Махабхарата. Великий эпос Индии

Кунти бросилась к ним и обнаружила Мадри, лежащую без чувств поверх мертвого тела Панду. Очнувшись, Мадри заговорила в перерывах между рыданиями:

– Кунти, я пыталась остановить царя, но он одолел меня. Присмотри за моими Накулой и Сахадэвой. Все равно они больше привязаны к тебе. Я стала непосредственной причиной смерти Панду и поэтому буду сопровождать его в Ямалоку.

Так Мадри испустила последний вздох, лежа в объятиях Панду.

Когда Панду и Мадри покинули этот мир, Юдхиштхире было всего шестнадцать лет. Мудрецы, которые жили в лесу рядом с семьей Панду, посоветовали Кунти вернуться в Хастинапур. Кунти и ее сыновья в сопровождении монахов семнадцать дней шли через леса и холмы к воротам этого древнего города. Сатьявати, Бхишма, Дхритараштра, Видура и многие горожане встретили процессию с теплотой и уважением: они только что получили известие о смерти Панду. Кунти знала, что ее главной задачей будет подтвердить легитимность братьев-пандавов перед жителями Хастинапура.

Тысячи глаз были прикованы к пятерым сыновьям Кунти. Юдхиштхира, старший из пятерых, безмятежно рассматривал очертания царского дворца, которые вырисовывались на фоне вечернего неба. Он правильно понимал сложность ситуации, хотя и не выказывал никаких признаков беспокойства. Арджуна, нахмурив брови, с любопытством наблюдал за происходящим. Как и Юдхиштхира, он тоже понимал, что жизнь в этом городе полна опасностей, но крепко сжатые челюсти и уверенный взгляд демонстрировали его решимость и даже радость от предстоящего соперничества. Близнецы Накула и Сахадэва только вступили в подростковый возраст. Глядя на их изящные черты, женщины в толпе чувствовали сердечное волнение. Но больше всего интереса вызвала у них массивная фигура, которая угрожающе возвышалась в центре этой группы, – Бхимасена. Он обнял братьев своими огромными ручищами, словно защищая. Казалось, что великан готов броситься в атаку при первом же намеке на враждебность.

Кунти смело встречала пристальные взгляды горожан. Она откровенно призналась, что мальчики – на самом деле дэвапутры[3], которых Панду усыновил и воспитывал как собственных детей. Казалось, что Бхишма и Сатьявати остались довольны ее рассказом. Никто больше не возражал, и пандавов радушно приняли во дворце. На следующий день бренные останки Панду и Мадри были преданы огню.

Начинается соперничество

Как только пандавы начали обустраиваться, над Хастинапуром сгустились тяжелые тучи тревоги. Сатьявати понимала, что, хотя царевичи еще молоды, вопрос о престолонаследии нельзя откладывать слишком надолго. Юдхиштхира и Дурьодхана имели все основания претендовать на трон. За прошедшие годы Сатьявати потеряла мужа, детей и внука. У нее больше не было сил руководить политикой Хастинапура. Ее первенец Вьяса посоветовал царице поскорее покинуть дворец, пока надвигающиеся волнения не обрушились на Куруваншу и не разорвали ее на части. Последовав совету сына, Сатьявати и ее невестки Амбика и Амбалика удалились в лес.

Пандавы постепенно привыкли к новой жизни, полной изысканности и роскоши. Бхишма искренне полюбил пандавов, особенно Арджуну. Дхритараштра отечески заботился о них и старался дать им прекрасное образование. Таким образом, кауравы и пандавы учились и играли вместе. Но вскоре появились первые признаки вражды.

Бхимасена был намного сильнее других мальчиков. Безжалостно пользуясь своей чудовищной силой, он то и дело дразнил кауравов и издевался над ними. Он часто хватал сразу десятерых из них и сталкивал лбами. Бывало, что он сдавливал их, как в железных тисках, и бедные мальчики чуть не погибали от удушья.

«Когда это чудовище вырастет, с ним трудно будет справиться», – с тревогой думал Дурьодхана. Поэтому он вместе со своим братом Духшасаной разработал план устранения Бхимасены.

Летним днем царевичи отпросились с уроков и целыми стайками отправились веселиться и резвиться в парк Праманкоти – прекрасное место отдыха королевской семьи на берегу реки Ганги. Они носились по пышным лужайкам и весело играли в воде. Окрестности буквально сотрясались от их шумного веселья, но за этими играми скрывалась хитроумная смертельная ловушка.

Царские повара приготовили роскошную еду, и мальчики заботливо кормили друг друга. Во время трапезы Дурьодхана в знак братской привязанности предложил Бхимасене сладости. У Бхимасены не было оснований подозревать, что в еду был подмешан смертельный яд калакута, и юный обжора с жадностью поглощал аппетитные кусочки кхира. Через некоторое время его веки начали опускаться, и он погрузился в глубокий сон. Яд постепенно оказывал свое действие. Дурьодхана и Духшасана тайком, пока никто не видел, отнесли Бхимасену на берег реки и опустили его бесчувственное тело в воду. Так они осуществили секретный план отравления Бхимасены.

Бхимасена погрузился в темные глубины реки и оказался в Нагалоке, стране змей. Его массивное тело с глухим стуком опустилось на дно, вспугнув колонию ядовитых змей. Рептилии обнажили острые клыки и беспрестанно кусали Бхимасену. К счастью, яд этих змей оказался противоядием от калакуты – другого яда, который Бхимасена проглотил вместе с кхиром. Укусы змей подействовали как лекарство и вывели юношу из оцепенения.

Открыв глаза, Бхимасена обнаружил, что находится на дне реки в окружении множества шипящих рептилий. Он смутно догадывался, как это случилось, но сейчас его главной заботой было отделаться от назойливых существ, которые раздували свои капюшоны и бросались на него со всех сторон. Наступая змеям на головы, он убил нескольких, а остальных обратил в бегство. Перепуганные наги устремились прямиком к своему царю по имени Васуки.

При виде юноши, который вторгся в его владения, древнее лицо Васуки расплылось в добродушной улыбке.

– Бхимасена, ты сын моей правнучки Кунти[4], – сказал царь змей. – Я рад, что ты случайно оказался в моем царстве. Здесь, в Нагалоке, у нас есть самый мощный источник амриты. Мои охранники проводят тебя к нему. Пей сколько хочешь.

Бхимасена пил сколько душе угодно. Он опустошил восемь глубоких колодцев амриты; пока волшебный эликсир вливался ему в горло, в его венах пробуждалась и бурлила сила десяти тысяч слонов.

Вечером другие пандавы заметили исчезновение Бхимасены.

– Это, должно быть, дело рук Дурьодханы, – воскликнула Кунти. – Он завидует нашему Бхимасене.

– Люди Дурьодханы здесь повсюду, – предупредил Кунти Видура. – Не вызывай у него таких явных подозрений. Я думаю, что Бхимасена в безопасности. Вьясадэва сказал мне, что никто не может причинить пандавам вред и им суждено править нашим царством еще много лет. Я бы не стал сомневаться в ясновидении Махариши.

Бхимасена проспал восемь дней во дворце Васуки и вернулся в Хастинапур. Он подробно рассказал своим братьям о замысле Дурьодханы и о своем собственном захватывающем подводном приключении в Нагалоке.

Выслушав рассказ Бхимасены, Юдхиштхира предупредил братьев:

– С этого момента мы должны всегда быть начеку. Но ни в коем случае не стоит обсуждать этот инцидент публично.

Дурьодхана помрачнел, когда увидел, что его соперник не только выжил, но и стал выглядеть еще более устрашающе, чем раньше. Он также понял, что неудавшаяся попытка убить Бхимасену раскрыла пандавам его враждебные намерения.

После этого борьба за власть развернулась в полную силу.

Крипачарья и Дроначарья – два гуру Хастинапура

Крипа, или Крипачарья, был ученым брахманом, которого когда-то воспитал Шантану во дворце Хастинапура. Крипа обучал царевичей основным приемам ведения войны. Он также руководил царскими церемониями и давал духовные наставления самому царю.

Сестра Крипачарьи, Крипи, была замужем за другим брахманом – Дроной, который искусно владел самыми страшными видами оружия в мире. Другом детства Дроны был Друпада, царевич Панчалы. Они вместе учились и играли в ашраме отца Дроны, священника по имени муни Бхарадваджа. Когда мальчики выросли и каждому предстояло идти своим путем, Друпада взял Дрону за руку и тепло сказал:

– Дорогой друг, все богатства и земли, которыми я владею, принадлежат и тебе.

В последующие годы Парашурама подарил Дроне целый арсенал божественного и смертоносного оружия. Дрона женился на Крипи, и у пары родился сын по имени Ашваттхама. Несмотря на свои обширные познания в области оружия, Дрона не сумел обеспечить себя средствами к существованию. Маленький Ашваттхама часто со слезами просил молока, а другие мальчики жестоко высмеивали его нищету. Дрона не мог без мучений смотреть на то, как другие обижают его ребенка. Однажды он пришел к Друпаде и напомнил о его словах, сказанных в детстве:

– Друг мой, однажды ты предложил мне место в своем сердце и при своем дворе.

Пока брахман говорил, придворные Панчалы с жалостью смотрели на лохмотья, покрывающие его смуглую кожу.

– Неужели ты всерьез ожидал, что я буду помнить все свои детские обещания? Какая может быть дружба между нищим и царем?

Друпада с презрением отверг мольбы Дроны. Брахман ушел из дворца Панчалы, исполненный стыда и отвращения. Оттуда он прямиком направился в Хастинапур, где во дворце кауравов жил его шурин Крипачарья.

* * *

Однажды пандавы и кауравы играли в поле, и их деревянный мяч случайно упал в глубокий сухой колодец. Мальчики растерянно смотрели в его бездонную шахту, и тут к ним подошел изможденный брахман. С мягкой насмешкой он произнес:

– Я полагаю, вы царевичи Хастинапура. Похоже, вы не можете защитить даже ничтожную безделушку. Как вы собираетесь защищать свое королевство? Я могу достать этот мяч из колодца, если вы пообещаете меня накормить.

Юдхиштхира кивнул:

– Если ты сможешь достать наш мячик, Хастинапур обеспечит тебя едой и кровом на всю жизнь.

Дрона поднял травинку и прицелился в крошечный круглый предмет, лежащий на дне колодца. Затем он с такой необычайной силой и точностью бросил эту травинку, что она вонзилась в деревянный мяч подобно острому копью. Царевичи с изумлением наблюдали, как брахман сплетает прочный аркан, соединяя травинки в аккуратный ряд. Затем он ловко зацепил петлей аркана травинку, воткнутую в мяч, и одним движением достал его из колодца. Получив обратно свою драгоценную игрушку, мальчики закричали от радости. Они побежали во дворец, чтобы сообщить Бхишме новость об этом фантастическом брахмане.

Когда Бхишма услышал их рассказ, он сразу понял, кого встретили царевичи. Никто, кроме Дроны, не обладал такой ловкостью рук. Бхишма поспешил к тому месту, где мальчики оставили брахмана.

– Ты, должно быть, Дроначарья! – воскликнул Бхишма. – Умоляю, займись образованием наших царевичей. Научи их владеть мечом, булавой и луком. Хастинапур будет перед тобой в неоплатном долгу.

Дрона согласился стать гуру взрослеющих кшатриев. Он оглядел нетерпеливые лица мальчиков и сказал:

– Я буду хорошо вас тренировать. Но взамен я буду требовать от вас служения и повиновения.

Мальчики вопросительно посмотрели на своего наставника, не зная, что ответить. Только Арджуна выступил вперед:

– Гурудэва, ты можешь положиться на меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить любое твое поручение.

Искренность, прозвучавшая в словах Арджуны, растрогала Дрону до слез.

«Друпада дорого заплатит за свою дерзость», – мрачно подумал брахман.

Арджуна – лучший ученик Дроны

Бхишма распорядился щедро обеспечить Дрону и его семью всем необходимым. Сын Дроны Ашваттхама тоже поступил во дворцовую школу, гурукулу. Многие царевичи из соседних земель тоже постоянно приезжали в Хастинапур, чтобы учиться у Дроны. При этом пандавы и кауравы даже во время уроков неустанно соперничали и старались опередить друг друга.

Перед началом утренних занятий каждый из учеников должен был наполнить свой кувшин-камандулу водой из реки. Из любви к своему сыну Ашваттхаме Дрона всегда старался обеспечить ему наилучшие условия. Он нашел для Ашваттхамы сосуд с широким горлышком, чтобы мальчик успевал наполнить его до краев раньше всех остальных. Поэтому сын Дроны всегда приходил на урок первым, и брахман сразу же приступал к наставлениям, не дожидаясь остальных юношей.

Арджуна понимал мотивы своего гуру и не выказывал недовольства. Однако он нашел решение из своего собственного арсенала. Он призвал на помощь Варуна-астру. Поток воды хлынул подобно фонтану, и сосуд Арджуны наполнился почти мгновенно. В тот день Арджуна первым явился на занятия, и Дрона был поражен. Так брахман лишний раз убедился в том, что этот царевич – ненасытный ученик, который не успокоится до тех пор, пока не вытянет из своего гуру последние крупицы знаний.

Однако Дрона все еще пытался скрыть от лучшего ученика передовые приемы ведения боя.

– Никогда не подавайте Арджуне еду при тусклом освещении, – наставлял брахман поваров.

Однажды вечером, когда ученики ужинали, сильный порыв ветра задул свечи. Мальчики продолжали есть в темноте.

«Мои пальцы ни разу не пошевелились, чтобы наполнить рот, – подумал Арджуна. – Значит, ключ ко всему – это практика. Именно таким образом я должен учиться достигать своих целей».

Ночью Дрона проснулся от бесконечного жужжания. Он вышел из дома и обнаружил, что Арджуна в темноте упражняется с луком и стрелами. Стрелы Арджуны попадали в невидимую цель с безупречной точностью. Вне себя от радости, Дрона заключил Арджуну в объятия со словами:

– Я никогда не встречал такого преданного ученика. Я сделаю из тебя величайшего лучника в этом мире.

С тех пор Дрона отбросил все сомнения и научил Арджуну многим тонкостям владения луком и стрелами. Царевич пандавов стал экспертом в стрельбе из лука и в ближнем бою, как на колесницах, так и верхом на слонах.

– Арджуна – мой лучший ученик, и его никто не победит ни в каком бою, – часто с гордостью заявлял Дрона.

Экалавья – принц нишадов

Ашрам Дроны был закрыт для юношей из низших каст. У местного нишадараджи, предводителя охотничьей общины по имени Хираньядхану, был сын Экалавья. Однажды мальчик обратился к Дроне с просьбой взять его в ученики.

– Разве может такой темнокожий лесной житель, как ты, присоединиться к этой элитной когорте кшатриев? – презрительно бросил брахман нишадскому принцу.

Но Экалавья не сдавался: несмотря ни на что, он считал Дрону своим наставником. Для вдохновения юный нишад воздвиг в глубине леса статую Дроны в полный рост и приступил к строгим тренировкам со своим грубо вырезанным оружием. Когда Дрона давал указания царевичам, Экалавья прятался в отдалении и прислушивался, стараясь узнать как можно больше.

Однажды пандавы отправились на охоту. В лесу их собака начала непрерывно лаять, нарушая тишину. Экалавья практиковался неподалеку, и громкий лай отвлек его внимание. Поэтому он выпустил целый град стрел, которые сами безошибочно определили источник звука и попали одной из собак прямо в пасть. Собака была еще жива, но лай прекратился. Пандавы с благоговением наблюдали за великолепной стрельбой темнокожего лучника. Лицо Арджуны побагровело от зависти.

– Кто ты? Кто твой гуру? – спросил Юдхиштхира.

– Я Экалавья, ученик Дроны, – ответил нишад.

Арджуна сообщил о случившемся Дроне.

– Гурудэва, ты поклялся сделать из меня самого лучшего лучника в мире. Но Экалавья стреляет из лука гораздо лучше, чем я.

На следующий день Дрона и Арджуна отправились в лес и отыскали там Экалавью, поглощенного утренней тренировкой. Его стрелы с невероятной скоростью вылетали из лука в густом утреннем тумане и безошибочно попадали в ускользающие мишени. Дроне хватило одного взгляда, чтобы признать непревзойденную ловкость Экалавьи. Никто из его учеников никогда не сравнился бы с ним в мастерстве. Брахман быстро принял решение.

Увидев Дрону в своем скромном уединении, Экалавья обрадовался и простерся ниц перед брахманом.

– Если ты считаешь себя моим учеником, ты обязан заплатить мне гуру-дакшину, – сказал Дрона.

– Все, что пожелает мой гуру, я охотно положу к его стопам.

Экалавья не раскусил хитрость брахмана.

– Отдай мне большой палец правой руки.

Экалавья не дрогнул ни на мгновение. Он быстро вытащил кинжал и отрубил себе большой палец. Глаза нишада наполнились слезами радости и любви: теперь Дрона наконец-то примет его в ученики.

Но брахман еще не закончил. Он приказал Экалавье стрелять раненой рукой. Юноша поднял лук, но на этот раз стрелам явно недоставало былой силы и точности. Арджуна с мрачным удовлетворением кивнул, глядя на изуродованный палец Экалавьи. Затем Дрона и Арджуна вышли из ашрама, не сказав ни слова мальчику-нишаду.

Так Экалавья стал жертвой бессовестных амбиций, но его история сохранилась как сияющий маяк преданности и совершенства.

Ученики Дроны завершают свое образование

Царевичи были уже на пороге взрослой жизни. В последний год своего обучения они специализировались на различных видах войны. Юдхиштхира уверенно управлял колесницей, Накула и Сахадэва ловко владели мечом, а Дурьодхана и Бхимасена в совершенстве освоили битвы на булавах и умели мгновенно наносить смертельные удары. Арджуна – несомненно, лучший в ашраме Дроны – превратился в искусного стрелка. Дрона снова и снова проверял его способности.

Однажды брахман спрятал среди листьев высокого дерева деревянную птицу и объяснил ученикам их задачу:

– Вы должны прицелиться и отсечь этой птице голову.

Юдхиштхиру вызвали первым.

– Что ты видишь, Юдхиштхира? – спросил Дрона.

– Небо, облака, дерево и птицу, сидящую на ветке, – ответил царевич пандавов.

– Отойди в сторону, – усмехнулся Дрона. – Твои глаза не сфокусированы на цели.

Дурьодхане, Бхимасене и всем остальным тоже не удалось произвести впечатление на Дрону. Ни один из них не смог достичь той степени сосредоточенности, которой требовала поставленная задача. Наконец настала очередь Арджуны.

– Что ты видишь, Арджуна?

– Гурудэва, я вижу только птицу, – ответил Арджуна, тщательно выверяя свою точность.

– А теперь? – с надеждой спросил Дрона.

– Голову птицы и ничего больше.

– Сбей ее…

Прежде чем Дрона успел закончить фразу, стрела Арджуны попала птице в глаз и начисто отделила голову от деревянного туловища.

На другой день Дрона зашел в реку, чтобы искупаться. Внезапно из-под воды на него бросился гигантский крокодил. Дрона мог бы легко убить эту опасную рептилию сам, но не стал этого делать и позвал на помощь. Молодые кшатрии стояли на берегу, парализованные страхом; не растерялся только Арджуна. Он быстро схватил лук, подскочил к воде и прицелился. Пять острых стрел, выпущенных из лука Арджуны, сокрушили мощные челюсти крокодила.

– Арджуна, ты прекрасно справился со всеми испытаниями, через которые я тебя проводил! – воскликнул Дрона, ступая на берег.

Он вознаградил пандава Брахмашира-астрой. Обучив Арджуну технике использования этого божественного оружия, он также добавил предостережение:

– Эта астра потенциально может уничтожить целую вселенную. Никогда не используй ее силу в обычной войне и не направляй ее против человека. Береги Брахмаширу на самый крайний случай.

Все годы, пока кшатрии учились в ашраме, Дурьодхана настороженно следил за тем, как Арджуна все больше обретает славу непобедимого воина. Царевич кауравов превосходно владел булавой, но знал, что Бхимасена не менее искусен. Поскольку Дрона, подарив Арджуне смертоносную Брахмашира-астру, положил начало безудержной «гонке вооружений», Дурьодхане отчаянно хотелось иметь на своей стороне сильного лучника, который не уступал бы пандавам.

Великолепное выступление учеников Дроны

– Теперь мои ученики готовы продемонстрировать свое мастерство, – сообщил Дрона Бхишме и Дхритараштре. – Давайте построим арену, где царевичи смогут продемонстрировать свое мастерство владения всеми видами оружия.

– Ачарья, ты оказал Хастинапуру замечательную услугу, – поблагодарил брахмана Дхритараштра. – Впервые в жизни я сожалею о том, что родился слепым. Как бы мне хотелось увидеть состязание наших царевичей!

Видура приказал построить арену, окруженную множеством рядов для зрителей. Утром в день состязаний пришла большая толпа горожан, желающих полюбоваться талантами своих юных царевичей. В центре площадки слуги сложили луки, стрелы, булавы, копья и мечи. Царь, старейшины династии Куру, Кунти и Гандхари расположились на удобных сиденьях в королевской ложе. Музыканты дули в трубы и били в барабаны, создавая атмосферу праздничного возбуждения.

Первыми на арену вышли Дрона с Ашваттхамой и совершили молитвы и ритуалы. Затем появились участники состязаний. Дхритараштра произнес официальную речь, и Юдхиштхира вывел братьев на арену. Болельщики с нетерпением ждали начала действа.

Кшатрии не разочаровали публику. Их колесницы вихрем носились по полю, доводя зрителей до головокружения. Воины размахивали мечами и стреляли по движущимся мишеням с хорошей меткостью и высокой скоростью.

Бхимасена и Дурьодхана сошлись в схватке на булавах. Они оба были крепко сложены и необычайно искусны. Оба издавали громогласные крики, наносили молниеносные удары, и в каждом яростном взмахе булавы всем виделась их взаимная ненависть. Постепенно спортивный поединок перерастал в битву не на жизнь, а на смерть. Дрона приказал Ашваттхаме прекратить схватку на булавах. Несомненно, Бхимасена и Дурьодхана намеревались прикончить друг друга, и гурупутре пришлось с большим трудом их разнять.

Дрона приберег Арджуну напоследок. Он с гордостью представил принца пандавов ликующей толпе:

– Арджуна мне дороже собственного сына. Понаблюдайте за ним, и вы согласитесь, что мир не видел лучшего лучника.

Когда Арджуна занял центральное место на арене, стадион возбужденно зашумел, предвкушая восхитительное действо. Сначала пандав вызвал бушующий огонь с помощью своей Агни-астры и погасил его с помощью Варуна-астры. Затем его Парджанья-астра создала иллюзию ночи с темными нависшими облаками. Парвата-астра Арджуны сотворила из воздуха огромную гору. Наконец, кшатрий призвал Антардхана-астру и исчез с арены. Публика разразилась восторженными криками. Благодаря Арджуне этот день знаменовал победу пандавов. Ликующий ученик Дроны низко поклонился своему гуру. Когда игрища уже подходили к концу, все взгляды неожиданно обратились к входным воротам. Там стоял сияющий воин, яркий, как утреннее солнце. Оглушительный звон тетивы прервал общий шум. То был Карна, сын колесничего Адхиратхи, облаченный в золотые доспехи. Он высоко держал лук, а на его мускулистых плечах покоился колчан. Мрачная ярость и еще более мрачная улыбка озаряли его красивое лицо.

Карна и Дурьодхана

– Арджуна, ты заявил о своем превосходстве, не имея серьезных соперников! – возмущенно крикнул Карна. – Но вынести свой вердикт должен весь Хастинапур.

Карна кратко представился, сдержанно поклонился Дроне и Крипе – и затем поджег весь стадион своей Агни-астрой. Языки пламени метались повсюду, угрожая поглотить все и вся.

– Ох, смотрите! – в изумлении закричали зрители. – Небо затянуто темными тучами! Карна призвал Варуна-астру!

Проливной дождь хлынул на Хастинапур и погасил пожар. Публика едва успела перевести дух, как вдруг с неба появилась огромная гора и опустилась на землю, подобно мрачной смерти. Испуганные зрители не осмеливались поднять глаза.

«Неужели Карна пытается похоронить всех заживо?» – думали они.

В этот момент поднялся ураган, и клубящаяся пыль снесла гору с лица земли. Карна, несомненно, превзошел Арджуну. Золотое солнце заливало Хастинапур и его новообретенного героя – Карну.

Арджуна пришел в ярость.

– Карна! – закричал он. – Ты незваный гость в этом собрании. Твоя дерзость должна быть наказана.

– Это публичное состязание, и у тебя нет здесь особой монополии. Если гуру Дрона позволит, мы можем решить этот вопрос с помощью дуэли.

Слова Карны были такими же острыми, как и его стрелы.

Крипачарья поднялся с королевской трибуны.

– Карна, прежде чем Арджуна примет твой вызов, мы хотели бы узнать о твоей личности и происхождении. Кто твои родители, молодой человек?

Карна застыл, потеряв дар речи, и краска стыда залила его лицо. Дурьодхана подпрыгнул, как кобра.

– Кулгуру, я уверен, что даже тебе и питамахе Бхишме было бы трудно соперничать с тем великолепным стрелком из лука, которого мы видим перед собой. Мы должны принять этого человека в наши ряды.

– Есть определенные правила, которые мы не можем нарушить, – твердо ответил Крипа. – Нам нужно выяснить происхождение этого человека, прежде чем мы сможем позволить ему сразиться с царевичем из нашего древнего дома. Согласно правилам этого состязания, только принц или царь имеет право вызвать Арджуну на дуэль.