Словно открытая книга. Внутренние монологи

Я подошла к ним и тихо, но отчетливо произнесла:

– Арсений Васильевич, это тот самый человек, который передал вам посылку? Вы уверены?

Болотов всмотрелся в лицо подозреваемого, немного помедлил, а затем кивнул.

– Да, это он, – твердо произнес курьер.

Вокруг нас повисла тишина, нарушаемая лишь проходившими рядам сотрудниками. Адвокат попыталась что-то возразить, но Назаров остановил её жестом. Она опустила глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь сосредоточиться и понять, как вытащить своего клиента из этой ситуации. Но у начальника глазах читалось торжество.

Мой план сработал. Пусть и сырой, но он дал результат. Улики указывали на подозреваемого, и теперь у нас было прямое свидетельство его причастности к ограблениям.

Назаров подошёл ближе, его взгляд был прикован к Токаеву.

– Что ж, Эдуард Леонидович, похоже, у нас появились новые обстоятельства. Эльвира Робертовна, боюсь, ваше требование об освобождении пока откладывается. У нас есть свидетель, который утверждает, что ваш клиент передал ему посылку. Болотов, пройдите с Ульяной Максимовной, нужно составить протокол.

Адвокат, казалось, до сих пор была в шоке. Она то и дело бросала взгляды на своего клиента, словно пытаясь понять, как он мог так глупо подставиться. Токаев молчал, опустив голову. Его лицо выражало растерянность и отчаяние. Он понимал, что ситуация стала критической.

Пока Назаров уводил задерженного, Ульяна подошла ко мне и тихо произнесла:

– Это было гениально. Ты рискнула, но это сработало. Что дальше?

Я лишь пожала плечами, не желая раскрывать все карты сразу, да и у меня пока особо нет дальнейшего плана.

– Посмотрим, как он будет выкручиваться. – ответила я. – Главное, что мы получили подтверждение его связи с ограблением.

– Действительно.

– Я, кстати чувствовала на себе прожигающий взгляд Эльвиры Робертовны, но старалась не обращать на него внимания.

– Тоже заметила. Сейчас главное – довести дело до конца. Нужно использовать полученное преимущество и закрепить успех, не дать им возможность выкрутиться.

– Ульяна, а ведь если верить хронологии рассказа курьера. – говорю как можно тише, подойдя ближе к ней. – Возможно он вспомнит и тех, кто загипнотизировал его.

– Ты права. Тогда ты иди сейчас к ним, а я с нашим курьером бумажки заполнять и по поводу этого тоже. – похлопала меня по плечу. – Удачи с адвокатом.

– У них роман. – ответила ей, когда Уля открывала дверь в допросную.

– У кого?

– Задержанного и адвоката.

– Ты уверена?

– Семьдесят на тридцать. – покрутила рукой.

– А ты когда успела охмурить Токаева? – с ехидной улыбкой завела курьера и закрыла за ним дверь.

– Не поняла. В смысле охмурить?

– Ну она же сверлила тебя взглядом.

Я засмеялась и ответила тихонько:

– Просто я вывела его на чистую воду. Его узнали и их план рушиться.

– Удачи. – пожелала Ульяна и зашла в соседнюю комнату.

Я осталась одна в коридоре, обдумывая следующий шаг. Мои догадки о романе между Токаевым и Зайкиной заставили меня задуматься. Если это действительно так, то их связь может быть гораздо глубже, чем просто клиент и адвокат. Это могло объяснить ее яростное стремление вытащить его из передряги, возможно она связана с ограблением не меньше.

– Ангелина Андреевна, к вам посетитель! – обратился ко мне дежурный.

Я повернулась и заметила девушку, одетую в короткую красную куртку, белоснежную шапку и высокие сапоги того же оттенка, надетые поверх черных лосин. В ней я узнала давнюю приятельницу еще со времен учебы в университете.

Она энергично замахала руками, привлекая мое внимание, и громко позвала:

– Ковалёва! Привеееет! – протянула она.

Не могу сказать, что эта встреча вызвала у меня восторг. Хотя наша последняя встреча произошла несколько лет назад.

***

Это случилось на одной из вечеринок, на которые, несмотря на мою загруженность, я иногда умудрялась выбираться. Тогда она сильно перебрала с алкоголем и закатила мне сцену из-за своих чувств к моему молодому человеку. Я была в курсе её симпатии, поэтому отреагировала на поведение без лишних эмоций.

Вообще, я давно заметила. Эти украдкой брошенные томные взгляды, когда она думала, что я не вижу. Эти неловкие попытки прикоснуться к нему, когда он, например, был рядом. Сначала я думала, что это моя паранойя, но со временем сомнений не осталось. И вот, алкоголь сыграл свою роль, и все вылилось наружу.

Старалась отнестись спокойно. Внутри все клокотало, хотелось закричать, разбить что-нибудь, но я держала себя в руках. Не собиралась устраивать балаган на глазах у всей этой пьяной толпы.

Я стояла, облокотившись на барную стойку, и наблюдала за ней. Слезы текли по её нарумяненным щекам, слова путались, а мой парень, стоявший рядом, выглядел растерянным. Он что-то пытался ей сказать, успокоить, но она не слушала. Она кричала о своей любви, о том, как долго она ее скрывала, о том, как несправедливо, что я с ним, а не она.

В какой-то момент мне стало её жаль. Не из-за ее чувств к моему парню, а из-за того, что она позволила им так себя разрушить. Я подошла к ней, обняла и прошептала на ухо: "Все пройдет. Найди того, кто полюбит тебя так же сильно". Потом я взяла своего парня за руку, и мы ушли, оставив девушку рыдать в одиночестве. Вечеринка закончилась, но её последствия, я думаю, будут ещё долго ощущаться.

На следующий день я встретилась с ней. На трезвую голову она извинялась, говорила, что ей очень стыдно. Я приняла извинения, но осадок остался. После этого случая наши отношения стали более прохладными. Слишком много всего было сказано и сделано.

Иногда думаю, что лучше бы я тогда закатила скандал. Возможно, это расставило бы все точки над "i". Но, с другой стороны, я не жалею о своем решении. Я поступила так, как считала нужным в тот момент. И это главное.

***

– Борисова? – вырвалось у меня в изумлении.

С некоторой опаской я двинулась в её сторону. Она стояла у входа и широко улыбалась.

– Гелька! – так она меня называла, ей было так удобнее. – Ты совсем не изменилась, всё такая же красавица! – принялась она расхваливать меня. – Даже ещё лучше выглядишь!

– Нина?! Что ты здесь делаешь?

– Да вот, проходила мимо, решила заглянуть.

Я внимательно посмотрела на неё, и её слова не вязались с выражением лица. Моя бровь невольно поползла вверх, выдавая моё недоверие.

– Ладно, поняла… Ты всё такая же проницательная. – она начала говорить, а я просто слушала. – Мне нужна твоя помощь. Да, появилась внезапно, после стольких лет и после нашей не самой приятной встречи. Может, зайдем в кафе? Тут рядом есть одно. Я тебе всё расскажу!

– Нина, я вообще-то на работе, и у меня сейчас идёт… – не договорила

– Ну Геля, пожалуйста! Мне это очень важно. Это вопрос жизни и смерти. – она сложила руки в умоляющем жесте. – Прошу тебя, помоги мне.

– Нина, так не поступают. Мне действительно нужно срочно идти. У меня допрос…

Она удивлённо посмотрела сначала на меня, затем на кабинет, куда я направлялась. Видимо, в её голове начали складываться пазлы.

– Гелька! Десять минут. Всего десять минут. Прошу! Я тебе всё расскажу, и ты скажешь, что мне делать и когда ты сможешь помочь.

Набрав полную грудь воздуха, я на секунду сомкнула веки, словно прощаясь с предстоящим допросом, который, к моему сожалению, пройдет уже без меня.

– Хорошо! Но давай действительно быстро!

– С чего же начать… Ты знаешь, какой у меня непростой характер. Хотя, признаюсь, я изменилась. Геля, прости меня за тот случай. Я прекрасно знала о вашей любви, но жутко завидовала. Он казался таким потрясающим, старше нас, заменял преподавателя…

– Нина, ближе к делу, у нас осталось всего восемь минут. – я не собиралась слушивать про тот случай.

– Ах да, точно! После того случая я долго не могла смотреть на мужчин, мне постоянно казалось, что у них у всех кто-то есть, что они меня обманывают, и я потеряла доверие к ним. Самые продолжительные мои отношения длились не больше трех месяцев, дальше я просто не могла. Так продолжалось несколько лет. Но около полугода назад я встретила замечательного парня. Он младше меня на три года, но очень умён.

Она глубоко вдохнула и нежно улыбнулась, словно представляя его образ в своей голове и продолжила:

– Его зовут Артур, он студент юрфака, мы познакомились в баре. Начали общаться и дружить. И я поняла, что люблю его, и он стал проявлять ко мне больше чем просто дружескую симпатию. Он пригласил меня на свидание. – она прижала руки к груди и зажмурилась.

– Но…

– Но я в ужасе… Если я начну встречаться с ним, но не смогу доверять, это станет невыносимым. Такое случается со мной во второй раз. Первый раз был с Ромой, – с виноватым видом произнесла она, опуская взгляд. Я сделала вид, что не заметила. – И, осознав это, я испугалась. По-настоящему испугалась. Чуть было не оборвала все. – она подняла голову, и в глазах появились слезы. – Мне страшно, Геля. Я снова влюбилась, искренне и сильно. Но страх меня парализует. Боже… Спаси меня, – прошептала она.

Нина зарыдала, и сквозь всхлипывания услышала едва различимое: "Не хочу его потерять".

Я сидела, пытаясь понять, что делать и как ей помочь. В кабинете меня ждал подозреваемый, а тут плачущая Борисова.

Положила руку ей на плечо и нежно погладила.

– Нина, послушай. Страх – это нормально. Это сигнал о том, что тебе не всё равно, что ты боишься потерять нечто важное. Но позволять страху управлять жизнью – большая ошибка, особенно в чувствах. Ты не должна позволить ему сковать тебя. Ты сильная, я знаю. Помнишь, как ты преодолевала трудности в университете? – я слегка встряхнула ее за плечи. – Нина, Артур – другой человек. Он не Рома. Не переноси свой прошлый опыт на будущее. Дай ему шанс, дай себе шанс. Доверие строится постепенно, шаг за шагом. Не требуй от себя невозможного. Просто будь собой, будь честна с ним и с собой.

Я сделала паузу, чтобы Нина успокоилась. Она достала платок и громко высморкалась.

– Тебе нужно постараться доверять ему. Дай ему шанс. Не проецируй прошлые неудачи на эти отношения. Если ты будешь постоянно подозревать его, ты сама все разрушишь, не дав ему возможности показать себя.

– А если я не смогу? Что, если я снова всё испорчу? – всхлипнула она.

– Тогда поговори с ним об этом. Расскажи о своих страхах. Честность – лучшая основа для отношений. Если он действительно любит тебя, он поймет и поддержит. А если нет… значит, это не твой человек. Но ты будешь знать, что сделала все возможное. А сейчас вытри слезы, подними голову и иди к нему. Не упусти свое счастье из-за страха. И позвони мне потом, расскажи, как всё прошло.

Нина перестала плакать и посмотрела на меня заплаканными глазами. Я обняла её, и она немного расслабилась.

– А теперь вытри слезы и иди к Артуру. Скажи ему, что ты тоже его любишь. Не дай своим страхам разрушить твоё счастье. Всё, мне пора. Удачи.

Она уверенно встала.

– Спасибо! И мне жаль, что у вас всё таки ничего не получилось. Вы были идеальной парой после… – тут она замолчала и вышла из отдела.

Я, же закрыв воспоминания прошлого, решила проверить свою теорию и направилась туда, куда мне нужно было вернуться.

Эта встреча стала для меня большой неожиданностью, никогда бы не подумала, что та девушка, которая хотела разрушить мои отношения, придёт ко мне за советом.

Ведь жизнь очень увлекательная штука, никогда не знаешь куда она повернёт и заведет. Судьба, фортуна, рок или высшая сила – любит преподносить лишь для неё известные сюрпризы.

Глава 13

17:20 21 октября, понедельник.

Войдя в комнату, я увидела адвоката, сидящую за столом. Её лицо было напряжено, а взгляд – полон неприязни. Токаев рядом с ней, но отвернувшись, словно избегая зрительного контакта. Назаров сидит напротив и словно сверлит их взглядом, я бы даже сказала прожигает насквозь. Он вернулся в своё привычное выражение, его лицо серьёзное, но в глазах играла искорка удовлетворения. Искренне надеюсь, что он оценил мой ход, понимая, что я сделала ставку на всё и выиграла. Теперь оставалось закрепить успех и довести дело до конца.

Вглядываясь в адвоката задержанного, я видела недовольство и невроз. Было очевидно, что в её голове активно работали мысли, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

Токаев, казалось, смирился со своей участью. Он больше не пытается отрицать очевидное, его плечи поникли, а во взгляде читалась обреченность. Я понимаю, что сломать его будет непросто, но у нас появилось преимущество, которое нельзя упустить.

После пятиминутного молчания первым нарушил тишину Назаров.

– Уважаемая Эльвира Робертовна, как у вас с оплатой? Почасовая или сдельная? – оказалось, пока меня не было он ничего не говорил.

– Вы заботитесь о деньгах моего клиента? – ответила она.

– Я лишь проявляю профессиональный интерес, – спокойно ответил Назаров, не сводя взгляда с адвоката. – И напоминаю, что время идёт. Каждая минута, проведенная здесь, стоит вашему клиенту немалых денег.

Женщина скривила губы, словно попробовав что-то кислое.

– Мой клиент в состоянии оплачивать мои услуги. И я здесь для того, чтобы защищать его права, а не обсуждать финансовые вопросы с вами.

– Тогда, возможно, вам стоит посоветовать ему быть более откровенным, – продолжил Назаров. – Сотрудничество с нами может значительно облегчить его положение. И сэкономить деньги, разумеется.

Токаев вздрогнул и медленно поднял голову. Его глаза встретились с моими, и в них мелькнула слабая надежда. Назаров одобрительно кивнул, и я поняла, что мы на правильном пути. Осталось лишь немного подтолкнуть Токаева к нужному решению.

– Они любовники, – вмешалась я.

Мгновенно тишина повисла в воздухе, став почти осязаемой. Зайкина, резко повернулась ко мне, её глаза метали молнии. Токаев же замер, словно статуя, не в силах вымолвить ни слова. Назаров слегка приподнял бровь, демонстрируя сдержанный интерес к моей неожиданной реплике.

– Это ложь! – воскликнула адвокат, её голос дрожал от возмущения. – Мой клиент…

– Не стоит отрицать очевидное, Эльвира Робертовна, – перебила я, сохраняя спокойный тон. – Мы располагаем доказательствами. И чем дольше вы будете настаивать на обратном, тем хуже будет для вашего клиента.

– Вы переходите границы, – заявила она. – Я требую, чтобы вы немедленно прекратили допрос и оставили нас в покое.

– Допрос? – я усмехнулась. – Мы просто беседуем, Эльвира Робертовна. Пытаемся докопаться до истины. Ведь, правда всегда всплывает наружу. Рано или поздно.

Я перевела взгляд на Токаева, который всё ещё не произнёс ни слова. Его лицо стало пепельно-серым, а руки задрожали.

– Расскажите нам, Эдуард, – мягко произнесла я, – как долго продолжается ваш роман с Эльвирой?

Адвокат побледнела и нервно заёрзала на стуле. Токаев же, казалось, сломался окончательно. Он поднял на меня взгляд полных отчаяния и прошептал:

– Это правда… Но не вся. Она не моя девушка. Мы встречаемся иногда в неформальной обстановке, для хорошего вечера.

Тишина снова накрыла комнату, но теперь она была иной – тягостной, гнетущей.

Услышав этот ответ, женщина изменилась в лице. В её глазах словно рухнул целый мир – мир её иллюзий и счастья. На мгновение она перестала дышать, а её взгляд метался из стороны в сторону. Мне стало её даже немного жалко. Эти отношения для неё явно значили больше, чем просто "хорошо провести время".

– Хорошо, Эдуард, – продолжила я, стараясь сохранить мягкий тон, – а что насчет денег? Банка и посылки?

Токаев опустил голову, не в силах смотреть мне в глаза. Его молчание говорило громче всяких слов. Эльвира Робертовна попыталась что-то возразить, но Назаров жестом остановил её. Он знал, что игра почти окончена.

– Я готов сотрудничать, – тихо произнес он, словно выдыхая вместе с этими словами всю тяжесть лжи и отрицания.

Эльвира Робертовна, казалось, была в шоке. Она не могла поверить, что её клиент так легко сдался. Но я знала, что это только начало. Самое сложное еще впереди.

Назаров довольно хмыкнул, откидываясь на спинку стула.

– Прекрасно, Эдуард. Это мудрое решение. Расскажите нам всё, как есть. От этого зависит ваше будущее.

Токаев начал говорить. Его голос дрожал, но каждое слово было отчетливым. Быстро он от самоуверенного, переключился в забитого и запуганного.

– Поймите, меня вынудили обстоятельства. Моя мама сильно болела, и мне были необходимы деньги на её лечение. И три года назад со мной связались через один сайт. Не знаю, каким образом, но они знали о моей ситуации. Предложили безопасно и быстро заработать деньги.

– Какой сайт? – перебил Назаров.

– Клуб по интересам "Гипноз". Я давно практикую и сидел на этом форуме.

– Как заработать?

– Мне нужно было составить план банка, узнать, где камеры и сигнализация. Я по образованию инженер-архитектор, хотя не скажу, что мои знания как-то помогли. Они приносили мне готовые карты. Так же ходил по банкам и присматривался.

– Хорошо, опустим это. Как с вами связывались?

– Они всегда находят меня сами. Мы созваниваемся только по их телефонам, которые выдают на время дела.

– Про квартиру расскажите.

– А что про неё? Мне нужно было временное место жительства на время подготовки. Я сам живу за городом, и чтобы не привлекать к себе внимание, решил сделать так.

– То есть вы на предыдущие ограбления также снимали квартиры в других городах? – вмешался Назаров, кивнув.

– Верно, – ответил он.

– Почему именно наш город привлек ваше внимание в этот раз?

– Я не задавал вопросов.

– Значит, вы лично не принимали участие в ограблении?

– Именно так.

– Что можете рассказать о посылке?

– Мне позвонил Тим и сказал, чтобы я явился за своим куском пирога.

– Куда именно?

– Без понятия. За мной прислали машину. Их человек. Мы встретились где-то в глуши, в поле. Начали разбирать награбленное, рассматривать и когда дошли до огромной золотой шкатулки. – тут его всего передёрнуло, он зажмурил глаза и пытался будто вытряхнуть эти воспоминания из головы. – Когда открыли, челюсти у всех отвисли от того, что увидели. До сих пор эти лица перед глазами стоят.

– Где сейчас эта шкатулка?

– Без понятия. Решили, что я передам только содержимое. Ко мне прислали курьера, и я ему отправил. Возможно, кое-что упустили, раз нас поймали.

– Вас видели с типом в черном пальто и шляпе. Он был на вашей съёмной квартире. Кто это был?

– Тим. Я знаю его только по позывному.

– Сколько вас всего?

– Мне известно только о шестерых.

– Опишите их.

Токаев глубоко вздохнул. Видно было, что воспоминания даются ему тяжело. На мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Его взгляд бегал по комнате, словно он пытался зацепиться за что-то знакомое, чтобы хоть немного успокоиться.

– Как вы и описали, Тим – высокий, с худощавым телосложением, одет всегда в черное. Возраст его трудно определить, но я бы оценил примерно в сорок лет. Он говорит тихо, но с убежденностью. Напарница Тома, как я понял, является его девушкой и одновременно его правой рукой. Также в команде есть Бурый, их водитель. Это крепкий, коренастый мужчина с татуировкой якоря на руке. Он почти не разговаривает, а просто выполняет указания. Шпулька – стройная блондинка. Скат – смуглый молодой человек, примерно моего возраста, тоже немногословный. Химик – простой в общении и, я бы сказал, душа компании, любящий пошутить.

Назаров внимательно слушал, не прерывая. Эльвира Робертовна сидела неподвижно, словно окаменела, наблюдая за происходящим. Неожиданно он отодвинулся от стола и начал просматривать папки в поисках фотографий. Протянул несколько снимков и разложил их перед ним.

– Кто-нибудь из них присутствует на этих фотографиях?

– Не уверен.

– Подумайте ещё раз.

– Вы меня подловили с этим курьером, и мне нечего скрывать. На снимках плохо видно лица, поэтому я не могу дать вам точный ответ. Одна не такая блондинка, вторая вообще бабушка. Третий темнее, четвёртый тоже не то.

Назаров внимательно записывал каждое слово, его ручка быстро скользила по бумаге.

– А почему именно главному следователю? – решила уточнить я.

– Тима часто читает новости, и ваш отдел, в частности Назаров, часто мелькал в статьях. Писали, что у вас самая лучшая раскрываемость. Единственное, нам пришлось стереть отпечатки пальцев с фото. Вещи, лежащие там, мы особо не трогали. Так что извиняйте за такую подставу.

– Где вы встречались для обсуждения планов? – перевёл тему Назаров.

– Говорю же, меня всегда забирали и увозили. Иногда надевали повязку на глаза.

– Машина какая?

– Всегда разная. Никогда не было одной и той же.

Назаров откинулся на спинку, задумчиво потирая подбородок.

– Что ж, информация интересная, но слишком обрывочная. Хорошо, Эдуард, спасибо за информацию. Мы это учтем. Но имейте в виду, если выяснится, что вы что-то скрываете, последствия будут гораздо серьезнее.

Он бросил взгляд на Эльвиру Робертовну, которая, казалось, всё ещё не до конца осознала произошедшее. А Токаев сглотнул, нервно перебирая пальцами.

– Я сказал всё, что знаю. Пожалуйста, поверьте.

– Расскажите о гипнозе. Вы владеете этой техникой?

– Нет, я пробовал три года назад, но, увы, у меня не вышло.

Я внимательно смотрела на него. Похоже, он заметил мое сомнение и продолжил:

– Ладно, да, я умею, но только на лёгком и быстром уровне. Я не могу вводить в глубокий транс или изменять подсознание.

– Вы уверены, что сами не находитесь под гипнозом? – уточнила я.

– Да, – ответил он с неуверенностью. – Я бы это почувствовал, – добавил он с ухмылкой. – В общем, я всё сказал.

Я сама вглядывалась в его глаза, изучая зрачки и пытаясь уловить, есть ли на нём гипноз, но так и не смогла понять. Внутреннее беспокойство усиливалось: его взгляд казался не пустым и в тоже невыраженным, и мне не удавалось распознать, скрываются ли за ним какие-то настоящие эмоции или мысли.

После нескольких часов допроса, Токаев подписал признательные показания, нарисовал рисунок шкатулки. Эльвира Робертовна отказалась от комментариев. Назаров вызвал сотрудников, и его увезли. Я чувствовала усталость, но и удовлетворение.

Чувствовала, что он не до конца верит Токаеву. Слишком гладко всё получалось. Но информация, которую он дал, могла стать отправной точкой. Оставалось проверить все факты и постараться выйти на след Тима и его команды. Впереди была долгая и кропотливая работа, но у нас не было другого выбора. Шкатулка и ее содержимое не давали покоя ни ему, ни мне. Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

20:46, 21 октября, понедельник.

Уставшая и голодная, я пошла к себе в кабинет собираться домой. Ульяна уже ушла – ей позвонили из дома, и пришлось срочно уехать. Сын упал, и есть подозрение на перелом ноги. Остаток допроса проводил Абрамов. Но он справился со своей задачей и всё доделал как надо.

Случайно услышала обрывок разговора: Назаров ожидает экс-коллегу, чтобы обсудить про самоубийц и что его насторожила в тех случаях. Захотелось подслушать, но, как я поняла, он будет не один, а с Ярославом. Если второй, возможно, и не против моего присутствия, то первый – вопрос. Впрочем, он же не прогонял меня с последних допросов, так что, вероятно, и сейчас не станет возражать.

Может, позже и пожалею, но любопытство оказалось сильнее. Возвращаюсь к кабинету Макара, где, как ожидается, около девяти вечера появится интересующий нас человек. Посмотрим, что из этого выйдет.

Услышав отчётливое "Войдите" в ответ на мой стук, я открыла дверь кабинета.

Но то, что предстало моим глазам, было полной неожиданностью.

Назаров стоял ко мне спиной, обнажённый до пояса, и пытался снять рубашку с рук. Я замерла, не зная, как реагировать, и на несколько секунд потеряла дар речи, любуясь его развитой мускулатурой. Лишь когда он повернулся, я поспешно отвела взгляд и отвернулась.

– Вы позволили войти, и я вошла. Прошу прощения. Я не предполагала, что застану вас в таком виде.

Мое лицо стало немного гореть. Я чувствовала, как кровь прилила к щекам, и боялась поднять глаза. В голове проносились обрывки мыслей: "Что я только что увидела? Зачем он раздевался на работе? И как теперь себя вести?".

– Ничего страшного, – услышала я его спокойный голос. – Просто немного испачкался. Не думал, что кто-то еще здесь. Что-то случилось?

Откашлялась, пытаясь собраться с мыслями.

– Я… я слышала, вы ждете бывшего опера насчет табуретки, и мне стало интересно. Можно мне поприсутствовать? Если, конечно, это не помешает.

Назаров на мгновение замолчал, а затем усмехнулся.

– Любопытство – не порок, как говорится. Ладно, оставайтесь. Только обещайте не падать в обморок, если разговор станет слишком откровенным, как в прошлый раз.