Княжеский Шторм

Через несколько минут мы въехали в старый квартал города, который выглядел так, будто его строили века назад. Каменные дома, улицы с брусчаткой, фонари с рунной подсветкой, излучающие мягкий, бирюзовый свет. И в центре – ворота из тёмного, почти чёрного камня, величиной с пятиэтажку. На них вырезаны гербы древних родов, покрытые серебряными рунами, которые мягко светились в сумерках, словно живые.

– Здесь они. – Она остановила машину, и двигатель затих, погрузив нас в тишину, нарушаемую лишь отдалённым шумом города. – Перед тобой – сердце Легиона.

Двери ворвались в кадр, словно сами ожившие легенды, распахиваясь навстречу нашим шагам. Из темноты вышли фигуры. Высокие, угрюмые, каждый со своим гербом, каждый с аурой, которую невозможно было игнорировать. Они двигались медленно, точно измеряя шаги, воздух вокруг сжался с каждым их движением, словно натягиваясь, как струна.

– Здравствуй, Артём Рюрикович Штормов, – произнёс первый. Голос был глубокий, как раскат грома, сотрясающий не только уши, но и самые основы моего существа. – Мы давно ждали тебя. Ждали, пока твоя сила проявится, пока ты достигнешь порога, за которым начинается настоящее.

И тут я понял: это не просто старые княжеские роды. Это была армия из памяти веков. Армия, которая могла уничтожить всё вокруг, если бы захотела, но сейчас они стояли, наблюдая, изучая, оценивая.

– Кто первый? – прошептал я Виктории, чувствуя, как ноги непроизвольно приподнялись, как будто готовясь к прыжку.

– Ты сам, – ответила она, её голос был твёрдым, как сталь. – Они будут испытывать тебя. Проверять. И не думай, что ты Академию прошёл – здесь правят настоящие силы, те, что создали мир.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как земля под ногами слегка вибрирует. Кажется, за мной закрепилась Буря. Ветер едва шевелил плащ, пламя на ладонях слегка вспыхивало, как будто приветствуя врага. Я готовился.

И в этот момент один из старых князей двинулся вперёд. Высокий, с серебряными глазами, в которых отражался свет рун. Его рука была поднята, и воздух сам по себе сложился в форму лезвия, острого и смертоносного.

– Докажи, что достоин, Штормов, – произнёс он, его голос был холоден, как лёд. – Или умри, пытаясь.

Воздух вокруг серебряного князя почти ощущался, как плотное, вибрирующее желе. Каждое движение, каждое дыхание казалось рассчитанным на столетия, выверенным до миллисекунды. Я понял, что это не просто проверка силы – это испытание души, проверка моей сути.

– Встань, – сказал он, и воздух сам раздвинулся, открывая круг из легкой рунной энергии, словно приглашая меня в центр арены. – Здесь решается всё: не только мастерство стихии, но и наследие твоего рода. То, что ты берёшь на себя, принимая эту силу.

Я сделал шаг вперёд, в центр круга. Сердце бешено колотилось, ладони горели. Но одновременно было ощущение… уважения? Страха? Восхищения? Трудно сказать, когда стоишь перед теми, чьи имена должны были исчезнуть из истории, а они живы, и их сила всё ещё существует, мощная и неоспоримая.

– Легион… – начал я осторожно, голос звучал неуверенно, но более твёрдо, чем я ожидал. – Кто они на самом деле? Не просто роды, не просто сила… А кто они, эти древние князья, которых мир не знает?

Серебряный князь слегка наклонил голову, его взгляд казался одновременно проницательным и древним, словно он видел не только меня, но и все мои прошлые и будущие воплощения.

– Мы – наследники. Старых княжеских домов, которые пережили изгнание, войну, уничтожение. Когда Империя начала свой путь объединения, многие роды были уничтожены или потеряли власть. Их земли были захвачены, их кровь пролита. Но мы сохранились, как семена, укрытые глубоко в земле, ожидающие своего часа. Секреты, традиции, артефакты… – он провёл рукой в воздухе, и пространство перед нами будто стало плотнее, наполнилось мерцающим серебристым светом, – всё это мы бережём. Не ради власти, но ради сохранения мира.

– И ваша цель…? – спросил я, чувствуя, как в груди поднимается знакомое напряжение, но теперь оно было иным – окрашенным не только страхом, но и предвкушением чего-то грандиозного.

– Сохранить равновесие, – ответил он просто, но в его голосе звучала такая весомость, что слова эхом отзывались в стенах моего существа. – Империя забыла старые договоры, старые линии силы, которые связывали мир ещё до её основания. Они стремятся к единоличной власти, к полному контролю. Мы наблюдаем, чтобы никто не использовал великие силы, которые они так пренебрежительно игнорируют, для разрушения. А есть и те, кто стремится нарушить этот хрупкий баланс, кто хочет использовать древнее могущество в своих корыстных целях. Твоя стихия, Артём Рюрикович, – ключ к тому, чтобы этот баланс удержать.

Я почувствовал, как пламя и ветер внутри меня дрожат одновременно, откликаясь на его слова. Ключ? Баланс? Это звучало так, будто от меня ждут не просто тренировки, а судьбы целой эпохи, словно на моих плечах лежал груз, несоизмеримый с моим нынешним положением.

– Почему я? – выдохнул я, чувствуя, как дрожь пробегает по рукам. – Я только вчера едва не снес половину Академии.

– Именно потому, – сказал серебряный князь, и в его глазах мелькнул искорка понимания, а может, и скрытой иронии. – Буря, которую ты носишь, – редкость, уникальное сочетание стихий, которое не было зафиксировано ни в одной хронологии. Никто больше не сможет соединить воздух и огонь так, чтобы они не уничтожили носителя или окружающий мир. Но если ты научишься… – он улыбнулся, едва заметно, уголками губ, – …ты станешь силой, которую никто не сможет игнорировать. Силой, которая сможет противостоять любой угрозе, как бы могущественна она ни была.

Он сделал жест рукой – и рунная энергия вокруг круга вспыхнула ярче, заливая пространство теплым, живым светом. Воздух сгустился, словно приобретая плотность, а пламя на моих ладонях закружилось в вихре, отражая мои внутренние метания.

– Давай посмотрим, что ты умеешь, – сказал он, и в его голосе прозвучала мягкая, но непреклонная команда. – Первый тест – реакция. Ты должен смочь управлять стихией так, чтобы одновременно отражать атаки, которые ты не видишь. Атаки, рожденные твоими собственными страхами и сомнениями.

Я сглотнул, чувствуя, как перехватывает дыхание. Мозг кричал: «Это невозможно!», но тело, ведомое инстинктами и древней силой, реагировало само.

Сразу со всех сторон начали появляться небольшие, но стремительные вспышки ветра и огня – атаки, созданные самими старшими членами Легиона, будто невидимые призраки, сотканные из моих собственных мыслей. Удары были быстрыми, непредсказуемыми, каждый словно пытался найти брешь в моей защите, в моей воле. Каждая вспышка энергии – словно реальный удар, каждый свист ветра – как шепот сомнения.

– Не думай, – слышу голос серебряного князя, тихий, но проникающий сквозь шум битвы. – Чувствуй. Сливайся с бурей. Позволь ей стать тобой, а ты – ею.

Я сделал первый шаг, руки сами поднялись, приветствуя натиск. Воздух повернулся в стремительный поток, поглотил один удар, и в тот же миг пламя сжалось в острый луч, пробив щит, созданный из вихря. Первая атака отбита. Я почувствовал маленькую, но как никогда яркую искру уверенности, разгоревшуюся в груди.

– Хорошо… – пробормотал я, и тут же за моей спиной ударила новая волна, более мощная, более настойчивая. На этот раз сбоку, пытаясь обойти защиту. – Чёрт! – прокричал я, инстинктивно увернувшись и сплетая ветер и огонь в плотный щит, который удар принял на себя, заставляя меня отшатнуться.

Серебряный князь наблюдал спокойно, как дирижёр, который знает каждую ноту симфонии, каждое движение оркестра. Но каждый удар, каждая вспышка силы Легиона – это не просто проверка физических способностей. Они пытались читать моё сознание, мои эмоции. Искали слабости, точки давления, чтобы спровоцировать меня, вывести из равновесия.

– Буря не только разрушает, – слышал я внутренний голос, будто отголосок самой стихии. – Она испытывает того, кто носит её. Она заставляет его столкнуться с собой, увидеть истинное лицо своей силы.

Секунды тянулись как вечность. Каждая атака – отражена или блокирована, но каждая оставляла след: дыхание учащалось, руки горели не только от пламени, но и от внутреннего напряжения, сердце билось так, будто пыталось сбежать из клетки рёбер.

И вдруг… одно мгновение. Сила Легиона сошла на меня слишком резко, слишком концентрированно. Я почувствовал внутреннюю турбину, которая раньше вращалась сдержанно, контролируемо, а теперь швырнула меня, вырвалась из-под контроля, как дикий зверь. Пламя и ветер слились во вспышку, от которой дрогнуло всё вокруг, и даже серебряный князь слегка отшатнулся.

– Да! – услышал я чей-то голос, но это был не крик страха или боли, скорее изумление, смешанное с каким-то первобытным восторгом.

– Ты начинаешь понимать, – сказал серебряный князь, его голос звучал уже не так спокойно, в нём появилась доля уважения. – Буря не просто стихия. Она зеркало. Она отражает твои эмоции, твоё внутреннее состояние, твою волю. Если ты боишься – она убьёт тебя, поглотив твой страх. Если контролируешь – она станет твоей защитой, твоей силой.

Я вдохнул глубоко, ощущая, как воздух заполняет лёгкие, а сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм. И осознал: страх и радость, боль и гнев, сомнения и решимость – всё это не враги. Всё это – лишь оттенки одной и той же силы, которую я должен был приручить, а не подавлять.

– Теперь, – сказал князь, его взгляд стал ещё более сосредоточенным, – история Легиона. Почему мы следим, почему проверяем тебя. Почему твоя сила так важна.

Он сделал шаг назад, и вокруг нас воздух будто загустел, стал прозрачным, как стекло, но наполненным светом. Из него стали появляться фигуры – иллюзии, воспоминания старых времён, сотканные из древней магии.

– Легион Старых Князей возник после великого распада земель, – начал он, голос низкий, словно гул земли, что вибрирует в глубинах планеты. – Когда Империя начала путь к своему господству, она сметала всё на своём пути. Многие великие роды были уничтожены, их земли – поглощены. Но те, кто выжил, кто смог сохранить свою кровь и свою силу, ушли в тень. Они сохранили знания, ритуалы, магию, которые были утеряны или забыты. Они дали клятву хранить баланс и не вмешиваться открыто в дела мира, но наблюдать и быть готовыми к тому моменту, когда равновесие будет нарушено.

Я наблюдал, как вокруг нас мелькают сцены древних битв, заговоров, магических дуэлей, где силы, казалось, могли двигать горы и управлять стихиями. Каждое движение, каждая вспышка света, каждый звук – это был урок, который Легион сохранил веками, передавая из поколения в поколение.

– Но не все хотят хранить баланс, – продолжал князь, его голос становился тише, но более напряженным. – Есть те, кто стремится захватить власть, кто хочет использовать древние техники, чтобы переписать историю, утвердить своё господство. И здесь появляешься ты, Артём. Твоя Буря – это мост между прошлым и настоящим, между забытыми силами и новой эпохой. Она способна соединить древние знания с нынешней силой, стать тем, что сможет противостоять тем, кто пытается разорвать этот узел.

– То есть… я должен стать хранителем? – выдохнул я, и снова почувствовал лёгкую дрожь рук, но теперь это была дрожь предвкушения, а не страха.

– Ты должен стать больше, чем просто хранителем, – сказал князь, и в его глазах я увидел отражение древних звёзд. – Ты должен быть частью цепи, нитью, связывающей прошлое с будущим. Если ты справишься, Легион получит союзника, который сможет противостоять тем, кто хочет нарушить порядок. Если нет… – он молча кивнул на пространство вокруг, где мелькали тени древних сражений, – …буря поглотит тебя, и твоя сила будет потеряна навсегда.

Я вдохнул, ощущая, как мир вокруг меня вращается, словно в вихре, но теперь я видел смысл: это было не просто испытание силы. Это была проверка характера, ума, воли и, самое главное, души.

– Начнем финальный этап, – сказал серебряный князь, его голос вновь обрёл прежнюю твёрдость, но теперь в нём звучала нотка надежды. – Ты покажешь, что способен соединить всё: страх, гнев, радость, боль, разум и стихию. Только так буря станет твоей, а не ты – её рабом.

Я поднял руки, чувствуя, как энергия течёт по венам, как ветер закружил мои волосы, как пламя вспыхнуло на ладонях, уже не пугающее, а согревающее. Сердце билось в такт с дыханием Легиона, в такт с древней магией, которая теперь казалась мне такой знакомой.

Возвращение

Академию я не видел, оказывается, пару дней, но ощущение было такое, будто меня не было месяц. Или год. Или я умер, переродился и теперь пытаюсь сделать вид, что всё в порядке, вдыхая родной, но теперь чужой воздух.

Туман в феврале над внутренним двором стелился плотным, молочным слоем, скрывая вершины каменных башен, что возвышались, как древние исполины, хранители тайн. Магические прожектора, вмонтированные в стены, лениво прорезали серую пелену, отслеживая путь ночного неба, где тускло мерцали звёзды. Всё как обычно. Всё спокойно.

Но я – нет.

После того, что произошло с Легионом Старых Князей, что-то внутри меня уже не вставало на свои прежние рельсы. Как будто реальность сместилась, а я должен был идти по новой, незнакомой траектории, стараясь не упасть, не загореться и не взорваться на ходу.

Я сделал шаг за арку главных ворот, и защитные руны, вплетённые в камень, мягко скользнули по моей коже, приветствуя возвращение. Толпа кадетов, спешащих на занятия, шла мимо, поглощённая своими мыслями, не обращая на меня внимания… пока кто-то не повернул голову. До меня докатилось шипение шёпота, как разряды статического электричества:

– Это он.

– Вернулся.

– Говорили, не выживет…

– Слышал, что его забрал сам Легион Старых Князей…

– Да ну, бред. Он бы не стоял сейчас здесь, целый.

– Да я сам видел, как его какая-то знойная красотка в чёрном вела куда-то за территорию.

Я продолжал идти, будто не слышал этих обрывков фраз, будто я – невидимка. Внутри всё равно творилось что-то странное: ветер, трепещущий на ветру, казался нервным, огонь, что всегда жил во мне, теперь мурлыкал, будто впервые почувствовал вкус крови и жаждал ещё.

Вселенная, успокойся. Всё нормально. Я справлюсь. Главное – не взрываться в коридоре. Да, по сути, моя планка успеха – просто «не загореться» и «пройти мимо зеркала, не спалив его».

Я свернул к тренировочному корпусу – и в этот момент мир словно щёлкнул.

Воздух впереди сжался, как если бы невидимый таран ударил прямо в меня. Волна чудовищного давления пронеслась по двору, срывая шапки снега с крыш и заставляя кадетов, попавших под её удар, беспомощно рухнуть на землю.

А я стоял. Потому что встретил этот удар лбом, не дрогнув.

– М-м-мать… – выдохнул кто-то сбоку, поднимаясь с земли и отряхивая снег с формы. – Это Виктория?

Ну конечно. Кто ещё способен превращать воздух в оружие одним шагом, одним взглядом, одной только своей аурой?

Гулко ударили каблуки по мокрому камню. Я обернулся – и увидел, как она выходит из тумана, словно призрак из давней легенды.

Высокая. В безупречной чёрной форме Имперской Стражи, начищенной до блеска. Плащ из тяжёлой ткани развевался, будто у него собственный характер, полный решимости и силы. На груди – вышитая серебряными нитями эмблема, которую я теперь узнавал слишком хорошо.

Виктория шла прямо ко мне, не обращая внимания на растерянные взгляды кадетов. И взгляд у неё был такой, что даже февральский ветер, казалось, решил: «Не, спасибо» и сжался у меня за спиной, словно ища укрытия.

– Ты опоздал, – сказала она, останавливаясь в нескольких шагах.

Даже не «привет». Даже не «жив?». Просто констатация факта, как приговор. Женщина – кремень, выкованный в жерновах Имперской доблести.

– В смысле опоздал? – я поднял бровь, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутренний огонь уже начал разгораться. – Я вернулся раньше, чем планировали.

– Я ждала тебя ещё вчера.

Её голос, как всегда, был спокоен, но под этой ровной поверхностью чувствовалось напряжение, как туго натянутая пружина перед выстрелом.

– Для кого «опоздал»? – спросил я, пробуя на вкус её слова. – Для Академии? Или… для Легиона?

Она подошла ближе. Настолько близко, что её тень накрыла мою, заставив воздух вокруг стать плотнее. И сказала тихо, но достаточно ясно, чтобы каждое слово врезалось в память:

– Для себя.

Секунда неловкой, напряжённой тишины. И взрыв – не в воздухе, а в моей голове, сотрясая самые основы моего существа.

– Значит, – продолжила она, её взгляд пронзал меня насквозь, – я иду с тобой. Убедиться, что ты не потерял контроль.

– Я? Потерял? – я попытался выдать лёгкую, невесомую улыбку. – Да нет, я уже только пару раз едва не поджёг пол-коридора. Это даже прогресс, учитывая, что раньше я мог спалить целый этаж.

Она не улыбнулась. Но угол её губ едва дрогнул. Едва заметно, но я это увидел. Это было признаком того, что моё извивающееся самообладание тронуло её каменную броню.

– Артём, – Виктория наклонила голову чуть в сторону, её взгляд стал ещё более пристальным. – В Легионе тебе дали метку. Я её чувствую. И не только я. Империя не теряет метки из виду, особенно те, что начертаны древней силой.

– Я не просил метку.

– И я не просила следить за тобой, – сказала она, её голос стал суше. – Но им приказали. И мне – тоже.

Она развернулась, её плащ сверкнул, и кивнула в сторону бесконечного коридора Академии:

– Пойдём. Нам нужно поговорить.

«Нам».

Я отметил это слово. Оно было не просто вежливым приглашением – оно означало, что мы теперь связаны, как звенья одной цепи.

Мы пошли по коридору, эхо наших шагов отдавалось от стен, словно наше прошлое.

– Ты изменился, – сказала Виктория, не оборачиваясь, её взгляд был направлен вперёд, словно она видела что-то, невидимое мне.

– Это плохо?

– Это неизбежно. Легион не трогает тех, кто им не нужен. Но раз они выбрали тебя, отметили…

– Они не выбирали. Меня туда затащили, против воли. – возмутился я.

– В Легион никого не тащат, Артём. Только те, кто уже вписан в их хроники, те, чья судьба предопределена.

Слова ударили по голове, как чугунный молот, сотрясая всё моё существо.

– Хочешь сказать…

– Да. Твоя фамилия. Твоя кровь. И твоя стихия. Всё это не случайно. Это нити, которые тянутся из глубины веков.

Я вдохнул поглубже, пытаясь унять бурю внутри. Стихия, жившая во мне, вспыхнула, требуя выхода. – Меня втянули в это ещё до того, как я родился?

– Гораздо раньше, – тихо сказала она, словно открывая мне самую страшную тайну. – Легион начал следить за твоим родом ещё в те времена, когда Империя была только мечтой, а древние князья держали в своих руках судьбы народов.

Снова тишина. И снова удар внутри, на этот раз ещё более сокрушительный.

– Зачем я им? Зачем мой род?

Она остановилась, обернулась ко мне. Глаза – холодные, как зимний лёд, но не жестокие. В них читалась смесь знания и, кажется, чего-то ещё – возможно, сочувствия?

– Артём… ты – не просто Рюрикович.

– Спасибо, я это с детства слышу, – попытался пошутить я, но голос звучал хрипло.

– Нет, – она покачала головой, её взгляд стал серьёзнее. – Ты – первый за двести лет, у кого стихия не просто двойная. Она… гибридная. Сквозная. Ты действуешь вне правил. Вне структур. А Легион… Легион существует, чтобы сохранять равновесие древних княжьих линий, чтобы они не уничтожили друг друга и весь мир.

– То есть я – угроза этому равновесию?

– Или спасение.

Она подошла ещё ближе. Встала почти вплотную, так, что я чувствовал тепло, исходящее от неё, несмотря на холод её формы. Смотрела прямо в глаза, словно ища там ответы.

– И именно поэтому я здесь.

В горле пересохло. И не от её близости. От слов, которые она произнесла, от их веса и значения.

– Чтобы что?

– Чтобы не дать тебе умереть.

И не дать тебе стать тем, кого придётся убивать.

Вот так. Без завуалированного пафоса. Без попытки смягчить удар. Имперская стража – как всегда: в лоб и, по существу.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отступает, уступая место горечи. – Отлично. А я-то думал, что вернусь домой… и просто посплю.

– Ты поспишь. После допроса.

– Чего?

Она развернулась, её плащ взметнулся, как крыло. – Империя хочет убедиться, что Легион не изменил тебя слишком сильно. И что ты по-прежнему на стороне Академии, а не их.

– А если нет? Если я изменился?

– Тогда я исполняю приказ.

Она сказала это так спокойно, так буднично, что меня пробрало до костей. Но затем она добавила тише, почти шёпотом: – Но я не позволю никому забрать тебя.

Я поднял взгляд, пытаясь понять, не показалось ли мне.

– Даже Империи?

Она посмотрела на меня. Долго. Так долго, что казалось, в её глазах отражается вся история Империи. Будто что-то решала. Спорила сама с собой.

И прошептала, её голос был полон новой, странной решимости:

– Даже Империи.

И я понял. Моя жизнь только что усложнилась до предела. А впереди – не просто допрос. А целый переплёт заговоров, интриг и древних пророчеств, в котором меня, похоже, держат за ключевую фигуру. И эта фигура, кажется, не имеет права на собственную волю.

Но рядом шла Виктория. И почему-то это впервые за всё время внушало странное чувство безопасности. Хотя она – та ещё буря, сокрушительная и неумолимая. Но буря хотя бы честна, её сила открыта, а намерения ясны. В отличие от шторма, который бушевал внутри меня.

После разговора с Викторией у меня было ровно два варианта: упасть без сил и лечь спать, или притвориться, что всё в порядке, и продолжить жить, как раньше. Но оба варианта казались немыслимыми.

Но вместо этого я оказался в тренировочном корпусе, под пристальным взглядом десятков глаз. Потому что Академия – это не место, где тебя жалеют, особенно если ты вернулся из Легиона Старых Князей. Там тебе не дадут ни передышки, ни чашки чая с мёдом, даже если ты, теоретически, имел моральное право на это. Впрочем, никто это право не признал.

Зал был забит кадетами, каждый погружён в своё обучение. Кто-то сражался на арене, оттачивая удары и блоки, кто-то пытался управлять стихией, его лицо напряжено от усилий, а кто-то просто лежал на полу, измотанный, и размышлял о своей непростой жизни.

Я вошёл – и тишина стала почти осязаемой, словно кто-то выключил звук. Голоса стихли. Тренер, грузный мужчина с проседью в волосах, остановил занятие, и десятки лиц обернулись ко мне.

А потом – как волна шёпота, прокатившаяся по залу.

– Он вернулся.

– Это тот, кто выдержал печать Легиона?

– Ты видела его глаза, когда он говорил с Викторией?

– Говорят, он может дуть… огнём… или… нет, это было что-то другое…

Потрясающе. Я отсутствовал каких-то два дня, а уже успел обрасти слухами и стать почти легендой. Скоро, наверное, будут говорить, что я убил дракона. Ложкой.

Тренер Костомаров, известный по словам Никиты своим железным правилом «или выполняешь, или умираешь», подошёл ко мне, его взгляд, как тяжёлый молот, смерил меня с головы до ног.

– Жив?

– Пока да.

– Работать сможешь? Или ранен?

– Могу попробовать.

– Пробовать будешь на кладбище. Здесь – работаешь. На платформе три. Живо.

– Рад, что скучали, – пробормотал я, поднимаясь на платформу.

Платформа три была предназначена для тренировки «чистой реакции». Суть её заключалась в том, что тебя пытаются убить как можно быстрее и изощрённее, а ты должен делать вид, что успеваешь уворачиваться, парировать и выживать.

Платформа активировалась, руны на её поверхности вспыхнули ярким светом. Секунда – и десятки острых, как бритва, воздушных клиньев полетели в меня с разных сторон, словно стая атакующих хищников.

Шаг вправо – и ветер, послушный моей воле, смещает траекторию ближайшего клина. Поворот плеча – и огонь вспыхивает на коже, образуя защитный барьер, который отражает очередной снаряд. Прыжок – и импульс ветра, вырвавшийся из моих стоп, отбрасывает клинок назад, в сторону его источника.

Я не думал. Стихии работали вместо меня – впервые не воюя друг с другом, а сплетаясь в единый, мощный поток. Они были настроены друг на друга, понимая мои намерения ещё до того, как я успевал их сформулировать.

Костомаров стоял, приоткрыв рот, его обычно суровое лицо выражало удивление.

– Ты… – он помолчал, собираясь с мыслями. – Ты раньше так не двигался. Такое ощущение, что ты танцуешь со смертью.

– Легион, – пожал я плечами, чувствуя, как усталость отступает под натиском новой силы. – Там у них свои методы… как заставить тебя работать.

– Будешь показывать группе.

О, замечательно. Теперь на меня будут смотреть, как на бесплатную демонстрацию экзотики, диковинного зверя, только что вернувшегося из неизвестных земель.