Владельцы мызы Подобино

Не добившись результата, Бакунин из Стокгольма отправился в южный город Швеции Мальмё, что в 19 километрах от Копенгагена. Оттуда он хотел ехать дальше в Литву и готовить там поголовное восстание против России. Но в Мальмё Бакунин был задержан и просидел там до окончания Польского восстания [8].

Нужно отметить, что отец анархиста Бакунина, Александр Михайлович Бакунин, был тверским губернским предводителем дворянства в 1807—1808 годах. Троюродный брат анархиста, тайный советник Михаил Александрович Бакунин служил Тверскимгубернатором с 16 декабря 1842 года по 18 октября 1857 года. Братья анархиста Алексей и Николай Бакунины в феврале 1862 года были арестованы по «тверскому делу» мировых посредников.

В своей книге «Былое и думы» А. И. Герцен писал о Михаиле Бакунине, что, будучи офицером артиллерии, он не исполнял службы, и дни целые лежал в тулупе на своей постели. Его начальник напоминал, что надо служить или идти в отставку. Бакунин подал в отставку, его отец, сердясь на сына, отказался помогать ему деньгами. В 1840 году Бакунин выехал из России, в 1849 году его арестовали в Австрии за участие в Дрезденском восстании, и передали России. После 9 лет заключения в крепости Бакунина отправили в Сибирь на вольное поселение, откуда он бежл сначала в Америку, потом прибыл в Лондон.

Бакунин поддерживал отношения с Карлом Марксом. А. И. Герцен осуждал поведение Бакунина, заявляя ему, что руководство подпольной работой возможно лишь внутри страны, что участие русских революционных организаций на стороне польских повстанцев является авантюрной программой Бакунина.

Одно дело добиваться улучшения положения крестьян внутри империи и другое – просить иностранные государства идти войной на свою страну ради разных идей, порою амбициозных и бредовых. Позднее многих из этих бездельников и развратников, разоривших многие помещичьи имения, отошедшие им по наследству от отцов, советская власть сделала идеалами для нескольких поколений. В первой половине XXI века их имена носили улицы городов, музеи, библиотеки и другие очаги культуры.

Выкупные операции в отношении крестьян

Своя земля и в горсти мила.

Одновременно с Манифестом и «Общим положением о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» 19 февраля 1861 года вышло «Положение о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости о содействии Правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий».

В Положении излагались правила:

– о выкупе в собственность вышедшими из крепостной зависимости временно-обязанными крестьянами их усадебной оседлости, а также выкупе ими полевых угодий;

– о содействии правительства к приобретению теми же крестьянами в собственность, вместе с усадебною оседлостью, всего или части полевого надела, предоставленного им от помещиков в постоянное пользование за определенные повинности.

Нужно отметить, что еще 20 февраля 1803 года император Александр Ι подписал Указ «О вольных хлебопашцах», по которому помещики получили право освобождать крепостных крестьян поодиночке или целыми селениями с выдачей им земельного участка. За свою волю, крестьяне были обязаны выплачивать помещику выкуп или исполнять в его пользу установленные повинности. Отношения между помещиком и крестьянином определялись договором, по которому помещик имел право отпускать его на волю и безвозмездно.

Указ «О вольных хлебопашцах» утвердил возможность освобождения крестьян с землей от крепостной зависимости за выкуп, если он был определен договором. Это положение 1803 года позднее было подтверждено указом императора от 2 апреля 1842 года «Об обязанных крестьянах», они легли в основу крестьянской реформы 1861 года.

По Положению от 19 февраля 1861 года крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости, предоставлялось право выкупать в собственность усадебную их оседлость. Усадебная оседлость крестьянина включала в себя проживание в определенном сельском поселении с наличием у него усадьбы. Под крестьянскими усадьбами подразумевались: все крестьянское жилье, хозяйственные и общественные строения, а также усадебная земля, состоящая под строениями, огородами, гуменниками и конопляниками крестьян. В усадьбу не входили земли, находящиеся под строениями крестьян в полях и пустошах [9].

Усадебная оседлость определяла самостоятельность крестьянского двора и его хозяина. Приобретение в собственность крестьянами, вместе с усадебною оседлостью, полевых земель и угодий, отведенных им в постоянное пользование, допускалось не иначе как с согласия помещика.

Крестьянские общества и каждый крестьянин-домохозяин порознь, пока находился в составе сельского общества, сохраняли право выкупать предоставленную им в постоянное пользование усадебную оседлость. Если на крестьянах состояла казенная или помещичья недоимка, то они могли приступить к выкупу усадебной оседлости не ранее, как после уплаты недоимки.

Усадебная оседлость в каждом селении могла быть выкупаема или в полном ее составе одновременно целым сельским обществом, имеющим одну общую оседлость или отдельно каждым домохозяином. В некоторых случаях помещик имел право требовать переселения усадеб крестьянских хозяйств, а иногда и целой деревни на новые места, чтобы иметь свои земли вблизи имения.

Определение размера выкупа за усадебную оседлость на основании добровольного соглашения, засвидетельствованного мировым посредником в присутствии посторонних добросовестных в числе от 3-х до 6-ти, зависело от договаривающихся сторон. От этого соглашения зависели также все условия порядка и рассрочки платежей. Если же добровольных соглашений не происходило, то выкуп мог производиться по требованию помещиков.

Для исчисления выкупной суммы за усадебную оседлость с одним полевым наделом, причитающаяся с нее по уставной грамоте часть оброка, умножался на шестнадцать и две трети; таким образом, за каждый рубль ежегодного оброка, падающего на усадьбы, полагалась выкупная сумма в 16 руб. 67 копеек. Общая сумма выкупа по Тверской губернии составляла 150 рублей за один надел. Это означало, что при условии выплаты выкупной суммы в установленный срок, а не досрочно, за один надел крестьянин платил каждый год по 3 рубля 06 копеек.

Когда все домохозяева селения вместе желали выкупить свою усадебную оседлость, в таком случае они должны были внести сполна выкупную сумму, определенную за все усадьбы. Иногда сумму выкупа за усадебную оседлость вносило за себя каждое крестьянское хозяйство (как тогда писали «каждый крестьянский дым» – А.Г.).

Крестьяне, желавшие выкупить свою усадебную оседлость, обращались с просьбою о том к своему помещику, но предварительно они обязаны были внести выкупную сумму в Уездное казначейство для хранения и выдачи впоследствии денег за выкуп помещику. Мировой посредник в течение месяца со дня предъявления крестьянами квитанции о внесении ими в казначейство выкупной ссуды, сообщал помещику или управляющему имением о желании крестьян выкупить их усадьбы. Мировым посредникам было значительно проще работать с сельским обществом, чем с каждым крестьянским хозяйством.

Если в течение трех месяцев со дня подачи сообщения мирового посредника помещик не предъявлял законных возражений против намерения крестьян выкупить усадьбы, то губернское по крестьянским делам присутствие сообщало одному из местных нотариусов или мировому посреднику о совершении и выдаче данной на выкупаемые крестьянами усадьбы.

Если помещик вместо продажи крестьянам одних усадеб брал на себя обязательство предоставить им возможность приобрести в собственность, совокупно с усадьбами, полевые земли и угодья, то он выдавал им об этом письменное заявление. Помещику предоставлялось право, не ожидая предложений со стороны крестьян, сделать такое заявление в уставной грамоте при составлении ее через мирового посредника.

Уездный суд, при получении сообщения мирового съезда, выдавал крестьянам данную на выкупленные усадьбы, и сообщал в уездное казначейство о немедленной выдаче помещику выкупной суммы, внесенной крестьянами. Уездный суд обязан был выдать данную не позже, как в три дня после получения сообщения от мирового съезда.

Крестьяне со дня выдачи им данной освобождались от платежа помещику той доли оброка, которая падала на выкупленные усадьбы, и получали эти усадьбы в полную свою собственность. При этом вводилось ограничение, что в продолжение первых девяти лет со времени утверждения Положения о выкупных операциях усадьбы не могли быть передаваемы или закладываемы посторонним лицам, не принадлежащим к сельскому обществу.

Через девять лет после получения данной крестьяне могли располагать выкупленными усадьбами как своею собственностью, на основании общих законов. Домохозяин, выкупивший свою усадебную оседлость, сохранял право участия в пользовании общественными участками земли и другими частями оседлости, состоящими в распоряжении всего сельского общества.

При приобретении крестьянами в собственность, вместе с усадебною оседлостью, полевого надела оказывалось содействие от правительства посредством выкупной операции (выкупа). Содействие заключалось в том, что правительство выдавало под приобретаемые на этом основании земли определенную сумму денег, с рассрочкою крестьянам ее уплаты на продолжительный срок. Означенная сумма денег выдавалась помещику процентными кредитными бумагами, по которым правительство принимало на себя уплату процентов и капитала.

Крестьяне получали право также приобретать земли без содействия правительства, как у помещиков, так и у других лиц на основании общих законов.

Сумма, выдаваемая помещику под приобретаемые крестьянами в собственность мирские земли и угодья обеспеченными (гарантированными) правительством кредитными бумагами, именовалась выкупною ссудою. Содействие правительства к приобретению крестьянами в собственность их надела распространялась только на крестьян, состоящих на оброке, а не на барщине.

Приобретению в собственность мог подлежать весь усадебный и полевой надел, отведенный крестьянам в постоянное пользование, или часть этого надела.

Приобретение в собственность крестьянского надела производилось по взаимному между помещиком и крестьянами соглашению, которым определялся и размер вознаграждения помещику за приобретаемые земли, независимо от выдаваемой правительством выкупной ссуды. Соглашения о приобретении земельного надела могли последовать как при составлении уставных грамот, так и впоследствии.

Выкупной договор о приобретении в собственность крестьянского надела мог быть заключен:

– между помещиком и целым сельским обществом;

– между помещиком и одним или несколькими домохозяевами в тех имениях, где существовало участковое или подворное пользование землями.

На практике чаще всего подобное соглашение составлялось при оформлении уставных грамот между помещиком и целым сельским обществом, а иногда составлялась одна грамота на две деревни.

После утверждения правительством выкупной сделки, на основании которой помещик продавал, а крестьяне приобретали в собственность отведенный им в постоянное пользование усадебный и полевой надел или определенную часть его, все обязательные поземельные отношения между помещиком и крестьянами прекращались.

Выкупная операция могла простираться только на земли и угодья, отведенные или следующие к отводу в постоянное пользование крестьян, на основании местных положений о поземельном устройстве крестьян, водворенных на помещичьих землях. Уменьшение земельного надела допускалось только по добровольному между помещиком и крестьянами соглашению. На практике уменьшение передаваемого крестьянину полевого надела допускалось сплошь и рядом.

Помещик и крестьяне, согласившиеся между собою насчет выкупа, составляли об этом особый договор, который предъявлялся ими мировому посреднику. К договору прикладывались:

– при приобретении земли целым сельским обществом – мирской о том приговор, а при приобретении земли товариществом домохозяев – обязательство о взаимном поручительстве;

– копия с уставной грамоты.

Договор подписывали обе договаривающиеся стороны или их уполномоченные лица, его засвидетельствовал мировой посредник в присутствии от 3-х до 6-ти добросовестных представителей из крестьян соседних имений в том, что крестьяне, приступающие к выкупу, делают это вполне добровольно.

Мирской приговор о приобретении крестьянами угодий обязательно рассматривался на сельском сходе, по крайней мере, двумя третями крестьян, имеющих право участвовать в сходе. При этом за безграмотных крестьян могли подписать приговор те, кому они доверяли. Подписи крестьян в договоре, мирском приговоре и обязательстве товарищей свидетельствовали в волостном правлении. Подпись помещика или его уполномоченного удостоверялись полицией.

По получении выкупного договора с приложенными к нему документами мировой посредник рассматривал, соблюдены ли при составлении их изложенные в Положении правила. Если договор или документы оказывались неполными, неясными или написанными с отступлением от установленных правил, то мировой посредник возвращал их для исправления.

Когда земля приобреталась крестьянами не по договору, а по требованию помещика, то мировой посредник предъявлял это требование сельскому обществу, о чем составляется мирской приговор. Приговор крестьян о размере приобретаемой ими части надела, и, утвержденный мировым съездом, проект отвода части надела представлялись мировым посредником губернскому присутствию вместе с документами, полученными от помещика.

Получив от мирового посредника представление о выкупе, губернское присутствие обращалось в местную Гражданскую палату о доставлении сведений, не имеется ли по имению, в котором находятся приобретаемые земли, каких-либо споров, исков, казенных взысканий, указного ареста или запрещения, и если имеются, то какие именно.

По получении всех требованных отзывов губернское присутствие подробно рассматривало выкупную сделку и давало по ней свое заключение. Если губернское присутствие признавало выкупную сделку правильной, то направляла копию в Главное выкупное учреждение с приложением в подлиннике полученных выкупного договора (или объявления) и других документов.

Получив окончательное разрешение Главного выкупного учреждения на выкупную ссуду, губернское присутствие немедленно объявляло об этом волостному управлению, которое было обязано уведомить как помещика, так и крестьян, приобретающих землю. Также разрешение о выкупе публиковалось в сенатских и губернских ведомостях для извещения кредиторов помещика и вообще всех, до кого это дело относилось.

Не позже девяти месяцев со дня выдачи им данной, крестьяне вводились местной полицией во владение приобретенною ими землею. Окончательное отделение приобретенных крестьянами угодий от помещичьей земли, если такого отделения не было сделано до совершения выкупной сделки, производилось на основании общих правил для полюбовного размежевания дач частных владельцев или по распоряжению правительства.

Крестьяне, приобретшие в собственность землю при посредстве выкупной операции, были обязаны вносить в казну ежегодно, взамен следовавшего помещику оброка, по шесть копеек на рубль с назначенной правительством выкупной ссуды впредь до ее погашения. Эти платежи именовались выкупными.

Выкупная ссуда погашалась взносом выкупных платежей в продолжение сорока девяти лет со дня выдачи ссуды. Выкупные платежи не могли быть, ни в каком случае, увеличены, но крестьянам предоставлялось право по собственному усмотрению делать особые взносы сверх годичного выкупного платежа.

Сбор выкупного платежа производился старостой или особым сборщиком податей (где он был назначен) на том же основании, как сбор казенных денежных повинностей. Собранные деньги староста или сборщик вносил в местное уездное казначейство. Каждому домохозяину, приобретшему землю отдельно от других, не воспрещалось вносить выкупной платеж за себя прямо в казначейство.

Крестьяне, приобретшие в собственность при посредстве выкупной операции, отведенный им в постоянное пользование усадебный и полевой надел или часть такового надела, поступали в разряд крестьян-собственников. Вместе с тем прекращались все обязательные поземельные отношения их к помещику.

Каждое сельское общество, приобретшее землю у помещика, оставалось в составе той же волости и управлялось тем же порядком и под наблюдением того же волостного и сельского начальств, как и до выкупа. Равным образом один или несколько крестьянских дворов, приобретших землю в личную собственность, оставались в составе своего прежнего общества и подчинялись прежним сельским и волостным начальствам.

Крестьяне-собственники отправляли казенные и мирские повинности, как денежные, так и натуральные (в том числе и повинность рекрутскую), наравне с другими крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости.

Когда земля была выкуплена целым сельским обществом, то она признавалась собственностью всего общества, которое пользовалось правом разверстки ее между своими членами. Как первоначальная разверстка земли, так и всякие последующие переделы ее между крестьянами допускались не иначе, как по приговору, утвержденному, по крайней мере, двумя третями общего числа всех крестьян, имеющих право голоса на сходе.

В течение первых девяти лет со времени утверждения Положения общество не могло отчуждать приобретенных им в собственность земель. По истечении девяти лет, но до уплаты выкупной ссуды, общество могло отчуждать приобретенные им земли, под которые выдана правительственная ссуда, не иначе как с разрешения губернского присутствия, и с взносом вырученных за проданные земли денег в счет остающегося по выкупной ссуде долга.

По согласию не менее чем двух третей голосов на сходе, общество могло разделить приобретенные земли на подворные участки, но если выкупная ссуда еще не была уплачена, то приговор сельского общества о разделе должен был засвидетельствовать мировой посредник.

Участки, приобретенные не всем обществом, а отдельными домохозяевами, составляли личную собственность каждого, и переходили по наследству согласно существующим местным обычаям. До погашения выкупной ссуды подворные участки, приобретенные домохозяевами, не могли быть раздробляемы при переходе по наследству, отчуждении или другим каким бы то ни было образом.

В случае неимения у умершего крестьянина-собственника наследников, принадлежавший ему участок, как имение выморочное, обращалось в собственность того сельского общества, в пределах которого этот участок находился.

Участки, приобретенные отдельными крестьянами в личную собственность, могли быть отчуждаемы с соблюдением следующих условий:

– в течение первых девяти лет со времени утверждения Положения каждый таковой участок мог быть продан только одному из членов того же сельского общества, с тем, чтобы с покупкой участка приобретатель принимал на себя все обязательства по уплате выкупной ссуды;

– по истечении первых девяти лет приобретенный участок мог быть продан и постороннему лицу, если только тот соглашался уплатить весь числящийся на участке долг по выкупной ссуде.

До погашения выкупной ссуды приобретенная сельским обществом или отдельным крестьянским двором земля не могла быть представлена в залог ни для получения ссуды из кредитного установления, ни по обязательствам с казною или частными лицами [10].

Крестьяне еще более 20 лет оставались временно-обязанными, выплачивая помещику оброк, или несли обработку помещичьих полей – барщину. Через 22 года после издания Манифеста от 19 февраля 1861 года, к началу 1883 года 15% бывших помещичьих крестьян были временно-обязанными. В тот год все они переводились на обязательный выкуп, с этой целью тогда начал действовать Крестьянский поземельный банк, который выдавал ссуды, как отдельным домохозяевам, так и сельским обществам на выкуп земельных наделов.

*****

Накануне проведения крестьянской реформы в Тверской губернии насчитывалось 9594 крестьянских селения и 1518 помещичьих усадеб, которые большей частью также находились в селениях. Всего в сельской местности тогда было 145,8 тысяч дворов, в 724 селах имелись православные храмы. Размер оброка зависел от площади земли в пользовании крестьянина, он составлял от 6 руб. 60 копеек до 30 рублей.

После объявления крестьянской реформы от 19 февраля 1861 года, выкуп усадебной оседлости и земельных наделов в Тверской губернии продолжался 30 лет до 1891 года, хотя 67,7% крестьянских хозяйств вышли на выкуп усадебной оседлости к 1872 году. К тому времени 8,5% крестьян вышли на выкуп в добровольном порядке, 78% сделок были совершены по требованиям помещиков, 5,7% – по требованиям кредитных учреждений.

Крестьянин, пожелавший перейти с барщины на оброк, мог сделать это не ранее, чем через два года после издания Положения, предупредив помещика не позже, чем за год до перехода.

Оброчные повинности исчислялись в размере от 8 до 12 рублей в год за один душевой надел, в зависимости от местности. Оброк уплачивался через сельского старосту или особого сборщика. В случае несвоевременной выплаты оброка земская полиция имела право произвести опись крестьянского имущества и распорядиться его продажей.

Крестьяне, не перешедшие на оброк, за каждый надел были обязаны отработать барщину – 40 дней в году мужчины и 30 дней женщины. Отрабатывали барщину мужчины в возрасте от 18 до 55 лет и женщины – от 17 до 50 лет.

Положением помещикам предоставлялось право заключать с крестьянами соглашения о размере поземельного налога и повинностей. После заключения уставных грамот крестьяне начинали проводить выкуп усадебной оседлости с земельными наделами. Как было уже сказано, сумма выкупа усадебной оседлости с одним полевым наделом по Тверской губернии составляла 150 рублей, она исчислялась величиной годового оброка в 9 рублей, умноженной на 16,6 годовых оброков.

При добровольной сделке крестьяне вносили в казначейство 20% суммы выкупа в рассрочку. Остальную сумму крестьяне получали от государства в качестве ссуды через своего помещика. Эту ссуду крестьяне были обязаны погасить в течение 49 лет по 6 копеек с каждого рубля или 2,04% ссуды ежегодно.

Стоимость одной десятины земли в Тверской губернии до реформы 1861 года составляла 12 руб. 84 коп за десятину. К 1863 году цена одной десятины земли в губернии поднялась до 14 руб. 25 копеек. Помещики резко подняли цены на выкупаемые участки земли, по выкупной операции одна десятина земли стоила в разных уездах Тверской губернии от 30 до 37,5 рублей. В результате завышения цен на земельные наделы, передаваемые по выкупным операциям, некоторые крестьяне, вместо согласия на выкупную операцию, покупали землю на свои средства или арендовали ее по более низким ценам.

Таким образом, дав свободу многомиллионному российскому крестьянству, Манифест от 19 февраля 1861 года признал за благо не отрывать его от земли, наделив его этим правом посредством выкупа от помещиков при помощи правительства. До этого времени, барщина и оброк служили помещику средствами для его жизни и обогащения.

Для бывших помещичьих крестьян выкупные операции имели, хотя и дорогое, но большое значение. Обеспечив за ними навсегда в постоянное пользование усадебной и надельной землей, выкупная операция ограждала крестьян от потери оседлости, прикрепляя его к конкретной местности и конкретному участку земли.

В состав надела, причитающего крестьянину по Положению, включались только одни удобные земли. Не полагалось включать в крестьянский надел угодья, неспособные ни к пашне, ни к сенокошению: пески, болота, глинистые овраги, улицы, проезжие проулки, дороги и прогоны для скота.

К 1866 году по Тверской губернии в государственную казну было принято имущество 396 помещичьих имений, населенных 3912 душами временно-обязанных крестьян, с наделом земли площадью 16 тысяч десятин. Помещикам за выход крестьян из крепостного права выдали вознаграждение на общую сумму 552,3 тысячи рублей.