Разрешаю ненавидеть

— Де-вуш-ка! Вы меня не слышите! Вы мне квартиру испортили! Я не пущу вас туда, пока вы не переведете мне часть денег за откачивание воды, просушку и последующий ремонт. Сумму предоплаты я вам назвала. С остальным еще разберемся.

Слышу другой голос, который все еще не принадлежит Ярославе. Видимо, кто-то еще вышел на шум.

— Да девочка-то тут при чем! — возмущается какая-то женщина. — Разбирайтесь с соседями сверху. Вы не имеете права...

Противный голос тетки перебивает. Странно слышать от нее такой тон: со мной и Мирным она сюсюкается, заискивает, улыбается. А тут в момент голос прорезался.

— Это вы не имеете права влезать в разговоры собственника и арендатора. Идите к себе в квартиру и занимайтесь своими...

Не успевает договорить, потому что видит меня. Оказываюсь прямо в эпицентре этого треша. Ярослава тоже здесь, стоит спиной ко мне, в пальто, обхватив себя руками за плечи. Даже со спины видно, как она напряжена.

— Сашенька, — голос тетки меняется в миг. Теперь это снова сладкий сироп, от которого меня тошнит.

Ярослава разворачивается и бледнеет. Реально бледнеет — краска отливает от лица, оставляя цвет только в огромных глазах. Они разу в пол-лица вырастают, в них страх, непонимание и что-то еще...?

— Что ты здесь.. — начинает она, но голос срывается.

— Подожди, щас разберемся, — перебиваю девушку и в край наглею, потому что подхожу вплотную и притягиваю Ярославу к себе ближе за талию. Ощущаю всю ее хрупкость даже сквозь пальто и ощущаю дрожь под пальцами. Жест мой собственнический, я знаю. Но мне нужно, чтобы она чувствовала — я здесь, рядом, пришел на помощь, никто не сможет причинит ей вред. Ну и важно, чтобы до тетки это тоже быстро доперло.

Яра не сопротивляется моим действиям. Пока. Кажется, это от шока. Застыла, как статуя, только дрожит мелко. Ничего, щас она поймет, чего я сюда припылил, и возможно займется рукоприкладством.

А еще я замечаю, что Ярослава явно плакала. Глаза красные, под ними разводы от туши, хотя она точно пыталась их стереть. Тройное бля-я-я. Доигрались мы с Белым в рыцарей.

И тетка просто вымораживпет. Неужели она думала прямо сейчас срубить бабла ни за что с Ярославы, запугивать ее, не пускать за вещами и считать, что ни я, ни Мирыч об этом не узнаем? Глупая женщина, просто дичь. Как можно не бояться, что я узнаю в любом случае?

— Сашенька, — продолжает лепетать тетка, подходя ближе и стреляя глазами то в меня, то в Ярославу, — тут все прям поплыло в квартире, такой кошмар, я вот пошла вам с братом на встречу, согласилась сдавать жилье практически задаром незнакомому человеку. А видишь, как все сложилось....

Пу-пу-пу. Ярослава не глупая девчонка, сразу смекает. Напрягается в моих руках и пытается отстраниться. Несколько раз. Не позволяю. Я сильнее. Но перехватываю девушку за руку, чувствуя, как под пальцами бьется ее пульс — бешеный, как у пойманной птички.

— По чьей вине произошел потоп? — спокойно говорю я, удерживая Яру от новых попыток вырваться и параллельно глядя на тетку в упор.

— Видишь ли, Саш..

— По вине соседей сверху, но они в отъезде, натяжные потолки в этой квартире просто не выдержали, — это уже тихо говорит сама Ярослава. Голос смущенный.

Инга стреляет в нее яростным взглядом, но тут же косится на меня, оценивая мою реакцию.

— Насколько там всё плохо? — это я уже встаю спиной к тетке и беру Ярославу за плечи, вглядываясь в заплаканное красивое личико. Хочется стереть эти дорожки от слез, прижать к себе, успокоить. Но пока опасно так рисковать своим здоровьем.

Вижу, что она злится, но отвечает все равно:

— Там треш, надо все просушить, ламинат вздулся, потолок прорвало полностью, вода стояла почти по щиколотку. Сам посмотри, если интересно.

Киваю. Представляю, конечно, масштабы катастрофы.

— Ярослава, давай так: сходи собери вещи, которые тебе понадобятся, чтобы переночевать и переодеться. Завтра приедем сюда, соберем все остальное, поняла? — Чуть встряхиваю ее, чтобы она перевела свой взгляд на меня, а не просверливала им стену напротив.

Смотрит всё-таки, а я залипаю на её голубых глазах секунд на десять. В них столько всего — боль, усталость, непонимание и... благодарность? Или мне кажется?

— Как соберешь вещи, я тебе дам ключи от машины, она внизу, я прям у подъезда припарковался. Ты посидишь там, подождешь меня минут десять от силы, я перетру здесь все, и мы поедем ко мне, поговорим.

— Я к тебе не поеду, — она шипит и снова вырывается. В глазах вспыхивает упрямство.

— У тебя есть какой-то выбор? Миллион родственников и друзей в Новосибе?

Отводит взгляд. По этому жесту понимаю, что перекантоваться у подружки для нее, видимо, не вариант. Боюсь, правда, что Яра начнет затирать про гостиницу, но такой доступный вариант, скорее всего, позже до нее дойдет.

— Ты же уже поняла, что это моя тетка, троюродная, кстати. И поняла, что к чему. Щас всё услышала сама и Дёме ведь звонила.

Молчит. Но глазки бегают, видимо, мозг лихорадочно ищет выход. Но пока не находит. К счастью для меня, конечно. Понимаю, что пользуюсь ее безвыходным положением, но другого варианта просто нет.

Подталкиваю ее к двери, чтобы она покидала быстренько в сумку какие-нибудь вещи.

— Саша! — начинает возмущаться тетка, делая шаг ко мне.

— Инга, вот не бесите меня еще больше. Щас Ярослава спустится в машину, и мы с вами все обсудим. Помолчите пока.

Я редко себе позволяю вообще какую-то грубость, но тут меня почти довели до ручки. Ушлая тетка, блин. Стоит, хлопает возмущенно глазами, но замолкает.

Ярослава появляется на пороге за феноменальные десять минут. Я даже засекал. Одетая в спортивный костюм, куртку и кроссы. Со спортивной же сумкой через плечо. Волосы собраны в небрежный пучок, лицо умыто от слез, но глаза все еще красные. Даже в таком виде — самая прекрасная.

Даю ей ключи от машины, показываю, куда жать на брелоке.

— Не убегай только. Нам надо будет поговорить. Хочешь, на Дёму наори пока.

Это не звучит как просьба. Скорее предупреждение. Если решит свалить, я ее все равно найду. Хоть по пути к квартире ее подружки, хоть по пути в Бердск, хоть в любой гостишке. Найду и привезу к себе. Потому что этот разговор неизбежен.

Ее глаза загораются чем-то вроде протеста, но девушка через силу кивает и спускается по лестнице — видимо, тоже не желает пользоваться лифтом. Уходит, даже не прощаясь с Ингой. Ещё бы, блин! Одобряю полностью. Смотрю ей вслед, пока она не спускается достаточно низко.

— Итак, — я поворачиваюсь к тетке. Выдыхаю и говорю всё, что думаю об Инге, обо всей этой ситуации, и о том, какую райскую жизнь мы с Мирычем можем ей устроить за подобные угрозы и поведение.

Весь разговор занимает примерно минут десять. Я там вообще не церемонился. Сразу расставил все точки над i. С ремонтом, так и быть, помогу, хоть это и вина соседей. Но тетка — какая-никакая родственница, и если она сейчас успокоится и отстанет от Ярославы, я готов вписаться. Сдавать эту квартиру она больше не планирует. Это принципиальная позиция. Ожидаемая в целом. Общение со мной и братом, видимо, тоже внесено в стоп-лист. А нам такое и даром и не надо.

Пришлось еще чуть-чуть напомнить ей, что денежки за хату она получала в полном объеме и никакой налог с них государству не отдавала. А это не совсем законно. Она быстро сдулась, закивала, натужно заулыбалась. В общем, мы договорились. Скинул ей денег за откачку воды и предстоящую просушку. Этим должны заняться уже сегодня — нашли бригаду за две минуты, потому что я пообещал тройную оплату за срочность. Если подкинуть баблишко, люди готовы и ночами работать, как говорится. Завтра воскресенье, и я привезу Ярославу за остальными вещами.

В целом, у меня есть уже некий план, но не знаю, насколько он зайдет девушке. Слишком много НО, слишком много чего было за ее спиной. Яра имеет полное право злиться. В том числе и послать меня куда подальше. Но я должен хотя бы попытаться объяснить мотивы помощи. Пора бы уже...

Спускаюсь вниз и обнаруживаю, что Ярослава на месте. Сумка валяется на заднем сиденье. Сажусь в машину и понимаю, что была новая порция слез. Видно, что глаза опухшие, нос покраснел. Мне от этого больно, потому что я не хочу, чтобы она плакала. И опять я как будто виноват в этом всём. Хоть и косвенно.

Бесит это, вечно все через жопу. Хочешь как лучше, а получается как всегда.

— Звонила Белому? — осторожно интересуюсь я, трогаясь с места.

— Угу, он только мямлил и говорил, что просто надо было мне срочно помочь. Что не получалось иначе. — Она вытирает щеки ладонями. — Что это была забота.

— Ну так и есть... Ярослава.

— Как вы меня оба достали своими чертовыми секретиками! — кажется, стартует новый поток слез. — Вы думаете, что мне легче от того, что вы там что-то решили, напридумывали и не сказали? Я чувствую себя идиоткой!

Блин. И в чем она не права?

— Я всё объясню, серьезно. И где тебе жить теперь, тоже найдем. Веришь?

Просто косится на меня и ничего не говорит.

— Может, заскочим перекусить? Ты голодная?

Она так смотрит, что мне кажется, я сгорю на месте. Во взгляде — смесь ярости, недоверия и полного непонимания, как я могу предлагать пожрать в такой ситуации. Или это она меня проклясть так пытается? Вот сходу не разберешь, на самом деле.

— Ты издеваешься? — выплевывает она. — Меня только что обвинили во всех смертных грехах, пытались вытянуть приличную сумму денег ни за что, я лишилась съемной квартиры, мой друг опять что-то проворачивал у меня за спиной с... ТОБОЙ, а ты предлагаешь мне перекусить?

— Ладно, понял, решим этот вопрос потом — я сглатываю. Она права, конечно. Но я просто не знаю, как еще ее пока успокоить.

— Я не хочу ехать к тебе, давай решим этот вопрос на нейтральной территории.

И снова здорово, блин.

— Ярослава, я хоть и знатно проголодался, но тебя не съем, не переживай. Мы просто поговорим там, где будет удобнее. Потому что... — я судорожно вздыхаю, собираясь с мыслями. Она смотрит резко на меня, поднимая брови. — Потому что мне есть что рассказать, и надо начать, пожалуй, с самого начала.

— С теории большого взрыва, я надеюсь? — ее голос сочится сарказмом.

— Почти... — я поворачиваюсь к ней на секунду, встречаемся взглядами. — Ты же веришь, что я никогда тебя не обижу? Ну больше, я имею в виду.

Молчит какое-то время. В машине тихо, только мотор гудит. Напрягаюсь. Хочу взять ее за руку. Прямо чувствую, как чешется ладонь. Но не решаюсь.

— Господи, я ничего не понимаю вообще... — она откидывается на сиденье, закрывает глаза. Голос звучит устало, обреченно. — Но если отвечать на твой вопрос, то, пожалуй, верю...

Мы едем ко мне по ночным улицам Новосиба, и я совершенно не знаю, как закончится этот день. В груди тяжесть и надежда одновременно.

*Название главы — строчка из песни Скриптонита и DOROFEEVA «Не забирай меня с пати»

Глава 25. Круг завершится и с нового абзаца

POV Саша

Мне капец как странно видеть Ярославу у себя в квартире. Как будто это одна из моих прошлых (и пошлых, ха-ха) фантазий.

Я бы сказал, что это на сто процентов приятное ощущение. Но, наверное, покривил бы душой. Поэтому количество процентиков желательно скинуть. Слишком много всего сейчас намешано — надежда, страх, предвкушение и дикое напряжение, от которого скулы сводит. Естественно, я переживаю о последствиях разговора. Да и в целом, как-то не особо горю желанием раскрывать прям все карты, а тем более обсуждать не самое приятное прошлое. Но, видимо, без этого не обойтись. Девушка сейчас смотрит на меня так, будто я — ходячая головоломка, требующая решение прямо сейчас, желательно наглядное, структурное и реалистичное.

Совершенно не к месту вспоминаю, как в своем одиннадцатом классе привозил ее с маленькой сестрой в Новосиб. Была адская непогода, и я не поехал обратно в Бердск, оставшись на этой квартире. На самом деле потому, что брат и так закидывал меня гневными сообщениями о том, что я, придурок долбаный (это его слова), взял на себя риски и повез Яру и Миру в кошмарную метель по трассе, потому что, видите ли, у меня в жопе заиграло спасательство. Если я бы тогда еще и обратно с ними в Бердск поехал, он меня четвертовал бы. Конечно, я в тот день мечтал, чтобы Соболева осталась на этой хате со мной. Похрен даже что с сестрой. Она у нее прикольная. Мы уложили бы Миру спать. А сами... Ну понятно, вокруг чего крутились мои мысли тогда. Но я уже не был тупым идиотом и понимал, что ничего из разряда восемнадцать плюс бы не случилось. Как и не случилось бы того, что Ярослава решила остаться на ночь у меня на квартире. Это было бы сюрром.

Но я тогда любил фантазировать. Мда уж... А что, кроме подобного , мне оставалось?

Сейчас Ярослава здесь. Реальная. Живая. Стоит в прихожей, оглядывается, и от этого зрелища у меня внутри всё переворачивается. Тоненькая, растерянная, в этом своем уютном и мягком спортивном костюме, с опухшими от слез глазами — и все равно самая красивая девушка на свете.

— Где у тебя можно помыть руки? — реальная Ярослава задает мне вопрос, реально находясь в моей квартире.

Голос звучит нормально, но с какой-то настороженностью. Будто она в любой момент готова либо кинуть в меня чем-нибудь, либо сбежать. Хотя, возможно, и то, и другое.

Откашливаюсь, прочищая горло, и показываю направление:

— Там, по коридору направо. Ванная комната. — Добавляю, чуть помедлив: — Там чистые полотенца в шкафчике. Если хочешь, можешь и душ принять, сразу переоденешься.

Девушка сверкает своими голубыми глазами. В них вспыхивает что-то среднее между возмущением и недоверием.

— Не собираюсь принимать у тебя душ, как и ночевать тоже, Акимов. Я уже, по-моему, говорила...

— Я и не предлагал ночевать у меня, Ярослава, — смотрю ей прямо в глаза и наблюдаю, как она начинает хлопать глазами.

Замолкает. На лице резко отображается непонимание. Брови сходятся к переносице, губы чуть приоткрываются — она явно пытается просчитать, что я задумал. А я то что? Вообще ничего такого.

Ну почти.

— Пошли со мной, — осторожно беру ее за локоть, но она ожидаемо выворачивается и складывает руки на груди, выставляя защитный барьер.

— Не хочу!

Закатываю глаза:

— Чего ты вредничаешь? Просто покажу, где предлагаю тебе ночевать.

Иду к террасе, открываю раздвижную дверь и жду, пока она подойдет. Холодный воздух врывается в комнату, принося запах ночного города и лёгкого морозца.

Она подходит, останавливается рядом, замечаю, как зябко передергивает плечами.

— Ты предлагаешь мне ночевать на террасе в такую холодину? — шокированно смотрит на меня.

— Ха-ха, как смешно, Ярослава. Нет, мне твой хладный труп тут не упал. Пошли, говорю.

Выходим на террасу. Город раскинулся внизу — море огней, переливающихся в ночной темноте. Красиво, хоть и холодно. Слышу, как Ярослава пораженно выдыхает. Даже в полумраке вижу, как расширяются ее глаза.

Да, детка, здесь красиво. Если захочешь, сможешь хоть каждый день наблюдать такие виды.

Открываю дверь соседней квартиры — той, что соединяется с моей только через террасу. Наощупь ищу выключатель и ударяю по нему ладонью. Зажигается свет в гостиной, заливая теплым светом комнату с панорамными окнами.

— Предлагаю тебе пожить здесь...

— Чья это квартира? — она заходит внутрь, заинтересованно оглядываясь.

— Моя...

— Как это? — оборачивается ко мне, и в глазах настоящее недоумение.

Ну как-то так, блин, сложилось. Рассказываю коротко, пока она рассматривает пространство:

— Дед давно выкупил соседнюю квартиру, хотел объединить две. Тут есть не несущая стена, и в планах было сделать арку или хотя бы дверь. В итоге заделали вход в эту квартиру в самом подъезде. Снесли ограждение на террасе. А вот аркой так и не занялись. Дед погиб, уже не было никому дела до того, чтобы расширить жилплощадь. Мне, как тому, кому досталась эта собственность, и подавно было насрать. Да и до сих пор глубоко пофиг.

— История богатенького мажорика, — приглушенно говорит Ярослава, и в голосе проскальзывает знакомая ирония.

— Ну типа того. — Усмехаюсь. Обижаться смысла нет — в плане «богатенького» она чуть-чуть права.

— И тут никто не живет, ты хочешь сказать?

— Нет, тут убираются периодически, как и в моей квартире.

Девушка на этот факт закатывает глаза. Чуть улыбаюсь, но никак более не реагирую.

— Т-ты предлагаешь мне п-перен-ночевать здесь?

Хмурюсь. Не совсем так. Но тепло.

— Я предлагаю тебе здесь пожить, Ярослава. — Вижу, как она открывает рот, собираясь возразить, и добавляю быстрее: — Хотя бы до момента, пока ты не переедешь обратно в общагу.

— Дёма растрезвонил? — в голосе появляется понимание и легкая обида.

— Ну да... — мнусь я.

— А говорили, что меня не обсуждаете... — с обидой в голосе говорит Ярослава, отводя взгляд.

— Ну так это в ключе того, что та квартира тебе больше не будет нужна, а помогал с ней я.

Ярослава закусывает губу. Задумчиво обхватывает зубами нижнюю , и я уже привычно для себя на этом залипаю. Наблюдаю, как зубки впиваются в нежную кожу, и в голове проносится тысяча мыслей, которые лучше бы там не появлялись.

— Послушай, — говорю, стараясь вернуть себе способность соображать. — Ты никогда не найдешь в Новосибе съемную хату по тем же деньгам. Это бесполезно. Втюхивать деньги в новую съемную хату, чтобы пожить в ней два месяца — бред. Тебе разве бабло девать некуда?

Вижу, как она потупляет взгляд. Видимо, есть куда. Это хорошо. Для меня.

— Мы с тобой не в одной квартире будем жить же, можем не пересекаться даже...

— Это как? Если мне придется приходить и уходить через тебя в любом случае?

— Я дам тебе ключи, не буду высовываться из комнаты особо, когда тебе надо будет выйти. Можешь даже писать мне, чтобы я сидел на жопе ровно. Да и, собственно, я в гостиной вообще не торчу, мне там делать нефиг. Я либо в рабочей комнате, либо у себя в спальне.

— Господи, у тебя еще и рабочая комната есть, — она произносит это с таким выражением, будто я только что признался, что у меня дома бассейн с золотыми рыбками.

— Ну ты же сказала, что я мажорик, — я улыбаюсь. Надо же, даже шутить могу в такой ситуации. — На самом деле это была большая гардеробная, а я переделал ее в маленький кабинет. Так что все более чем прозаично.

— Это все будет неудобно...

— Неудобно штаны через голову надевать и на потолке спать, — выпаливаю эту дебильную фразу. — Ты не знала?

Она цокает и закатывает глаза:

— Ты слишком много общаешься с Дёмой. Уже говоришь, как он.

Пожимаю плечами, не желая развивать эту тему, потому что, кажется, она права.

— Так что? Квартиру брать будете, девушка? — немного дурачусь.

Понимаю, что Ярослава больше шутить не намерена. Становится какой-то серьезной, явно вспоминает, какого черта она вообще оказалась здесь со мной. Хмурится. Взгляд тяжелеет.

— Ты обещал мне все объяснить, а не предлагать соседство, — тихо говорит она, буравя меня глазами.

Ерошу волосы. Уже понадеялся, идиот, что, вроде бы, всё окей. Расслабился, размечтался. А теперь снова это напряжение между нами, и есть у меня некий страх, что после моего рассказа велик риск того, что Ярослава будет сверкать пятками, выбегая из моей квартиры.

— Ладно, давай сначала поговорим, — сдаюсь я.

Возвращаемся в мою гостиную. Я наливаю Яре чай и разбавляю его по ее просьбе холодной водой. Себе из холодильника достаю колу, а из бара — вискарь. Плеснул его прям щедро, почти на треть стакана.

Ярослава поднимает бровь, но ничего не комментирует.

Ну а мне просто надо для храбрости. Потому что то, что я собираюсь сказать, я вообще не хочу вспоминать. В подробностях это обсуждал только с братом и потом... с психологом. Дёмыч же знает всю историю только в общих чертах.

Девушка садится в кресло в гостиной, поджимает ноги под себя, смотрится при этом как-то по-домашнему уютно. А я разворачиваюсь к ней на диване. Делаю глоток виски с колой, морщусь от крепости и думаю, с чего бы начать.

— Ты еще долго собираешься медлить? — недовольно тянет девушка, постукивая ноготками по кружке.

Была бы моя воля, я бы вообще ни слова из этого не произнес, душа моя. Сидел бы и просто смотрел на тебя. Со стороны вот вообще сейчас может показаться, что мы обычная пара, которая проводит вечер вместе. Пока в «Эвентуме» корпоратив еще в самом разгаре. Правда, пара из нас, конечно, говеная. Ярослава смотрит на меня колючим взглядом в ожидании, а я сижу и туплю, желая то ли оказаться подальше отсюда, то ли схватить Ярославу и утащить к себе... в спальню.

Ну прям Синяя Борода, мать твою.

Вздыхаю.

— Ладно.

Потом снова повторяю, как дурак:

— Ладно. Я начну с самого начала, хорошо? История будет не то чтобы короткой, придется потерпеть.

Ярослава продолжает постукивать ноготками по кружке. Цок-цок-цок. Явно намекая на то, чтобы я уже начал вещать по делу, а не трепался просто так.

Делаю еще глоток. Потом еще. Виски обжигает горло, разливается теплом в груди.

— В общем, надо начать с того, что когда мне было пятнадцать, то в школьной столовой в самом начале учебного года я увидел девушку, похожую на грустную Барби. — Голос звучит хрипло, но я упорно продолжаю, глядя ей прямо в глаза. — И ровно в тот момент влюбился с первого взгляда настолько, что это чувство осталось со мной дальше...м-м-м.. на годы.

Выпаливаю все это как на духу.

Смотрю прямо в расширившиеся от жгучего удивления (ну, хотя бы не от ужаса — и на том спасибо) глаза Ярославы. Они становятся огромными, как два голубых озера. И на уровне инстинктов замечаю, как ее пальчики соскальзывают с ручки кружки. Но не успеваю ничего сделать, а почти весь чай оказывается полностью на девушке.

Хорошо хоть я его сильно разбавил холодной водой.

— Вот черт! — ругается Ярослава, вскакивая с кресла и отряхивая себя.

Да уж. У меня примерно такие же эмоции от моего вынужденного откровения.

Название главы — строчка из песни Скриптонита и FEDUK «Аста ла виста»

Глава 26. Если чё-то хочешь, то пойди и возьми

POV Саша

Ярослава зачем-то начинает извиняться за то, что часть чая всё-таки попала на кресло. Я только отмахиваюсь. Да плевать вообще, главное, что она не обожглась.

— Так тебе и придется, кажется, принять душ, — улыбаюсь я. — Надо было сразу меня слушаться.

Она только хмурится. И я понимаю, почему. Свалил на нее признание, а теперь пытаюсь шутки шутить как ни в чем не бывало. А что делать тогда? Надо же как-то разрядить обстановку. Потому что если мы продолжим в этом напряжении, я просто взорвусь.

Ярослава ничего не отвечает и скрывается в ванной. У меня от мысли о том, что она будет потенциально без одежды в двух шагах от меня, буквально пересыхает в горле. Хочется подлить себе еще вискаря, но тогда из нашего разговора вряд ли получится что-то дельное. А мне прям нужно, чтобы получилось.

Сижу на диване и смотрю в одну точку. Начинает шуметь вода. Представляю её там под горячими струями... И от этого кровь ударяет ровно в пах.

Потом слышу... стоп. Нет, я ничего не слышу, это и странно. Тишина. И вдруг — хлопок двери. Она что, сделала все за две секунды? Да не может быть.

— Акимов, — как-то неуверенно зовет меня Ярослава.

— Да? — смотрю на дверь ванной, за которой вижу её силуэт. В одежде.

Даже в полумраке коридора вижу, как девушка смущена.

— Тут такое дело... — она смотрит куда угодно, только не в мои глаза, и опять заламывает руки. — Я, видимо, была в таком шоке, когда собиралась, что взяла от пижамы только шорты. Можешь дать мне какую-нибудь футболку, пожалуйста?

У меня в голове проносится миллион мыслей. Сначала о том, что все футболки запретили на государственном уровне, у меня их нет и вообще не владею никакой верхней одеждой в принципе. И в этой квартире с этой минуты запрещается ношение чего-либо сверху. Потом, что хочу, чтобы моя футболка пахла Ярославой. Но сдерживаю все свои дебильные мысли и говорю максимально спокойно и нейтрально:

— Без проблем.

Иду в спальню, открываю шкаф. Беру первую попавшуюся — мягкую, серую. Какое совпадение,это моя любимая. Но с Ярой я поделюсь.

Возвращаюсь, протягиваю девушке предмет одежды. Наши пальцы на секунду соприкасаются — её прохладные и мои горячие. Дверь закрывается.

Жду Ярославу из душа и всеми правдами и неправдами гоню от себя вновь появившиеся мысли о том, что она буквально за стенкой сейчас абсолютно голая. В моей ванной, в моей квартире. Жаль, не в моих руках... Бля-я-я, заткнись уже, тупой похотливый мозг. Заменяю одни размышления на другие: фактически я признался ей в любви и явно ее шокировал или даже напугал. Правда, схитрил, сказал, что чувства остались со мной потом на годы. Ничего не упомянул про настоящее, потому что мне показалось, что при таком раскладе ее в моей квартире бы уже не было. Или как она вообще эту фразу сама-то восприняла?