Начало и Конец Тайвасти. Терпение – это оружие

Варсим М

Начало и Конец Тайвасти. Терпение – это оружие

Глава 1

Над столицей прокатился протяжный звон колоколов – предвестник великой перемены. Тяжёлые удары долго плыли над городом, чтобы каждый понял: их лорд, Арат, скончался. Вся страна вздохнула – то ли с облегчением, то ли со страхом – глубоко и настороженно. В этот день можно было услышать разное: от «Какая несчастная новость!» до откровенного «Наконец-то он сдох!» Особенно откровенно говорили там, где люди привыкли под конец недели сбрасывать маски вместе с усталостью.

«Паб может быть неплохим вариантом», – мелькнула мысль у странника, бросившего взгляд на вывеску «Дубовая бочка».

Путника, будто возникшего посреди людского потока, звали Фарк. Низкого роста, он легко мог бы бросаться в глаза, но широкий плащ сглаживал силуэт. Замерев на мгновение перед порогом заведения, он бесшумно вошёл внутрь, придерживая дверь.

Утро было ярким, и полоска света, ворвавшаяся с улицы, на миг высветила интерьер. Фарку хватило пары секунд, чтобы окинуть помещение. У стойки допивали остатки из стаканов двое местных – бездомные или давно без работы, сразу определил он. В углу, в уютной тени, располагался отдельный стол для усталых путников. У дальнего стола шумела ватага людей, но их веселье казалось натужным, словно у актёров в плохой пьесе. С первого взгляда это были обычные рабочие в фирменных робах. Однако что-то настораживало: на их одежде не было ни потёков грязи, ни залоснившихся от пота участков. Чистые робы в рабочее утро уже не выглядели простым совпадением.

Не спеша, словно тень, он проскользнул между людьми и занял место у стены, откуда вполоборота было удобно наблюдать за подозрительной компанией. Чтобы соответствовать образу уставшего путника, он подозвал служанку лёгким жестом.

«Будьте любезны, травяную настойку», – произнёс он тихим, спокойным голосом.

Дождавшись, пока та ушла, Фарк принял слегка вольяжную позу, но ноги его оставались строго на полу. Его взгляд казался рассеянным, но он внимательно следил за служанкой, наливавшей напиток.

Получив заказ, он поблагодарил кивком и отхлебнул. Вкус был слегка суховатым, оставлял лёгкую горечь в горле, но в послевкусии чувствовалась сладость какого-то незнакомого нектара. Затем из кармана он достал пряничного человечка и стал разглядывать его нарисованные глаза, сжимая фигурку так, что по глазури побежали тонкие трещины. Отведя взгляд, он ловким движением откусил обе ноги – всегда нужно начинать именно с них. Вкус был одновременно приятным и тревожно-знакомым. Наслаждаясь смесью имбиря, мёда и корицы, он отгонял навязчивые мысли и настраивал слух, словно приёмник, на волны разговоров вокруг.

«…а я ему говорю, без доплаты ни шагу…» – донеслось со столика путников.

«…сдох, наконец-то, теперь хоть налоги, может…» – пронеслось от местных.

«…три бочки к вечеру, и чтобы без дряни всякой…» – послышалось от стойки.

«Тед был тогда аж краснющий!» – сдавленный смешок раздался совсем близко, от столика с рабочими. Фарк почти незаметно облокотился на сиденье, чтобы лучше слышать.

«Да ну? А я думал, он после этого его сразу на стройке закопает», – отозвался другой голос.

«Думаете, мне жалкого этого мамонта? Один совсем остался. Да он только на потеху и годится! – раздался искренний, тяжёлый хохот. Голос звучал так, будто его обладатель всегда говорил на повышенных, издевательских тонах. – Этот увалень… Корк… Одно позорище!»

Корк. Имя, как ключ, повернулось в замке. Вот та деталь, которая была нужна Фарку. Он едва заметно кивнул, будто соглашаясь с невидимым собеседником. Теперь у этого хама было имя. А у истории – виновник. Поднимаясь, он откусил пряничному человечку голову. Следом он залпом допил настойку. Горьковатый напиток служил не только дезинфекцией для организма, но и для мыслей – он прояснял сознание.

Фарк направился не к столу напрямую, а прошёл мимо, словно выжидая подходящий момент. Он замер в шаге от их круга, на самой границе периферийного зрения.

«Простите, – обратился он к молодому парню с хитрым прищуром, который меньше всех походил на рабочего. – Не подскажете, как пройти к новой стройке?»

Тед лишь булькнул в кружку, не поворачивая головы, и остальные в его окружении не посмели издать ни звука.

«Карлик, тебе чего нужно?» – голос Теда был низким и пронизывающим, как сквозняк.

«Я спрашиваю про работу», – с самым невинным видом ответил Фарк.

«Как звать?» – спросил молодой парень, получив немое позволение начальника, и слегка вытянул шею.

«Фарк», – представился скиталец, касаясь груди растопыренными пальцами.

Тед медленно обернулся. Теперь Фарк смог разглядеть его вдоволь. Мужчина с округлым, чуть покрасневшим от выпивки лицом. Прямой, тёмный взгляд его глаз казался сосредоточенным и немного уставшим. Тёмные, короткие волосы с проседью выбивались из-под былого порядка, а небрежно подстриженная борода и усы лишь подчёркивали общее впечатление лёгкой неухоженности.

«Слышь, Фарк, нахуй пошёл. Я всех здешних из знати знаю лично. И о тебе слышу впервые, – его взгляд, плоский и оценивающий, скользнул по путнику с ног до головы. Голос стал тише, но оттого ещё опаснее. – Тебе лучше свалить отсюда по-хорошему».

Послышался сдержанный, одобрительный смешок его компании. Тед с довольным видом с глухим стуком поставил кружку на стол. Фарк замер на секунду, его лицо ничего не выражало. Он не спорил, не оправдывался. Он просто принял отказ, как принимают дождь или ветер. «Да-да, конечно. Как скажешь».

Он вернулся к своему столику тем же безошибочным маршрутом. Это был не побег – скорее возвращение на исходную позицию. Он снова взял в руки пряничного человечка, заканчивая трапезу, и украдкой изучал повадки Теда, запоминая его странный сленг, безусловную власть над подчинёнными.

«Вот она, власть. Удобный инструмент, пока не наткнётся на что-то более твёрдое», – мысленно резюмировал Фарк.

Дверь паба распахнулась, впустив широкий луч ослепительного света и невысокую фигуру в поношенном плаще. На пороге стоял дедушка с седыми усами. Он снял головной убор, прижал его к груди и обратился ко всем присутствующим.

«Уважаемые, прошу минуту внимания… – Голос старика был хриплым от усталости, но в нём дрожала струна отчаяния, натянутая до предела. – Вы не видели мою внучку? Оранжевые волосы, светло-карие глаза…»

В пабе наступила тягостная пауза. Взгляды утонули в кружках. Тед демонстративно отхлебнул пива. Лишь один человек со стойки путников обернулся на мольбу, но и он не подал виду.

Дедушка простоял ещё мгновение, вбирая в себя это молчаливое равнодушие, этот строй отведённых глаз. Его плечи медленно опустились. Не проронив больше ни слова, он развернулся и вышел.

Тишина повисла в воздухе, оставляя каждого наедине с собой. Она глодала лучше любого укора – по крайней мере тех, у кого ещё осталась совесть. Затишье после его ухода взорвал новый звук: не скрип двери, а раскатистый, заразительный смех. В паб вошёл улыбчивый мужчина лет тридцати – с открытым лицом и быстрыми глазами. Он направился прямиком к столику Теда.

«Мо!» – радостно воскликнул кто-то из компании, размахивая кружкой, и остальные подхватили приветствие.

Имя «Мо» повисло в воздухе. Фарк замер. В его расчётах появилась новая переменная. Странник ничего о нём не знал, и это любопытство стало распирать его изнутри.

Мо неторопливо подошёл к столу и, игнорируя радостные возгласы, подсел к Теду на освободившееся место. Главарь приободрился, обняв товарища за плечи так, что пиво едва не расплескалось. Мо неловко усмехнулся, педантично снял его руку и достал из-за пазухи свёрнутую бумагу. Тед взял её, пробежал глазами по тексту, усмехнулся и, перевернув чистым листом вверх, шлёпнул ею об стол, предложив Мо выпить. Но весельчак принципиально отказался, непринуждённо переводя разговор на другие темы.

План в голове коротышки созрел мгновенно. Он плавно поднялся и неторопливым шагом направился к выходу, оставляя на столе лишь крошки от пряничного человека.

Зайдя за порог, он занял позицию, вытирая пальцы о плащ. Он остановился в нескольких шагах от входа, прислонившись к стене дома. Со стороны он не выглядел поджидающим – поза была расслаблена, взгляд блуждал по улице.

Вскоре послышались чьи-то шаги. На улицу вышел Мо, щурясь от яркого света. Фарк выждал две-три секунды, достал из кармана купюру небольшого номинала и сложил её пополам. Он дал тому отойти от двери, почувствовать себя наедине с улицей.

«Эй! Вы обронили!» – окликнул он ровным, негромким, но чётким голосом, делая вид, что только что поднял что-то с земли.

Мо обернулся. На его лице уже готова была загореться привычная улыбка для случайного прохожего.

«Я? Что такое?» – удивлённо спросил он, разглядывая карлика. Улыбка замерла.

Фарк сделал шаг вперёд, но сохранил дистанцию. В его пальцах была зажата купюра так, что видны были лишь уголки, но не номинал.

«Уронили, когда выходили», – констатировал Фарк.

Мо машинально провёл руками по карманам, хотя понимал, что там ничего нет.

«Хм… Не уверен. Моя ли?» – вгляделся он в настойчивого незнакомца.

«Возьми», – сказал Фарк. Его голос не дрогнул, а рука с купюрой не дрожала, застыв в воздухе не как предложение, а как ультиматум.

Мо, всё ещё недоумевая, забрал деньги и осмотрел их, ища подвох.

«Она просто валялась на земле, – размеренно продолжил путник, слегка наклонив голову. – И раз уж так вышло… Мне нужна простая информация».

«Информация? Какая ещё информация?» – теперь Мо был полностью в фокусе, а улыбка еле держалась на лице.

«Ваш приятель, Тед, сегодня не в духе. Поэтому я хотел бы обратиться к вам по поводу одного из работников», – спокойно разъяснил карлик.

«Наверняка он вам нахамил… – Мо закатил глаза, и в его тоне вновь появилась лёгкость. Он выпрямил спину. – Ах, да, он глава местной стройки. И да, бывает, он не в духе. Наверное, поэтому он был вам не рад, вы уж простите его».

«Хорошо. Меня интересует человек по имени Корк. Знаете такого?»

«Ох… Хе-хе, так это тот самый, горе-работник. Зачем он вам нужен?» – из уст Мо вырвался короткий смешок.

«Посмотреть на него», – ответил Фарк, натянув вежливую, но фальшивую улыбку.

Улыбка Мо стала естественнее, будто он получил ответ на все свои вопросы. Он похлопал по карману с купюрой и перевёл дыхание.

«Его можно найти в пристройке нашей местной «кормушки» – приюта для сирот», – выпалил Мо и уставился на Фарка, ожидая реакции.

«Благодарю», – Фарк сделал неопределённый жест в знак благодарности и направился в сторону вглубь деревни.

«И правда, странный», – пробормотал весельчак себе под нос и, повернувшись спиной, тихонько рассмеялся.

Фарк шёл, не оборачиваясь. Незнакомец смотрел ему вслед, и снова донеслось лёгкое хихиканье. Краем глаза Фарк уловил движение позади, но, погружённый в мысли, продолжил идти и вскоре скрылся из виду. Мо проводил его взглядом и потянулся к карману, где лежала та самая злосчастная купюра. Его словно окатило холодной водой – он дёрнулся на месте, улыбка вмиг стёрлась, рука так и застыла в кармане.

Глава 2

Очередная забегаловка. Снова ничего. Таких, как «Дубовая бочка», у Антона было столько, что считать уже не имело смысла. На искреннюю, бескорыстную мольбу одни предпочли забыть, сделав вид, что ничего не было, другие – такие, как Фарк, – были слишком заняты своими делами, чтобы остановиться.

Куда идут такие люди после очередной неудачи?

Антон шёл, слегка прихрамывая. Он уверенно огибал корни и мелкие овраги, и только изредка под ногой хрустела сухая ветка. В лицо дул лёгкий холодный ветер, принося запах прелых листьев и влажной земли. Солнце только поднялось к зениту. Глаза, устремлённые вдаль, видели лишь привычный пейзаж: деревья и снова деревья. Сам того не заметив, он сомкнул веки и начал шептать что-то себе под нос.

«София…» – нежно выдохнул он.

Где-то в глубине души всё ещё теплилась надежда: что внучка найдётся, что будет цела и невредима, что он крепко-крепко обнимет её и больше никогда не даст в обиду. Наверное, именно эти мысли и придавали ему сил бродить по свету, расспрашивая всех подряд о пропавшей девочке.

Он остановился, упёршись рукой в крепкий ствол дуба. Вдох-выдох. Достал флягу с водой, освежил горло и плеснул остатки в лицо. Нельзя терять бдительность.

Лес для него – стихия знакомая, не требующая платы за свои дары. Он сунул руку в карман, нащупал там пару жалких монет и лишь понимающе кивнул, подтверждая свою мысль.

В голове дедушки уже созрел план: найти подходящее место для шалаша. С каждым шагом он уходил всё глубже в чащу. Намеренно. Здесь не было тропинок – значит, не будет и людей, что станут ошиваться поблизости.

«Это хороший знак», – подумал старик, и краешки его губ слегка приподнялись.

Вдали он заметил берёзу – она выделялась размерами среди остальных. Такой большой он прежде не видел. Взгляд его слегка покосился, в голове закрутились навязчивые мысли, и он ускоренным шагом направился к ней.

Первым делом осмотрел кору. Вроде здоровая. Затем сделал пару шагов назад, прикидывая высоту и отмеривая руками.

«Шестьдесят… Нет, семьдесят метров! – ахнул Антон, задирая голову к макушке. – Никогда такого не видывал… Боюсь представить, какие же у неё корни…»

Вдруг за деревом послышался шелест листьев. Совсем близко. Рука рефлекторно потянулась к ремню и застыла наготове. Он затаил дыхание, осторожно заглянул за ствол.

Куст, усеянный листвой. Там кто-то есть.

Не моргая, он согнул колени, подобрал с мокрой земли камешек и легонько бросил его в заросли, другой рукой нащупывая рукоять походного ножа. Камушек улетел в зелень. Листья затряслись.

Пальцы сами сжались на рукояти.

Из кустов выпрыгнул кролик и уставился на старика. Тот усмехнулся, довольно поглаживая усы. Рука сама собой сползла с ножа. Его взгляд скользнул за куст, где виднелся небольшой холм. В голове Антона тут же возникла мысль использовать его как укрытие. Отпугнув зверька жестом, он подошёл ближе – и заметил странные детали.

Он стёр со лба выступивший пот и нагнулся, чтобы осмотреть находку. В глаза бросились неровности вокруг – будто холм был слеплен неестественно, не природой.

Антон достал из сумки железное полотно от сломанной лопаты, примотал его к крепкой палке и соорудил нехитрый инструмент. Начал раскопки. Копал сверху вниз, как положено. Сняв густой слой мха и травы, он увидел землю – зеленоватую и, на удивление, твёрдую. Но ловкими движениями он подкапывал её и отбрасывал в сторону.

На очередном взмахе лопата с тихим скрипом соскользнула. Антон чуть не упал, вовремя удержав равновесие. Он провёл лопатой – внутри холма была не земля.

«Видимо, под этим холмом что-то массивное, – подумал он, снова проводя инструментом. – Металлическое? Если это какой-нибудь бандитский тайник или… ещё что получше, то мне здорово повезло».

Он попытался копнуть глубже – и тут раздался звонкий удар металла о металл. В воздухе повеяло холодом и запахом старой, сырой ржавчины.

«Ага! Я так и знал!» – обрадовался дедушка. Мысль о возможной находке, о деньгах на припасы и расспросы на секунду прогнала усталость.

Он принялся раскапывать находку вдоль. Чем больше откапывал, тем сильнее росло недоумение. То, что он извлекал из земли, не походило на тайник. Скорее напоминало нечто иное…

«Да нет, броня какая-то… Не может быть. И ведь… не похожа ни на одну из тех, что я знаю», – мелькнуло в голове у Антона.

Поддавшись внезапному внутреннему порыву, Антон изо всех сил ударил лопатой по железу. Звон вышел такой громкий и гулкий, что старик схватился за уши, а вся живность в округе бросилась врассыпную.

Когда гул стих, он подобрал с земли лопату и вдруг почувствовал: земля под ним будто движется. Он сделал пару шагов назад, тяжело дыша, застыл на одной ноге, словно пытаясь нащупать пульс. Краем глаза заметил: доспехи, которые он так бережно откапывал, шевельнулись. Он сильно прищурился, помотал головой – почудилось, наверное.

Ещё одно резкое движение – и из земли показалась металлическая рука, усеянная землёй и корнями. А из-под прорванной почвы пробивалось слабое свечение – видимо, из груди.

Антон вцепился в лопату и попятился. Глаза забегали, дышать стало тяжело, до духоты. По спине прокатилась ледяная волна пота. Он споткнулся о корень и упал на землю. Дрогнул.

Разум, закалённый годами выживания, сработал быстрее страха: лучше быть начеку и готовым к любому исходу.

«Берёза? – осенило его. – Большая берёза. Укрытие!»

Антон схватил вещи, резким движением закинул сумку за спину и занял выжидательную позицию за толстым стволом. Голова едва торчала. Руки слегка тряслись, но, сделав глубокий вдох, он быстро потянулся за пазуху, доставая деревянные детали и собирая их воедино – на автомате.

«Рукоять сюда… – бормотал он вслух, чтобы не ошибиться. – Здесь трос…»

Достал из сумки деревянный кол и взвёл его с помощью натянутого троса.

«Готово. Арбалет заряжен», – с облегчением выдохнул старик.

Доспехи с глухим скрипом отбросили часть земли в сторону, поднимая грудь и открывая устрашающий вид. Сплошной тёмный металл. Строгий, без узоров и неровностей. Но главное – свет, струившийся из вертикальных прорезей на груди. Белый. Завораживающий.

Антон смотрел и не мог отвести взгляд. Блуждающий, манящий огонёк пульсировал, словно живой. Глупость, конечно. Металл не может иметь души. Не может. Но почему-то в голове старика складывалось обратное.

В этом белом, тускловатом свете он ощутил надежду – ту самую, что теплилась и в его груди. Отдельное место для родной души. Невинной, чистой. Как душа его…

Он сглотнул ком в горле. Арбалет уже соскользнул, коснувшись земли. Старик встряхнулся, приходя в себя, и поднял голову.

«София здесь ни при чём, – он мотнул головой, отгоняя наваждение. – Это сравнивать нельзя!»

Доспехи встали на одно колено, запрокинув голову к небу, будто делая первый вздох. С характерным скрипом голова вернулась в исходное положение. Шлем… Две прорези на уровне глаз – оттуда тоже сочился свет. Ниже, на месте лица, темнел выступ, похожий на припаянную маску: от носа до подбородка, с точечными отверстиями. Из головы тянулись две трубки, уходящие в спину. Сзади, на уровне пояса, болталась ободранная коричневая мантия, под которой угадывались бронированные ноги.

«Где?.. Я…» – пронеслось зловещим эхом по лесу.

Пальцы Антона будто окоченели – не в силах пошевелиться. Он отчётливо понял: звук доносился изнутри.

Спустя мгновение шлем растерянно завращался влево-вправо, издавая противный скрип. Затем доспехи дёрнулись вперёд и резко затормозили – от инерции корпус слегка согнулся. Что-то их остановило.

Металлический силуэт наклонился, методично копаясь в земле, с лёгкостью отбрасывая клочья почвы в стороны.

«Нашёл», – донёсся звук, словно громкий шёпот раздался в сантиметре от уха Антона.

Металлическая рука отпрянула – и в тот же миг дедушка почувствовал, как дерево, за которым он прятался, дёрнулось. Древо зашелестело, старая листва посыпалась вниз. Антон беззвучно стряхнул упавшие на него листья.

«Это он так – корень берёзы?» – осенило Антона.

Доспехи не унимались: мёртвой хваткой вцепившись твёрдыми пальцами в корень так, что тот начал сочиться, они изо всех сил рванули его на себя. Под землёй прошла ударная волна. С дерева посыпались сухие ветки. Антон почувствовал, как ствол могучей берёзы пошатнулся.

«Что же это за сила?.. – прошептал он, приоткрыв рот. – Я, видать, выжил из ума?.. Это просто невозможно… Неправильно… Или?..»

Он отбросил рассуждения, заметив движение.

Доспехи взялись двумя руками за корень и резким движением выдернули его. Раздался сухой треск, подобный щелчку. Дерево устрашающе наклонилось в сторону Антона, а налетевший сильный ветер заставил его нижнюю губу задрожать – будто вот-вот рухнет.

Испугавшись обвала, он отпрыгнул от дерева – и выдал себя.

Шлем теперь смотрел прямо на Антона. Казалось, он заглядывал в самую душу. Сердце забилось бешеным темпом, палец застыл на курке. Антон прижал арбалет покрепче – будто тот мог его спасти.

Не поворачивая корпуса, доспехи непринуждённо отшвырнули вырванный корень на десяток метров в сторону, затем монументально выпрямились на обеих ногах, возвышаясь над стариком.

«Метра два… – сглотнул Антон, прикидывая габариты. – Но… он лишь смотрит. Пока что?..»

«Ты кто такой?» – прозвучало эхом.

Антон чуть наклонил корпус, согнул колени, принимая стойку.

«Я лишь… старик, странник, – дрожащим голосом ответил он и сделал шаг назад. – А вот ты…»

Металлическая грудь чуть подалась назад, издав тихий скрежет.

«Ты говорящие доспехи… Лучше скажи, кто… – Антон запнулся, мотнув головой, – или что ты такое?»

«Я? – шлем наклонился к холодной руке, рассматривая крепление запястья. – Человек!»

Ответ был настолько уверенным и безапелляционным, что Антон потерял дар речи.

Шлем повернулся в сторону отброшенного корня, правая рука механическим движением смахнула с плеча прилипшую грязь. Антону на миг показалось, что он услышал тихое дыхание, доносившееся из груды металла.

«Какой сейчас… – повисла небольшая пауза, словно не хотелось произносить последнее слово, – год?» – спросили доспехи.

Дедушка хлёстко ударил себя по лицу, собирая мысли в кучу и выстраивая имеющиеся факты.

«Ты… Нет! Ты не можешь быть человеком, – Антон сделал шаг назад, не ослабляя стойки. – Ты же был здесь похоронен… Если и так, допустим… ты бы давно сгинул без еды и воды».

«Какой год?» – повторил свой вопрос некто в доспехах.

Антон вытер плечом пот, стекающий с подбородка. Сделал лёгкий кивок, словно опытный переговорщик.

«Сейчас сто семнадцатый год!» – ответил он, замерев в ожидании.

Шлем чуть склонился набок. Доспехи замерли – казалось, даже свет в груди на мгновение застыл.

«Я… понимаю, – послышалось изнутри. Антону почудилось, что он услышал усталый вздох. – Прошло много времени… Сотни лет… А может, и…»

Стальная рука схватилась за другое запястье. Покрутила кисть, согнула пару пальцев – скрип сопровождал каждое движение, будто самому доспеху было противно это слышать.

«Как я ещё жив?» – вырвалось тихим шёпотом, голос едва дрогнул.

Антон услышал это. Палец на курке слегка сполз вниз. Что-то внутри него отозвалось пониманием – он сам задавал себе этот вопрос.

Руки дрогнули. По-настоящему – крупной, противной дрожью, от которой арбалет в руках заходил ходуном. Антон попытался выпрямиться, но едва не упал – тело не слушалось.

Он попятился назад и прислонился спиной к берёзе – той самой, под которой только что чуть не погиб. Кора впилась в лопатки, холодная и шершавая, и этот простой, земной холод помог прийти в себя. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так отчаянно. Антон закрыл глаза на секунду, потом открыл. Доспехи никуда не делись.

«Это взаправду… – вздохнул он. – Спокойно… Если бы он хотел убить – убил бы сразу. Значит, не хочет. Или не может. Или… Слишком много «или»…»

Антон отлепился от дерева, поправил съехавший арбалет и шагнул вперёд. Дыхание стало ровным.

Механическая конечность потянулась к месту на груди, откуда бился белый свет. Теперь Антон понял: это была заслонка. Рука зависла на полпути, большой палец поглаживал дверцу. Он был не готов открывать свои секреты. Не сейчас.

Антон сам потянулся было, чтобы помочь – прикоснуться, открыть, – но в миг одёрнул себя.

«В какой стране я сейчас нахожусь?» – снова заговорили доспехи.

«Мы… в Республике! Там, где чиновники делают вид, будто законы что-то значат, – ответил он с лёгкой насмешкой. – Хотя мне, если честно, всегда было плевать. Впрочем, как и на меня. А для говорящих доспехов это вообще имеет значение?»

Доспехи одобрительно кивнули, уставившись глазами в пол.

«Если ты человек, – из Антона посыпались догадки, – то у тебя должно быть имя и история, которая привела тебя сюда. Разве нет?»

Металлический собеседник долго молчал. Потом шлем медленно поднялся, и пустые прорези уставились на Антона – но тот не опешил. Доспехи смотрели прямо на него, бессильно опустив руки вдоль тела. Старик даже не дрогнул. Чувствуя, как что-то внутри подталкивает его вперёд, он сделал лёгкий шаг.

«Меня зовут Цемах…»

«Цемах… Цемах», – повторил про себя Антон, надеясь вспомнить это имя в закоулках памяти. Тщетно.

Он опустил арбалет и коротко кивнул.

«А меня Антон. Может, не хочешь рассказать своему «спасителю», как ты оказался в этих доспехах посреди леса?» – на лице старика появилась лёгкая улыбка.

Цемах слегка согнулся, опустив плечи и свесив голову. Взгляд его зацепился за внушительное дерево, и он поковылял к нему. Остановившись в метре, повернул шлем в сторону Антона.