Владельцы мызы Подобино

1) если крестьяне добровольно отказывались от пользования предоставленным им наделом;

2) если крестьяне переходили, с соблюдением всех установленных для этого правил, в другие сословия.

Чтобы облегчить крестьянам приобретение в собственность отведенных им в постоянное пользование земель, в случае добровольного на то соглашения между помещиком и крестьянами, или в случае требования самого помещика, правительство оказывало пособие.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, но состоящие в обязательных поземельных отношениях к помещикам, именовались «временно-обязанными крестьянами». Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости и приобретшие в собственность поземельные угодья на основаниях, изложенных в Положениях, именовались «крестьянами-собственниками».

Крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости, предоставлялось право, наравне с другими свободными сельскими обывателями и с соблюдением, установленных в общих законах и в Положении, правил:

1) производить свободную торговлю, предоставленную крестьянам, без взятия торговых свидетельств и без платежа пошлин;

2) открывать и содержать, на законном основании, фабрики и разные промышленные, торговые и ремесленные заведения;

3) записываться в цехи; производить ремесла в своих селениях, и продавать свои изделия, как в селениях, так и в городах;

4) вступать в гильдии, торговые разряды и соответствующие им подряды.

Крестьяне не могли быть в дальнейшем подвергаемы никакому наказанию иначе, как по судебному приговору, или по законному распоряжению поставленных над ними правительственных и общественных властей. Крестьяне, в тяжбах и спорах между собою, могли разбираться судебным порядком. Независимо от этого, они могли обращаться для разбирательства к помещику, на земле которого они водворены, если сам помещик и обе стороны на это были согласны. В таком случае на решение помещика жалобы не допускались, и решение это приводится в исполнение.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, как свободные сельские обыватели, получали также права по состоянию:

1) на основании правил, указанных в Общем Положении, участвовать на сходах в составлении мирских приговоров и в общественных выборах; равно отправлять по выборам общественные должности, установленные законом;

2) переходить в другие сословия и общества, по правилам, указанным в этом Положении, а равно, по собственному желанию, поступать в военную службу и наниматься в рекруты, на общем для сельских обывателей основании;

3) отлучаться от места жительства, с соблюдением правил, установленных общими законами и Общим Положением;

4) отдавать детей своих в общие учебные заведения;

5) поступать на службу по учебной, ученой и межевой части, на основании установленных правил.

Крестьяне не могли быть лишены прав состояния, или ограничены в этих правах иначе, как по суду или по приговору общества, утвержденному порядком, установленным в Общем Положении.

После обнародования Общего Положения крестьянам оставлялась их усадебная оседлость, впредь до приобретения ими ее в собственность, на правилах, определенных в «Положении о выкупе крестьянами усадебной оседлости и о содействии Правительства к приобретению ими в собственность полевых угодий». Все движимое имущество крестьян – домашний и рабочий скот, земледельческие орудия и другое, на основании существующих постановлений, принадлежали вполне крестьянам. Мирские денежные капиталы и мирские же хлебные запасы составляли собственность крестьянского общества.

Земли, дома и вообще недвижимое имущество, приобретенное крестьянами в прежнее время, на имя их помещиков, закреплялись за крестьянами или их наследниками окончательно, после утверждения за ними этого имущества самими помещиками, или решением мирового учреждения.

Каждый крестьянин мог приобретать в собственность недвижимое и движимое имущество, а также отчуждать его, отдавать в залог и вообще распоряжаться им, с соблюдением общих узаконений, установленных для свободных сельских обывателей.

Сельское общество могло также, на основании общих законов, приобретать в собственность движимое и недвижимое имущество. Землями, приобретенными в собственность независимо от своего надела, общество могло распоряжаться по своему усмотрению, разделять их между домохозяевами, и предоставлять каждому участок в частную собственность, или оставлять эти земли в общем владении всех домохозяев.

Право на участие в общем владении собственностью, приобретенной обществом, каждый крестьянин, отдельно, мог уступить постороннему лицу не иначе, как с согласия сельского общества.

Каждый член сельского общества мог требовать, чтобы из состава земли, приобретенной в общественную собственность, был ему выделен в частную собственность участок, соразмерный с долею его участия в приобретении этой земли. Если такой выдел оказывался неудобным или невозможным, то обществу предоставлялось право удовлетворить крестьянина, желающего выделиться, деньгами, по взаимному соглашению, или по оценке.

Приобретенными в собственность землями крестьянского надела и выкупленными усадьбами, крестьяне могли пользоваться и распоряжаться, как своим достоянием, с тем ограничением, что в продолжение первых девяти лет, со времени утверждения Общего Положения, означенные земли не могли быть отчуждаемы, или закладываемы посторонним лицам, не принадлежащим к обществу. Но переуступка и отдача в залог таких земель членам того же сельского общества не воспрещались.

Имущество, оставшееся после крестьян, умерших без наследников (выморочное), поступало в пользу того сельского общества, в пределах которого имущество это находилось [5].

*****

Таким образом, в ходе реализации крестьянской реформы предполагалось решить следующие основные задачи:

– дать бывшим помещичьим крестьянам волю, то есть свободу от помещиков;

– закрепить за бывшими помещичьими крестьянами их усадебную оседлость, то есть постоянное проживание в собственном доме с хозяйственными постройками, находящемся в конкретной деревне, с усадебным участком в 40—50 соток;

– провести добровольную передачу от помещиков сельским общинам, на основании уставных грамот, части бывшей помещичьей земли для разделения ее на полевые наделы и передачи их в пользование крестьян;

– создать в сельской местности систему местного самоуправления крестьян.

Крестьяне за отведенный надел обязаны были отбывать в пользу помещиков повинности работою и деньгами. По Положению, повинности крестьян в пользу помещика, определяемые работой, являлись временными, на срок не более 3 лет. В каждом крестьянском обществе или имении должна была быть составлена уставная грамота, в которой устанавливали количество земли, представляемой крестьянам в лице сельского общества в постоянное пользование, и размер повинностей, которые они должны были нести в пользу помещика. Составление таких уставных грамот должно быть закончено в течение двух лет после издания манифеста и положений.

После введения в действие Положения с помещика слагались обязанности по продовольствию и призрению крестьян, по взносу крестьянами государственных податей и отправления ими денежных и натуральных повинностей, а также обязанность ходатайствовать за крестьян по гражданским и уголовным делам.

Крестьянам предоставлялось право выкупать в собственность усадьбу путем взноса определенной выкупной суммы. С согласия помещиков крестьяне могли сверх усадьбы выкупать в собственность полевые земли и другие угодья. Поэтому помещики не спешили добровольно передавать земельные участки сельским общинам на основании уставных грамот. Они надеялись продать некоторые земельные наделы непосредственно крестьянам, имевшим деньги. При этом они резко поднимали стоимость одной десятины земли с 12 рублей до 30—37 рублей. С приобретением крестьянами наделов, все поземельные отношения их с помещиками прекращались. Вышедшие из крепостной зависимости крестьяне составляли сельские общества и объединялись в волости для их управления.

Со дня обнародования Положения, крестьяне получили право не испрашивать предварительного согласия помещика и:

– вступать в брак и пользоваться всеми семейными правами на основании общих правил;

– приобретать движимое и недвижимое имущество, отчуждать его, отдавать в залог и полностью распоряжаться им;

– входить во всякие, законом дозволенные, договоры и обязательства с казною и частными лицами на общих основаниях;

– производить торговлю в пределах, представленных законом, свободным сельским обывателям;

– открывать и содержать фабричные, торговые, промышленные и ремесленные заведения;

– обращаться с исками и тяжбами в суд по гражданским делам, подавать жалобы по уголовным делам.

Попечение малолетних сирот возлагалось на обязанность сельских обществ. При назначении опекунов и попечителей крестьяне должны были руководствоваться своими местными обычаями. Крестьяне не могли быть подвергнуты никакому наказанию иначе, как по судебному приговору. Они получили право отдавать своих детей в учебные заведения.

Все движимое имущество – домашний и рабочий скот, земледельческие орудия переходили в принадлежность крестьян. Земля, дома и другое недвижимое имущество, приобретенное крестьянами на имя помещиков, закреплялось за крестьянами и их наследниками окончательно. Каждый крестьянин получал право приобретать в собственность недвижимое и движимое имущество, а также отчуждать его, отдавать в залог и распоряжаться им.

Крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости, были обязаны нести казенные, земские и мирские повинности: подушевую подать, сбор на обеспечение продовольствия, государственные, губернские и частные земские сборы. Государственные и общие губернские земские сборы начислялись по количеству земли, отведенной в постоянное пользование крестьян или принадлежащей им в собственности.

«Тверское дело»

Жизнь пестра, как птица.

Через год после принятия Манифеста и Положения об освобождении крестьян от крепостной зависимости, отношение к ним со стороны дворянства во многом поменялось. В феврале 1862 года министр внутренних дел в своей газете «Северная Почта» напечатал разъяснение в связи с проведением губернских дворянских собраний и выборов дворянских предводителей. Собрания обсуждали вопросы значения дворянства после издания Положения от 19 февраля 1861 года. Развивалась мысль, что дворянство утратило свое значение в ряду государственных сословий и само должно заявить об этой утрате. Но русское дворянство, заявлял министр, призвано не к самоуничтожению, а к дальнейшему участию при введении в действие тех законоположений, которыми крепостное право навсегда отменено.

Недовольство Манифестом от 19 февраля 1861 года породило так называемое «Тверское дело». На губернском дворянском собрании 1—2 февраля 1862 года тверские дворяне высказались за немедленный обязательный выкуп крестьянских наделов при содействии государства, на прекращения временнообязанных отношений, а также ликвидацию сословных привилегий дворянства, введение независимого суда и гласности в управлении и проведение финансовой реформы.

Они подписали, и направили императору адрес, в котором заявили, что Манифест от 19 февраля 1861 года не удовлетворил народные потребности. В газете А. И. Герцена и Н. П. Огарева «Колокол» №126 от 22 марта 1862 года «Адрес тверского дворянства» был опубликован полностью.

Тверские дворяне писали государю: «Мы сами не понимаем Положение от 19 февраля 1861 года. Просим предоставление земли в собственность крестьян провести общими силами государства, не полагая всей тяжести ее на одних крестьян, которые менее других виновны в существовании этого права.

Тверское дворянство считает кровным грехом жить и пользоваться благами общественного порядка за счет других сословий. Неправеден тот порядок вещей, при котором бедный платит рубль, а богатый не платит ни копейки. Это могло быть терпимо при крепостном праве, но теперь ставит дворян в положение тунеядцев совершенно бесполезных своей родине.

Тверские дворяне не желают пользоваться таким позорным преимуществом, и дальнейшее существование его не принимают на свою ответственность. Мы просим государя разрешить нам принять на себя часть государственных податей и повинностей, соответственно состоянию каждого. Кроме имущественных привилегий дворяне пользуются исключительным правом поставлять людей для управления народом. Мы считаем беззаконием исключительность этого права, и просим распространить его на все сословия.

Тверские дворяне считают своим священным долгом высказать откровенно, что между нами и правительством существуют страшные недоразумения. Вместо действительного осуществления обещанной воли, сановники изобрели временно-обязанное положение, невыносимое, как для крестьян, так и для помещиков.

Вместо одновременного обязательного обращения крестьян в свободных поземельных собственников, они избрали систему добровольных соглашений, которая грозит довести до крайнего разорения и крестьян, и помещиков. Ныне сановники находят необходимым сохранение дворянских привилегий, тогда, как сами дворяне, более всех заинтересованные в этом деле, желают их отменения» [6].

За направление этого письма императору Александру ΙΙ проголосовали 126 членов губернского дворянского собрания, против решения были 24 дворянина. На уездных дворянских собраниях в Тверской губернии просили, чтобы народ сам мог выбирать мировых посредников. В газете «Колокол» от 15 февраля 1862 года сообщалось, что тверской дворянин Унковский по выбору крестьян пошел в сельские старшины. Еще один дворянин, фамилия не указана, просил зачислить его в число временно-обязанных крестьян к другому дворянину.

Член губернского по крестьянским делам присутствия Николай Александрович Бакунин заявил губернатору П. Т. Баранову, что в связи с определением губернского собрания о несостоятельности Манифеста и Положений от 19 февраля 1861 года, он не считает себя вправе занимать то место, которое обязывает его действовать во вред обществу. Вслед за ним подобное заявление написали еще 12 дворян, в том числе:

– уездные предводители дворянства: Новоторжского уезда Алексей Александрович Бакунин и Корчевского уезда – Сергей Михайлович Балкашин;

– мировые посредники П. А. Глазенап, А. Ф. Кишенский, В. Н. Кудрявцев, М. А. Лазарев, Л. Ф. Лихачев, А. Н. Неведомский, Н. Н. Полторацкий и Н. П. Харламов;

– кандидаты в мировые посредники А. П. Демьянов и Л. А. Широбоков.

Правительство было особенно раздражено на тверских мировых посредников за то, что на волостных сходах они зачитывали этот адрес дворянства государю со своими пояснениями.

Император Александр ΙΙ принял это письмо, как личное оскорбление и велел заключить инициаторов в Петропавловскую крепость. Для разбирательства этого дела из Санкт-Петербурга в Тверь император Александр ΙΙ направил генерал-адъютанта Н. Н. Анненкова, обер-прокурора Н. П. Семенова, обер-секретаря А. Н. Салькова и секретаря Шишкина. Перед отъездом обер-прокурора Семенова инструктировал министр юстиции граф В. Н. Панин.

Перед проверяющими чиновниками была поставлена задача, остановить важный беспорядок и противодействие правительству некоторых тверских мировых посредников. Панин говорил Семенову, что здесь нужна быстрота действий, чтобы виновные не успели принять каких-нибудь своих дел. Он требовал установить подстрекателей по «тверскому делу», не замешаны ли в нем видные дворяне Салтыков-Щедрин, Унковский и Европеус. Они, говорил Панин, сейчас в стороне, но за ними наблюдают, сказал Панин. Все это надо делать с большой тайной, негласно и неофициально. По его мнению, каково уж есть Положение о крестьянах, тут величайшая воля императора, ее надо в точности исполнять без рассуждений.

Проверяющие прибыли из Санкт-Петербурга 13 февраля 1862 года, со следующего дня начались аресты, арестовали 13 человек, всех, кто написал заявления о сложении полномочий в связи с несогласием с Манифестом и Положением от 19 февраля 1861 года.

Редактор газеты министерства внутренних дел «Северная Почта» А. В. Никитенко сделал следующие записи о «Тверском деле» в своих дневниках:

«16 февраля 1862 года. В Твери, говорят, произошло какое-то волнение среди дворянства. Туда послали для исследования и для водворения порядка Анненкова, несколько жандармских офицеров, обер-прокурора Сената. Тверь город либеральный. Он со времени крестьянского дела (1858 года – А.Г.), не раз уже выражал требования довольно смелые.

20 февраля 1862 года. Прислал министр внутренних дел для напечатания в газете объявления о «Тверском деле». Дело нехорошее. Тринадцать человек дворян вздумали выразить протест против Положения. Их привезли и посадили в крепость, и предали суду Сената».

Газета «Северная Почта» за 20 февраля 1862 года писала: «Тринадцать лиц, принадлежащих к составу мировых учреждений Тверской губернии (член Губернского по крестьянским делам Присутствия Бакунин, председатели мировых съездов, предводители дворянства Бакунин и Балкашин, мировые посредники Кудрявцев, Полторацкий, Глазенап, Харламов, Лазарев, Кислинский, Неведомский и Лихачев, кандидаты мировых посредников Широбоков и Демьянов) позволили себе письменно заявить местному Губернскому по крестьянским делам Присутствию, что они впредь намерены руководствоваться в своих действиях воззрениями и убеждениями, не согласными с Положением от 19 февраля 1861 года, и что всякий другой образ действий они признают враждебным обществу.

Тверское губернское по крестьянским делам присутствие, рассмотрев вышеупомянутое заявление, постановило представить его Министру внутренних дел, присовокупляя, что, по мнению Присутствия, лишь тот образ действий должен быть, признан враждебным обществу, который основан не на соблюдении действующего закона, для всех обязательного, а на произволе одного или нескольких лиц.

Вследствие чего сделано распоряжение об аресте означенных лиц и предании их суду 1-го отделения 5-го Департамента Правительствующего Сената, которому подведомственна Тверская губерния» [7].

Тверским губернским предводителем дворянства в то время был отставной ротмистр Василий Дмитриевич Бровцын, который подал в отставку через три месяца после «тверского дела», в мае 1862 года.

Тверской гражданский губернатор генерал-майор свиты императора, граф Павел Трофимович Баранов был снят с должности в октябре 1862 года, тверским губернатором с 14 октября того года стал Петр Романович Багратион.

Вице-губернатор Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин еще в январе 1862 года подал императору прошение об отставке, которое было удовлетворено 2 февраля 1862 года, он переехал жить в Санкт-Петербург.

Бывший предводитель тверского дворянства Алексей Михайлович Унковский, снятый с должности в декабре 1859 года, после ареста и ссылки в 1860 году, вернувшись из Вятской губернии, остался проживать в Санкт-Петербурге, на Литейном проспекте, 30. После «тверского дела» ему запретили заниматься крестьянскими делами, он писал статьи по крестьянским вопросам и судебной реформе в разные журналы. Дружил с М. Е. Салтыковым-Щедриным, их дочери учились вместе в женской гимназии на Бассейновой улице. В 1865 году А. М. Унковского назначили управляющим Нижегородской контрольной палатой.

Бежецкий дворянин Александр Иванович Европеус (26.03.1827—23.12.1885 г. г.), сын инспектора военной школы, в 1847 году окончил Александровский лицей. С того времени стал посещать собрания у Петрашевского, которые с осени 1845 года проходили каждую неделю по пятницам. На них «петрашевцы» обсуждали идеи переустройства самодержавной и крепостнической России.

23 апреля 1849 года были арестованы 123 участника кружка в доме Петрашевского, из них 21 человека, в том числе и А. Н. Европеуса, приговорили к расстрелу. После обряда приготовления к расстрелу 22 декабря 1849 года на Семеновском плацу в Санкт-Петербурге, зачитали решение императора Николая Ι о помиловании. Все, ранее приговоренные к расстрелу, были сосланы на разные сроки, на каторжные работы, в арестантские роты и рядовыми в линейные войска.

А. Н. Европеус был направлен рядовым на Кавказ без лишения дворянства. В апреле 1851 года ему разрешили жениться на англичанке Эмилии Печь, приехавшей к нему в ссылку на Кавказ. В апреле 1856 года А. И. Европеуса произвели в прапорщики, в феврале 1857 года он вышел в отставку и приехал вместе с женой в имении матери село Княжево Бежецкого уезда. Его мать до замужества Полосухова, второй раз вышла замуж за генерал-майора Антонова. В числе первых, в апреле 1861 года, А. И. Европеус был назначен мировым посредником Бежецкого уезда, служил на этой должности до 1866 года.

После покушения на императора Александра ΙΙ дворянином Каракозовым 16 апреля 1866 года, А. И. Европеус вместе с женой был арестован. В приговоре суда от 24 сентября 1866 года сказано, что они заражены социалистическими идеями и распространяли революционные лондонские издания.

Через год их освободили, А. И. Европеус вместе с женой в 1867 году вернулся жить в Санкт-Петербург, на лето приезжал в имение матери село Княжево Бежецкого уезда Тверской губернии, где активно занимался раскопками развалин и курганов погоста Бежицы, что в 15 верстах от Княжева. На том месте до 1272 года было славянское поселение новгородцев, которое разорил и полностью сжег тверской князь Святослав Ярославич Тверской. А. И. Европеус пытался выяснить, кто же проживал в этом поселении до прихода сюда славян.

По утверждению историка из Санкт-Петербурга Владимира Степановича Борзаковского, современника А. И. Европеуса, в курганах погоста Бежицы тот обнаружил бронзовые бубенчики, которые носились на груди, бронзовые пряжки, цепочки и сережки, глиняные горшки. В тех же курганах А. И. Европеус нашел также четыре наконечника стрел, два из них железных и два кремниевых, несколько медных вещей с изображением на них украшений из драконов, медвежьих голов и разных узоров.

По материалам раскопок А. И. Европеус писал статьи, которые направлял для публикации в разные журналы. Первая его работа «К вопросу о народах, обитавших в Средней и Северной России до прибытия славян» была опубликована в журнале Министерства народного просвещения за август 1868 года. В №12 этого же журнала за 1872 год опубликовали статью А. И. Европеуса «О курганских раскопках около погоста Бежицы вБежецком уезде Тверской губернии».

На основании найденных материалов Европеус сделал вывод, что до прихода славян на реке Мологе с ее притоками проживало племя весь. Он также разделил ранее проживавшие на Европейской части России племена на финскую ветвь и угорскую ветвь. Умер Александр Иванович Европеус 23 декабря 1885 года в Петербурге, там же и похоронен.

*****

Для усмирения крестьянских бунтов, возникавших в разных губерниях России, помещики вызывали солдат, которых размещали в крестьянских домах. Хозяев, имевших полный земельный надел, обязывали кормить своими харчами по 2 солдата и 2 лошади. Хозяева, не имевшие полного надела земли, были обязаны кормить 2-х солдат без лошадей все дни до прекращения бунта и установления порядка.

Революционно настроенные поляки воспользовались Манифестом от 19 февраля 1861 года, как поводом для восстановления Польши в прежних границах. В ночь с 10 на 11 января 1863 года по всей территории Польского царства, кроме Варшавы, были совершены внезапные нападения поляков на русские войска, стоящие на квартирах. Возле местечка Седлеца атакованные русские солдаты оборонялись отчаянно в одном доме, который мятежники подожгли, не видя средств им овладеть. Русские войска по всей Польше потеряли 30 человек убитыми и до 400 человек ранеными.

Поляки захватывали русских солдат не в бою, а ночью, спящих и безоружных. Ошибка власти была в том, что она разбросала войска на большом пространстве Польши небольшими отрядами. Польские партизаны скрывались в лесах, вертепах (пещерах – А.Г.) и земных пропастях. Это было хуже войны, где соблюдались известные правила, а здесь слепая месть руководила мятежниками.

В этих гнусных событиях была работа революционной партии Польши, которая рассчитывала на русских изменников, и они нашлись. Один из них, русский анархист из села Прямухино Новоторжского уезда Тверской губернии М. А. Бакунин 2 февраля 1863 года, находясь в Лондоне, направил польским повстанцам послание с навязыванием им своего услужения. После этого Бакунин 21 февраля 1863 года выехал из Лондона в Швецию, чтобы убедить шведов поднять оружие против России и вернуть себе Финляндию. Там он встречался с министрами правительства и братом шведского короля Карла XV принцем Оскаром. Надеясь на помощь Швеции, Бакунин хотел перебраться в Польшу и Литву, там встать во главе крестьянского восстания.