Разрешаю ненавидеть

— Хочешь воспаление легких схватить? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Он вздрагивает и оборачивается. Я же как идиотка слежу за тем, как бугрятся мышцы у него на руке, которой он держит сигарету. На второй руке тоже. И вообще... Тьфу ты.

— Я горячий парень, Ярослава, — он подмигивает, и в полутьме это выглядит особенно нагло. — За три минуты не успеваю замерзнуть. И тебе, кстати, привет. — Он легко улыбается.

Игнорирую эти слова про горячего парня, потому что мой тупой мозг вообще воспринимает их в другом ключе. Вообще не в плане температуры тела. Поэтому просто пожимаю плечами и двигаюсь в сторону выделенного мне жилища.

— Выглядишь уставшей, Яра, — осторожно произносит Акимов.

Разворачиваюсь, слегка наклоняю голову в сторону и хмурюсь.

— Вот это у тебя комплименты, конечно, Акимов, закачаешься.

— Не, от моих комплиментов обычно совершенно другие реакции. — В его голосе проскальзывают лукавые нотки. — Как-нибудь тебе покажу.

Этот черт со мной флиртует, а я краснею как дура. Хорошо хоть на террасе достаточно темно, чтобы не видеть моего позора. Просто игнорирую его заявление.

— У меня завтра поздняя тренировка, — говорит он уже серьезнее. — Забрать тебя после работы?

— Не нужно, завтра вечером со своей командой с работы мы идем на квиз.

— Ммм, тогда хорошо вам поиграть.

— Спасибо...

Захожу в квартиру, задвигаю дверь, задергиваю шторы и прислоняюсь спиной к стене. Сердце колотится.

Он просто вежливый. Просто предлагает помощь. Без всякого умысла.

Ага. Думай так, если тебе это удобнее, Ярослава.

В четверг утром до выхода на работу успеваю созвониться с Мирой, у которой как раз закончились каникулы. У нее всё хорошо — в школе нормально, с отцом ладят, Тамара ведет себя тихо. Остаюсь довольна, а главное — спокойна.

Ага, минут на пять.

Потому что когда собираюсь выйти через квартиру Акимова, чуть не роняю свою сумку и обувь, да и сама пребываю в шаге от обморока.

Ведь ровно в этот момент из кухни в гостиную выходит Акимов.

В одних, мать его за ногу, боксерах!

Стою с открытым ртом, и краска без сомнений заливает моё лицо и шею. Голову на отсечение даю, я сейчас цвета спелого помидора. А он вообще выглядит невозмутимо.

— Доброе утро! — В руке у него кружка с кофе, волосы взлохмачены после сна, на лице легкая небритость. — Ты чего-то рано сегодня, обычно же минут на тридцать позже выходишь.

— Доброе утро... — выдавливаю я, пытаясь смотреть куда угодно, только не на него. Так, что у нас тут интересного: потолок, пол, мои носки. Снова потолок. — Я просто... Стоп, ты какого черта в одних трусах?!

Он демонстративно оглядывает себя. Даже как-то удивленно, будто только что заметил эту деталь.

— Да я только за кофе вышел, ты обычно позже тут появляешься. — Он пожимает плечами. — За три дня как-то привык ко времени. Прости, Яра, если тебя это смущает, то буду надевать шорты.

А я только шумно сглатываю. Сама не догоняю, это от возмущения я так реагирую или от другого слова на ту же букву... на те же три первые буквы.

— И ты даже не скажешь, что типа это твоя квартира, а в ней ты ходишь, как хочешь? — выгибаю бровь я, удивляясь его спокойной реакции.

— Ну вроде как мы договорились об определенных правилах, — он пожимает плечами, и от этого движения мышцы на плечах перекатываются. — Я не подумал, честно... Просто привык так. Не хотел тебя смутить.

Вот он всё это типа без шуток говорит, а в глазах черти пляшут. Я же вижу! Было бы ему стыдно, он бы сразу ушел или хотя бы, не знаю... смутился своего вида, прикрылся, может. А он стоит расслабленный такой со своим кофе и со всем.... напоказ. Как будто бахвалится.

А ему, кстати, есть чем...

Мда-а-а-а.

Блин, такие парни обычно в рилсах в слоу моушене крутятся у девчонок на повторе. Чуть смуглая кожа. Крепкие ноги. Какой-то нереальный торс с кубиками и красиво очерченными грудными мышцами. И приличные такие мускулы на руках. Да, спортивный парень. Без перебора, но эстетически всё красиво. Это я как художник, если что, утверждаю.

Уж не говорю о том, что у него на груди есть темные волоски. Не поросль, но их видно. Это отчего-то даже больше смущает... А уж куда уводит дорожка темных волос от пупка — вообще молчу. Как и про бугор в трусах!!!!

Чё я там говорила? Что не понимаю, в каком ключе меня тянет к Акимову?

О, я, кажется, теперь очень понимаю!

В физическом уж точно!

Треш какой...

Акимов мне нравится... как... как... парень.

Кто-нибудь, убейте меня, пожалуйста!

*Название главы — строчка из песни Скриптонита «Slow Mo»

Глава 30. Я въезжаю в тебя

POV Саша

Я, блин, уверен, что у меня какой-то лютый кризис в отношениях с братом. Он на всё реагирует неадекватно. Уже пару раз заикался ему о том, что просто рассматриваю вакансии разработчика в других компаниях. Его реакция стандартная — типа я с жиру бешусь. Да чёрт! У него как будто глаза кое-чем обшиты! Потому что любой мой переход на следующий грейд в Эвентуме — автоматическое увеличение неприязни коллег из моей команды. И не важно, что я как все защищаю ревью, выполняю задачи на высшем уровне... Я, хоть убейся, брат основного владельца и акционер... Вот в прошлом месяце открывалась позиция тимлида в другую команду, но я даже заявку не подал. Хотел ли? Да! А смысл? Не дай боже я пройду — такой холивар начнется.

Мирный всего этого не понимает, типа «пользуйся, братец, благами, которые дает тебе жизнь». Да я пользуюсь, блин! Но хочу по-человечески, ведь в голове у меня действительно что-то есть... А брат все мои поползновения в сторону других компаний и возможностей в штыки воспринимает. И не только это. Даже просто какие-то бытовые вещи у него вызывают скепсис, сомнение во мне, недовольство.

Может, у него какой-то ранний кризис среднего возраста?! Хотя ему всего двадцать семь.

Короче, мы собачимся. И это бесит.

И, естественно, эпопея с Ярославой, принявшая интересный оборот, тоже Мирного какого-то хрена выводит из себя. Уже вон вещает, что я придурок, балбес, мазохист.

Да пошёл он...

— И что в планах? Чтобы у тебя яйца посинели и отпали? — бесцеремонно заявляет он, откидываясь на спинку дивана в ресторане. Официантка приносит заказ, и он с аппетитом набрасывается на стейк.

Молчу, никак не желая реагировать. Мешаю ложкой том-ям и смотрю на битые огурцы. Аппетит, честно говоря, пропал еще на середине его монолога.

— Ну раз так желаешь помогать, снял бы ей хату на два месяца или, не знаю, опять какую-нибудь аферу провернул, но не к себе же девчонку тащить, — не унимается Мирослав. Он жует, но это не мешает ему сыпать «мудрыми» советами. — Ты вообще головой думал, когда это решение принимал?

— Я устал лукавить, — выдыхаю я, чувствуя, как в груди нарастает глухое раздражение. — У Ярославы пунктик на недоговоренности, мы и так с этим с Белым переборщили знатно. Это во-первых. А во-вторых, я не подселил ее к себе. — Кривлю лицо, натыкая на вилку очередной кусок битого огурца. — Она живет в соседней квартире.

— Один хрен. — Он стреляет в меня глазами, и в этом взгляде столько… даже не знаю, как назвать. Разочарования? Недоверия? Или чего-то типа «я же старше, а значит лучше знаю»?

Устало откидываюсь назад. Мы просто пришли пообедать в рестик. Нормально, без претензий. Хотя, скорее, тут брат меня почти силой вытащил. А я бы вот щас ему втащил... по роже его недовольной. Вот такие примерно мысли одолевают меня.

— Мне не пять лет вообще-то. — Голос звучит резче, чем я планировал. — Захотел помочь — помог. И тебе сообщил не для того, чтобы ты всё под сомнение брал.

— А сколько тебе? Шесть? — иронизирует брат, и я чувствую, как в висках начинает пульсировать. — И какого хрена ты опять жрешь острое? — Он кивает на мой салат и суп. — Мало тебе было твоих ебучих приступов гастрита или панкреатита, че у тебя там. Взрослый нашелся, то же мне.

Открываю рот, чтобы ответить, но Мирный не дает вставить и слова:

— И что дальше, Саш? Какие планы у тебя по девчонке? Что делать с ней будешь?

— Ничего дальше, понятно? — бешусь я, переходя на повышенный тон. Официанты косо смотрят на нас. — У меня нет никаких планов. Мы с ней обговорили определенные правила. Практически не пересекаемся.

По этому поводу заливаю, конечно. Но не сильно. В основном же да, мы с Ярославой не пересекаемся. Кроме того раза, когда я выперся в трусах. И сообщений. И того случая на террасе. И… ладно, короче, ещё как пересекаемся.

Прямо смотрю на брата:

— Ты переживаешь, что меня опять засосет в болото, как в прошлый раз. Так вот нет. Я с этими чувствами жить научился и нормально отношусь к тому, что, хоть живи мы с Ярославой в комнате размером три на три, всё равно, скорее всего, ничего бы не вышло.

Я. Безбожно. Вру.

Не в плане того, что крыша у меня не съедет, как в прошлый раз. С этим всё окей. А в плане того, что я не жду чего-то от жизни за стенкой. Потому что, может, я и не хочу себя обнадеживать, но жду. Это само получается. Каждый вечер прислушиваюсь, вернулась ли она. Уже знаю, когда встает утром, когда уходит.

А ещё знаю, что Ярославе я не противен. Может быть, даже в каком-то плане нравлюсь. Мне кажется, ей просто тяжело смириться с тем, что можно что-то нормальное и человеческое испытывать к парню, который тебя когда-то третировал. И ручаюсь, что ее благосклонность — это не простая благодарность. Нет. Ощущаю это на каком-то метафизическом уровне.

Мы нормально переписывались. Адекватно разговариваем, хоть и мало. А еще она пялилась на меня вчера, когда я имел глупость (хотя сейчас бы я тут уже поспорил) выпереться в трусах в гостиную. У меня правда не было никакого умысла — Яра реально сильно позже выходит на работу. Я же слышу. Но она та-а-ак краснела, пыталась отводить взгляд, кусала губы. Говорила сбивчиво. И что это за реакции, если не физическое влечение?!

Потому что это оно. Почему я знаю? Потому что сам такое к ней испытываю (помимо основных чувств, естественно, там всё в комплекте). И если она реагирует так же... может быть, нам просто надо побольше пересекаться? Это легко устроить, когда вы соседи.

— Ты давно ни с кем не заводил отношений, Саша, — вырывает меня из мыслей брат. В его голосе появляется что-то похожее на озабоченность. — Это меня и настораживает. Ты зациклился. Нормальная же девчонка из сервиса, как ее там... — Он щелкает пальцами, пытаясь вспомнить имя. Глаза бегают по залу, будто табличка с ее именем может появиться из-за соседнего столика.

— Кира, — с неохотой подсказываю я.

— Точно! — Он удовлетворенно кивает. — Замути с ней, и дело с концом. Не еби себе мозги.

Как у него всё просто. Как будто чувства — это рубильник, который можно щелкнуть в нужную сторону. Как будто можно взять и переключиться на кого-то другого, потому что так удобнее.

Про Киру даже думать не хочу. Полная херня. Не интересует. Про то, что я давно не заводил ни с кем отношений, тоже верно. Слушайте, я не буйнопомешанный на Ярославе. Не отъехавший крышей в абсолюте. Конечно, у меня были девчонки. Особенно, когда я принял в себе все эти чувства и тот факт, что это ни во что не выльется с большей вероятностью. Да, чаще всего, было либо что-то мимолетное, либо что-то, что не могло продержаться и месяца. С единственным исключением. На первом курсе я попытался построить что-то серьезное с девочкой по имени Маша. Хорошенькая, неглупая. Мы провстречались пять с лишним месяцев, я даже с ее родителями познакомился. Был у нее первым. Но не чувствовал к ней и половины того, что чувствовала ко мне она. Это меня угнетало. Она мне нравилась, но вот полюбить не удалось. Мы разошлись. Не самая приятная история с этим всем вышла. Но что поделаешь. Эти отношения никуда бы не привели.

Зато Ярослава ко мне не то, что не чувствует и половины того, что к ней испытываю я. Там, наверное, и двух процентов симпатии не наберется...

Черт, я как-то начал вдаваться в воспоминания невовремя. Мирослав же тут.

— О своей личной жизни позаботься сначала, а потом советы раздавай, ясно, — огрызаюсь я и, вроде как, ставлю этим точку.

Мирный какое-то время молчит. Я тоже. Тишина между нами тяжелая, давящая.

— Короче... — Он отодвигает тарелку, смотрит на меня в упор. — Я правильно понимаю, что на Ярославу ты в этом плане не претендуешь?

Как-то странно резюмирует он наш диалог. Что-то мне в его голосе или во взгляде не нравится. Что-то настораживает.

— В планах такого нет, — отвечаю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Кривлю душой. Планов то, может, и нет. Есть только надежда, которая прорастает сквозь бетонное перекрытие между нашими квартирами. Но это же не планы.

— А почему ты спрашиваешь? — добавляю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Чтобы убедиться, что ты у меня придурочный, — говорит брат, возвращаясь к еде.

Попахивает пиздабольством. Я бы даже сказал, воняет. Но мне просто не хочется вообще с ним обсуждать ни Ярославу, ни мои намерения по отношению к ней. Брата это не касается. И уж он последний человек, которому стоит давать советы в плане отношений. Сам же был когда-то зациклен на одной девчонке. И я жопу ставлю, что если бы она сейчас не была замужем, он бы точно что-то попытался. Как минимум затащить ее к себе в постель.

В общем, расходимся мы братом на какой-то странной ноте. Вроде и не поругались, но напряжение не отпускает. Обнимаемся на выходе, но взгляд у брата тяжелый, а мои кулаки потом сжимаются в карманах куртки.

— Хорошенько подумай над тем, что я сказал, — бросает он напоследок.

— Угу, — киваю, уже зная, что думать буду совсем о другом.

Поздно вечером еду на очередную тренировку с парнями. Сегодня у нас зал, и я выкладываюсь по полной, чтобы выветрить из головы лишние мысли. Жим лежа, приседания, подтягивания — пока мышцы не начинают гореть, пока не перестаю чувствовать собственное тело. Потом душ, разговоры ни о чем с ребятами, и вот я уже сижу в машине, смотрю на темное небо и понимаю, что ехать домой не хочется. Вернее, хочется, но не в пустую квартиру.

И я решаю забрать Ярославу с работы. Потому что хочу. Сильно. Мне уж очень понравился ее вид на пассажирском сидении моей машины. Плюс уже поздно и в офисе только те, кто работает в ночь. А это значит, что, даже если Ярослава напрягается, что кто-то увидит, в чью машину она садится, сегодня об этом уже можно не переживать.

Приезжаю к офису пораньше. До этого в системе пробил номер и марку ее корпоративного такси. Знаю, что это странно. Знаю, что это отчасти граничит с чем-то нездоровым. Но мне просто нужно быть уверенным, что она не уедет раньше.

Замечаю её такси, заруливающее на парковку, выхожу из машины и двигаюсь в этом направлении. Водитель опускает стекло, смотрит на меня настороженно.

— Ждать сотрудницу Эвентума не нужно, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Девушку свою я заберу сам. Заказ останется оплаченным.

Достаю из кармана ещё пару купюр, протягиваю. Он смотрит на деньги, потом на меня, пожимает плечами.

— Дело ваше.

— Если она вдруг будет писать или звонить, не отвечайте. И ничего не отменяйте. Просто... игнорируйте.

Мужик снова пожимает плечами, забирает деньги и уезжает.

Смотрю ему вслед и думаю: вот не знаю, хорошо это или плохо, что он так легко согласился. Вдруг я маньяк какой и просто девушку поджидаю? Но ему похер, лишь бы бабло было.

Хорошо, что я не маньяк. Угораю с себя вообще.

Жду. Минут пять от силы Наконец Ярослава выходит, оглядывается, хмурится. На ней короткая куртка, широкие джинсы, которые при этом обтягивают умопомрачительную попку, светлые волосы распущены, в руках сумка и термос. Она смотрит на парковку, не находит машину и достает телефон.

Я звоню ей быстрее.

Вижу, как она резко останавливается, глядя на экран. Замирает. Секунда, вторая — не берет. Потом всё-таки очень медленно подносит телефон к уху.

— Возьми, возьми же трубку, Барби, — шепчу я сам себе в машине, сжимая руль. — Ответь на звонок, детка, давай.

— Чего тебе? — раздается ее голос в динамике. С едва ощутимыми нотками раздражения. И такой родной, что во мне всё сладко замирает.

— И тебе привет, Ярослава, я тоже рад тебя слышать. — Улыбаюсь ей, хотя она этого не видит. — Теперь понятно, почему тебя дядя таксист не дождался. Невоспитанных девочек он домой, наверное, не возит.

Слышу сопение в трубке.

— Акимов, какого черта?

— Повернись, — говорю тихо и мигаю фарами.

Она поворачивается, видит мою машину, и я замечаю, как меняется ее лицо. Удивление, растерянность, что-то еще... Потом она сбрасывает звонок.

И направляется прямо ко мне. Быстро, решительно. Всё как будто по плану.

Открывает пассажирскую дверь и выдает злобно, сверкая глазами:

— Акимов, что ты себе позволяешь? Какое из слов «не надо меня забирать» тебе было не ясно?

Кто-то уже на пределе.Так быстро заводится. Интересно... это во всех обстоятельствах так? Глаза горят, щеки раскраснелись. И выглядит это так... классно и волнующе.

— А-а-а, ты говорила «не надо», блин. — Расплываюсь в улыбке и внутри всё кипит от ликования. — У меня просто, знаешь, такая странная и малоизученная болезнь — не воспринимаю частицу «не» на слух.

Ярослава закатывает глаза, но забирается в машину. Откидывает красивые волосы на спину, пристегивается. Всё это делает, не глядя на меня, с видом оскорбленного достоинства.

— У тебя не болезнь, Акимов, а явно какое-то отклонение. — Голос сухой, но я замечаю, как дергается уголок ее губ.

Хрипло смеюсь и завожу двигатель. В машине тепло, пахнет вкусной Ярославой и тихо играет Скриптонит с альбомом «Романтика». И мы едем домой.

Вместе. В одну сторону, на одну улицу, в один дом, подъезд, этаж. И-и-и если убрать пару фактов, то и в одну квартиру.

Конечно же, я снова воодушевлен.

*Название главы — строчка из песни Скриптонита «Оставь их»

Глава 31. Я знаю, как раскачать нашу палубу

POV Саша

— Это в первый и последний раз, Акимов, я серьезно, — говорит Ярослава, откидываясь на сиденье и скрещивая руки на груди.

Надулась как мышь на крупу. Прям классическая поза — губы поджаты, брови сдвинуты. И не смотрит на меня. Принципиально. Только в окно, на мелькающие огни ночного города.

— Ты делаешь из мухи слона, Ярослава, и я тоже серьезно, — отвечаю девушке с некоторой долей досады. Пальцы барабанят по рулю под бит музыки. Жду, как она сейчас начнет отдаляться, выстраивать стену, и это бесит больше всего.

— Нет, Акимов, ты меня не понял. — Она резко поворачивается ко мне и дарит испепеляющий взгляд. — Ты не можешь брать и делать что твоей душеньке угодно: не спросил меня, хочу ли я, чтобы меня забирали с работы, послал таксиста куда подальше. И всё потому что...

Сразу запинается. Краем глаза замечаю, как она мнется. Хочет что-то сказать, но не решается. Наконец смотрит на меня.

— И кстати, почему ты решил, что это вообще будет приемлемо? — спрашивает она уже тише.

— Если ты снова ищешь скрытые смыслы, то их нет. — Пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поздняя тренировка, плюс мне было по дороге. Просто в голову пришла идея. Наверное, надо было тебе сообщить, ты права.

Кивает. Вроде, успокаивается Но я чувствую — это не конец. Ей что-то еще хочется сказать, но Яра не решается. Сидит, теребит край куртки, смотрит на свои колени.

— Ну? — не выдерживаю я.

— Что ну? — Она приподнимает брови, бросает на меня удивленный взгляд. Умело делает вид, что не понимает. Актерствует.

— Ты же не закончила...

Прям знаю, что она хочет ещё со мной поспорить. Бьюсь об заклад. Чувствую это напряжение в воздухе. Сам не знаю, лучше бы мы с ней спорили или, наоборот, аккуратничали друг с другом. Второй вариант меня, на удивление, больше напрягает, потому что это как будто про какое-то жесткое приятельство, про дистанцию.

А я точно не этого хочу.

— Акимов. — Она выдыхает мою фамилию, и в этом выдохе — целая буря. — Я не твоя девушка и мы с тобой не закадычные друзья, если ты не заметил. И я тебе благодарна за всю помощь, правда. Но тут должны быть границы. Если тебе так хочется кому-то помогать и подвозить поздно вечером, заведи себе пассию и на здоровье. А меня вот это всё,— неопределенно показывает какую-то фигуру руками, и от этого жеста у меня внутри всё обрывается, — смущает.

Вхожу в ступор и во что-то типа легкого уныния.

Заведи себе пассию. Так я и пытаюсь. Завести тебя, Яра. Во всех возможных смыслах. Ухаживаю за тобой...

Не знаю, какой именно у нее опыт общения с парнями, но Дёмыч говорил, что она с кем-то встречалась. И если так, то неужели типа сейчас ей непонятно, что это знаки внимания от меня? Или же ей это просто неприятно?

Но о неприятии речи не было, только о смущении...

Черт. Я пытаюсь прощупывать почву, потому что бросаться на нее со всеми этими чувствами — опасно. Стараюсь быть осторожным, идти небольшими шагами. Ну, исключая тот факт, что я предложил ей жить через стенку. Это, конечно, не из разряда «двигаться потихоньку». Но тут исключение. И меня снова отпихивают. Остаюсь за бортом.

Не знаю, как к Ярославе подобраться. И, наверное, не пытался бы, но есть это стойкое ощущение, что в этот раз всё точно иначе. Если бы я был ей неприятен — она бы жить рядом не согласилась и под угрозой расстрела. Ну и я уже говорил, что не слепой. Замечаю, как она краснеет и смущается периодически. В этом что-то есть...

Что мне остается? Признать на словах, что сделал неверный шаг? Окей, без проблем, если так ей будет легче.

— Ладно, Ярослава, я понял твою логику. — Голос звучит ровнее, чем я себя чувствую. — Перегнул. Исправлюсь. Никаких сюрпризов.

Кто ж меня за язык-то тянет, а? Замечаю, как Яра вздрагивает на слове «сюрприз». Кажется, пора его внести в разряд стоп-слов.

— Извини... — начинаю я, но она меня перебивает очередной претензией:

— Акимов, почему мы тут поехали?

— А, это я просто голодный после тренировки. — Улыбаюсь, надеясь разрядить обстановку. — Хочу что-нибудь вредное.

И желательно острое. Меня прям тянет сегодня, видимо, на такую еду. И на такие ощущения тоже.

— Ты собрался есть в одиннадцатом часу вечера? — ее голос звучит с долей скепсиса, но она хотя бы уже не смотрит исподлобья.

— Я выматываюсь физически на тренировках и умственно на работе. — Пожимаю плечами, заруливая на стоянку круглосуточного ресторана быстрого питания. — Заряд на нуле.

В итоге мы перебрасываемся еще парой ничего не значащих фраз. Я оформляю заказ в приложении, уговариваю Яру тоже что-нибудь взять. Мне удается ее уломать только на молочный коктейль.

Ем по дороге домой бургер с острым соусом, запиваю колой и закидываюсь еще картошечкой до кучи. Яра потягивает свой коктейль. Облизывает губы, а потом еще и трубочку, потому что напиток оказывается слишком густым, и у меня от этого вида член в штанах просто вибрирует.

Мда. Треш, Александр. Вот это вы, конечно, озабоченный.

Отвожу взгляд. Смотрю на дорогу. Думаю о чем угодно, кроме того, как она сейчас сжимает губами пластик, как втягивает в себя тягучую сладкую массу.

— Как прошел квиз? — спрашиваю, чтобы отвлечься.

Девушка охотно делится. Рассказывает про вопросы, про соперников, про то, как их команда была близка к победе. Глаза горят, жестикулирует, и я понимаю, что могу слушать её вечность. Потом она пересказывает мне самые сложные вопросы, и когда мне удается найти правильные ответы к двум из них, снова дуется. Но по-доброму.

— Блин, а ты с мозгами, Акимов, — говорит она, и в голосе слышно что-то вроде уважения.

— Я просто лучший, Ярослава — усмехаюсь я, чувствуя, как теплеет в груди.

— Кажется, я захотела взять свои слова обратно. — Она цокает, но улыбается.

Конечно, меня вставляет, что мы общаемся. Это о многом говорит и дорогого стоит. Несмотря даже на то, что она на меня сначала разозлилась из-за ситуации с такси, всё равно долго не вредничает и по-человечески со мной взаимодействует.

Слишком быстро, на мой взгляд, заканчивается наша поездка. Идем к подъезду рядом. В лифте молчим. Я изучаю ее кукольное личико в отражении зеркальных дверей. Она смотрит на кнопки.

Боже, как же мне хочется растянуть этот поздний вечер пятницы с ней.

Выходим на нашем этаже. Думаю, может, предложить ей глянуть какой-нибудь фильм или сериал. Без всяких там подмен понятий, если что. Но Яра быстро идет к выходу на террасу, останавливается у двери и произносит:

— Господь, как я устала и хочу спать. Спокойной ночи, Акимов.

Ну что ж, значит не сегодня...

— Спокойной ночи, Ярослава.

Она уже берется за ручку, но вдруг оборачивается: