Ковбой в наказание

Разговоры об отце все еще табу. Даже с этой милой девушкой.

– В общем, наши отношения с мамой слегка зашли в тупик, и она решила, что единственный путь для нашего примирения – это сослать меня к бабушке. Якобы тяжелая работа сможет изменить тот факт, что нам не о чем с ней разговаривать.

Ох, это было откровеннее, чем я планировала.

– Звучит отстойно, подруга.

– Теперь мне придется работать официанткой.

– Работа официантки – каторжный труд. Проходили. Но поверь мне, в долине ты всегда сможешь найти то, что будет доставлять тебе удовольствие. – Мари поднимает бокал, и я перестаю перебирать вещи, чтобы чокнуться с ней о фужер. – А как ты оказалась у Матео?

– Все об этом знают, да?

– Не переживай. В курсе только мы. Никто не будет болтать об этом в отеле твоей бабушки.

Не знаю, что она имеет в виду под «мы», но, видимо, тех, кто собрался сегодня здесь.

– Я думала, что буду жить в комнате своего отца, но бабушка отдала ее… Габриэле.

Ее имя срывается с моих губ как оскорбление, и Мари виновато улыбается.

– Поэтому тебя поселили с Матео?

– Да.

– Мне очень жаль, Лале. Но, пожалуйста, не злись на Габи. Ее отец недавно погиб, а ее мачеха – долбанная сука. Мы приглашали Габи пожить у нас, но отсюда действительно далековато без машины до Санта-Гертрудис. А лошадей Габи боится. Да и чужую помощь она принимает с трудом. Роуз, твоя бабушка, предложила ей работу и комнату. Мы не знали, что это комната твоего отца, иначе придумали бы что-то другое. Прости, что теперь ты чувствуешь себя невыбранной.

Ее слова колют грудину.

Именно поэтому я так рассердилась?

Да, возможно, Габриэла не знала, но моя бабушка точно была в курсе, прежде чем принимать предложение моей мамы о моем новом месте жительства.

– Почему она не может жить со своим парнем?

Я все еще не верю про чушь с целибатом.

Мари хмурится, хватая виноград с подноса.

– Каким парнем?

– Что… Что ты имеешь в виду? – переспрашиваю я, чуть нахмурившись. – Разве Габриэла не встречается с Матео?

Мари хлопает себя по лбу.

– Точно. – Она выдавливает из себя странную улыбку. – Совсем забыла. А при каких обстоятельствах ты узнала об их… отношениях?

– Эм. – Я ощущаю растерянность от такого вопроса. – Я, Лиам и моя бабушка встретили их на ранчо, когда я только приехала.

– Получается, ты не была одна.

– Не была.

– Думаю, этот момент прояснит для тебя Матео. Если, конечно, не будет вести себя как полный засранец.

– Пока что он только так себя и вел.

Мари широко улыбается:

– Ковбои, подруга. Ты привыкнешь.

Навряд ли.

Следующие тридцать минут мы с Мари перебираем вещи и кладем их в чемодан, который она выделила для меня. Чемодан переполнен, но Мари усердно продолжает запихивать новую одежду.

Мари без конца болтает, рассказывая о долине и своем муже. Она говорит о нем с такой любовью, что, возможно, Матео даже в чем-то был прав: ей так комфортно.

Мне нравится слушать бубнеж Мари. Он успокаивает.

Когда вино допито, а еда съедена, мы решаем присоединиться к мужчинам на улице. Вообще, так решает Мари, а я начинаю испытывать странное волнение, потому что я не большой любитель новых знакомств.

Но сначала мы снимаем с меня желтое платье и выкидываем его в мусорный пакет.

– Я утоплю его завтра и прослежу, чтобы оно не всплыло, – абсолютно серьезно заявляет Мари. – Ты выбрала, что хочешь надеть сейчас?

Я вытаскиваю из чемодана короткие черные шорты и уже тянусь за белой футболкой, как глаза цепляются за красный лиф от купальника, висящий на ручке двери.

– Матео будет в ярости, – произносит Мари, отследив, куда устремлено мое внимание, но потом ее лицо преображает широкая улыбка, и она хватается за лиф, передавая его мне.

***

Когда мы выходим с Мари из дома, выпитое вино наконец-то достигает сознания, и я чувствую, как расслабляются плечи.

Я все еще безумно хочу домой, но, по крайней мере, теперь на мне не надето уродливое платье.

Матео сидит на пирсе на садовом кресле, широко расставив ноги. В его левой ладони небольшая бутылка, в правой – зажженная сигарета, которую он подносит ко рту и, тяжело затянувшись, выпускает в воздух длинную полосу табачного дыма. Он смешивается с дымом от яркого костра, языки пламени которого окрашивают лицо Матео красным сиянием.

Не знаю, как Габриэла выносит свой целибат, но если бы дело касалось меня, то я бы опустилась между бедер этого амбала и взяла бы по полной от ситуации.

Но, к сожалению, Матео мудак, и у него есть девушка.

Да, прозвучит немного не в моем стиле, но занятые мужчины – не мой фетиш.

Мы ступаем с Мари на длинную деревянную тропу, ведущую к пирсу, и Матео поворачивается в нашу сторону.

Он смотрит на мой «наряд», и его челюсть тут же сжимается. Он резким глотком допивает алкоголь из бутылки и выкидывает окурок в костер, отчего вверх вздымаются крошечные искры. Матео внезапно встает со своего места и, подарив мне взгляд, который не предполагает ничего хорошего, сокращает между нами расстояние за три секунды.

– Мари, дорогая, оставь нас на минутку, – сухо бросает Матео. Мари подмигивает мне и, похлопав Матео по животу, отправляется к костру. Я даже успеваю заметить, как она садится на колени к какому-то парню, видимо, Себастьяну, но разглядеть лучше не получается, ведь Матео хватает меня за руки и оттаскивает за угол дома.

Как только мы оказываемся спрятаны от остальных ребят, Матео рявкает:

– Что в моих словах «выкинуть свои наряды стриптизерши» ты не поняла?

Его раздражение такое яркое и приятное, что я продолжаю усугублять ситуацию, наслаждаясь каждым мгновением.

– Боже какой ты дикарь, это купальник! На улице жарко.

– Это, блять, красные нитки Лале, – цедит Матео, опуская взгляд на мою грудь. Я сразу покрываюсь мурашками. Потому что… это долгий взгляд. Я вижу, как Матео шумно дышит и проводит языком по верхним зубам, прежде чем схватиться за ткань своей футболки на спине и снять ее.

Я подвисаю, жадно осматривая кубики на животе Маттео и его косые мышцы, уходящие под пояс черных боксеров, выглядывающих из-под серых спортивок.

– Либо ты это надеваешь, Ляля, либо я клянусь, я нагну тебя на глазах у всех через перила и выпорю прямо здесь.

Я делаю шаг вперед, пока моя грудь не вжимается в торс Матео.

– Какое заманчивое предложение. – Я провожу ногтем вниз по кубикам Матео, и он тяжело сглатывает. Придурок хочет меня, и это осознание наполняет тело таким восторгом, что я позволяю себе больше. Расправив ладонь, я скольжу ею по направлению к спортивным штанам Матео, проводя рукой в опасной близости с его пахом. Матео вдруг нагло ухмыляется и, схватив меня за руку, прижимает ладонь к своему стояку, скрытому тканью.

– Ты хочешь получить доказательство своей сексуальности? Так и я не спорю. Ты неописуемо хороша, Лале. Все, кто видят тебя, об этом знают. Но дело вот в чем, – Матео наклоняется к моему уху, и его горячее дыхание сводит живот. – Какой бы стояк ты у меня ни вызывала, я не потерплю непослушания.

Матео отстраняется, продолжая нависать надо мной, и его взгляд поджигает мне плоть.

Еще как потерпит.

Его пальцы, которыми он все еще сжимает мою ладонь на своем члене, дрожат. Мышцы на животе каменеют, а желваки на мужском лице ходят из стороны в сторону.

У меня ощущение, что мы начинаем играть в какую-то игру, у которой пока что нет названия, но, к сожалению для Матео, я ненавижу проигрывать.

«Но поверь мне, в долине ты всегда сможешь найти то, что будет доставлять тебе удовольствие».

Совет Мари мне нравится. Если я не могу отсюда сбежать, я, по крайней мере, могу повеселиться. Поэтому я перехватываю ладонь Матео и провожу ее сначала по моему обнаженному животу, а после, оттянув немного ремень шорт, позволяю мужским пальцам коснуться моего гладкого лобка.

Матео издает какой-то дикий рык и толкает меня к стене, но ладонь не вытаскивает. Наоборот, инициативно проводит пальцами ниже, размазывая мои соки по моей киске. А их настолько много, что я слышу хлюпающий звук.

Возбуждение, которое тлело последние несколько часов, взрывается яркими искрами, и я хватаюсь за шею Матео, чтобы притянуть его еще ближе, пока он медленно начинает проталкивать в меня свои пальцы.

Боже мой.

Низ живота приятно спазмирует, и мне хочется большего. Телесный голод настолько невыносимый, что я пытаюсь вжаться в голый таз Матео, как сумасшедшая. Словно голодный бездомный, наконец добравшийся до стола, полного еды.

Похоть и вожделение накрывают меня с новой силой, когда Матео наклоняется и утыкается в мою шею. Его тяжелое дыхание распространяет мурашки по всему телу, и я не могу сдержать стон, когда язык Матео принимается награждать мое ухо влажными поцелуями.

Потребность, чтобы Матео прямо сейчас обладал мной, настолько велика, что я уверена: если не кончу через минуту, то просто умру.

Словно самая похотливая часть моей личности взяла контроль над сознанием, и теперь только она решает, что будет дальше.

И Матео, видимо, чувствует это. Его свободная рука скользит по моей груди, животу и бедрам. Он словно везде одновременно. Матео толкается в меня своим пахом, а его пальцы принимаются яростно вторгаться в мою плоть.

У меня закатываются глаза, а бесконечные тихие стоны на грани поскуливания безостановочно покидают мой рот.

– Матео, – шепчу я, когда ощущение наполненности настолько овладевает мной, что я сама начинаю сильнее насаживаться на его руку.

Я слышу, как вдалеке разговаривают ребята, и, наверное, я должна переживать, что кто-то придет, но Матео такой большой и теплый, что иррациональное чувство безопасности тут же заставляет забыть об остальных.

Матео вдруг наклоняется к моей груди и, оттянув ткань купальника вбок свободной рукой, накрывает мой сосок своим горячим ртом. Дрожь удовольствия проносится по всему телу, и я вскрикиваю, когда Матео чуть прикусывает мою кожу.

Его язык и пальцы лишают меня любой воли, но Матео вдруг убирает руку. Я чувствую такое опустошение, что на грани от того, чтобы не начать молить Матео продолжить.

– Скажи, что ты моя хорошая девочка и будешь делать все, о чем я тебе говорю.

Я могу сказать «нет» и остаться без оргазма, или могу соврать и получить то, что хочу. И как бы мне не претила мысль подчиняться Матео, моя собственная киска требует его внимания.

– Я твоя хорошая девочка и буду слушать тебя во всем.

– Сэр, – добавляет он.

– Сэр, – повторяю я, и пальцы Матео резко проникают обратно, вызывая у меня тем самым громкий жаждущий всхлип.

– Кончай, Ляля.

Ощущение, что моя плоть так и ждала, когда Матео отдаст приказ, потому что оргазм, как десятибалльный шторм, пролетает стрелой по позвоночнику и стягивает всю кровь к моей плоти между бедер.

И стоит Матео провести большим пальцем по моему клитору, как меня сносит, разбивая о скалы похоти и удовольствия.

Я пытаюсь сдержать стоны, но выходит скверно.

– Не сдерживайся, – велит Матео. – Пусть слышат, как ты получаешь награду.

Пальцы Матео покидают меня, но его руки тут же подхватывают мою спину, прижимая к теплому мужскому торсу.

Я не могу думать или говорить. Все, на что я способна, это уткнуться в грудь Матео, переживая последствия оргазма.

Лучшего оргазма в моей жизни.

– Ты соврал, – тихо шепчу, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.

Господи, почему он меня не целует?

– О чем ты?

– Ты сказал, что пока я с тобой, я буду кончать только на твой член.

– Через две недели я буду твоим начальником Лале и…

– И у тебя есть девушка.

– У меня нет девушки. Я бы не залез к тебе в трусики, если бы она была.

– Но…

– Тсс, – Матео проталкивает мне в рот свои пальцы, все еще покрытые моими соками, и без слов дает понять, что хочет, чтобы я облизала их, как тогда в клубе. – Но я могу трахать тебя, пока ты живешь со мной.

Разве еще днем я не обещала себе не попадать в эти сети? Но его предложение звучит заманчиво. Что я теряю?

Мне и так предстоят пять месяцев в аду. Почему бы не добавить в них хорошие оргазмы?

Это не изменит моего отношения к Матео, и подчиняться его дикой натуре я не собираюсь, но дикарь знает толк в сексе.

Матео вытаскивает пальцы из моего рта, чтобы я могла ответить, но прежде чем я делаю это, он продолжает:

– Никто не должен знать об этом, Лале. Все будут думать, что я в отношениях с Габриэлой, кроме тех ребят, что ты видишь сегодня здесь.

И слава богу.

– Зачем вы делаете вид, что встречаетесь?

– Это тебя не касается. Все, что ты должна делать, это хранить в тайне нашу связь и информацию о Габриэле.

– Значит, Габриэла не девственница?

– Я не уточнял. И это не мое дело.

– Она тебе не нравится?

Не знаю, зачем спрашиваю это. Просто чтобы убедиться. Ладони Матео очерчивают мою талию, и мне кажется, что я хочу его еще раз.

– Как девушка? Нет. Она мне как сестра. – Матео цепляется пальцами за завязки на купальнике. – Так что, Лале?

– Ты будешь спать только со мной?

– Да.

– А что будет, когда закончится пять месяцев?

Матео скользит губами по моей щеке, прежде чем сказать мне на ухо:

– Ты поедешь домой, принцесса.

Мне кажется, я не доживу до этого момента.

– Я подумаю.

Я не говорю это для того, чтобы набить себе цену, просто мне действительно нужно немного остыть, прежде чем принимать какие-то решения. Я здесь всего один день и не знаю никого из людей, включая и того, что я не знаю и самого Матео.

– Хорошо, – спокойно соглашается он. – А теперь. – Матео наклоняется, хватая футболку с газона. Я не заметила, как она там оказалась. – Надевай, Лале. И не заставляй повторять меня дважды.

Первый раз за сутки я не хочу с ним спорить. Поэтому делаю то, что он велит: натягиваю его футболку на себя.

Костры и озера

Меня лихорадочно потряхивает, пока я следую за обнаженной спиной Матео по деревянному пирсу. Его литые мышцы напрягаются при каждом шаге, но, судя по мужским ладоням, расслабленно засунутым в карманы спортивных штанов, Матео мало волнует, что подумают собравшиеся о его голом торсе.

Не то чтобы это волновало меня.

Аромат футболки Матео, доходящий мне до колен, обволакивает, как непроницаемый кокон. Запах кедра с сочетанием отголосков мужского дезодоранта делает меня немного невменяемой, судя по тому, как крепко я хватаюсь за канатные бортики пирса.

О господи, я не могу поверить, что меньше чем за сутки с момента приезда на ранчо я успела кончить на пальцы какого-то дикаря, но так и не обменялась с бабушкой больше чем парой реплик.

Ее холодное равнодушие задевает мертвую часть моей души, несмотря на то, как сильно я пытаюсь делать вид, что это не так.

Может, поэтому бабушка и согласилась на предложение мамы? Чтобы в очередной раз напомнить мне, насколько она меня не выносит?

Матео вдруг разворачивается и, положив руку мне на талию, подталкивает вперед. За его огромной спиной я не успела заметить, что мы уже пришли.

В массивной металлической чаше горит яркий огонь, освещая хаотичным мерцанием пламени лица всех собравшихся людей. На нас с Матео устремлены несколько заинтересованных взглядов, когда его ладонь вдруг ложится мне на живот, а мужская грудь льнет к моим лопаткам. Я чувствую, как тепло его пальцев, которые еще недавно были во мне, обжигает кожу сквозь ткань футболки.

– Лале, – низкий голос Матео разносится где-то над моей макушкой. Боги, он определенно нарушает мое личное пространство. Но я почему-то не отстраняюсь. Даже когда ладонь этого ковбоя нагло скользит вниз по моей спине и останавливается, только достигнув одной из моих ягодиц. Он сжимает ее и, как будто все происходящее абсолютно в порядке вещей, продолжает говорить. – Знакомься. Это Калеб.

Я перевожу взгляд на массивного парня с таким же цветом волос, как у меня. И, судя по тому, как Калеб смотрит на мою голову, он тоже заметил определенное сходство.

– После Натаниэль и Хардвин, – продолжает Матео, и я устремляю взгляд на двух мужчин, машущих мне. Они тоже неописуемо крепкие.

Чем их тут кормят?

– Ну и напоследок Себастьян, а Мари ты уже знаешь.

Себастьян кивает головой, а Мари еще пуще разваливается на своем муже, как будто все его тело принадлежит ей.

– У нас нет еще одного свободного места, но ты можешь сесть ко мне на колени, красотка, – предлагает Натаниэль и смотрит куда-то поверх моей головы. Я немного разворачиваюсь в руках Матео, натыкаясь на его прямой взгляд, устремленный на Натаниэля. Со стороны кажется, что это ничего не значит. Но взор Матео почти животный. Именно так смотрели львы на бедную зебру в документалке, которая шла по «Дискавери», прежде чем ее сожрать. – Или я принесу еще стул, пока мой лучший друг не оторвал мне голову.

Натаниэль устремляется обратно по пирсу, и Матео настойчиво давит мне на плечи, пока я не занимаю место, где только что сидел Натаниэль. Сам же Матео устраивается рядом на последнем свободном кресле, и его бедро касается моего собственного.

Я ощущаю странный, мимолетный выброс эндорфинов, когда смотрю на гладь озера, где отражаются желтые грушевидные фонарики, висящие над нами, и лунный полумесяц. Воздух пропитан свежестью и травянистым ароматом. Я не думала, что природа может пахнуть так утонченно.

Стоящий посередине огонь греет ступни и отбрасывает хаотичные тени на лицо Матео, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– У нас здесь нет твоих мажорских коктейлей, но я могу предложить тебе пиво, – говорит Матео, замечая, что я пялюсь.

– Или вино, – вмешивается Мари и, свесив руку вниз, поднимает бутылку, передавая ее мужу. Себастьян ловко откупоривает деревянную пробку, и Мари снова опускает ладонь, доставая уже стеклянный фужер. Себастьян наполняет его красной жидкостью и торжественно вручает Матео. Уверена, это то же самое, что мы пили с Мари в гардеробной. Я тут же забираю из лап Матео алкоголь под его сощуренный взгляд.

– Только не привыкай. – В Маттео снова проснулся тиран, потому что его тон звучит претензионно. – В моем доме мы такое не пьем.

– Кто мы?

– Ты и я.

– Тогда я буду пить вино вне твоего дома.

– Подруга, – очевидно охмелев, тянет Мари. – Нам с тобой нужно сходить в «Дикие псы».

– Нет.

Твердый отказ исходит одновременно из двух уст.

Матео и Себастьян.

Мари смешно закатывает глаза, издавая драматичный стон.

– Что такое «дикие псы»? – интересуюсь я, делая глоток из фужера. Нет, это другое вино. Но на вкус невероятно. Как будто бы ешь сочный виноград.

– Местный бар, – поясняет Матео. – И нет, Лале, ты туда не пойдешь.

Мари подмигивает мне, и я не знаю, что это обозначает. Что нам нужно смириться с отказом этих двух тиранов или что мы в любом случае посетим бар.

Я смотрю на Мари, пытаясь понять, как она принимает тот факт, что ее муж буквально диктует ей, куда она может ходить, а куда нет, но Мари уже не обращает на меня внимания. Она занята тем, чтобы покрывать скулу Себастьяна легкими поцелуями, пока он, прикрыв глаза, прижимает ее к себе сильнее.

– Мы сидим с Лале Бейвели. Не могу поверить, – говорит Калеб, и я перевожу на него свой взгляд.

Видимо, план моей мамы, что меня тут никто не узнает, провален. Надеюсь, Калеб не видел снимки моей обнаженной задницы в каком-нибудь желтушном журнале.

– Твой отец – легенда в этих местах, – поясняет Матео. – Это что-то вроде Джастина Бибера для тебя.

Придурок.

– Я не слушаю Джастина Бибера.

– Слушаешь. – На лице Матео разрастается идиотская ухмылка.

Чертов козел.

Но он прав. Да, я слушаю Джастина Бибера.

– А еще ставлю тысячу баксов на то, что ты слушаешь Гарри Стайлза.

– Ну, как я вижу, тебе их имена тоже знакомы.

– У нас есть интернет, Лале. Мы не отрезаны от жизни. Все девчонки, которых ты встретишь в «Четырех ветрах», ничем не отличаются от тебя. В хорошем смысле.

Ничего хорошего в его словах я не слышу.

– Возможно, у них чуть меньше гонора, – продолжает Матео и загибает указательный палец. У меня возникает четкое ощущение, что он хочет меня выбесить. – Чуть больше принципов, – Матео загибает второй палец, и мне становится интересно, он не заткнется, пока не останется свободных фаланг? – Чуть…

– Чуть суши вагины, – резко перебиваю я, потому что не собираюсь это выслушивать. – Я поняла.

Мари хрюкает от смеха, и я чувствую определенную поддержку, хотя Мари ничего не говорит. Вот именно поэтому я не могу поверить, что она могла полюбить такого мужчину, как Себастьян. Остается вероятность, что я не права и Себастьян и Матео не одного желтка яйца.

Я ожидаю, что Матео выдаст какую-нибудь колкость в ответ, но он лишь продолжает ухмыляться и, положив бутылку на пол, сцепляет ладони, закидывая их за голову. Мышцы на его увитых венами руках напрягаются, а массивные бицепсы становятся настолько очевидными, что мне приходится делать усилие, чтобы перевести взгляд на костер.

Я и так уже потратила всю внутреннюю концентрацию на то, чтобы не пялиться на дорожку темных коротких волос под пупком Матео, ведущую к резинке его спортивных штанов.

Раздаются тяжелые шаги, и на пирс возвращается Натаниэль. В его руках тяжелый стул. Но не это привлекает мое внимание, а девушка, стоящая рядом с ним. Это загорелая высокая брюнетка. На ней синие джинсы и белая футболка. Она выглядит местной. Не знаю, комплимент это или оскорбление.

– Всем привет.

Незнакомка широко улыбается и принимается махать, словно звезда на красной дорожке.

– Ванесса, – тянет Мари. – Какими судьбами? Тебя где-то неподалеку сбросила лошадь?

Оу.

Мари не нравится Ванесса. Но, судя по расслабленным лицам всех вокруг, никого не волнует пассивная агрессия Мари. Эта кудряшка теперь нравится мне еще больше.

– Ты, как всегда, дружелюбна, сестренка, – отвечает Ванесса, странно косясь в сторону Матео.

– То, что мой папочка трахает твою полоумную мамашу, еще не делает нас родственниками.

И вот агрессия Мари резко перестает быть пассивной.

– Ауч, Мари откуда такие манеры? – голос Ванесса звучит наигранно драматично.

Мари расплывается в ухмылке и уже собирается что-то ответить, как Себастьян накрывает ей рот своей огромной ладонью.

Какая жалость, я хотела послушать дальше.

Ванесса переводит острый взгляд на футболку Матео, надетую на меня, а после на голый торс самого Матео.

– Я принесу еще один стул, – скучающе сообщает Натаниэль.

– Не нужно, – отказывается Ванесса, и, наверное, она собирается уйти.

Но она вдруг делает что-то совершенно противоположное. Ванесса садится своей тощей задницей на широко расставленные ноги Матео.

Господи, верните Габриэлу!

Матео не меняет позу. Его руки все еще сцеплены за головой, но лицо не выражает хоть каплю несогласия.

Желудок неприятно сводит, словно я проглотила цистерну кислоты.

Боги, что это? Я отравилась виноградом Мари?

Матео встречается со мной взглядом, и я тут же перевожу все свое внимание на хаотичные искры, летящие из костра. Они взмывают высоко вверх, прежде чем грустно погаснуть.

Но боковым зрением я все равно замечаю, как Матео расцепляет пальцы, медленно опускает руки по бокам от Ванессы и касается ее талии.

Мне кажется, я простыла, потому что кости начинает болезненно ломить, а в горле образуется неприятное першение, и только фантазии о том, как я толкаю Матео с Ванессой вместе со стулом прямо в озеро, помогают не дать распространиться вирусу дальше.

Матео вдруг поднимается на ноги, возвышаясь над пирсом. Он молчаливо сажает Ванессу обратно на стул, но уже одну. А после хватает меня под бедра и за секунду меняет нас местами, отчего я оказываюсь сидящей высоко на Матео. Мужские руки ощутимо сжимают мои голые ляжки, которые тут же покрываются мурашками.

Ребята, если и замечают произошедшее, то комментировать не стремятся, начиная активно обсуждать перегон какого-то стада. И только Мари прячет лукавую улыбку в бокале с вином. Видимо, наказание моей новоиспеченной подружки уже окончено, ведь Себастьян больше не затыкает ей рот.

– Ты ставишь нас в неловкое положение, – шепчу я, повернув немного голову в сторону Матео. Он подается чуть вперед, и его губы касаются моей щеки.

– Ты хочешь, чтобы я вернулся на место, где сидит Ванесса?

Я молчу, складываю руку на груди.

Нет, не хочу.

Но и признаваться в этом не собираюсь.

– Я так и подумал, – ухмыляется он. – У тебя просто был такой взгляд, будто ты планируешь всадить мне горячее полено в задницу. Я в любом случае не хотел рисковать.

– И как ты собираешься объяснять друзьям, почему на твоих ногах сидит другая девушка, когда ты в отношениях?