Судьба потомка. Книга 1. Посредница

– Студенты «Пятого Креста», приветствую вас! Поздравляю первокурсников с началом взрослой жизни! А всех остальных благодарю за стойкость и верность своей цели! – его пухлая рука с хрустальным фужером взметнулась вверх, и зал огласился громкими аплодисментами.

– Кто это? – раздался шёпот одного из студентов неподалёку.

– Профессор Эско Хилтунен, – тихо пояснил Брунир. – Мастер академического пути студентов, следит за успеваемостью. Выдающийся технолог, автор многих учебных пособий.

Не успели аплодисменты стихнуть, как со своего места неспешно поднялась ещё одна фигура. Это была та самая женщина с призрачным котом. Она нервно отдернула мантию и прокашлялась. В зале снова наступила тишина.

– Студенты «Пятого Креста», – начала она твёрдым, уверенным голосом. – Хочу предупредить, что администрация школы прекрасно знает, какой это год, – она осмотрела зал с подчёркнутой серьёзностью. – Я лично держу на контроле вопрос с флюгером и могу вас уверить – никому не позволено пренебрегать этим предупреждением!

Закончив свою короткую, но вескую речь, она резко села, будто подытоживая разговор, и в зале повисла настороженная тишина. Через мгновение она добавила:

– Поздравляю вас с началом учебного года.

Студенты неуверенно захлопали, переглядываясь украдкой – то ли смущённые, то ли растерянные.

– Профессор Клаудия Уллагаст, – сказал Брунир, склонившись ко мне, – Мастер нравственного пути.

– Что за вопрос с флюгером? – так же шёпотом спросила я.

– Головная боль всей администрации, – нехотя ответил Брунир, понизив голос. – Это преступная традиция, такая же древняя, как и сам «Пятый Крест». Раз в десять лет группа студентов умудряется снять флюгер с Башни Ветров и отправить его в другую школу как трофей. Взамен они получают что-то знаковое с территории той школы.

– А в чём смысл этого обмена?

– Видимо, демонстрируют друг другу свою ловкость, – хмыкнул Брунир. – И безответственность.

– Что будет с этими студентами, если их поймают? – с интересом спросил Харди.

– Отчислят, – решительно сказал Брунир. – Ещё и заставят родителей выплатить штраф.

Харди тут же потерял всякий интерес и принялся равнодушно изучать потолок.

Громкий звук органа заставил меня подскочить на месте. Примерно в это же время в ближайшей к нам стене с лёгким скрипом распахнулись двери, которых раньше я не замечала. В зал стремительно вошли молодые люди, сопровождаемые механическими официантами. Те несли огромные подносы, уставленные угощениями: колбасами, сырами, горками фруктов, пенными напитками в глубоких чашах и плетёными корзинами с пирогами. Официанты с широкой улыбкой расставляли всё это на столах, оголяя свои внутренние шестерёнки. Зал быстро наполнился оживлёнными голосами, радостным смехом и общим гулом.

– Вот так неожиданная встреча, – в какой-то момент раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела высокого блондина с вьющимися волосами и ярко-голубыми глазами. Сегодня он был одет в студенческую форму и выглядел чуть более серьёзным, чем обычно, но всё же я легко в нём узнала своего соседа из Дримхилла. Он жил с матерью неподалёку от нашего с Гритэрис дома и всегда любезно мне улыбался при встрече.

– Нил Фэлвинор, – он протянул руку. – Мы живём на одной улице. Даже не догадывался, что ты из наших…

– Сама только узнала, – улыбнулась я, вставая и пожимая его руку. – Тэйша Адим.

– А вот это я знаю, – снова улыбнулся Нил. – И какой же талант ты всё это время скрывала?

– Посредничество, – ответила я, сама удивляясь, как легко это прозвучало.

– Ну конечно! – хохотнул он. – Кто же ещё может быть настолько заметным и неприметным одновременно! Посредница!

– Нил! Давай быстрее! – чуть поодаль стоял его приятель и махал рукой. – Мы же опаздываем!

– Ещё увидимся, Тэйша. Добро пожаловать в «Пятый Крест», – подмигнув, Нил развернулся и зашагал к своему другу.

Спустя несколько часов директор и два его заместителя покинули праздник, и вслед за ними начали расходиться остальные преподаватели. Мы пробыли на празднике ещё немного, а затем отправились в общежитие шумной компанией.

Цодрик встретил нас у входа с недовольным выражением лица и сразу принялся командовать, однако, заметив рядом Брунира, всё же притих.

– Первокурсники! – громко прикрикнул ментор, взбираясь на лестницу. – Выспитесь как следует! Завтра утром вас ждёт экскурсия по территории школы. Встречаемся у общежития после завтрака!

Мы с Зэллой вздохнули одновременно, когда вошли в комнату.

– Я совсем забыла, что здесь такая грязь! – раздражённо заметила она.

Наступила тишина. Хотелось просто плюнуть на беспорядок и немедленно завалиться спать. Но ощущение пыли в носу быстро напомнило о себе.

– Думаю, лучше убраться сейчас, – я снова чихнула несколько раз.

– Ладно, я за ведром, – обречённо вздохнула Зэлла и скрылась в коридоре.

Когда она вернулась, в руках у неё были ведро с водой и две цветастые тряпки.

– Легко раздобыла. Большинство соседок решили отложить уборку на завтра, – сказала она с лёгкой усмешкой.

Мы взялись за дело, и следующие несколько часов прошли в разговорах о прошедшем вечере, обсуждении преподавателей и наших новых однокурсников. Сошлись на том, что Харди точно не помешало бы вставить зуб, а Эльверии Рау – научиться разговаривать с людьми нормально.

– А что это за красавчик к тебе подходил? – как бы между прочим спросила Зэлла, вытирая пыль с подоконника. – Он, кажется, старшекурсник.

– Это Нил Фэлвинор, – ответила я, стараясь говорить буднично. – Мы живём на одной улице. Даже не знала, что он тоже учится здесь.

– Какое приятное совпадение, – протянула Зэлла с лукавой улыбкой.

Я хмыкнула, продолжая протирать свою кровать от пыли.

За уборкой Зэлла бросалась из угла в угол, надеясь найти напутствие. Она заглянула во все укромные уголки и даже отодрала подозрительную, на её взгляд, деревяшку в полу под моей кроватью. Напутствия нигде не было.

Комната между тем приобретала жилой вид: шкаф сиял чистотой, по полу можно было ходить босиком, не боясь порезаться, а на окне пропали разводы и потёки.

Зэлла домывала пол, ползая по комнате на четвереньках, а я заканчивала оттирать декоративную панель под подоконником. Когда в последний раз провела по вырезанной ветке с диковинным цветком, панель вдруг покосилась в сторону, а после и вовсе отпала. Прямо мне в руки выпал матерчатый свёрток.

– Напутствие! – бросив тряпку, Зэлла тут же уселась рядом. – Доставай скорее!

Я осторожно развернула тряпицу, в несколько слоёв укрывавшую продолговатый плоский предмет. Внутри оказался запылённый бархатный чехол, от которого разило плесенью. Развязав потрёпанные золотые тесёмки, я вынула небольшую серебряную раму с ручкой. Серебро давно почернело, а в том месте, где должно было быть зеркало, зияла дыра. К раме прилагалась записка:

«Дорогая посредница, я поздравляю тебя с тем, что ты поселилась именно здесь! Передаю тебе драгоценнейший и редчайший артефакт – зеркало Великой Филомены Арнесоль… правда, уцелела только рама, а самого зеркала в нём никогда и не было. Но по традиции всегда именно оно остаётся в напутствие в этой комнате. Так что будь добра его сохранить и оставить для будущего поколения посредников. Если же ты решишь сдать его в администрацию, то искренне желаю свернуть шею на лестнице. Хорошего учебного года!»

– Так вот почему здесь так грязно, – протянула Зэлла, разглядывая зеркало. – Это же комната для заселения посредников, а вас, кажется, в последнее время не так уж и много. Видимо, здесь давным-давно никто не жил.

Я оглядела комнату в поисках места для рамы и потянулась к пустующему гвоздю рядом с портретом Филомены Арнесоль. Запястье свело резкой, жгучей болью, будто в сустав вогнали раскалённую иглу. Я выронила раму и схватилась за руку.

– Ты в порядке? – Зэлла посмотрела на меня.

– Да, – пробормотала я. – Всё нормально. Просто в руку вступило… у меня такое бывает.

– Бывает? – переспросила Зэлла, подойдя ближе. – То есть это продолжается уже какое-то время?

– Честно говоря, довольно продолжительное. Эта проблема у меня с детства.

– Лечить не пробовала?

– Пробовала, конечно, – хмыкнула я. – Кто только не смотрел мою руку и какое только лечение не назначали.

– Не помогло? – сочувственно спросила Зэлла.

– Как видишь, – я пожала плечами. – Гритэрис говорит, что это родовая травма…

– А тебя смотрели наши доктора? Я имею в виду талантливых.

– Нет, – сказала я и нахмурилась, вдруг осознав, что Гритэрис водила меня только к обычным врачам. К талантливым мы никогда не обращались, хотя могли. – Я научилась жить с этим.

Зэлла помолчала.

– Тебе нужно это исправить, – сказала она после паузы. – У талантливых не принято оставлять такие вещи без внимания.

Она замялась, подбирая слова.

– Если это не последствие атаки существа или призрака… считается, что всё должно быть приведено в порядок.

Она посмотрела на меня и тут же мягко улыбнулась.

– Я не хотела тебя обидеть. Просто у нас так принято.

Я кивнула, делая вид, что понимаю. Боль как раз отступила, и я подняла раму и повесила её на гвоздь.

Слова Зэллы оставили неприятный осадок. Она дала мне понять, что я не такая, как надо.

Намочив тряпку, я принялась отмывать шкаф.

А что если я и правда плохо старалась? Что если могла найти решение, но сознательно предпочла жить с увечьем?

Когда я закончила отмывать шкаф, глаза уже слипались от усталости, но внутри зрела уверенность, что я больше не буду делать вид, что со мной всё в порядке. Во мне что-то было сломано, и я хотела знать, что именно, почему это произошло… и как это можно исправить.

Я заставила себя сесть за стол и написать два письма.

Короткое – для Мирел: несколько строк о дороге, о школе талантливых, о том, что со мной всё в порядке.

И второе – то, в котором строки дрожали от напряжения. Я писала Гритэрис. Почему она отправила меня в Пятый Крест? Что скрывала всё это время? Зачем забрала мой детский браслет?

Поставив подпись, я заклеила оба конверта и опустила их в почтовый ящик в коридоре.

Глава 3. Тайна за ширмой

Первое школьное утро началось совсем не так, как я себе представляла. Меня разбудили резкие крики, доносящиеся из коридора. За окном было ещё темно. Я включила ночник и взглянула на часы – четыре утра. Пробуждение в такое время явно не предвещало ничего хорошего.

– Что за крики? – простонала Зэлла со своей кровати, натягивая одеяло на голову, видимо надеясь приглушить пронзительные вопли.

В коридоре что-то с грохотом упало. Следом раздался душераздирающий крик. Я подскочила, быстро выбралась из постели и бросилась к двери.

Снаружи царил хаос. Ошалевшие студентки, сонные и взъерошенные, выскакивали из своих комнат в ночных сорочках и судорожно подпирали двери. Кто-то тащил здоровенный горшок с цветком, кто-то в панике двигал консоль, с которой падали книги и статуэтки. Дверь напротив нас вдруг резко распахнулась, и оттуда высунулась огромная клешня.

– Это ещё что такое? – пискнула Зэлла за моей спиной. – Ты это видишь? Видишь клешню?

– Вижу, – ответила я. Если у существа одна клешня такая здоровая…

– А-а-а! – раздался ещё один вопль.

– Вон оно! Бей!

Мимо нас промчалась группа студенток, сжимая тапочки наготове, как боевое оружие. Добежав до середины коридора, они принялись яростно хлопать ими по полу.

– Всем студенткам покинуть свои комнаты и спуститься на первый этаж! – прогремел голос Цодрика, появившегося в коридоре. – Всем немедленно покинуть комнаты!

Рядом с ним шёл пожилой человек необычного и даже скорее зловещего вида. Облачённый в профессорскую мантию, он совсем не был похож на местного преподавателя. Лысый, со шрамом, пересекающим всё лицо, и ярко-красными глазами, этот мужчина хромал на одну ногу. Его вид внушал невольное желание держаться подальше – это был человек, с которым мне определённо не хотелось бы встречаться лишний раз.

Он внимательно оглядывался, словно оценивая масштабы хаоса, и что-то бормотал недовольному Цодрику. Затем, обернувшись к нам, красноглазый рыкнул:

– Вниз, живо!

И, не дожидаясь, пока мы подчинимся, шагнул к двери, из которой уже выглядывала массивная клешня. Он вскинул руку, и в его ладони блеснул кинжал. Зажав клешню дверью, он одним резким движением отсёк её.

Дважды повторять не пришлось – мы с Зэллой сорвались с места и бросились к лестнице, не оглядываясь. На бегу я догнала Сорану Адельдо, чьи рыжие волосы вспыхивали огнём в предрассветных сумерках.

– Что происходит? – выпалила я.

– Не знаю! Мы проснулись от криков!

– Кто-то выпустил грязноедов! – захохотала вдруг Онэкса Клэйф, которой происходящее явно доставляло удовольствие.

– Этажи закрыты на дезинсекцию! – громко объявили люди в респираторах, бегущие навстречу. – Всем вниз!

– Что за грязноеды? – спросила я, надеясь, что Зэлла услышит.

– Понятия не имею! – выкрикнула та.

Мы выбежали в холл, где уже собралась толпа испуганных студентов в пижамах и ночных сорочках.

– Первокурсники! – позвал нас Брунир. – В ваших комнатах сейчас травят грязноедов. Отправляйтесь в столовую, вам накроют ранний завтрак. Управляющая предупреждена.

– Кто такие грязноеды? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Агрессивные существа! – откликнулся Брунир.

– Откуда они взялись?

– Кто-то из студентов выпустил их из подвала, – ответил он мрачно. – Виновный будет найден и наказан.

– И что они делали в подвале? – продолжали допытываться студенты.

– Все в столовую! – резко отрезал Брунир. – И чтоб я никого из вас не видел здесь в ближайший час!

Здание столовой находилось неподалёку от нашего общежития – длинное одноэтажное строение, густо оплетённое ветвями неизвестного мне растения. В местах, где располагались окна и двери, ветви когда-то грубо обрубили, но это лишь ненадолго остановило их, теперь же новые побеги снова захватывали здание.

Внутри нас встретил просторный зал с хаотично расставленными столами. Деревянные, грубо сколоченные, они были разных форм и размеров – за некоторыми из них с трудом уместился бы и один человек, а другие вмещали больше десяти. У дальней стены виднелась стеклянная перегородка, скрывающая кухню, которая сейчас пустовала.

– Первокурсники, рассаживайтесь! – в зал вошла низкорослая женщина в строгом платье и массивных очках с розовыми стеклами. За ней, зевая, тащились двое молодых людей в поварских колпаках.

Мы с Зэллой устроились за ближайшим столом, где уже сидели Дио, Горон и Томас.

– Вот это приключения с первого же дня! – радостно воскликнул Дио, облачённый в полосатую пижаму. Он сложил руки в форме челюсти. – Я проснулся от лязганья зубов этой твари!

– Надо было вымыть комнату перед сном… – пробурчал Горон, нервно подёргав свой воротник.

– Мы-то убрались, – сказала я. – Но в коридоре такой шум стоял, что не проснуться было просто невозможно.

– Я даже потрогал своего! – сообщил Дио. – Сначала он был маленьким пушистым тараканом, а потом наелся пыли и как отрастил клешни! Прямо на глазах вырос до размеров письменного стола!

– Интересно, кто выпустил их из подвала? – спросила я.

– А Харди нигде не видно, – протянула Зэлла, осматриваясь. – Он всегда находит неприятности. Всегда. А если вдруг не находит, то создаёт их сам.

– Странно, но утром его не было в комнате, – заметил Дио.

Зэлла тут же закивала, словно эти слова подтверждали её подозрения.

Вскоре нам принесли завтрак – огромные тарелки с дымящимися оладьями, сложенными горкой и щедро политые сиропом. Рядом стояли миски с густым йогуртом и блюда с нарезанными фруктами, а к каждому месту поставили по кружке крепкого чая с лимоном. Пахло так, что у меня сразу же разыгрался аппетит.

– Ну, хоть еда здесь не подкачала, – пробормотал Горон, намазывая оладьи густым слоем сливочного масла.

Дио подмигнул:

– Ну что, друзья, за наше чудесное утро с незваными гостями!

Томас только усмехнулся и покачал головой.

– Нашли напутствие? – с набитым ртом спросил Дио. – Что-то интересное попалось?

– Нерабочий артефакт посредников, – фыркнула Зэлла. – А вы нашли?

– Ага, сразу после банкета! – радостно кивнул он. – Игральные карты. Мы ещё не поняли, как они работают, но выглядят круто!

Горон хмыкнул, пожёвывая оладьи:

– Карты? Звучит не слишком внушительно.

Дио фыркнул, отпив из кружки:

– Ну а у вас что?

– Компас, – пожал плечами Томас. – Только вот непонятно, что именно он показывает. Стрелка бесконечно крутится, как будто ищет что-то… или кого-то.

– Я могу взглянуть, – с готовностью предложил Дио. – Уверен, парочка креаторов не разберутся в творении технологов.

К тому времени, как мы расправились с едой, в столовую стали заходить студенты старших курсов. Выглядели они гораздо лучше нас – в форме, выспавшиеся, ухоженные. Мы же, в пижамах и сорочках после утренней суматохи, на их фоне казались взъерошенным выводком.

Просторный зал наполнился оживлёнными голосами, смехом и звоном столовых приборов. Я краем глаза заметила Нила: он сидел с однокурсниками у противоположной стены. Случайно поймав его взгляд, я поспешно отвернулась.

Оставаться здесь дольше не было смысла – завтрак закончился, и пора было возвращаться в общежитие. Я поднялась из-за стола и заметила, что Нил снова бросил на меня взгляд. Решив, что короткое приветствие не повредит, я направилась к выходу, проходя мимо стола старшекурсников.

– Тэйша, привет! – Нил тут же поднялся с места и протянул руку Зэлле. – Привет! Я Нил Фэлвинор. Это мои друзья – Кирам Корско и Яр Феано. Ну, как вы тут? Говорят, у вас там грязноеды в общежитии?

– Полным-полно! – отозвалась Зэлла, слегка поморщившись.

– Да ладно! – обрадовался рыжий Кирам. – Опять грязноеды! Я думал, их заперли крепче после прошлого раза!

Все громко рассмеялись, и я невольно улыбнулась, поддавшись их веселью.

– Вы их тоже видели? – спросила я, надеясь услышать их историю.

Пронзительная боль резко полоснула по руке. Я прижала онемевшее запястье к груди, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

– Мы их выпустили на первом курсе, – с улыбкой сказал Нил, скользнув взглядом по моей руке. – Мать тогда раскошелилась на приличный штраф, а мы с ребятами потом несколько недель чистили конюшни. Не самое приятное наказание, скажу я вам.

– Почему их просто не уничтожат? – удивлённо спросила Зэлла. – Зачем держат в подвале?

– Да администрация их регулярно травит, – хмыкнул Кирам. – Только они неубиваемые почти. Эти твари – существа самой старухи Курдишэль. Она раньше управляла общежитием, до того как… – он покосился на Яра, и тот, подыгрывая, схватился за горло, театрально вывалив язык.

– Говорят, Курдишэль создала этих тварей, чтобы бороться с грязью, но они обратились против неё самой, – продолжил Нил, кивая. – А кто в этот раз их выпустил? Уже вычислили?

Я покачала головой.

– Найдут в два счёта, – ухмыльнулся он. – Тот, кто открывает подвал, потом три дня ходит с трясущимися руками. Такое не скрыть.

Внезапно раздался громкий вопль. Обернувшись, я увидела, как тот самый красноглазый мужчина из нашего общежития тащит за собой упирающегося и кричащего Харди. Тот отчаянно хватался за всё, что попадалось под руку, но попытки вырваться были тщетны – несмотря на хромоту и субтильное телосложение, мужчина был куда сильнее.

– Вы не имеете права! – вопил Харди. – Отпустите меня!

В очередной отчаянной попытке Харди вцепился в разнос на ближайшем столе. В тот же миг посуда загремела, объедки полетели во все стороны, а Зэллу окатило компотом.

– Вот же дурень! – возмутилась она, пытаясь стереть пятно с пижамы. – Говорила же, что он найдёт неприятности!

– Ого… Парню не повезло. От Орлинда пощады ждать не стоит, – сочувственно заметил Нил, наблюдая за Харди. – А ты погляди, как у бедняги руки трясутся!

– Вляпался, – подвёл итог Яр.

– А кто этот мужчина? – спросила я.

– Интендант дисциплины. Профессор Элионд Орлинд.

– Что-то не похож он на профессора, – заметила Зэлла.

– Он анархист, – с видом знатока сообщил Кирам.

Зэлла замерла, держа салфетку в руке.

– Анархист? – переспросила она с подозрительной мягкостью в голосе.

– Орлинд здесь недавно, – Кирам огляделся и придвинулся ближе, как будто собирался поведать тайну. – Он родом из общины креаторов-анархистов… Все знают, чем они там занимаются.

Зэлла отложила салфетку и выпрямилась.

– И чем же они там занимаются? – спросила она, в её голосе зазвучали стальные нотки, но Кирам их, похоже, не уловил.

– Всякими мерзостями, – он лениво откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

Зэлла подняла бровь:

– Смотрю, ты разбираешься в делах креаторов. Напомни, из какой общины ты сам?

– Вообще-то, я – технолог.

– Вот и рассуждай о делах технологов, – ледяным тоном отрезала Зэлла. – Не стоит разводить сплетни.

– Это не сплетни, – фыркнул Кирам. – Всем известно, что креаторы склонны к всяким… тёмным делам!

– Каким ещё тёмным делам?! С тем же успехом я могу сказать, что все технологи мечтают жить на свалке!

– Ладно, хватит вам, – примиряюще сказал Нил, а после посмотрел на меня так, словно извинялся за эту ситуацию, к которой не имел отношения.

Я кивнула ему и поспешила увести Зэллу подальше, пока она не перешла к рукоприкладству.

– Нет, ты слышала, что он нёс? – возмутилась она, едва мы вышли за дверь. – Я бы посмотрела, как анархисты вправили мозги этому мусорщику!

– Кто такие анархисты? – спросила я, пытаясь переключить её внимание.

– Это креаторы, которые отделились от Лиги и не подчиняются законам Ковена, – фыркнула Зэлла, немного успокаиваясь.

– И Ковен это терпит?

– Ну, они возражают, конечно. Только вот анархисты плевать хотели. Они живут в отдалённых местах, которые даже на картах не отмечены, – Зэлла выдохнула. – Так что Кирам болтал полную чушь. Будь этот профессор с красными глазами анархистом, его бы сюда точно не взяли. И, кстати, красные глаза – это признак того, что он бывший варлид. Они едят атис, от которого глаза постепенно становятся красными. Кирам – просто идиот.

Когда мы вернулись в общежитие, там царил идеальный порядок. От утреннего хаоса не осталось и следа. За своим столом беспечно сидел Цодрик, привычно грызя карандаш и уставившись в книгу. Студенты быстро выходили из здания, торопливо одёргивая форму и поправляя галстуки. Мы тоже не стали задерживаться, быстро переоделись и вышли вслед за остальными.

– А вот и последние студентки! – воскликнул Брунир, снова стоя на каком-то возвышении.

– Он что, постоянно с собой таскает подставку? – шёпотом спросила я у Зэллы, пытаясь разглядеть его ноги.

– Не удивлюсь, если так, – усмехнулась она.

Брунир громко прокашлялся, привлекая к себе внимание.

– Ну что же… с добрым утром, первокурсники! Поздравляю вас с первым учебным днём. Начался он с правонарушения, которое повлекло за собой неприятные последствия. Ваш однокурсник, Фоэбус Одихард, этой ночью открыл дверь в подвал и выпустил грязноедов. Он признан виновным и уже отбывает наказание в кошмарных конюшнях, помогая смотрителю убирать навоз.

Толпа зашепталась, кто-то удивлённо ахнул, но Брунир жестом потребовал тишины.

– Мы начинаем обзорную экскурсию. Поскольку вас много, а я один, прошу соблюдать тишину и не разбредаться.

Он зашагал вперёд, энергично рассекая толпу первокурсников. Мы с Зэллой обогнули зевак и пробрались поближе. Дио, как всегда, появился сбоку:

– И снова привет!

– Территория школы делится на три кластера, – продолжил Брунир. – Сейчас мы в первом: здесь административные здания и общежития.

Он махнул рукой влево:

– Дома, названные в честь Великих. Каждый связан с одним из первородных талантов. Как вам известно, «Пятый Крест» – старейшая школа для талантливых, и в её строительстве Великие принимали непосредственное участие. Так что эти Дома – творение их рук в прямом смысле. В следующем году вы поселитесь в одном из них, так что советую заранее изучить обычаи.

Я посмотрела вдоль аллеи. Каждый из домов с серым фасадом, колоннами и барельефами был отмечен своим цветом: голубым – Дом Филомены, оранжевым – Дом Станеброда, зелёным – Дом Карниворы.

Когда мы проходили мимо, дверь последнего отворилась, и на крыльце показался профессор Орлинд. Прихрамывая и хмуря брови, он прошёл мимо нас.

– Он вышел из Дома Карниворы, – заметила я.

– Из Дома Креаторства, – поправила Зэлла. – Теперь он так называется. После казни Вагота Карниворы все стараются избегать его имени – заменяют обтекаемыми формулировками. Негласное правило.

Мы миновали покосившееся узкое здание – библиотеку имени Филомены Арнесоль.