточной башне замка и звонил лишь в одном случае. Именно поэтому улыбка быстро пропала с лица второго принца, а Агнесс страшно побледнела. Её глаза расширились, и она перевела их на окно, не смея поверить в то, что этот жуткий гул и правда разносится сейчас над столицей. Он пробирал до костей, от него хотелось закрыть уши, но даже это не помогло бы избавиться от неприятного и самого жуткого осознания.

– Сэм… Кто-то в замке… Кто-то из нашей семьи… Умер? – шепнула Агнесс.

Сэм прекрасно знал, по кому пел свою печальную траурную песню этот колокол. Но он просто не мог выдавить из себя ни слова, чувствуя, как этот звук будто бы вытесняет душу из его грудной клетки, оставляя после себя кровоточащую тьму.

Глава 11

Грегори просто не мог поверить в то, что отец был мёртв. Слуги сновали мимо, как размытые пятна, а первый принц всё стоял у кровати и всматривался в иссушенное лицо отца, которое не так давно видел живым. Слуги успели убрать кровавые простыни, чтобы Грегори их не увидел, а так же смыть следы мучительной смерти с тела бывшего барона Шеффилда. Вместо запаха крови вокруг витал томный аромат эфирных трав, которые слуги жгли всё утро, лишь бы первый принц не понял что случилось на самом деле с его отцом.

– Мне жаль, что так случилось, – Оскар опустил тяжёлую руку на плечо Грегори. – Хьюберт последнее время совсем был плох. Болезнь свалила его окончательно, но он хорошо держался.

– Почему… Он мне не сказал… – сдавленно спросил Грегори.

– Он не хотел, чтобы дети видели его таким, – ответил Оскар.

Грегори лишь сильнее сжал кулаки от злости. Его отец раньше был сильным мечником, Грегори очень гордился его умениями в детстве и любую свободную секунду хотел тратить на то, чтобы обучиться. Хьюберт первым начал отдаляться. С рождением Сэма он ещё проводил с ними время, но после появления Агнесс со смертью их матери, барон совсем абстрагировался от мира, лишь изредка соглашаясь провести дуэль. Грегори попытался вспомнить всё, что было, чтобы понять в какой именно момент Хьюберт заболел? Почему никто не привёл ему лекаря? Почему позволили ему угаснуть? Это всё казалось чем-то ненормальным, чем-то, чего не должно было произойти.

– Господин Оскар, мы сделали всё, что вы просили, – поклонилась одна из служанок.

– Хорошо, – Оскар кивнул и немного надавил на плечо Грегори, призывая того выйти. – Идём. Нам нужно спуститься вниз.

Грегори послушно вышел, не чувствуя под собой земли. Мимо продолжали сновать неясные пятна, а Оскар уводил первого принца всё дальше по коридору. Грегори не осознал в какой момент они оказались на заднем дворе, где слуги успели сложить кострище. Грегори застыл на месте, осознавая, что тело его отца собираются сжечь.

– Разве его не должны похоронить в семейном склепе?! – возмутился Грегори, сбрасывая с себя руку дяди.

– Грегори, – Оскар строго нахмурился. – Твой отец умер от болезни. Если мы повезём его тело через столицу в склеп, то очень высок шанс распространить это заболевание. Мы не можем так рисковать.

Оскар отошёл от первого принца, чтобы раздать указания, а Грегори ощутил, как внутри всё оборвалось.

– Нечасто в наше время в империи сжигают тела, – сбоку послышался тихий голос Томаса.

Принц повернул голову, видя, что он стоит рядом, заложив руки за спину и сверля сердитым взглядом спину дяди Оскара.

– Дядя сказал, что мой отец был болен… – осторожно сказал Грегори.

– Знаешь, что традиция сжигать тела после смерти пропала ещё триста лет назад? – Томас вздохнул. – Если кто-то умирает от болезни, то сейчас просто выкапывают яму поглубже, а тело обрабатывают маслами, дабы оно не распространяло заболевание. Вашему высочеству, возможно, неизвестна эта историческая традиция, потому что в столице вообще все живут отрешенно от внешнего мира… Но у нас всё же остались моменты, когда труп сжигают. Знаешь зачем?

Грегори отрицательно мотнул головой, слушая де Росса в полуха. Сейчас эта лекция истории его ни капли не интересовала.

– Если тело было отравлено, то сожжение оказалось единственным способом это доказать, – продолжил Томас. – Всполохи зелёного огня появляются в таком случае, что и указывает на убийство, а значит требует тщательного расследования. Но вот триста лет тому назад всё было иначе. Зелёные всполохи считались душой, выходящей из тела умершего. Священники провозглашали, что это знак Божий, что умерший вознёсся, что душа его освободилась от грешного мира…

– Что ты несёшь? – сквозь стиснутые зубы спросил Грегори. – Зачем им травить моего отца?

– А ты подумай сам, – в голосе Томаса тоже послышалось раздражение. – Зачем в принципе Императору держать при себе тех, кто может унаследовать престол, если он бессмертен? Вы для него ничего не значите настолько, что он готов нарушить современную традицию и просто сжечь тело твоего отца, который имеет полное право упокоиться в императорском склепе. Когда я приехал, твой отец выглядел уставшим, но не больным. А если был болен, то с чего не было ни одного лекаря рядом с ним? Почему он не принимал лекарств? Почему последние несколько дней не покидал своей комнаты? Я всего лишь пытаюсь открыть тебе глаза, чтобы ты осознал кому присягнул на верность, кому пытаешься тут подыгрывать, строя из себя послушного принца. Держу пари, что погребальный колокол будет слышно во всей столице, что непременно заставит принцессу и твоего брата вернуться…

– Хочешь сказать, что его отравили лишь затем, чтобы заманить Агнесс назад?! – возмутился Грегори.

Он понимал, что его дядя жестокий человек, он знал, что Император совсем не святой, но он просто не мог принять эту жестокую правду. Вы подумаете, что можно же было просто позвонить в колокол, раз все знают, что он погребальный, но я отвечу вам так – традиции очень важны для людей. Если бы Император решил использовать погребальный колокол просто так, то его слуги и рыцари точно этого не одобрили бы. Кроме того, как я уже говорил барон Шеффилд давно был не нужен, так почему бы тогда не воспользоваться его смертью себе во благо?

На возмущение Грегори Томас лишь слабо пожал плечами, позволяя первому принцу лично смотреть на происходящее. Грегори согласился ему помогать, но этого было недостаточно. Бернард хотел разжечь внутри первого принца ярость, он намеревался захватить его разум несправедливостью, чтобы Грегори не просто согласился убить Императора, а ощутил бы важность исправить всё то, что натворил этот бессмертный правитель. Если убить Императора, то следующим на престол встанет Оскар. Можно убить и его, тогда престол попадёт в руки Грегори. Но какой смысл в правителе, единственное желание которого спасти сестру? Бернард пытался вложить Грегори мысль о том, что необходимо взять ситуацию в свои руки не только ради Агнесс.

Слуги тем временем вынесли тело Хьюберта во двор, завернутое в белые простыни, обильно пропитанные маслом. Они возложили его на кострище, во главе которого стоял священник. Его белоснежная ряса была расшита золотом и украшена дорогими камнями, а на голове высился убор цилиндрической формы, тоже расшитый нитями. В руках он держал толстую книгу с изображением золотого голубя, внутри которой находились молитвы. Как только тело возложили на место, священник принялся монотонно зачитывать тексты из книги.

– Бог, хранящий нашу империю! Прими к себе эту грешную душу и позаботься о ней, как о своём любимом дитя! Пусть жизнь этого достойного человека обратится вечным счастьем на небесах! Пусть райские кущи отворят перед ним врата и позволят обрести вечный покой!

Грегори уже не замечал, как его ногти впиваются в ладонь. Слишком уж лицемерно звучали слова священника в тот момент. Почему отец Грегори должен умирать так рано, в то время как Император имеет ту самую вечную жизнь на земле? Это ведь и правда было крайне несправедливо. Слуга передал в руки священника факел, и тот швырнул его на грудь Хьюберта. Пламя взвилось, охватило белую простыню и быстро сожгло её, а затем принялось и за тело. Грегори побледнел наблюдая за тем, как обгорает кожа его отца, а в воздух поднимаются зелёные всполохи.

– Зеленый огонь – это знак! – громогласно заявил священник. – Значит Бог принял душу Хьюберта Лавалье де Ружмон, который отринул свою старую фамилию и присягнул на верность нашему Императору! Он признал его достойным! Пускай же он обретёт вечный покой в раю и в наших сердцах!

Как только священник стих, ударил погребальный колокол, возвещающий о конце церемонии. Некоторые слуги украдкой утирали слёзы, большинство просто опустили головы, Оскар же стоял горделиво выпрямившись и смотря на костёр так холодно и безразлично, что было странно как пламя не угасло от подобного взгляда. Лишь Императора здесь было не видно. Правитель и не подумал выйти, чтобы почтить память умершего.

– Соболезную, ваше высочество, – тихо сказал Томас де Росс.

Грегори повернул голову, видя на лице Томаса неподдельную печаль. Он не притворялся, как это делали слуги, не прятал стыдливо взгляд, как рыцари и уж точно не смотрел на погребальный костёр надменно. Ему действительно было жаль. Но как он узнал, что Хьюберта отравили? Нужно было немедленно увести его в тихое место, чтобы поговорить!

– Жаль, что твои брат и сестра сейчас не рядом, – но на плечо Грегори опустилась рука Оскара.

Грегори подавил порыв сломать её. Его дяде было жаль, что Агнесс и Сэма тут нет! Неужели и в этом де Росс оказался прав? Неужели эти похороны нужны лишь затем, чтобы заманить их обратно? Неужели Грегори действительно настолько ослеп?

– И правда… Жаль… – выдавил Грегори, топя гневный порыв.

Если он сейчас же сорвётся, то лучше от этого никому не станет. Мёртвому отцу он точно так ничем не поможет. Оскар похлопал племянника по плечу и удалился, даже не думая оставаться до момента, когда тело сгорит полностью. Томас де Росс же не двигался с места. Лишь сейчас Грегори заметил, что сын герцога сжимает и разжимает пальцы за спиной, будто бы пытаясь себя успокоить. Он ведь тоже потерял родителей, но в отличие от Грегори, Томасу даже не разрешили с ними проститься. Теперь первый принц лучше понимал гнев этого парнишки.

***

Служанка сообщила Бернарду о том, что ночью Хьюберт скончался. Это не было чем-то неожиданным, но всё же пришлось изобразить удивление. Он бы мог отослать её и был уверен, что она не станет настаивать на том, чтобы Томас де Росс присутствовал на похоронах, но маг просто не мог их пропустить. Слабая усмешка Оскара лишь доказала ему, что он поступил верно – Император хотел показать несносному Томасу де Россу будущее, которое его ждёт. Бернард старался сохранить самообладание, не ожидая, что подобное выбьет его из колеи, но это действительно бесило. Огонь пожирал тело измождённого ядом барона, который шагнул в этот погребальный костёр по своей воле. Сломленный и неимоверно уставший человек, привыкший к тому, что все надежды стоит тщательно хоронить глубоко в душе. Именно такого подчинения Император ждал от того, кто должен был стать мужем принцессы Агнесс. Мысль о том, что на месте Бернарда и правда мог бы оказаться какой-то слабый аристократишка неимоверно бесила. Этот дьявольский цикл просто повторился бы вновь. Бернард думал о том, что обязан разорвать этот порочный круг несчастий и боли.

Маг оставался рядом с Грегори до тех пор, пока погребальный костёр не погас. От тела Хьюберта остались лишь почерневшие кости, погрузившиеся в пепел и угли, а Грегори всё продолжал стоять, точно прокручивая в голове множество мыслей. Бернарду оставалось только надеяться, что он смог заложить принцу в голову нужные догматы. Маг понимал, что все члены императорской семьи воспитывались безвольными куклами. Девочек приносили в жертву, а мальчиков либо натаскивали как Оскара, подчиняя словно дрессированных псов, либо же убивали, как Хьюберта. Удивительно, что Сэм продержался так долго. Возможно, из-за репутации сумасшедшего его просто списали со счетов и решили не трогать, дабы не расстраивать бедную принцессу. Иначе её психическое здоровье пошатнётся, а тогда о рождении новой ветки родственников можно будет забыть. Однако сейчас Бернард был уверен, что Сэму больше не удастся увиливать от этой поганой участи. Нужно будет сыграть на этом, чтобы окончательно направить ярость Грегори в то самое русло. Как бы отвратительно это ни звучало.

– Уважаемый Томас де Росс, Император желает видеть вас за обеденным столом, – голос Оскара вырвал Бернарда из раздумий.

Маг всё ждал, когда Грегори успокоится, желая поговорить с ним наедине, а потому не ожидал, что Оскар вернётся лично за ним. Бернард отвёл взгляд от принца, чтобы увидеть на лице Оскара кривую усмешку, совсем не подобающую этой ситуации.

– Я бы советовал вам не отказывать, – закончил он угрозой.

– Как скажете, – бесцветным тоном произнёс Бернард и послушно отправился следом.

Возможно, так будет даже лучше. Грегори точно понадобится время, чтобы успокоиться и переварить смерть отца. Оскар повёл мага в замок, ступая размеренным прогулочным шагом, словно сегодняшний день доставлял ему удовольствие. Бернард бы мог прикончить его прямо сейчас, но это было бы глупым решением. Сначала нужно добраться до второго осколка демонического сердца. Ему необходимо преимущество.

Стол в обеденной был богато накрыт, а во главе уже восседал Император, но не его надменное выражение лица заставило юношу застыть в дверях. Этот ублюдок приказал слугам залить головы герцога и герцогини де Росс какой-то мутной жижей, закупорить в банки и выставить на каминную полку позади себя. Бернард предположил, что это какое-то масло.

– Проходи и присаживайся, – Оскар слегка подтолкнул его в спину, тихо усмехнувшись тому выражению, что Бернард им продемонстрировал.

Маг нехотя шагнул к столу, где слуги уже отодвинули ему стул. Его усаживали напротив. Чтобы он всю трапезу мог смотреть в запавшие глаза “отца” и вываленный “материнский” язык. Оскар же спокойно шагнул в сторону Императора и занял место по правую руку от него. Бернард поклонился Императору и лишь после занял предложенное ему место, заметив, как губы правителя расплылись в улыбке. Он точно счёл этот жест послушанием. Решил, что сломал Томаса? И правильно. Сейчас было важно показать свою апатию и страх, чтобы у этих двоих не возникало сомнений в том, что они подавили юношу.

– Как тебе погребальная церемония? Не слишком устал стоять? – поинтересовался Император.

Бернард не был глуп, а потому понял угрозу: “Если будешь непослушным, то сможешь прилечь рядом”.

– Никогда прежде не видел соблюдения таких древних традиций, – ответил тихо Бернард.

– Учитывая, что Хьюберт был болен, я решил позволить провести старый обряд погребения, – объяснился Император. – Нельзя позволить болезни распространиться среди моих верных подданных.

Бернард опустил взгляд в тарелку, а потому больше не видел выражение лица правителя, но слово “верных” прозвучало с какой-то странной интонацией. Он будто бы издевался. Вообще-то магу казалось странным, что здешние люди так безропотно терпят всё, что здесь происходит, но оно и неудивительно, когда много лет живешь там, где нет свободы и надежды. Сам он мог отправиться куда угодно, делать то, что душа пожелает, в то время, как люди столицы оказались на десятилетия заперты вместе с ненормальным правителем, которого интересовало лишь собственное бессмертие.

И всё же Бернард был уверен, что это не оно. Хоть внешность Эллиота Лавалье де Ружмон и не изменилась, хоть он и продолжал здравствовать и править, а всё же голос выдавал его с головой, не говоря о том, что бессмертным не нужно принимать пищу, чтобы продолжать функционировать. Конечно, можно было предположить, что дело во вкусе блюд, но за такой длинный срок любому бы всё это уже приелось, но Император продолжал выполнять обычные для смертных людей действия. Кроме того, он спрятался в замке как трус, огородив себя магической завесой, но даже при этом не ступал никуда дальше собственного замка. Разве это не значило, что он боялся быть убитым? Насколько бессмертие, дарованное демоном, хорошо? Возможно ли, что за столько лет в их договоре что-то пошло не так?

– Хьюберт прекрасно подчинялся мне, а потому вполне заслужил быть погребённым, как древние правители из нашей семьи, – Император даже не ждал от Бернарда ответа в этот раз. – Ты бы тоже вполне мог добиться этого даже не смотря на то, что твои родители были жалкими предателями моего рода. У тебя есть шанс исправить все их ошибки, понимаешь, Томас?

– Понимаю… Ваше величество, – выдавил Бернард, пока слуга ставил перед ним блюдо с салатом.

Маг чувствовал ярость, находясь в присутствии этого жалкого старикашки. Он смеет угрожать даже не представляя кому. Он даже не думает о том, что демон сможет его защитить, нет. Император даже помыслить не может о том, что после всего Томас де Росс встанет у него на пути. Эллиот был уверен, что его жестокие методы окончально подавили в мальчишке желание хоть как-нибудь противостоять этой несправедливости. Однако Бернард думал совсем о другом. Он понимал, что столетия назад магия была не так развита, как сейчас, а потому впасть в немилость Императора было и правда страшно. Но было до безумия интересно чем же этот бессменный правитель сможет поймать мага сейчас? Так и подмывало раскрыть свою личность и проверить их скудные умения на прочность, но Бернард напомнил себе, что стоит терпеть.

– Скажи честно, мой милый Томас, твоя семья ведь рассчитывала на то, что ты меня убьёшь? – вкрадчиво заговорил Император, заставив Бернарда сжаться. – Наверняка же вы там многие годы взращивались на ненависти к семье Лавалье де Ружмон? Думали, что я тут дряхлый старик, которого легко будет убить? Я ведь сам видел это неподдельное удивление на лицах твоих родителей, как только они меня встретили.

Император небрежно махнул за спину, указывая ладонью на отрубленные головы, которые теперь являлись диким украшением обеденного зала.

– На что ты надеялся, когда ехал сюда с такими опасными мыслями? – в голосе Эллиота прозвучало искреннее любопытство.

Бернард примерно ожидал подобной реакции с их стороны. Не раз и не два аристократы пытались пробраться к Императору с целью убийства, но никто не возвращался. Глупо было надеяться на что-то, однако в высших кругах продолжали ходить слухи о том, что бессмертие Императора выдумки. Одни считали, что трон давно уже захвачен сильным тёмным магом, а потому и принялись искать поддержки у магов и развивать их учения. Другие же были уверены, что тело Императора настолько истлело, что достаточно было дунуть, чтобы он рассыпался, а истинная власть в руках того же Оскара, которого изредка можно было встретить за пределами столицы. Бернард и сам не предполагал, что дела тут намного хуже, чем они думали.

– Надеялся, что с отрубленной головой бессмертие вам не поможет, – ответил Бернард не смея поднять взгляд.

Как бы ему ни хотелось, но сейчас он обязан был выглядеть жалким и побеждённым. Его родители якобы мертвы, старший брат слишком неопытен, чтобы управиться с герцогством, и нет никого, кто мог бы сейчас спасти шкуру самого Томаса. Он не смог сделать ничего, а его смерть не принесёт никакой выгоды. По крайней мере так должны сейчас думать эти двое.

– Какой ты дерзкий! – Император рассмеялся. – Теперь-то ты понимаешь насколько беспечной была ваша затея? Ты надеялся вернуться героем, но всё, что тебя ждёт – беззвестность и смерть. И только тебе выбирать насколько жалкой она будет.

Бернард пождал губы, чтобы сделать вид, что ему очень неприятно слышать такие слова. Вместе с тем он обязан показать им смирение Томаса де Росса. Они победили.

– Однако, у меня есть к тебе предложение, – усмехнулся правитель, что заставило Бернарда поднять удивлённый взгляд.

Император чинно вытирал рот платком, а после сделал глоток вина, растягивая удовольствие от затяжной угрожающей беседы.

– Ты женишься на Агнесс, и вы родите детей, – медленно с расстановкой заговорил Император. – Я великодушно позволю тебе создать собственную семью. Всё куда лучше, чем быть младшим сыном в герцогстве? Однако это не всё. Ты будешь обучаться у Грегори фехтованию. Как только я увижу, что ты готов, тогда я отправлю тебя в герцогство де Росс. Привезёшь мне голову своего старшего брата и тогда я позволю тебе покинуть столицу и забрать с собой одного сына, чтобы он мог встать во главе герцогства. Но ты должен будешь помнить, что если ты ошибёшься, если повторишь ошибку своих родителей и продолжишь выступать против меня, если не вернёшься в столицу, а решишь просто сбежать, то я казню всех детей, которых ты оставишь здесь вместе с супругой Агнесс.

Бернарду было просто невероятно сложно поверить в услышанное. Настолько Император уверен в своей жалкой власти? Он посмел заглянуть так далеко в будущее, пригрозить Томасу де Россу смертью ещё не рождённых детей, прекрасно осознавая, что гордый род герцога де Росса никогда бы не отвернулся от собственного дитя даже не смотря на то, что оно будет рождено от семьи Императора? Более того, Император прекрасно понимает, что молодому Томасу де Россу сейчас эти слова не понравятся и страшно оскорбят, а потому от ответа Бернарда сейчас зависит жизнь. Как же унизительно было бы настоящему де Россу продать целиком собственное герцогство и предать семью. Император так привык к бессмертию, что посмел заглядывать так далеко в будущее и придумал “идеальный” план, чтобы вернуть де Россов на свою сторону. Уничтожить всех, кто ему противится, а потом посадить на правление своего потомка. Что могло быть проще, дабы подчинить себе герцогский род? Наверняка он считал, что Оскар прекрасно справится с воспитанием марионетки для этого дела.