Свободные земли. Кудаго

Естественно, я посмотрела.

Крупный мужчина в потрёпанном плаще резко ударил ладонью по прилавку, и металлические детали посыпались на землю.

– Ты продал мне хлам! – рявкнул он. – Он не работает!

Торговец, высокий кудрявый парень, только усмехнулся:

– Он работал, когда ты ушёл отсюда. Что ты с ним делал потом – не моя забота.

Люди вокруг напряглись. Кто-то сделал шаг назад, кто-то, наоборот, подался ближе, словно на представление. Мне казалось, ещё секунда – и начнётся драка.

– Дария, – шёпотом позвала я, – он же сейчас…

– Получит по роже, – лениво заключила она.

Но мужчина не ударил. Он резко схватил парня за ворот и притянул к себе. Толпа ахнула. Меня будто прибили к месту.

И прежде чем я успела что-либо осмыслить, я громко сказала:

– Отпусти его!

Слишком громко.

Наступила короткая, опасная тишина. Мужчина медленно повернул ко мне голову. Его взгляд был тяжёлым, липким, как сырая земля.

– Ты вообще что такое?

Я не смогла ответить. И в эту секунду рядом со мной возникла Дария.

– Тебе не стоит даже начинать этот разговор, если не хочешь закончить день в канаве, – спокойно произнесла она.

Её голос не был громким. Но в нём было что-то такое, от чего мужчина медленно разжал пальцы.

– Забери свой мусор и уходи, – добавила Дария, глядя ему прямо в глаза. – Это рынок, здесь не место для твоих истерик.

Он сжал челюсть, бросил на меня ещё один взгляд – полный раздражения – и отступил. Толпа так же быстро рассеялась, будто ничего и не происходило.

Я только тогда поняла, что почти не дышала.

– Ты всегда вмешиваешься в чужие разборки или это первая попытка самоубийства? – зашипела Дария, когда мы отошли подальше.

– Я просто… он держал его…

—Оглянись Ворондская. – Она широко развела руки в стороны – ты в Кудаго! Здесь каждого второго держат, за жизнь, за глотку, порой даже за член. Иногда всё сразу. Если будешь реагировать на каждую такую стычку, тебе не хватит ни душевных сил, ни запасных тел.

– Значит, в этом месте вообще нет справедливости?

Дария усмехнулась.– Есть. Просто она редко совпадает с чьими-то ожиданиями.

Я на секунду задумалась, а потом тихо сказала:

– В Воронде такое просто невозможно, там следят за порядком.

– Знаю, – ответила Дария. – Там за тебя думают правила. А здесь – только ты.

Она косо взглянула на меня.

– А вообще, учитывая твоё желание пробовать подозрительные «лотосы» и ввязываться в чужие разборки… мне начинает казаться, что сопровождать тебя – это отдельный вид героизма.

Я всё-таки улыбнулась.

– Значит, ты герой?

– Нет, – сухо ответила она. – Мне просто за это хорошо платят.

Глава 5

Глава 5. Вкус свободы

Чем дальше мы отходили от торговой площади, тем тише становились улицы. Шум и хаос растворялись позади, будто их отсекли невидимой стеной. Здания вокруг сделались ниже и располагались в хаотичном порядке, а лица прохожих всё чаще скрывались под капюшонами. Люди, проходившие мимо, почти не разговаривали – просто шли, уверенно и молча.

– Мы уже близко, – послышалось от Дарии.

Я не стала спрашивать – к чему именно.

Ещё два квартала, и мы остановились у здания с яркой вывеской «Бешеный пёс». Она резко выделялась на фоне тусклой улицы: пёстрые лампочки мигали в беспорядке, а изображение мужчины в рогатом шлеме смотрело на прохожих почти вызывающе.

Дария толкнула дверь плечом.

Помещение оказалось баром – но совсем не таким, как у Уго. Этот был больше, громче, ярче. Столы стояли, на мой взгляд, беспорядочно, будто кто-то расставлял их по тому же принципу, что и здания на улице. Справа тянулась длинная барная стойка, залитая мягким тёплым светом; у неё выстроились высокие стулья.

Воздух был густым – от алкоголя, табака, сладковатых смесей и чего-то ещё… незнакомого, но стойкого.

Едва мы успели сделать несколько шагов, как нам навстречу вышел пухлый человек невысокого роста. Комично длинные, совершенно седые усы свисали вниз, словно жили собственной жизнью.

Он широко раскинул руки, и Дария без колебаний нырнула в объятия.

– Дядюшка, – хмыкнула она. – Ты всё ещё на ногах.

– А ты всё ещё язва, – довольно рассмеялся он. – Я скучал.

Он посмотрел на меня с нескрываемым интересом, прищурившись.

– А это кто такая? – его взгляд скользнул по мне с ног до головы. – Не припомню, чтобы ты водила ко мне подружек… Неужели тоже охотница?

– Спокойно, не таращься так, – лениво бросила Дария. – Это София. Она из Воронды.

Его брови медленно поползли вверх, а на лице растянулась хитрая, насмешливая улыбка.

– Из Воронды? Ясно. Строго, свято и уныло. И как тебе там жилось?

Я склонила голову чуть набок, окинула его спокойным взглядом и пожала плечами.

– Ваш сарказм – это что-то семейное? – невозмутимо ответила я, переводя взгляд на Дарию.

Дария только хмыкнула.

– Ну-ну… – протянул дядюшка и отступил в сторону, делая приглашающий жест. – Проходите, дамы. В моём заведении рады путникам из любых уголков.

Мы прошли дальше в зал. Свет от разноцветных лампочек мягко ложился на стены, стекал на лица людей и столы, за которыми уже сидели посетители. Кто-то громко смеялся, кто-то переговаривался шёпотом, кто-то просто молча смотрел в пустой стакан. Запах алкоголя, дыма и жареного мяса висел в воздухе тяжёлым, но почему-то приятным облаком.

– Он всегда такой? – шёпотом спросила я, наклонившись к Дарии.

– Сегодня он особенно сдержанный, – пожала она плечами. – Тебе повезло, ворондская.

–Перестань меня обзывать.

– Привыка-а-й, – протянула она, и уголок её губ едва заметно дёрнулся.

Она выбрала столик в углу, откуда просматривался почти весь зал – наверняка привычка контролировать пространство. Я села напротив, всё ещё оглядываясь, будто боялась упустить хоть одну деталь этого места.

– Ну что, – протянула Дария, откидываясь на спинку стула, – добро пожаловать в место, где ломаются идеалы… а иногда и… печень.

Не буду утверждать, что поняла, что она имеет в виду, но поразмыслить об этом не успела – в следующий момент к нашему столу подошёл её дядюшка, прижимая под мышкой потёртую бутылку. В руках он держал две дымящиеся порции рёбрышек.

– Так, красавицы, дальше обслуживаем себя сами, – проворчал он, ставя тарелки и бутылку на стол. – Дария, сбегай-ка за стаканами и приборами. Живее.

– Я, значит, ещё и на побегушках, – буркнула она, но всё же поднялась и ушла к барной стойке.

Он проводил её взглядом, затем снова посмотрел на меня и покачал головой.

– Ты какая-то бледная, – сказал он, внимательно меня разглядывая. – Всё в порядке?

Я кивнула.

– Просто непривычно у вас здесь.

Он чуть наклонился ко мне, помолчал секунду и спросил:

– А с Дарией ты где познакомилась?

Внутри у меня что-то неприятно шевельнулось. Я знала, что соврать уверенно сейчас не смогу, поэтому выбрала полуправду.

– Здесь, – ответила я. – Томас попросил её показать мне всё и помочь освоиться.

Флинт слегка нахмурился.

– Ты к нам насовсем, что ли? А чего ж он сам не показал? Хотя куда ему… он и здесь-то стал реже появляться. Давно их с Сашенькой не видно.

– Разве он часто здесь бывает? – вырвалось у меня.

Флинт усмехнулся и наклонился ближе, почти касаясь моего плеча.

– Бывает, заскакивают. Но безымянно. Никто никогда не догадывается, что может вот так просто сидеть рядом с главой. Иначе замучают вопросами.

Он тихо рассмеялся и отстранился, словно сказал что-то совершенно обычное.

А у меня в голове уже закрутились мысли.

Значит, Александра можно встретить здесь.

Эта мысль не отпускала. Если это правда, у меня есть шанс снова оказаться рядом с ним. И, возможно, попробовать наладить контакт – пока ещё не поздно.

Флинт в этот момент что-то продолжал рассказывать. Оставив размышления на потом, я включилась в разговор – и очень вовремя, потому что следующие его слова оказались для меня настоящим подарком.

– Помощница исчезла… рыжая стерва. Ушла с очередным ухажёром. Вот теперь ищи новую, да по всему городу.

В этот момент я резко поднялась со стула:

– Я могу! – почти выкрикнула я. – Я могу стать вашей новой помощницей.

Он удивлённо поднял брови.

– Ты? – протянул он. – Да ты ж на тряпку половую больше похожа, чем на работницу.

Я уже хотела начать убеждать его, что со всем справлюсь, но в этот момент вернулась Дария со стаканами и приборами. Она встретилась со мной взглядом – и в нём было откровенное недоумение, смешанное со скепсисом.

– Что ты опять вычудила? – спросила она.

– Я буду работать здесь, – спокойно, но уверенно сказала я. – У меня есть опыт.

– Какой, прости? – Дария усмехнулась. – Ты же кукурузница?

– Нет, – покачала я головой. – Не только. Я работала в Воронде. В баре у Уго. Почти год.

Я знала, что ложь – это риск. Но произнесла это так уверенно, что даже сама на мгновение поверила.

– И у меня всё отлично получалось, – добавила я.

Дария прищурилась:

– Врёшь же.

– Нет, – твёрдо ответила я. – У меня точно получится. Лучше, чем у той рыжей.

Дядюшка хмыкнул, оглядел меня с ног до головы и снова ухмыльнулся:

– Ну что ж… Моё имя Флинт, он же «Пёс». Ладно, девочка, попробуем.

Он хлопнул ладонью по столу:

– С завтрашнего дня. Только учти – я не терплю ленивых и брехливых.

Я почувствовала, как внутри всё дрогнуло – от страха, от странного восторга, от осознания, что я выполняю опасную миссию и пути назад, кажется, уже нет.

Дария наклонилась ко мне и прошептала:

– Ты официально ненормальная.

– Знаю, – тихо ответила я. – Но, кажется, именно этого мне и не хватало.

Мы вышли из бара уже в сумерках, и вечерний воздух сразу обнял меня прохладой. После духоты внутри город казался тихим и даже… мягким. Шаги гулко отдавались по камню, а прохладный воздух приятно щекотал кожу после жаркого, дымного зала.

– Зачем ты вообще вызвалась работать? – спросила Дария, не глядя на меня. – Тебе не нужны деньги. С момента твоего появления в Кудаго тебя содержит управление. Если нужны монеты – сказала бы мне.

Я чуть замедлила шаг, затем пожала плечами.

– Я не умею жить за чужой счёт, – ответила я. – И не собираюсь этому учиться.

Дария скривила губы в едва заметной усмешке.

– То есть ты просто решила усложнить себе жизнь?

– Мне так спокойнее, – сказала я. – Так для меня правильнее.

Она остановилась и внимательно посмотрела на меня, будто впервые увидела по-настоящему.

– Ты ненормальная, – вынесла она свой привычный вердикт. – Серьёзно. С такими принципами здесь не выживают.

– Ну, значит, мне придётся стать исключением, – тихо ответила я.

Дария усмехнулась и снова пошла вперёд.

Я догнала её через пару шагов и вдруг поняла: её слова почему-то совсем не обидели. Наоборот – в груди стало удивительно тепло, будто я только что получила чьё-то запоздалое одобрение.

В сектор мы вернулись ещё до того, как город окончательно утонул во тьме. Но возбуждённая, переполненная мыслями и впечатлениями, я так и не смогла сразу уснуть. Долго лежала, уставившись в потолок, и вновь и вновь прокручивала в голове, как странно и стремительно повернулась моя жизнь.

Это место… этот город… Он понравился мне с пугающей силой. Настолько, что сама мысль о том, чтобы однажды покинуть его, отзывалась почти физической болью. Вот бы забрать сюда маму. Начать всё сначала. Жить здесь. По-настоящему.

Конечно, я понимала, насколько это наивно. Нам нужно где-то жить. Денег, которые я смогу заработать в баре, едва ли хватит даже на съём жилья, не говоря уже о нормальной жизни. Да и мама… едва ли она согласится покинуть наш дом. Она не оставит место, которое до сих пор напоминает ей об отце.

И, пожалуй, самое главное – после выполнения условий сделки, на которую меня обязал Виктор, для меня здесь, скорее всего, просто не останется места.

Первое неприятное, что я обнаружила с утра, – дверь была заперта.

Не то чтобы это стало сюрпризом. Скорее – раздражающим напоминанием о том, что эта комната не моя.

Второе – Дария храпела.

Громко. Тяжело. Так храпят люди, которым плевать, что рядом может быть кто-то ещё.

Я, привыкшая вставать рано, привела себя в порядок и села на кровать, глядя на неё. Дария лежала на животе: одна нога свисала на пол, рука – туда же. Куртка и ботинки были сняты, но вся остальная одежда осталась на ней. Для меня это выглядело странно.

Мне стало любопытно, сколько сейчас времени.

На её запястье поблёскивали часы. Чтобы разглядеть стрелки, нужно было всего лишь немного повернуть руку.

Я осторожно взяла её за запястье – двумя пальцами…

В следующую секунду меня рвануло вперёд с огромной силой. Перед глазами мелькнули синие волосы – и я оказалась прижатой к матрасу. Её колено упиралось мне в бок, руку резко заломили за спину.

Из меня вырвался крик.

– Ты ненормальная?! – заорала я, сдавленно дыша.

– Нормальная. А вот ты – под большим вопросом, – холодно и раздражённо сказала Дария мне прямо в ухо. – Здоровые люди в это время спят, а не хватают других за руки, как маньяки.

Она усилила хватку – не причиняя боли, но так, чтобы я точно поняла: это не случайная реакция.

– Я просто хотела посмотреть, который час… – выдохнула я.

– А в голову не пришло спросить? Или у тебя там свои голоса подсказывают, что и когда лучше делать?

Она отпустила меня, и я поспешно откатилась в сторону, садясь на край кровати и растирая запястье.

Дария смерила меня тяжёлым, недовольным взглядом.

– Слушай внимательно, – её голос стал ниже и опаснее. – Если у тебя какая-то шиза, тревожность, дурная привычка рано вставать или ещё что-то – это твоя личная боль. Не перекладывай её на мою голову, особенно с утра.

Сиди. Тихо. Мирно. И жди, пока я сама проснусь.

Она откинулась обратно на подушку, закрывая глаза.

– А то можешь и без руки остаться, если полезешь ко мне во сне ещё раз.

– …Дверь заперта, – тихо сказала я.

– Конечно, заперта, – буркнула она, не открывая глаз. – Если захочешь сбежать – сначала научись не будить тех, кто может тебя догнать.

Она проспала ещё несколько часов. И я почти не сомневалась: если бы не разбудила её раньше, это продолжалось бы до полудня, а то и дольше.

Когда Дария наконец поднялась, она не сказала ни слова. Просто схватила сумку и исчезла за дверью ванной.

Сначала я решила не придавать этому значения, но время тянулось мучительно медленно. Прошёл час. Потом ещё половина.

Внутри начало скручиваться неприятное беспокойство. Я подошла к двери и постучала.

– Дария… у тебя всё в порядке?

Тишина.

Я постучала сильнее.

– Всё нормально?

– Отвали, – донеслось из-за двери. Голос был хриплый, злой.

Горло сжалось, но я не ответила.

Спустя ещё несколько минут дверь распахнулась. Дария вышла так, будто не провела там полтора часа, а просто исчезла на секунду. Всё те же тёмные штаны, белая майка. Волосы собраны в высокий хвост. Лицо – холодное, резкое, злое.

Она даже не посмотрела на меня. Схватила куртку и рявкнула:

– Пошли.

И, открыв дверь, вышла первой.

Мне не оставалось ничего, кроме как следовать за ней. Мы вышли из здания, путь лежал в столовую.

Я уже собиралась отойти к свободному месту, как рядом возник чей-то силуэт. Кто-то подошёл слишком близко. Я возмущённо подняла глаза. Рядом стоял молодой парень.

– Я… Марк, – быстро сказал он.

Имя мне ничего не дало. Но я узнала лицо. Тот самый продавец с площади.

Я не успела ничего ответить.

– Сгинь, – голос Дарии, мгновенно возникшей рядом, был низким и враждебным.

Между ними буквально искрило напряжение.

– Я просто хотел… – начал он, но остановился на полуслове, когда увидел, как Дария протянула руку ладонью вперёд, приказывая замолчать.

– Ты уже сказал больше, чем надо, – бросила она.

Следом она шагнула чуть ближе, вставая между нами, – и этого оказалось достаточно. Он отступил. Сначала на шаг. Потом ещё. Очень медленно, словно издеваясь над ней.

Прежде чем исчезнуть в толпе, он вдруг коротко ударил себя кулаком в грудь и показал мне непонятный жест рукой.

В его глазах искрилось мягкое, живое веселье.

– Что это значит?

– Благодарность, – ответила Дария, беря поднос. – И обещание, что он тебе должен. У них это что-то вроде клятвы.

– Мне не нужны его долги, – сказала я.

– Тебя об этом никто не спрашивал.

Дария первой отодвинула от себя миску и, не глядя по сторонам, поднялась. Поднос она взяла коротким, привычным движением и направилась к раздаточной. Я последовала за ней, подхватив свой.

Металл под ладонями был холодным. Где-то звякнула уроненная ложка, кто-то засмеялся. Дария поставила миску и стакан на край, толкнула поднос в общую стопку так, что тот гулко отозвался. Я сделала то же самое – повторяя её жест, почти зеркально.

Следом она скользнула взглядом по залу, и я повторила за ней. Затем мы развернулись к выходу. Я толкнула тяжёлую дверь, и шум столовой оборвался. Воздух снаружи оказался холоднее, при этом был пропитан запахом дыма и палёной резины.

Дария могла даже не оборачиваться – я всё равно шла следом. Бар тянул меня к себе, как магнит. Я ждала этого с той самой минуты, как открыла глаза. И дело было не только в работе – хотя заработать действительно было необходимо. Просто я знала, что сегодня наконец снова окажусь среди людей.

А я всегда любила наблюдать за ними. Рассматривать, разгадывать – как сложные, живые загадки: кто добрый, кто опасный, кто прячет свою суть за маской. Это напоминало игру без правил и подсказок. Новые лица, новые эмоции, новые тайны, которые хотелось распутать – вот что на самом деле разбудило меня этим утром.

Бар встретил нас тишиной и прохладой. Сквозь мутные окна пробивался рассеянный свет, ложась на пол бледными полосами. Внутри всё казалось застывшим, будто помещение просто ждало, когда его разбудят.

Флинт уже был за стойкой.

– Не спешили, – бросил он. – Я жду вас уже четыре минуты.

– Мы гуляли, – лениво отозвалась Дария.

– Ты, – буркнул он и махнул рукой. – Иди, сядь и не мешай.

Дария отошла к дальнему столу, сдвинула стул и уселась, небрежно закинув ноги на его край. В руках у неё оказалась коктейльная палочка, которой она тут же начала крутить между пальцами.

Флинт посмотрел на меня:

– У тебя три часа. Надо привести всё в порядок. Пол, стойка, посуда, подсобка. Справишься – прекрасно. Нет – убирайся.

– Справлюсь, – спокойно ответила я.

Я взяла ведро, тряпку и подошла к стойке. В стекле едва заметно отразилось моё лицо – выражение его было непривычным, но удивительно собранным.

– Старайся, София, – протянула Дария из угла. – Мне потом за тебя вкалывать лень.

– Тебе и за себя лень, – бросил Флинт.

Часы до открытия пролетели совершенно незаметно. Я была увлечена работой и буквально порхала по залу, приводя всё в порядок: драила столы, расставляла бутылки, натирала стаканы.

– Ты сегодня бодрая, – протянула Дария, бросая на меня быстрый, цепкий взгляд. – Не устала?

– А ты сегодня, как всегда, – самый заботливый человек, – парировала я, не поднимая головы.

Она усмехнулась и отошла, а я только выдохнула. Её колкие шуточки я уже почти научилась игнорировать. Почти.

Но в следующий момент, сама не понимая зачем, мне захотелось тоже ее поддеть:

– Знаешь, мне кажется, ты была невыносимым ребёнком.

Дария замерла. А в зале на секунду как будто стало тише. Она медленно убрала руки в карманы и отвернулась. Флинт, проходя мимо с подносом, только покачал головой.

Мне стало неловко. Даже больно – но уже от собственных слов. Я ощутила, как по спине скользнуло неприятное чувство вины. Казалось, я коснулась чего-то, о чём не стоило говорить. Надо было извиниться… но это означало снова вернуться к этому разговору. А мне не хотелось. Совсем.

К счастью, перед самым открытием от её печального взгляда уже не осталось и следа. Дария снова надела свою броню из равнодушия и язвительности.

И вот двери открылись.

Люди хлынули внутрь нескончаемым потоком. Гул голосов мгновенно заполнил помещение, запах выпивки и еды смешался с прохладным воздухом улицы. Я едва успевала разносить заказы, лавируя между столами, стульями и чужими руками. Подносы становились всё тяжелее, шаги – всё быстрее.

В какой-то момент я перестала понимать, когда это кончится.

Когда все столы, кроме одного – в самом углу за колоннами, – оказались заняты, а первая волна заказов наконец была раскидана по залу, рядом со мной появилась Дария.

– Ну что, как тебе объём работы? – спросила она почти весело.

Я уставилась на неё, тяжело дыша:

– Я… я просто в шоке. Я не представляла, что столько людей вообще могут вот так собраться в одном месте. Это больше, чем в столовой. Но там хотя бы есть причина… А тут что?

– Тут пятница, – пожала она плечами.

Я нахмурилась:

– И что?

– А я откуда знаю, – Дария пожала плечами. – Традиция.

Я перевела взгляд на шумную, живую толпу – смеющиеся лица, реки напитков, опасные люди, травящие друг другу разные байки.

И почему-то в этом хаосе было что-то… невероятно притягательное.

К середине ночи бар перестал казаться беспорядочным. Его ритм стал понятным, почти предсказуемым. Шум больше не давил – он вёл. Движение в этом потоке стало быстрее, точнее, увереннее. Ассортимент и расположение бутылок отложились в памяти, и растерянность ушла. Руки действовали сами, а разум оставался удивительно ясным.

Я справлялась.

В тот момент, когда внутренняя уверенность стала почти осязаемой, в зал вошёл мужчина. Глубокая тень от накидки скрывала половину его лица.

Он двигался без спешки, без суеты, медленно рассекая толпу. Люди рядом инстинктивно понижали голоса и освобождали дорогу.

Он прошёл через зал и направился к столу в глубине – тому, что весь вечер оставался свободным. Столик стоял за колоннами, в полутени, отгороженный от общего шума. Он остановился, отодвинул стул и сел, положив ладонь на край столешницы.

Флинт заметил его сразу. Коротко кивнул, затем перевёл взгляд на меня и сделал едва заметный жест рукой – подойти и принять заказ.

Путь к нему пролегал между людьми. Я шла с привычной профессиональной улыбкой, стараясь не споткнуться о чужие ноги.

– Доброй ночи. Что вы…

Я подняла глаза, и мир замер.

Томас.

Сердце слегка дёрнуло, но я шагнула вперёд. На его губах мелькнула лёгкая улыбка, мгновенно исчезнувшая.

Он сел, опершись рукой на стол, и, не сводя с меня взгляда, произнёс:

– Виски. Без льда.

– Разумеется.

На мгновение показалось, что разговор уже закончен, но он добавил:

– И передайте, пожалуйста, Дарии, что я её жду.

Я кивнула и направилась к стойке.

Дария все это время не сводила с меня глаз.

– Тебя начальник зовёт, – сказала я ей и, не задерживаясь ни на секунду, поспешила передать заказ Флинту.

Забрав очередную порцию выпивки, я снова пошла по залу. Краем глаза уловила ленивую беседу Томаса и Дарии. Их разговор казался слишком лёгким, непринуждённым – и это почему-то задело. Странно я и не замечала раньше, чтобы у Томаса было чувство юмора. Дария звонко смеялась, чуть наклоняя голову.

Я не позволила себе задержаться в этих мыслях. Мир быстро напомнил о своей реальности – на баре уже выстроилась новая линия стаканов и тарелок, ожидавших меня. Нужно было спешить. Я двигалась быстро, отточенно, почти механически. Улыбалась гостям. Не реагировала на грубые замечания и жадные взгляды. Работа – лучший способ не думать.

Вернувшись к бару, я схватила следующий заказ и направилась к столу, расположенному по соседству с Томасом. Поставила поднос, быстро проверила, всё ли на месте, и уже хотела развернуться…

…как почувствовала на себе его взгляд.

– София, – окликнул он. – Присядь.

Он указал рукой в сторону свободного стула рядом с собой.

Растерявшись от его предложения, я не сразу поняла, как поступить. Взглянув на Дарию, наткнулась на её колючий, почти враждебный взгляд. Неужели она всё ещё обижается? Надо будет всё-таки извиниться. Я не хотела её задеть. Она – единственная, кто оказался мне хоть сколько-то близок. Благодаря ей у меня теперь есть работа. Как ни крути, а я ей обязана куда большим, чем простое «спасибо».

Отогнав лишние мысли, я присела напротив Томаса и подняла на него взгляд, ожидая его слов.

– София, зачем вы решили работать? Управление берёт на себя все ваши расходы. Если вам что-то необходимо, достаточно сообщить об этом Дарии.

На его лице читалось искреннее непонимание – настолько явное, что мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не закатить глаза.