Начало и Конец Тайвасти. Терпение – это оружие

Дензел судорожно тыкал пальцем в разные отметки на карте, метаясь между ними.

«Это в каком смысле знаешь?» – с нотками ужаса спросил Антон. Он инстинктивно отпрянул от него, словно это нечто неестественное.

«Вот! Вот, например, – сказал Дензел и показал пальцем на одну из точек, – это же то ли часовня какая-то, то ли гробница… Не помню точно, но там она с подвохом, да… Точно-точно! Часовня!»

Антон начал мысленно прикидывать путь, водя пальцем над картой и делая невидимые замеры в воздухе.

«Это же совсем недалеко отсюда», – высказал своё предположение Антон, проведя рукой по подбородку.

Сомнение, зародившееся в Антоне ещё в самом начале разговора Дензела и постепенно пробуждающееся, теперь окончательно овладело им. Он слегка наклонил голову и добрая улыбка пропала с его лица.

«А с чего это мы должны верить тебе?» – старик словно прощупывал почву.

«Ну, я же говорил, что работал с архивами… И вот, – Дензел уверенно снова тыкнул пальцем в карту, – Часовня. Я помню эту отметку», – уверенно отвечает очкарик.

«Тем более, что он прав. На том месте действительно была старая часовня, которая была заброшена даже тогда, когда я там был. Но я там не заметил ничего такого», – холодно отвечают доспехи.

Сомнения Антона дали трещину. Между бреднями Дензела и тайной Цемаха вдруг возникла зловещая логическая связь.

«Что там может быть?» – уточняет старик. В его голосе смешался трепет и надежда. Он сам наклонился перед картой в попытке разглядеть то, чего не видно простому глазу.

«Э… Там… Она… – Дензел задумался, остановив свой взгляд на метке, – Какой-то кладезь. Там что-то спрятано. То что никому не доступно. Не простым людям, ни даже «Спектру». Поэтому там метка была такая…»

«Кладезь? Это не более чем старое здание, но оно и впрямь скрывает в себе что-то. Может ты и прав, Дензел», – слова Цемаха подействовали на Дензела как удар хлыста. Он выпрямился, и в его глазах, за стёклами очков, вспыхнула та самая, долгожданная решимость..

Поддавшись порыву лицо Антона смягчилось. Он теперь не думал о подвохе, он думал о надежде, которая вела его и хотела повести теперь к часовне. Может ответ, который он так долго искал в многочисленных деревнях находится там?

«Звучит многообещающе. Дензел, ты ручаешься за свои слова?» – настаивает дедушка, положив ему руку на плечо.

«Вы хотите пойти туда? Со мной? – неуверенно произнёс Дензел, он оглянулся с Цемахом и Антоном, получив немое согласие. Кривоватая, но искренняя улыбка наползла на его лицо. Его сердце впервые за долгое время забилось в усиленном ритме не от страха, а от наполнявшей радости – Я… я готов пойти туда и проверить».

Он удивился тому, как уверенно это прозвучало.

«Лично? Гарантируешь успех?» – Антон ухмыльнулся.

«Ну, а если серьёзно… Да у нас могут быть все шансы! Цемах не знал и половины того, что могло быть спрятано от посторонних глаз! Я уверен, да… Даже о «Спектре» не слыхивали!» – предвкушал Дензел, схватившись за голову и растрепав свою неопрятную причёску.

«Риск очевиден, но иного пути у нас нет», – проанализировал Цемах, вставая на ноги и загораживая собой поступающим свет.

«Я готов на что угодно! – решительно отвечает дедушка, – Ты, Цемах, говорил, что это аномалии, да? Что ты под этом имел в виду?»

«Это… крайне широкое понятие. Это могли быть… какие-то странные инциденты или те вещи, которые я не мог объяснить. Я напрочь не помню причины», – проговорил металлический человек неуверенным тоном.

«Честно, но… Меня это устраивает, – с надеждой проговорил дедушка, – Так у меня есть хоть какой-то шанс».

Дензел, переглянувшись с компаньонами, достал карандаш и с нажимом обвёл злополучную точку. Круг лег на карту, как печать.

«Вот здесь, да».

Антон посмотрел на этот красный круг. Он перечёркивал годы бесплодных блужданий. Потом поднял взгляд – на Дензела, чьи глаза горели лихорадочной решимостью, и на Цемаха, чьё молчание было красноречивее любых клятв. Цемах медленно кивнул. Антон посмотрел на карту ещё раз.

«Идём», – сказал он и сжал кулак, будто сжимая в нём эту надежду.

Глава 15

Простая, ничем не выдающаяся повозка без гербов и флагов остановилась аккуратно перед местной забегаловкой. Повозчик ударил хлыстом, и лошади послушно замерли. На передней скамье сидели двое – не друзья и не попутчики, а скорее коллеги. Оба были одеты в простую одежду, скрывавшую не только лица, но и то, что под ней.

Тот, что сидел слева, выглядел так, будто не спал несколько ночей: тёмные круги залегли под глазами, плечи напряжены.

«Ты плохо спал», – тихо сказал второй, разглаживая пальцем морщины возле щеки.

В ответ тот промолчал, лишь чуть закатив глаза.

«Думаешь об отце? – Гордон говорил, не поворачивая головы. – Я всё понимаю. Тяжёлая болезнь… Но, скажу честно, ты держишься молодцом».

Коммод не ответил, только отвёл взгляд в сторону. Пальцы сами сжались на груди – там, под тряпьём и обмундированием, висел холодный металл кулона. Он сжал его так, что края впились в ладонь, и не сразу разжались.

«Спокойно… – приказал он себе. – Он ничего не знает. Никто не знает».

Коммод спрыгнул на землю раньше, чем колесо сделало последний оборот, и тут же принялся осматривать незнакомую местность. Гордон медленно обводил взглядом знакомое здание, и выражение его лица неуловимо менялось – опущенные брови и потухший взгляд сменились лёгкой улыбкой и разглаженным лбом.

«Почему именно здесь?» – наконец раздражённо произнёс Коммод, сбросив капюшон и вглядываясь в здание. На вид это было старое строение, в каждой трещине которого угадывалась своя история. Его лохмотья скрывали одежду, но не могли спрятать привычку держать спину прямо.

«Старая история», – ответил Гордон, и уголки его губ дрогнули – совсем чуть-чуть, почти незаметно. Взгляд его лёг на окно и задержался дольше, чем нужно. Старые пальцы принялись перебирать пуговицу плаща.

Он продолжал сидеть на своём месте и, лишь молча склонив голову к внутренности повозки, окликнул кого-то из людей. Коммод не расслышал приказа, но тут же заметил, как один из них спешным шагом вышел и направился внутрь дома.

«Остановка была не случайной. И уж точно не импровизацией», – отметил про себя Коммод, проводя пальцем по грубой древесине: сухой и твёрдой, а значит, простоит ещё долго.

Он снова бегло взглянул на Гордона. Тот достал что-то, накрытое тканью, заглянул внутрь и коротко кивнул – всё на месте. Убрал обратно аккуратно, но без лишних движений. Рабочий предмет, не более. В игре солнечных лучей что-то блеснуло – стекло, а скорее короб… стеклянный. Внутри, кажется, что-то двигалось – или это была лишь игра света? Коммод невольно фыркнул – не его дело – и снова огляделся.

Поток людей был слабым, что очень странно для деревушки, чьи дороги расходились в разные стороны, словно ручьи после дождя. Одна, широкая и укатанная, вела в столицу Правильной Республики – Дюловк, другая, вся в ямах и ухабах, – в Баур, а последняя уходила вдаль за зелёные холмы, туда, где была Светлая страна. За это народ и прозвал это место – Стык. Хотя деревней его можно было назвать лишь условно: десяток домов, рынок, загоны для лошадей и вечная пыль, взбитая колёсами.

В это же время из другой части деревни показался обоз – длинный, гружёный бочками и тюками. Впереди, на передней телеге, сидели двое: один низкорослый и плотный, другой – исполинских размеров, сгорбленный, будто стараясь стать незаметным. Они проехали мимо, даже не взглянув в их сторону, и продолжили путь в сторону столицы. Гордон проводил обоз взглядом дольше обычного. Он отвернулся в сторону и хмыкнул. Коммод покачал головой, собирая мысли воедино.

«Здесь же должна быть остановка за провизией!» – с раздражением возразил он, прикусывая обсохшую губу.

Гордон вяло посмотрел на своего спутника, слегка закатив глаза, облокотился на спинку и начал перебирать пальцы одной руки большим пальцем другой.

«Я знаю, – в его голосе была усталость. – Это моя личная инициатива. Наш партнёр передаст необходимый провиант. Это не обсуждается».

«Есть», – резко ответил Коммод, не дослушав.

Он начал обходить повозку кругом, словно выслеживая добычу.

«Что ты делаешь?» – с раздражением спросил Гордон, поглядывая назад в попытке углядеть своего спутника.

«Это называется подстраховка», – спокойно ответил Коммод и, встав сбоку от повозки, сделал несколько отжиманий, осматривая при этом её дно.

Затем он проверил колёса и их крепления, постучав по ним костяшками пальцев.

«Стандартная проверка», – коротко сказал Коммод, поднимаясь на ноги и отряхивая руки.

Затем он открыл задний отсек, предназначенный для провианта. Коммод вполголоса что-то отсчитывал, так что до остальных доносились лишь обрывки фраз, после чего его глаза напряжённо расширились.

«Недобор. Тут не сходится», – чётко и разборчиво доложил он.

Колено предательски дернулось – и тут же замерло, прижатое железной волей.

«Не может быть!» – умеренным тоном возразил Гордон. Его голос слегка дрогнул.

Он слез с повозки и направился к её задней части. Осмотрел – и впрямь недобор.

«Тьфу! И кто только их научил считать? Лично на примерах арифметике научу…» – пробормотал Гордон, проводя пальцем по своим густым усам.

«На рынке наверняка есть необходимые товары», – заметил Коммод, обводя рукой недостающие предметы.

«Да… – тихо согласился Гордон, не подавая вида. – Тогда быстро. Туда и обратно!»

«Есть», – ответил Коммод и принял стойку, выражая покорность, но его вытянутая вперёд рука была слишком напряжена.

Гордон махнул рукой. Будто вспомнив о чём-то, Коммод потянулся обратно в повозку и достал из-под сиденья небольшую потёртую сумку – ту, что всегда лежала отдельно от общих припасов. Перекинул через плечо. Посмотрел на Гордона. Тот даже не обернулся.

Коммод, не проронив ни слова, развернулся и ускоренным шагом направился к рынку, не оглядываясь на повозку – будто её там больше и не было.

Он спешно перебирал ногами, не пытаясь сдерживать участившееся дыхание. Свернув на следующую улицу, где тянулись многочисленные прилавки, он сохранял тот же ритм – и чёткие шаги постепенно возвращали ему самообладание.

Перед тем как войти на площадь, Коммод скосил взгляд назад: за ним никто не шёл.

Он вышел на площадь, где толпился народ, и в нос ударил густой букет запахов: аромат свежего хлеба, резковатый дух рыбы и едкая волна алкоголя. Наглядная разница с безлюдьем у забегаловки. Толпа расставляла приоритеты ясно.

Коммод растворился в людском потоке, вливаясь в его неконтролируемый хаос. Он двигался сквозь него не спонтанно, а плавно, словно обтекая преграды. Люди толпились у торговцев, разглядывая товары или обмениваясь историями с другого конца страны. Коммод сбавил шаг, давая себе перевести дух.

Один из прилавков выделялся особенно: аккуратный, ухоженный, с охраной, которая старалась быть незаметной, но её было больше, чем нужно. На самом прилавке не было товаров – будто хозяин пришёл сюда не торговать. Рядом стоял высокий статный мужчина в шлеме, из-под которого виднелись лишь глаза и неизменная улыбка. Перед ним – упитанный человек с крупным телосложением, заметным животом и круглым лицом, украшенным большим носом. Главной его чертой были пышные, аккуратно подстриженные чёрные усы и борода. На голове у него короткий хвостик. Почти всё в нём выдавало выходца с дальних южных земель – то ли из Арсу, то ли из Дастана.

Разглядывая его, Коммод неожиданно поймал на себе его взгляд, дрогнул в людском потоке, отвернулся и ускорил шаг. Шаг вправо, шаг влево – нужно было затеряться. Он оглянулся. Толстяк стоял на том же месте, но его спутник исчез. В тот же миг Коммод почувствовал, как чья-то большая ладонь легла ему на плечо, словно упавший лист.

«Он хочет с тобой поговорить», – сказал кто-то приподнятым тоном, больше похожим на дружеское предложение, чем на требование.

Коммод медленно обернулся. Перед ним стоял тот самый верзила с улыбкой – не фальшивой, а искренней. Может, это и впрямь не угроза?

«Кто «он»? Убери руку, для начала, и представься как полагается», – холодно, без эмоций проговорил Коммод, уже потянувшись второй рукой к оружию.

«Председатель Рашид не желает зла. Ты прости меня за это, – рука верзилы сама сползла вниз, улыбка не сходила с его лица. – Меня зовут Эван. Принимаешь предложение?»

Коммод недоверчиво скосил взгляд по сторонам, не поворачивая головы. Рука его застыла на рукояти, словно в ожидании. Он окинул взглядом снаряжение Эвана – ни оружия, ни скрытой угрозы, поза открытая, грудь вперёд, руки расставлены, будто он встретил старого друга. Коммод постучал костяшкой пальца по рукояти и молча кивнул. Эван повёл его сквозь толпу прямо к Рашиду. Тот, завидев своего подчинённого, приободрился – лицо озарилось радушием, а рукой он сделал жест, словно предлагая ознакомиться с секретным ассортиментом.

«Доброе утро, – первым заговорил Рашид, будто они были давними знакомыми. – Не каждый день встретишь человека с таким проницательным взглядом. Ты здесь не для того, чтобы торговаться. Я прав?»

«Вы тоже», – осторожно сказал Коммод, слегка прищурившись.

Эван уловил молчаливый жест председателя и удалился. Проводив его взглядом, уголки губ Рашида поползли вверх

«Верно подмечено, – кивнул Рашид и обвёл в воздухе невидимый круг. – Я всегда мыслил шире, и мой ассортимент не заканчивается на прилавках одного рынка».

«Что тебе нужно от меня такого, что ты послал за мной своего телохранителя?» – Коммод приспустил взгляд, теребя край плаща.

Рашид тихо рассмеялся, отчего Коммод насторожился.

«Ты можешь прятаться под этой мантией от кого угодно, но твоя походка… повадки. То, как человек себя ведёт, показывает его истинную суть. Моя работа – в первую очередь с людьми, а во вторую – продовольствие».

Коммод бегло посмотрел направо, уже представляя путь к отступлению, и переставил ноги в полусогнутую позу.

«Ты торопишься. От кого-то бежишь?» – улыбка оставалась на лице Рашида, но, казалось, стала чуть теплее.

«У меня приказ. Раздобыть продовольствие», – ответил он бегло.

«И правда? Поэтому ты и проскочил мимо лучших торговцев этого рынка?» – Рашид снова тихо рассмеялся, затем оглянулся и сделал знак: «Подходи сюда».

Коммод напрягся изо всех сил, брови его сдвинулись, сердце забилось в предчувствии худшего.

«Это же ты был на том турнире. Хорошо сражался – сразу видна техника», – успокаивающим, словно мёд, тоном произнёс Рашид.

Коммод словно впал в транс. Напряжение спало с плеч, взгляд опустился на землю у ног председателя. Тем временем Эван вернулся с сервированным блюдом, на котором лежали аккуратно нарезанные кусочки мяса. От манящего запаха Коммод поднял голову. Это был аромат сладковатого свежего утра после росы, приправленный травами, чесноком и томатным соусом.

«Угощайся, Эван», – подбодрил Рашид, взяв один из кусков и отправляя его в рот. «И ты…»

«Коммод», – тихо отозвался он, внимательно и настороженно выбирая кусок только после того, как Эван потянулся к одному из них.

«Только что это за рыба? Мясом и запахом не похожа ни на одну из тех, что я знаю», – отметил Коммод, пробуя языком остатки вкуса.

«Друг мой, тебе, видимо, не знакомо значение слова «деликатес». Хотя и понятно – Вольф не щедр на своих подчинённых», – проговорил Рашид, водя куском мяса в воздухе.

Коммод замер на мгновение. Пальцы на мгновение сжались. Плечи его напряглись – так же, как при получении приказов. Взгляд на Рашида стал пристальным – слишком собранным для случайного разговора.

«Ты… торгуешь с Империей… Единственный в своём роде. Так вот откуда мясо…» – произнёс он, словно зачитывая приговор.

Рашид лишь молча развёл руками, не теряя ухмылки.

«Не каждый добрый человек стал бы иметь с ними дело», – сказал Коммод словно невзначай.

«Империя берёт щедро и честно держит слово – разве не лучшие партнёрские качества?» – размеренно ответил Рашид, вытирая пальцы о ткань.

«Остановил ты меня не ради партнёрства», – с раздражением произнёс Коммод, слегка наклоняясь вперёд. Эван, заметив это, подался чуть вперёд. Рашид откашлялся, бросив на телохранителя взгляд, и тот сразу отступил.

«Я люблю знать, кто проходит мимо. Иногда это полезно. Можно сказать – изучение спроса», – сказал он, проводя ладонью по уже чистым пальцам.

«Ты делаешь слишком много выводов», – фыркнул Коммод.

«Это моя работа, – кивнул Рашид. – А потом я научился торговать».

«Может, ты ещё что-то от меня хотел?» – Коммод будто был готов ко всему.

«Конечно, извини. Я не буду тебя задерживать. Иди, куда шёл», – Рашид взглядом указал на выход.

Повисла пауза. Коммод выпрямился, шумно выдохнул через нос, приподнял голову, словно встав по стойке «смирно», и провёл языком по губам.

«Мне пора, – сказал он. – Я уже задержался».

«Если вдруг понадобится помощь, – спокойно произнёс Председатель, – ты теперь знаешь, как меня найти».

«Я привык рассчитывать только на себя», – ответил Коммод, машинально сжав руку, и развернулся.

Коммод сделал пару шагов и услышал за спиной тяжёлый вздох Рашида. Тот, кряхтя, развернулся и ушёл за прилавок по своим делам.

Коммод уже собрался раствориться в людской массе, но тяжёлая рука легла на его запястье, останавливая. Он резко развернулся, положив другую руку на рукоять. Перед ним стоял Эван.

«Чего тебе?» – недовольно произнёс Коммод, но рука его уже сползала с рукоятки.

«Постой, – верзила наклонил голову, и его привычная дружелюбная улыбка вмиг стала устрашающей. – Я понимаю, что ты собираешься сделать».

Коммод замер. Рука застыла у рукояти на полпути.

«Раньше я был таким же, – тихо сказал Эван. – Думал, что справлюсь сам. Ни на кого не надеялся».

Он сунул руку в карман и протянул Коммоду небольшой золотой кругляш.

«Останавливать не стану. Это твой выбор. Но когда дойдёшь до Империи – этот пропуск откроет нужные двери. Считай страховкой».

Коммод взял кругляш и машинально развернул. Слишком вычурный для простого смертного: выгравированное лицо – может, самого Императора? Ручная работа. Коммод терялся в догадках.

«Зачем?» – он поднял взгляд на Эвана.

Эван только усмехнулся – развернулся вполоборота, расправив могучие плечи.

«Если проболтаешься, что я тебе помог – я всё отрицаю», – его пальцы на мгновение сжались – и расслабились.

Он развернулся и, не прощаясь, зашагал обратно.

Коммод кивнул, прижимая кругляш к груди. Взгляд его задумчиво упал на ковыляющие ноги уходящего Эвана. Потом он устало вздохнул, медленно развернулся и шагнул в толпу – и в то же мгновение растворился в ней, пробираясь к окраине деревни, туда, откуда люди уезжали. Он не думал ни об Эване, ни о Рашиде, ни об оставленной повозке. Пальцы сами нашли кулон под одеждой и сжались – и шаги стали чуть быстрее, а в глазах что-то загорелось. К повозке Гордона он не вернулся. Пыль Стыка осталась позади.

Глава 16

Дорога до столицы оказалась короче, чем предполагал Фарк. Всё сложилось даже удачнее, чем он мог рассчитывать: на выезде из деревни им встретился обоз, согласившийся довезти «странную парочку» до дальних ворот Дюловка за скромную плату и без лишних расспросов. Фарк, всегда ставивший целесообразность выше комфорта, увидел в этом не просто везение, но и шанс дать Корку время на размышления, попутно экономя его силы.

Величественная столица ПР – Дюловк – встретила их не парадными вратами, а равнодушием пыльных окраин. Корк ступал тяжело. Не от усталости – ноги после дороги отдохнули, – а от того, что внутри, под рёбрами, всё ещё ворочалось что-то тяжёлое, не находившее выхода. После стройки, после склада, после всего, что сделал Фарк, что-то в нём тогда надломилось. Он нёс на плечах карлика и хоть это был груз, любые невзгоды понемногу таяли в душе от близости с ним. Дыхание было спокойным и размеренным – рядом с маленьким защитником и наставником в одном лице. Сам Фарк, восседая на своём живом «троне», погрузился в наблюдения с непривычной высоты, откуда ему видны были все прохожие, косившиеся на них искоса. Пока великан с наивным изумлением разглядывал невиданные дома и шпили, Фарк методично анализировал иное – то, на что обычный человек редко обращает внимание: состояние мостовых, настроение толпы, частоту и маршруты городских патрулей.

Темнота, впрочем, не спешила. Солнце только клонилось к горизонту, растягивая длинные, искажённые тени – но до сумерек оставался добрый час. Этого времени должно было хватить, чтобы найти кров. Однако в Дюловке отказ наступал раньше ночи – он читался в глазах хозяев постоялых дворов. Едва взглянув на непривычную пару – карлика, восседавшего на плечах своего угрюмого носильщика, – они либо хмурились, либо цинично завышали цену втрое. Корк не понимал тонкостей торга, он лишь смутно ощущал нарастающую тревогу с каждым новым разворотом Фарка прочь. Сам карлик не раздражался. Каждый отказ становился для него бесплатным уроком по социальной географии города, отмечая районы, где страх и алчность брали верх над здравым смыслом.

Немного поразмыслив, Фарк решил спешиться, чтобы облегчить ношу Корка.

Когда круг возможных вариантов, казалось, полностью замкнулся, Фарк заметил на облупившейся стене едва читаемую вывеску – «Храпящий дракон». Шрифт был потёрт, краска облезла, но слово «гостиница» угадывалось, как блестящая монета в грязи. Место оказалось на отшибе, а переулок перед ним был узким, тёмным, от которого сильно пахло сыростью. Сразу видно, что в этом районе гвардия появлялась редко. Корк уже было пошёл дальше, но голос Фарка остановил его.

«Погоди-ка… Есть мысль получше», – проговорил карлик, и края его губ слегка приподнялись. В голосе не было надежды, лишь холодная констатация: подобное заведение либо скрывает неприглядные тайны, либо настолько отчаялось, что примет кого угодно. Великан послушно свернул в узкий переулок, и Фарк последовал за ним.

Тень сомкнулась над ними, запах сырости смешался с ароматом гниющего дерева. Словно эхом доносился шум улицы – крики торговцев, скрип колёс, ржание лошадей. Из полумрака, будто вырастая из него, перед ними материализовалась группа из пяти человек. Никто из них не прятался от света – они чувствовали себя здесь хозяевами. Их позы, насмешливые взгляды, расслабленная, почти ленивая агрессия говорили яснее любых слов: это была не случайная встреча. Это была застава.

Из тени вышел один. Невысокий, жилистый верзила в поношенном, но добротном плаще. Остальные остались за его спиной, рассредоточившись полукругом – грамотно, перекрывая пути отхода.

«О-о-о! Гляньте, что ветром принесло! – жилистый верзила с покосившейся ухмылкой сделал театральный шаг вперёд. – Карлик пришёл за ручку с увальнем. Цирк приехал, что ли?»

Фарк не дрогнул. Его холодный взор скользнул по ним: мозоли на ладонях, туго набитые карманы, на поясах не видно оружия. Это не простые бандиты. Глаза верзилы смотрели холодно, оценивающе – на руки Фарка, на ноги Корка. Все бандиты были слишком заняты своей добычей, чтобы прислушиваться к улице.

«Здесь вход в гостиницу?» – голос Фарка был ровным и непоколебимым.

«Умник нашёлся! – верзила плюнул в его сторону. – Ну, здесь, да. И мы её охрана. Проход – услуга платная. Так что, коротышка, выворачивай карманы, пока цел. А твоего увальня мы потом познакомим с местными порядками».

Великан сжался, издав тихий, похожий на стон звук. Фарк заметил, как дрогнули мышцы его массивных ног.

«Он ещё не готов, – подумал про себя Фарк, вдумчиво уставившись на бандитов. – Нужен отвлекающий манёвр».

И он его увидел. В дальнем конце переулка, за поворотом, там, где он выходил на оживлённую улицу, мелькнул отблеск на латах. Патруль. Бандиты, судя по их расслабленности, об этом не знали. Они были слишком уверены в себе – это их главная ошибка.

«Корк, – тихо сказал Фарк, глядя ему прямо в глаза и положив руку ему на плечо. – Помнишь нашу первую встречу? Как ты меня встречал? Рёв. Тот самый. И самый громкий. Сейчас».

Корк, в чьих глазах смешались страх и нарастающая ярость от оскорблений, вдохнул полной грудью, отчего слегка приподнялся на носки. Его рёв был не просто громким – он был первобытным, рвущимся из самой глубины. Оглушительная звуковая волна ударила по стенам, заставив бандитов вздрогнуть и заткнуть уши. Даже Фарк на мгновение зажмурился.

«Да что ты, урод…» – начал предводитель бандитов.

«Смотрите! – перебил другой. – К нам движется конь! Чёрт, это же патруль! Беги!»

«Как? Сегодня их здесь быть не должно!» – проронил с пустым выражением их лидер.

Паника была мгновенной и дезорганизованной. Они рассчитывали на страх жертв, на грубую силу, а не на внезапное появление власти. Пятеро бросились врассыпную. Фарк действовал на опережение. Его рука метнулась к поясу, и стальной клинок, потёртый, с самодельной деревянной рукоятью, но отточенный до бритвенной остроты, со свистом разрезал воздух. Нож с глухим стуком вонзился в бедро убегающего верзилы – неглубоко, но достаточно, чтобы тот взвыл и рухнул, хватаясь за ногу. Один из бандитов, более совестливый или просто не готовый бросить своего, задержался.