Словно открытая книга. Внутренние монологи

Анализ старых материалов может выявить упущенные из виду детали или закономерности. Возможно, в прошлых расследованиях были допущены просчеты, которые сейчас можно исправить. Важно также понять тактику преступников в прошлом, чтобы предугадать их будущие шаги.

По дороге к дому Шуберта воцарилось напряженное молчание. Каждый был погружен в свои мысли, обдумывая имеющиеся факты и выстраивая возможные версии. Макар, судя по его сосредоточенному взгляду, пытался пробить номер арендатора, узнать хоть какую-то информацию о его владельце. Шуберт казался подавленным, то и дело поглядывал в окно. Ульяна, как мне показалось, изучала того, пытаясь понять, насколько он искренен. Я же тоже не сводила с него глаз, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь в его поведении. Что-то в нем было не до конца понятным, возможно, страх, а может, и что-то другое, кроме гипноза.

Глава 9

18:30. 16 октября, среда.

Прибыв к дому Шуберта, мы поднялись на нужный нам этаж. Возле входа, на лавочках, как и ожидалось, расположились местные старушки. Они внимательно осмотрели нас с головы до пят и поприветствовали, обмениваясь многозначительными взглядами, предвкушая свежие сплетни.

Квартира Шуберта оказалась скромной, без особых примет, но отличалась чистотой и порядком. Чувствовалось, что здесь жил аккуратный человек. Ульяна немедленно приступила к осмотру, тщательно исследуя каждый предмет. Я же, со своей стороны, наблюдала за Шубертом, стремясь заметить малейшие изменения в его мимике и жестах.

Не прошло и пяти минут, как Ярослав и Кирилл появились с кейсом. Наш эксперт-криминалист немедленно приступил к осмотру помещения, пытаясь обнаружить отпечатки пальцев, а Макар тем временем изучал бумаги, найденные им в шкафу.

– Вряд ли это его документы. Если он съехал, то должен был все забрать. Сомневаюсь, что мы найдем хоть какие-то улики. – произнёс Абрамов.

– Ты прав, Ярослав. – вмешался в разговор Даниил. – Отпечатков нет. Вообще никаких. Тут все тщательно вымыто. Даже на чашках и чайнике ничего не осталось.

– Либо он просто существовал, ничего не меняя вокруг, либо вызвал профессионалов чистоты, так сказать, клининговую компанию, чтобы всё вылизали, – предположила я.

– Действительно, всё вычистили до блеска, – подхватил Ярослав, проходя мимо Ульяны, увлечённо копающейся в шкафу. – Как по мне, для одинокого мужчины тут подозрительно стерильно.

– Кто ищет, тот всегда найдёт, не так ли, Даниил? – он вскинул палец вверх с усмешкой.

– Буду надеяться, – отозвался Осипов, орудуя кисточкой с порошком на разных покрытиях. – Знаете, но здесь реально всё стерильно.

– А ты на кнопку слива попробуй, – неожиданно посоветовал Макар.

Даниил, ничего не сказав, направился в уборную. Через пару минут он вышел оттуда довольный, размахивая добычей.

– Кое-что осталось, пусть и не всё.

– Ну вот видишь, Даниил, ты зря переживал! – радостно сказал Макар, отодвигая бумаги. – Выходит, не так уж и чисто все убрали, как нам пытались показать.

Осипов, удовлетворенный, положил найденную улику в пакет, подписал его и направился к дивану. Он начал внимательно его осматривать, и я поняла, что он ищет волосы, содержащие клетки ДНК арендатора. Используя скотч, он обнаружил несколько таких и продолжил поиски.

Я наблюдаю за происходящим и не понимаю, зачем я здесь. Сейчас для меня нет работы. Ведь Шубер остался прежним, и поведение у него ничуть не изменилось. Такой же мрачный и молчаливый, лишь неловко переминался с ноги на ногу. Затем, выхватив телефон из кармана, вопросительно взглянул на меня, словно спрашивая разрешения ответить. Я утвердительно кивнула, стараясь не пропустить ни единой эмоции на его лице.

– Здравствуй, сестрёнка, всё в порядке… Да, они у нас. Нет, погоди! Ты не улавливаешь суть! Для меня это один и тот же человек, понимаешь? Ладно, встречу тебя завтра на вокзале, как договаривались, в шесть утра, третий вагон. Хорошо, понял тебя. – закончив разговор, Шуберт опустил телефон и виновато посмотрел на меня. – Простите, это сестра, беспокоится, – пробормотал он, опуская взгляд. В его голосе звучала какая-то обреченность, словно он знал, что все происходящее – лишь начало чего-то большего.

Вскоре, тщательный осмотр квартиры завершился. Никаких следов, которые могли бы связать арендатора с совершённым преступлением, не было обнаружено. А Макару доложили, что номер, который дал Шуберт, оформлен на подставного человека. Расследование опять зашло в тупик. Несмотря на то, что у нас есть фоторобот и нечёткая фотография с камеры наблюдения соседнего дома, и довольно скудное описание от пожилых свидетельниц.

– Станислав Павлович, ваша сестра давно переехала? – обратился Назаров, подходя к нему ближе.

– Нет, я же вам говорил. Примерно три месяца назад.

– А когда он снял у вас квартиру?

– Около месяца назад. У меня договор с собой. Сейчас. – он поднялся и направился в прихожую, достал из кармана куртки сложенный листок бумаги, вернулся и передал его главному следователю.

Назаров просмотрел документ с присущим ему вниманием, сохраняя невозмутимость и едва заметно покачивая головой. Затем, не произнеся ни слова, он отдал бумагу Ульяне и направился к Даниилу. А Акимова приняв документ, углубилась в чтение. Закончив, она аккуратно сложила листок и обратилась к Шуберту.

– Станислав Павлович, значит, это произошло десятого сентября? – последовал утвердительный кивок. – Замечательно. Не могли бы вы попытаться припомнить какие-либо дополнительные подробности? Это могло бы значительно облегчить задачу.

– Достопочтенный следователь, я предоставил вам всю имеющуюся у меня информацию, без утайки. Если честно, я сомневаюсь, что вы на верном пути и арендодатель сестры, тут не причём и не имеет к этому отношения, – произнес он, закрыв глаза и покачивая головой. – Я полностью осознаю происходящее, и на меня никто не оказывает влияния. Прошу вас поскорее завершить осмотр квартиры, так как мне необходимо успеть забрать дочь с тренировки, ведь супруга сегодня работает в ночь, – более смело сказал он и наклонил голову набок, и приподняв бровь.

Наблюдая за ним, я осознаю, что он не верит в происходящее. Вполне возможно, что он прав, и это всего лишь трагическое совпадение. И возможно в данной ситуации что-то не договаривает курьер. Так сказать, хороший актёр. Необходимо тщательно разобраться в ситуации и найти правду, которая, вероятно, находится где-то рядом, но мы пока не замечаем её подсказки.

Решив самостоятельно осмотреть помещение, я заметила, что коллеги практически завершили сборы и готовились к уходу. Шипение Шуберта напоминало, что ему необходимо забрать дочь, а супруга уже в шестой раз пытается дозвониться.

Покинув квартиру, я вызвала такси, решив не возвращаться в отдел, а отправиться домой. Остальные же предпочли сначала заехать на работу.

В такси откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. В голове бегали мысли, обрывки фраз, жесты Шуберта, стерильная чистота квартиры. Что-то не складывалось в общую картину, какая-то деталь ускользала от моего внимания. Возможно, стоит покопаться в прошлом сестры Шуберта, проверить ее алиби.

Дома меня ждал ужин от Таси, приготовленный ещё вчера и тишина. Она сегодня до поздна на работе или на свидании, я так и не поняла. Она прислала мне сообщение:

“Дома буду поздно не теряй.”

Я машинально разогрела еду, съела пару ложек, но аппетита нет. Мысли возвращались к квартире, к банку, к посылке, к ускользающей детали. Я решила поступить самым банальным образом – выписать на лист бумаги всё, что видела и слышала.

Но не успела. Мне позвонил Кирилл.

– Привет. Ты дома? – игриво поинтересовался он.

– Привет. Да, ты представляешь, я уже дома. Даже не привычно и не знаю, чем себя занять. – хихикнула в трубку.

– Не переживай. Мы всё исправим. – секундная пауза. – Буду через пятнадцать минут. Ты успеешь собраться?

– Смотря куда.

– Куда захочешь.

– Давай в парке просто погуляем… – предложила я.

– Отлично. Тогда жду. – он отключился, не дав мне времени на размышления.

Отложила ручку, так и не начав составлять список. Кирилл смог отвлечь от мрачных мыслей. Его внезапный визит, спонтанное решения – это было то, что мне сейчас нужно.

Пока наносила легкий макияж, в голове уже не было ни Шуберта, ни его сестры, ни банка и тем более душителя. Только предвкушение прогулки по парку под луной. Накинула тёплое пальто взяла небольшую сумочку и вышла из квартиры ровно в тот момент, когда в дверь позвонили.

Кирилл, как всегда, был безупречен. Джинсы, темная футболка, чёрное пальто – простой, но стильный образ. В его глазах читалось легкое волнение, смешанное с нетерпением. Его улыбка, как всегда, обезоруживала.

Он прижал меня к себе, крепко обнял и страстно поцеловал.

– Соскучился, – прошептал он мне на ухо, и от этого простого слова по телу пробежала приятная дрожь.

Мы вышли из подъезда, и он взял меня под руку. Ночной город окутывал нас своим спокойствием, и только редкие огни машин напоминали о его суетливости.

В парке было тихо и безлюдно. Луна щедро осыпала дорожки серебряным светом, а с деревьев ветер срывает листву, словно делились с нами своими секретами. Мы шли по парку, держась за руки. Легкий ветерок трепал волосы, а вдалеке слышалась тихая музыка из близлежащего кафе. Он рассказывал какие-то забавные истории из своей работы, а я смеялась.

Подойдя к центральной аллее, Кирилл вдруг остановился. Достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Мое сердце бешено заколотилось.

Он открыл её, и в лунном свете засверкала пара красивых серёжек. Простые, элегантные, с небольшим бриллиантом.

Я опешила. Это было так неожиданно…

– Это… это мне? – пролепетала я, не веря своим глазам.

– Да, дорогая моя. Я давно хотел их тебе подарить. Просто ждал подходящего момента.

Он взял одну из серёжек и аккуратно снял старую и вдел новую в моё ухо. Прикосновение его пальцев обожгло кожу.

– Они тебе идут, – прошептал Кирилл, глядя мне в глаза.

Почувствовала, как к щекам приливает кровь. Не успела ничего сказать, как он снова обнял меня. На этот раз крепче, отчаяннее. И поцеловал. Долго, нежно, страстно.

Когда наши губы, наконец, разомкнулись, я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове был полный сумбур. Меня переполняла радость от его внимания, от этого неожиданного подарка, от его объятий и поцелуев.

– Кирилл, это очень красиво, спасибо…

– Ты заслуживаешь всего самого лучшего. И я хочу, чтобы ты это знала.

Он снова обнял меня, прижал к себе так сильно, словно боялся потерять.

10:00. 17 октября, среда.

Утро началось на удивление тихо, что необычно для нашего отдела. Хоть нас и немного, и штат не велик, мне здесь нравится. И погода сегодня чудесная: солнце сияет, даря тепло, хотя на улице ощущается мороз.

Я, сидела за столом и смотрела в окно, наблюдала за синицами, что устроились на ветке и приводили себя в порядок. Не знаю почему, но вдруг захотелось в отпуск, туда, где плещется море и ласкает песок. До отдыха ещё далеко, он запланирован после Нового года и частично на лето. Хочу на зимние каникулы, выбраться покататься на лыжах, на наши горы.

Мечтать всегда приятно, но пора браться за работу. Вернувшись к документам на столе, я погрузилась в дела. Сегодня нужно многое успеть и сдать отчёты до вечера.

Погружённая в свои заботы, не заметила как наступило время обеда, о чём не напомнил стук в двери и весёлый голос Акимовой. Она поприветствовала меня, так как мы сегодня ещё не виделись и позвала есть, показав это жестом, как будто она ложкой черпает суп из тарелки. Мне так приятно на это смотреть и всё больше нравиться быть частью её команды. Что даже неприязнь с их главным меня не останавливает. Тем более это работа и мы не должны друг другу нравиться.

Отложив бумаги, я улыбнулась в ответ Ульяне, кивнула и мы направились в столовую. По пути она поделилась со мной событиями вчерашнего дня: после детального анализа обстоятельств, они заново переосмыслили ситуацию, и у неё возникли серьезные вопросы относительно правильности выбранного направления расследования. Она обратилась ко мне за помощью. Однако, как это ни странно, я и сама испытываю некоторую растерянность. Сама же решила завершить свои текущие задачи и полностью посвятить себя этому делу. Сейчас оно должно стать приоритетным, поскольку, по моему мнению, оно связано с делом о серийном убийце.

В столовой на обеде почти никого не было: возможно, мы пришли слишком рано или уже поздно. Но мне так даже больше нравится. Тишина и умиротворение, никакого шума и суеты вокруг. Выбрав еду, мы устроились за столиком.

– Как ваши отношения с Кириллом? – неожиданно начала Ульяна

– Всё прекрасно, – ответила я, одарив её улыбкой и автоматически стала трогать серёжку на правом ухе. – А что-то случилось?

– Просто любопытно, у меня семья, конфетно-букетный период давно позади, давно забыла вкус романтики. Люблю наблюдать за вашей парой, – как-то натянуто произнесла Ульяна. Решила не заострять на этом внимание, но это показалось мне странным. – Значит, у вас всё цветет и пахнет. Рада за вас от всей души! – теперь её улыбка стала искренней. – Видела его сегодня, просто сиял. У вас на вечер какие-то планы?

– Да, собираемся в кино. Вышел новый фильм, хотим посмотреть.

– Замечательно! У нас сейчас будет собрание, если хочешь, заходи, будем рады тебя видеть.

Я согласилась, и до конца обеда мы погрузились в мир детей Ульяны. Они недавно посетили театр, где ставили известную сказку, и её сын, вдохновленный увиденным, загорелся мечтой стать актером.

– "Весь мир – театр", – процитировала Ульяна, – и он, кажется, уже выбрал свою роль.

Под бурные обсуждения, мы проследовали в кабинет для совещаний, где вовсю кипела "работа". Оказывается, пока нас не было, коллеги уже успели подкрепиться и с головой ушли в таинственную историю со шкатулкой.

Признаюсь честно, прослушав их, я не ощутила особого прогресса. Но! (Всегда есть это "но"!) Некоторые их гипотезы, даже без глубокого погружения в детали, показались мне довольно здравыми. Может, вместе мы все-таки докопаемся до истины?

– Ну, наконец-то хоть какой-то прогресс в этом деле. – неожиданно сказал Ярослав. – Прямо как озарение среди бумажной волокиты. И точно, это "глухарь". Серийный убийца. Но у меня такое чувство, что он чует неладное, боится, что его раскроют. Надо во что бы то ни стало опередить их и вытащить номер ячейки.

– Я надеюсь, все вкурсе, что эта информация строго конфиденциальна. Разглашение недопустимо. Остальные сотрудники полагают, что это хитроумная афера, организованная банковскими ворами. – Макар всех оглядел и продолжил. – Зафиксировано сорок семь пострадавших клиентов и пятнадцать, чьи ячейки не тронуты. Приоритетным направлением является изучение одной конкретной ячейки. Фотографии из нее указывают на закономерность: первая дата датируется 23 апреля, тринадцать лет назад, затем 23 октября, и так далее, дважды в год. Однако, между некоторыми датами имеются пропуски от года до трех лет. Согласно прогнозам, следующее преступление должно произойти через неделю, если цикл не нарушится. В документах указаны только имена жертв. Идентифицирована лишь половина из них, причем обнаружены они были случайно, с признаками суицида. Никто не заявлял об их пропаже, рядом находились предсмертные записки. Все случаи произошли в разных районах, часто в лесистой местности, где тела, возможно, находятся до сих пор. Все жертвы были найдены повешенными, обмотанными шарфами и сфотографированными с предметами из ячейки. Соответственно мы знаем, кому из найденных жертв, принадлежит та или иная вещь. Признаков насильственной смерти не обнаружено.

Он протянул несколько копий записок, разложил их на столе и продолжил говорить.

– Посмотрите. Текст абсолютно идентичен, слово в слово. Учитывая, что преступления произошли в разных местах и в разное время, никто не заподозрил связи между ними.

Я взяла один из экземпляров и начала внимательно читать.

“Я, Тропикова Тамара Ильинична, 40 лет, приняла решение добровольно уйти из этой бессмысленной жизни. Не вижу в ней никакого смысла и больше не хочу жить. У меня нет ни семьи, ни близких, так что меня, скорее всего, никто не будет искать. Тому, кто меня обнаружит, хочу сказать: СПАСИБО. Пожалуйста, похороните меня как человека.”

Очень странное послание. Взяла вторую и третью записки и сравнила их.

– Знаете, вам не кажется, что почерк один и тот же? – уверенно обратилась я, посмотрев на коллег. – Несмотря на кажущуюся разницу в стиле.

– Вы правы, Ковалёва, – ответил Макар. – Я тоже это заметил и отдал записи эксперту. Он подтвердил мою гипотезу. Нужно выяснить, что у этих людей было общего. Сегодня мы занимаемся только этим делом. Прошу, разбирайте материалы, – он положил руку на стопку дел справа от себя и слегка похлопал по ней. Затем раздал их каждому в случайном порядке.

– Какой кошмар, какой ужас. – тихо произношу. – Неужели существуют такие чудовища. Как его можно идентифицировать? Наверняка, у него есть определенный шаблон поведения, по которому он выбирает жертв. Какой-то алгоритм, свод правил.

– Да, Ковалёва… это жизнь… – так же тихо ответил Назаров.

– Можно ли мне еще раз взглянуть на фотографии из шкатулки и трофеи? Обещаю, что выдержу. – мне протянули и их.

Тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь шелестом бумаг. Каждый погрузился в изучение предоставленных материалов, пытаясь отыскать хоть какую-то ниточку, связывающую их. Фотографии, отчеты патологоанатомов, выписки из домовых книг – всё складывалось в пеструю мозаику, пока не имевшую четкого рисунка.

Я сосредоточилась на биографиях жертв, оставивших идентичные предсмертные записки. Возраст, род занятий, круг общения – на первый взгляд, ничего общего. Но интуиция подсказывала, что связь есть, нужно лишь найти её.

Внимательно просмотрела фотографии, запечатлевшие предметы из ячейки. Шарфы, брелоки, ключи, карты, телефонный чехол и различные украшения. Ничего, что могло бы сразу броситься в глаза. Но вдруг мое внимание привлекла табуретка. На всех снимках она стояла под телом жертвы.

– Послушайте, среди найденных вещественных доказательств остался тот самый табурет? – решила узнать.

– Ковалёва, ты опять попала в точку, – подтвердила Ульяна. – Они идентичны.

– Я бы даже уточнила, что их положение относительно наклона совпадает, – добавила я.

– Согласен, – подключился Макар. – Я уже отправил запрос, завтра нам доставят все вещдоки с хранилища. В описях только одного дела указано, что этот табурет был сохранен. Правда, причина не ясна.

Он поднялся и начал прохаживаться вокруг нас, просматривая дела в поисках чего-то. Неожиданно он остановился рядом со мной. Так близко, что я вновь почувствовала запах его парфюма, и в памяти всплыло утро у банка.

Ну зачем же так близко подходить, можно было просто попросить. Но его голос прервал мои мысли.

– Нашел. Его обнаружил сержант Удинкин Евгений Евгеньевич. Нужно его отыскать и выяснить, почему он его сохранил.

– Постойте! – внезапно дошло до меня. – Где самоубийство было в последний раз?

Макар распрямился и, словно пролистывая страницы памяти, быстро ответил:

– В лесу, километрах в трёх от дачного посёлка "Ягодка" в Ильинском районе.

– Как думаете, есть вероятность, что эта табурет всё ещё там?

Все посмотрели на меня так, будто я сморозила глупость, но потом выражение их лиц изменилось.

– Это мысль, – произнёс Ярослав. – Завтра с Даниилом съездим, посмотрим. В бумагах должны быть координаты.

– Всё равно не понимаю, почему за столько лет никто не заподозрил неладное. – выразила свои мысли в слух.

– Знаешь, Ковалёва, не все такие внимательные. – поддержала тему Ульяна. – Ладно, к делу. Что имеем: одинаковые записки, шарфы, стулья. Значит, он готовился заранее. Вопрос в том, как он выбирал жертв: спонтанно или планировал?

– Точно, – подхватила я. – Он явно всё продумывал до мелочей. Никакой спешки. Аккуратный шрифт в записках, ровно расставленные табуретки. Как будто создавал инсталляцию.

– Да. – продолжил Макар. – А теперь копаем глубже.

Все принялись выполнять указание и зашуршали бумагами, перебирая материалы дела.

Работа закипела с новой силой. Ульяна, склонившись над картой местности, искала закономерности в расположении мест преступлений. Ярослав и Даниил изучали списки пострадавших, пытаясь выявить общие черты. Макар, как дирижер оркестра, координировал наши действия, направляя поиски в нужное русло.

Я вновь сосредоточилась на фотографиях из шкатулки. Что-то ускользало от моего внимания, какая-то деталь, которую я упускала из виду.

Внезапно Ярослав оживился:

– Смотрите! У всех жертв были проблемы с финансами. Кредиты, долги, просрочки. Возможно, он находил их по базам данных?

Ульяна тут же подскочила:

– Именно! Тогда становится понятен его мотив. Он играл роль ангела-избавителя, предлагая им легкий выход из тяжелой ситуации. А взамен забирал часть их жизни – вещи из ячейки.

Макар нахмурился:

– Но зачем ему эти вещи? Что он с ними делает? Просто коллекционирует или использует в каких-то ритуалах?

– Ритуалы? Это уже попахивает мистикой, – скептически заметил Даниил.

Я снова взглянула на фотографии.

– Подождите, а что если эти вещи – не просто трофеи, а ключи к его личности? Может быть, каждая вещь связана с каким-то важным событием в его жизни, с какой-то травмой?

В кабинете снова воцарилась тишина. Каждый обдумывал мою гипотезу. Внезапно Макар поднял голову:

– Нужно пробить всех сотрудников банка, имевших доступ к ячейкам. Может, кто-то из них имел личные мотивы? Или был связан с жертвами?

– А что насчет Удинкина? Если он сохранил табурет, значит, что-то его насторожило. – напомнила я. – Его показания могут дать нам зацепку.

Макар кивнул:

– Начинаем копать в обоих направлениях. Ковалева, займешься биографиями жертв. Нужно найти хоть что-то общее, кроме финансовых проблем. Ульяна, займись сотрудниками банка. Даниил и Ярослав едут на место последнего преступления искать второй табурет. Встречаемся в шесть вечера и надеюсь с результатами.

Глава 10

18:00. 17 октября, среда.

В течении всего дня, я погрузилась в изучение биографий известных нам жертв, пытаясь найти хоть что-то общее, помимо финансовых трудностей. Вглядывалась в лица на старых фотографиях, читала истории их жизни, выискивая малейшие детали, которые могли бы стать ключом к разгадке.

Хорошо, что у меня на сегодня не было запланировано никаких встреч и консультаций, поэтому я спокойно могу потратить время на эти поиски мне нужной информации.

Часто мелькали мысли о том, что я копаюсь в чужой боли, вторгаюсь в личное пространство людей, которых уже нет в живых. Но я гнала их прочь. Ведь если я смогу хоть немного пролить свет на эти темные истории, значит, моя работа не напрасна.

Пыталась найти хоть какую-то закономерность, общий знаменатель, который бы связал эти разрозненные жизни в одну цепь. Может быть, они были знакомы? Может, у них был общий враг? Или, быть может, все дело в случайности, в трагическом стечении обстоятельств?

Время шло незаметно. Солнце уже клонилось к закату, я закрыла ноутбук, чувствуя усталость сегодняшнего дня. Но вместе с ней ощущала и надежду. Надежду на то, что я скоро приближусь к разгадке, к раскрытию этой мрачной тайны.

Когда мой телефон провибрировал на столе, я увидела сообщение от Ульяны.

“Через десять минут начинаем. Приходи к Макару в кабинет. В зале для совещаний занято.”

И следом прилетело от Кирилла:

“Прости, я сегодня не могу ((((. Появилась срочные дела.”

Значит сегодня останется больше времени на работу. Встала из-за стола, собрала свой походный набор и пошла на первый этаж. При этом прокручивая в голове, всю информацию которую я сегодня изучила.

Подойдя к кабинету, услышала приглушенные голоса. Наша команда уже была на месте. Кивком поздоровавшись, заняла свободное место. В воздухе витало напряжение, лица коллег были сосредоточены. Макар откашлялся и начал совещание:

– Надеюсь у вас есть хорошие новости?

Первая свой отчёт начала Ульяна:

– Я сегодня, провела тщательную проверку сотрудников банка, но ничего подозрительного не обнаружила. Все были чисты перед законом, без темного прошлого и связей с жертвами. Однако выявила одного, который уволился из банка за несколько дней до начала серии самоубийств. Это был молодой человек по имени Виктор, работавший архивариусом. Но это скорее всего лишь спонтанное стечение обстоятельств.

– Хорошо Уль. – ответил Назаров. – А у вас? – обратился он к Даниилу и Ярославу.