Судьба потомка. Книга 1. Посредница

– Самое высокое строение в школе, – сообщил Брунир. – Пятнадцать этажей знаний. За ней расположены поющий сад и теплицы.

Из сада доносилось еле слышное пение и шелест листвы. А под ногами было полным-полно ползущей шелковицы, отчего ступать приходилось особенно осторожно.

Мы прошли дальше и оказались на мощёной площадке с круглым зданием.

– Это дворец искусств, – указал ментор на круглое здание. – После обеда можете записаться в любой клуб.

Мы прошли по каменному мостику ко второму кластеру с учебными корпусами. Тёмные стены, обвитые сухими побегами, и мраморные клумбы с кустами причудливых форм делали место одновременно величественным и мрачным. Здесь царило оживление: студенты были повсюду. Одни стояли на газоне, разговаривая и смеясь, другие углубились в книги, усевшись на широких ступенях у входов в здания.

– Каждый корпус имеет свой номер, со второго по четвёртый, – громко сказал Брунир. – Первого не существует.

Мы поднялись на небольшое возвышение, откуда открывался вид на всё пространство: впереди был зал торжеств и статуя Легелота, справа высилась башня Ветров, флюгером касающаяся облаков. Слева за холмами виднелись низкие постройки.

– Там находится республиканский заповедник, с которым сотрудничает школа, – пояснил Брунир. – Серые здания рядом – это кошмарные конюшни. Прошу туда не соваться и не докучать смотрителю.

Брунир взглянул на часы и тяжело вздохнул:

– Так, отвести вас на Торговый ряд я уже не успею. Но, честно говоря, я ещё не видел ни одного студента, который бы сам не нашёл туда дорогу. Сейчас у вас свободное время, и вы можете прогуляться, а после обеда начнётся первое занятие по основам технологии. Не опаздывайте.

Мы с Зэллой переглянулись и решительно направились в сторону, где, по нашим догадкам, должна была находиться Торговый ряд. Остальные первокурсники, разбившись на группы, пошли каждый в свою сторону. Кто-то зашагал следом за Бруниром к общежитию, другие направились к стадиону и дворцу искусств. Некоторые решили молча следовать за нами, видимо, надеясь, что мы знаем путь лучше остальных.

Торговый ряд начинался сразу за профессорским городком. По дороге нам то и дело встречались преподаватели, чинно беседующие и прогуливающиеся вдоль насаждений, разделяющих придомовые участки коттеджей. Пройдя мимо последнего из домов, мы оказались напротив каменной арки с раскачивающейся на цепях вывеской.

Впереди нас ждал Торговый ряд – узкий и шумный. По обе стороны дорожки из светлого камня выстроились магазины с нарядными витринами и совсем небольшие лавки с покосившимися дверцами. Между крышами зданий над нашими головами тянулись лоскуты ткани, чередующиеся с цветными фонарями и гирляндами.

Сейчас здесь было не так много посетителей, а те, что были, целенаправленно заходили в определённые лавки и с покупками уходили в сторону школы. Время близилось к полудню, и мы решили перекусить, выбрав неприметное кафе, укромно расположившееся между двумя продуктовыми палатками и привлекшее нас заманчивым предложением с домашними пирогами.

Внутри небольшого помещения оказалось неожиданно темно для этого времени суток. Освещение было совсем слабым, а горящие на столах свечи создавали таинственную и даже мистическую атмосферу. Ко всему прочему, в воздухе витал аромат благовоний, распространяющийся из-за барной стойки, где со скучающим видом одинокий бармен жёг длинные палочки.

– Добро пожаловать в «Радужный перевал», – бодро поприветствовала нас официантка у входа. – Могу я что-нибудь вам предложить?

– У вас есть домашние пироги? – уточнила Зэлла.

– О, конечно, – развернув меню, закивала головой официантка. – Очень домашние пироги! С чем желаете? С рыбой, с мясом, с овощами или фруктами? Есть неожиданные сочетания, которыми особо гордится наш повар!

– Лучше уж ожидаемые сочетания, – поспешно вклинилась я. – С овощами, пожалуйста.

– А мне с мясом, – сказала Зэлла, оглядывая пустой зал. – Где сядем?

Я направилась к дальнему столику у ширмы, рядом с которой расположился большой аквариум с голубой подсветкой. Как оказалось, ширма скрывала ещё несколько столов, за одним из которых сидели двое посетителей.

Я опустилась на стул у ширмы, Зэлла села напротив.

– Если уж на то пошло, она сама объявила себя хранительницей! – внезапно раздался возмущённый мужской голос из-за ширмы. – Если хочешь знать моё мнение – я категорически против! Такая сила сосредотачивается в одних руках! Это плохо, Урсула! Это неконтролируемо!

– Подрик! – шикнула женщина и яростно зашептала. – Речь идёт о Великой! Побойся вести такие разговоры!

Зэлла тут же жестом показала мне молчать и вся обратилась в слух. Волей-неволей я тоже прислушалась к разговору. Голоса звучали глухо, но близость ширмы позволяла различить каждое слово.

– Я мнение своё скрывать не намерен! – снова заголосил мужчина, а после перешёл на шёпот. – Больше тебе скажу. Я знаю, куда ходит Филомена в Потустороннем мире… и знаю, чем именно она там занимается.

– Подрик!

– Подрик, – передразнил мужчина. – Что Подрик? Я правду говорю, как она есть. Почему она именно сейчас решила вернуться? Столько лет шаталась непонятно где, а теперь вдруг решила явиться. Пробуждение Великой Филомены!

– Возвращение, – поправила собеседница.

– Суть дела не меняется. Что-то грядёт, Урсула. Вот она и зашевелилась.

Они перешли на едва различимый шёпот, из которого сложно было что-либо уловить.

– Пироги! – оповестила подошедшая к нам официантка.

С грохотом она поставила на стол две тарелки с тем, что только очень отдалённо можно было бы назвать пирогами. Это были ломти хлеба с наваленными поверх овощами и фаршем. И как будто этого было недостаточно, она вытянула из кармана фартука заляпанную бутылку и щедро выдавила поверх «пирогов» красно-белый соус. Теперь это выглядело просто отвратительно.

– Если бы у нас в комнате жило какое-нибудь животное…, – начала Зэлла, поглядывая на блюдо.

– Я не рискнула бы накормить бедного питомца этим.

Взяв вилку, я поддела верхнюю часть кулинарного шедевра. Внутри всё выглядело ещё хуже – за вилкой потянулось полусырое тесто.

– Надеюсь, что эта паразитка не за талантом Карниворы возвращается, – раздалось из-за ширмы.

Глаза Зэллы увеличились вдвое, и челюсть отвисла.

– Подрик!

– Подрик, Подрик…

Скрипнул стул, скользнувший по полу. И через пару мгновений мы увидели полную женщину с ярким бантом, удерживающим высокую причёску. Я узнала в ней сотрудницу, которая регистрировала нас по прибытии в школу. Её собеседником оказался пожилой худосочный профессор в короткой мантии, благодаря которой все могли любоваться худыми ногами в цветастых носках, лежащих гармошкой поверх ботинок.

– Доброго дня, студентки, – проходя мимо, профессор заметил тарелки на нашем столе. – Надеюсь, вы не собираетесь это употреблять в пищу?

Я покачала головой.

– Вот и славно, – он смерил меня взглядом абсолютно чёрных глаз и кивнул с улыбкой. – Рад видеть посредницу в числе первокурсников.

Заложив руки за спину, профессор, насвистывая, пошёл к выходу. Женщина последовала за ним, что-то высказывая и периодически тыча пальцем в нашу сторону. Мы попросили счёт и, быстро расплатившись, вышли на улицу.

– Не поели, но деньги потратили, – хмыкнула я. – Чувствую себя обманутой.

– Ты поняла, насколько важно то, что они обсуждали?! И насколько это… скандально! – Зэллу буквально распирало от эмоций. – Только подумай!

– Профессор сказал, что Филомена сама себя назначила хранительницей талантов? Я всегда думала, что это звание было при ней с самого начала.

Зэлла цокнула языком и покачала головой:

– Ты просто еще не знаешь, какие игры ведут талантливые. Всё началось после смерти Великого Рухильда Станеброда в 1877 году. Когда он умер, не нашлось ни одного его потомка, способного унаследовать первородный талант технологии. Ты же знаешь, что талант Великих передаётся от родителя к ребёнку?

– Знаю, – я пыталась вспомнить, что нам об этом рассказывали в моей прошлой школе на уроках истории талантливых.

– Причём к любому из детей, – добавила Зэлла.

– Хм… – я нахмурилась. – Так что, у Великого Станеброда не было потомков?

– Я сказала, что их не нашлось к моменту его смерти, – поправила Зэлла. – Но это не значит, что их вообще не было. Просто все его потомки странным образом умерли ещё до смерти самого Великого.

– Действительно странно, конечно… Но ладно. Что было потом? – спросила я, пытаясь понять, к чему она ведёт.

Зэлла вздохнула, явно стараясь объяснить всё как можно проще:

– Филомена предложила стать хранительницей его таланта, чтобы он не исчез окончательно. Для этого у неё есть особый сосуд. Ты наверняка видела его на изображениях? Её часто рисуют с этим сосудом.

Вспомнив, я кивнула.

– Филомена вобрала в себя талант Станеброда. Теперь она носительница сразу двух первородных талантов – посредничества и технологии. И, как мы сегодня услышали, не все считают это хорошей идеей, – продолжила Зэлла.

– Она может забрать и талант Вагота Карниворы? – спросила я.

– Забрать напрямую – нет. Но если нынешний носитель умрёт и других потомков не окажется…

– Тогда она станет самой могущественной женщиной в мире, – закончила я.

– Откровенно говоря, она уже ею является, – усмехнулась Зэлла. – Но если к ней перейдёт ещё и третийталант… Это станет событием, которое точно изменит всё.

– Кажется, у нынешнего носителя таланта Карниворы проблемы с законом?

– Ага, он в Энгеразе.

– Энгераз… это же тюрьма? За что его осудили?

– Шайро-Сон убил всех из своей общины и сам сдался Ковену, – тихим голосом произнесла Зэлла. – Говорят, у него серьёзные проблемы с головой.

– Ничего такого нам не рассказывали…

– Это неудивительно. Ковен лишний раз старается не афишировать, что абсолютно все носители первородного таланта креаторства плохо кончали. Сам Карнивора ведь тоже потерял рассудок, – Зэлла тяжело вздохнула. – Это только усиливает все эти стереотипы о креаторах.

– Но раз Шайро-Сон жив, талант Великого Карниворы остаётся при нём.

– Вопрос только в том, сколько он ещё протянет…

За разговорами мы дошли до тупика, где уютно расположилась небольшая книжная лавка. Витрина была оформлена со вкусом: аккуратно расставленные книги, причудливые украшения и мягкий солнечный свет, который падал на полки, делали её куда более привлекательной, чем большинство витрин Торгового ряда.

У входа цветы в больших вазонах поливала невысокая женщина с румяными щеками и длинными волосами, аккуратно убранными в косу. Она явно наслаждалась своим делом, тихо напевая себе под нос.

– Здравствуйте, мисс Фэлвинор, – я улыбнулась, узнав в ней соседку.

– Тэйша! Рада видеть тебя в «Пятом Кресте». Нил сказал, что ты посредница? Кто бы мог подумать!

– Всё верно. Я – посредница.

Мисс Фэлвинор на секунду задержала взгляд на моём запястье – всего миг, но мне стало ясно, что она замечала это и раньше, ещё в Дримхилле. Или… знала от Гритэрис.

– Рука… не беспокоит? – спросила она мягко, будто невзначай.

Я автоматически прижала запястье ладонью.

– Без изменений, – выдавила я неловкую улыбку.

Она кивнула с таким тёплым участием, от которого мне тут же стало спокойнее.

– Хорошо, что ты теперь в нашем обществе, – добавила она. – Ты всегда мне нравилась. Так что, если тебе нужна будет помощь или просто захочешь поболтать – приходи ко мне.

Я улыбнулась, подумав, что в этом месте без поддержки долго не протянешь. А значит, мне повезло.

Глава 4. Говорящая голова

Перед тем как отправиться на занятия, мы с Зэллой заскочили в общежитие за учебниками. Схватив всё необходимое и спустившись с нашего этажа, мы услышали голос Цодрика:

– Опаздываете! – злорадно протянул он. – Ох и влетит вам от профессора Матиолли. Ох и влетит.

Переглянувшись, мы рванули к учебному корпусу. Когда вошли в аудиторию, она была уже заполнена студентами, а у доски стоял грузный, лохматый профессор в чёрной мантии.

– Немедленно садитесь! – взревел мужчина, сведя свои кустистые брови, занимающие большую часть лба, к переносице.

Я быстро осмотрелась. Одно свободное место оказалось в первом ряду, возле Эльверии Рау. Зэлла, заметив пустой стул в конце аудитории, вприпрыжку унеслась туда.

– Опоздания на мои занятия терпеть не стану! – рявкнул профессор. – Исключение сделаю только сегодня, а в любой другой раз выгоню всех. Я профессор Лучио Матиолли. На моих занятиях мы будем изучать тонкости искусства промысла и технологии. Узнаем о всех знаменитых артефактах, когда-либо созданных, а также научимся мастерить некоторые простые предметы своими руками.

– Я всегда сижу одна, – вдруг прошипела Эльверия.

– Другого места нет, – ответила я, чувствуя, как нарастает раздражение.

Будь у меня выбор, ни за что не села бы с ней, но раз уж так вышло…

– Полным-полно на задних рядах, где тебе самое место.

– Ты можешь помолчать? – шикнула я в ответ, не отводя взгляда от профессора.

– Ну что ж, поскольку сегодня у нас сокращённое занятие и оно вводное – мы создадим простой артефакт, который поможет вам в учёбе, – профессор Матиолли окинул взглядом аудиторию и полез под стол. Через мгновение он достал деревянный сундук и откинул крышку. – Подходите, разбирайте материал. Каждый берёт по одному кульку!

Я сходила к преподавательскому столу и, взяв увесистый пакет, вернулась за парту. Моя соседка уже вывалила содержимое на стол: сине-серый комок невесть чего.

– Перед вами готовая смесь пластилина для изготовления Говорящей головы. Для начала его нужно согреть и дать привыкнуть к вашим рукам. Повторяйте за мной, – профессор Матиолли засучил рукава мантии, взял в руки сине-серый ком и, встав так, чтобы всем студентам было его видно, принялся катать в руках.

Я взяла пластилин и скатала из него шарик, как это продемонстрировал профессор. Дальше следовало пальцем нарисовать рот и два глаза.

– Прежде чем мы перейдём к следующей стадии, положите головы на столы, – убедившись, что все студенты выполнили требование, профессор продолжил. – Теперь самый ответственный момент. Нам предстоит создать уши. Сейчас вам нужно будет наметить те места, где они должны расположиться, и зажать их пальцами на пару минут. За это время Говорящая голова самоопределится, после чего вы отдадите команду, привязав Голову к себе. Тогда процесс можно считать завершённым. Если голова раньше времени услышит чужой голос, она не станет вам подчиняться. Так что суйте пальцы в уши и сидите смирно.

Высказавшись, профессор Матиолли бросил свой комок обратно в сундук.

Я сделала всё так, как велел профессор: наметила места под уши и сунула туда пальцы. В этот момент дверь аудитории с шумом распахнулась, и в помещение вошёл директор Табрис Гуа в сопровождении секретаря.

Боль ударила так резко, что я дёрнула рукой – и пластилин слетел со стола. Прижимая к себе злополучное онемевшее запястье, я полезла под стол.

– Добрый день, студенты! – громко поздоровался директор.

Я как раз нащупала Голову, но заткнуть ей уши не успела. Пластилин в моих руках злобно зашипел, коротко ойкнул и попытался вырваться.

Быстро сунув пальцы в уши Головы, я вернулась на своё место.

Эльверия бросила на меня насмешливый взгляд.

– Продолжайте работать, – сказал директор, жестом приглашая профессора Матиолли выйти за дверь.

– Минуту, – проговорил профессор. – Студенты! Наклонитесь к своим Головам. Резко вынимаем правый палец и громко произносим: «Голос». Начинайте!

– Голос! Голос! Голос! – завопили студенты вокруг.

Говорящие Головы принялись зевать, пищать, кряхтеть и обсуждать расписание на сегодняшний день. Моя Голова при этом упорно молчала и всё время старалась отодвинуться.

– Сейчас проходит занятие по основам технологии. Это первое и последнее занятие на сегодня. По окончании можно будет предаться безделью или провести время с пользой в библиотеке, – напутственно произнесла Голова Эльверии.

Моя же Голова лишь кривилась и продолжала отодвигаться.

Внезапно дверь снова распахнулась, и в аудиторию вернулся профессор Матиолли. Он выглядел озадаченным, и от этого его хмурый вид стал ещё более заметным.

Моя Голова вдруг резко рванула в сторону и раззявила рот. Я едва успела накрыть её ладонью до того, как она закричала.

Все приступили к тренировке Голов, но сколько бы я ни пыталась убедить свою подчиниться, она упорно сжимала губы и глядела искоса.

– Вы должны отточить своё мастерство в обращении с Говорящей Головой, – по окончании занятия сказал профессор Матиолли. – На следующем уроке я проверю, как вы потрудились, и выставлю баллы. Постарайтесь не испортить первое впечатление о себе.

– Твоя Голова безнадёжна, как и ты сама, – сказала Эльверия. – Хотя понимаю. Когда не можешь справиться даже со своими руками, сосредоточиться на настоящей силе действительно трудно.

Даже не взглянув на меня, она быстро сложила вещи в сумку и зашагала к выходу из аудитории.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри неприятно сжалось. Меньше всего мне хотелось выслушивать насмешки от такого человека, как Эльверия. Но хуже всего было то, что она попала в самую суть. С такой рукой действительно сложно справляться хоть с чем-то…

На пороге общежития мы встретились с поникшим Харди – в изорванном и грязном комбинезоне он понуро плёлся по коридору. За ним тянулся такой шлейф ароматов конюшни, что мы, не сговариваясь, решили подождать какое-то время и только потом идти дальше.

Утром за завтраком я рассказала Зэлле о своей проблеме с Головой.

– Думаю, стоит немного подождать, – предложила она. – Возможно, удастся прийти к компромиссу.

И в этот же момент в моей сумке завозилась Говорящая Голова, как бы намекая, что ни к какому компромиссу она приходить вовсе не собирается. Не прошло и минуты, как к нашему столику присоединился Дио, с наслаждением хрустящий сочным яблоком.

– Как дела? – спросил он, переводя взгляд с меня на Зэллу.

– Моя Говорящая Голова услышала голос директора Табриса Гуа, – мрачно сообщила я.

– Да ты что! – Дио замер с яблоком в руке. – И что, болтает что-то?

– Молчит и уползает, – нахмурилась я.

– Вот это номер! – протянул он, озорно рассмеявшись. – Хочешь совет? Если она вдруг заорет, бей её кулаком. Я свою так и успокаиваю. Хоть она не голосом директора орёт, но раздражает неимоверно.

Отодвинув поднос с остатками еды, я вытащила из сумки Говорящую Голову.

– Расписание! – неуверенно скомандовала я.

Голова только закатила глаза и поползла в сторону, игнорируя меня.

Зэлла и Дио наблюдали с любопытством.

– Голова! – повторила я, пытаясь придать голосу твёрдость. – Расписание!

Она остановилась, прищурилась и вдруг разразилась пронзительным воплем, разинув свой беззубый рот. Низкий мужской голос эхом разнёсся по столовой, и все вокруг обернулись в нашу сторону. Не придумав ничего лучше, я припечатала её кулаком, заставив замолчать.

– Отличный удар, – похвалил меня Дио, кивая с уважением.

– Зэлла, что там у нас? – вздохнула я, забрасывая Голову обратно в сумку.

Она извлекла свой артефакт и отдала команду. Голова послушно объявила, что у нас занятие по пространствологии в третьем корпусе.

– Тинаш сказал, что на первом же занятии профессор поведёт нас в Пространство. Вы там были когда-нибудь?

– Я был много раз, – заявил Дио.

Я покачала головой. Конечно, я там не была и, честно говоря, плохо представляла, что это вообще такое.

– Там здорово, правда? – подхватила Зэлла, убирая свою Голову в сумку. – Правда, холодно.

– Ага, – подтвердил Дио, бросив взгляд на настенные часы. – Если не хотим опоздать, лучше поторопиться.

Мы направились к учебным корпусам, где, как всегда, кипела жизнь. Повсюду сновали студенты: кто-то спешил на занятия, кто-то оживлённо обсуждал утренние новости, а кто-то прямо на ходу возился со своими артефактами, едва не сталкиваясь с прохожими.

У первого корпуса стояла группа преподавателей, и среди них я заметила профессора Матиолли. Он вдруг внимательно посмотрел на меня и, прищурившись, окликнул:

– Тэйша Адим. Могу я взглянуть на твою Говорящую Голову?

– Сейчас? – удивилась я, мгновенно напрягаясь. Мы уже опаздывали, да и Голова была не в лучшем настроении.

– Да, сейчас, – твёрдо ответил профессор. – У меня есть основания полагать, что с ней что-то не так.

– Профессор Матиолли! Мы опаздываем на занятие! – воскликнула Зэлла, умоляюще глядя на него. – Вы ведь сами велели нам никогда не опаздывать!

Профессор нахмурился, сведя брови к переносице и недовольно оттопырив нижнюю губу.

– Ступайте, – наконец пробурчал он, махнув рукой.

Повторять не понадобилось – мы тут же сорвались с места. Уверена, профессор и моргнуть не успел, как мы уже скрылись из виду.

– Спасибо! – шепнула я Зэлле.

– Не за что, – с улыбкой отмахнулась она. – Но чего это вдруг он заинтересовался твоей Головой?

– Понятия не имею!

Пока мы быстрым шагом направлялись к третьему корпусу, я лихорадочно обдумывала возможные причины интереса профессора. Сам он вряд ли видел, что произошло с моей Головой. Неужели Эльверия рассказала?

– Когда у нас следующее занятие по технологии?

– В пятницу! – ответила Зэлла, слегка запыхавшись.

Значит, у меня несколько дней, чтобы разобраться с Головой и привести её в порядок, прежде чем профессор проверит. А до тех пор постараться не попадаться ему на глаза.

У третьего корпуса уже собрались другие первокурсники, оживлённо переговариваясь и с любопытством поглядывая вокруг. Рядом с ними стоял невысокий лысый профессор в круглых очках, который внимательно следил за нашим приближением.

– Иршен Цаки! – произнёс он, растягивая гласные. – А вы, юные таланты?

– Тэйша Адим, – представилась я.

– Зэлла Рекгард.

– Благодарю, что почтили нас своим присутствием, – профессор слегка поклонился, и его очки заблестели в лучах утреннего солнца. – А теперь – в строй! Мы отправляемся в Пространство!

Мы быстро заняли свои места в строю и направились вслед за профессором Цаки к зданию администрации. Обойдя его с торца, остановились у открытой двери школьного склада, где нас уже ждал улыбающийся Брунир. Профессор Цаки, сложив руки на груди и прикрыв глаза, начал объяснять:

– Пространство – это особое место, созданное талантами для талантов. Пространство – это место, которого вы не найдёте ни на одной карте. Представьте, что это потайной карман в ваших штанах. Чтобы попасть туда, необходим талант и одна из десяти дверей, разбросанных по миру. В нашей республике их три, в Тенруне и Финде – четыре и две соответственно, и ещё одна находится на территории Ашарской империи. Помните, что каждый вход в Пространство также является и выходом. Эти двери открывались одна за другой, а последняя появилась в 1915 году.

Профессор сделал короткую паузу, кашлянул и продолжил:

– Сегодня мы воспользуемся ближайшей дверью, которая находится в городе Махлан. Но прежде чем отправиться туда, получите у Брунира тёплую одежду. Температура в Пространстве никогда не поднимается выше ноля градусов и часто опускается до минус десяти. Кроме того, в Пространстве почти всегда идут осадки, и чаще всего это снег. Но, если мой прогноз верен, сегодня нас ждёт относительно благоприятная погода.

Брунир выдал нам тёплые тёмно-фиолетовые мантии с капюшонами, а также шапки, шарфы и варежки – всё одинаковое, с гербом школы.

– Все получили одежду? Тогда вперёд! – скомандовал профессор, подняв руку и направляясь к школьному стадиону.

– Если нам снова придётся идти по мосту, я умру, – предупредила Зэлла.

Я усмехнулась, но в глубине души тоже надеялась, что переходить Нервную реку нам сегодня не придётся.

Мы прошли мимо стадиона и свернули на узкую тропинку, ведущую вниз к заповеднику. Здесь, среди деревьев и низких кустарников, по левую руку от нас тянулся невысокий каменный забор, около пяти метров в длину. Он выглядел совершенно неуместно среди природного пейзажа, как будто кто-то поставил его здесь по ошибке. Забор не ограждал ни здания, ни тропы и выглядел довольно странно: одна его сторона была испещрена озорными рожицами и изрисована неприличными надписями, вторая же сторона выглядела чисто, хотя пятна и потёки воды свидетельствовали о том, что её совсем недавно отмыли. Над этой стороной, усердно оттирая тряпками следы краски, трудились несколько старшекурсников с понурыми выражениями лиц.

Внезапно забор задрожал и исчез, растворившись в воздухе. Старшекурсники застонали и побросали тряпки. Не прошло и десяти секунд, как забор вернулся, и на той стороне, которую они только что усердно оттирали, снова появились надписи и рисунки.

– Это исчезающий забор, – шепнула мне Зэлла. – Тинаш рассказывал, что его ещё называют “забор бесполезного труда”. Его заставляют мыть как наказание за хулиганство. Они будут возвращаться сюда и оттирать его снова и снова, пока не осознают, что могут тратить своё время на что-то более полезное, чем баловство.