Скрижали. Магия рождается из боли

– И вы считаете это оправданием? – произнес Архимаг. Металлическая ножка стула противно скрипнула о каменный пол, когда Тейтч развернулся к Амосу всем телом. – Ваше участие, мистер Марак, мы обсудим отдельно. И позже. Не думайте, что подобная самодеятельность сойдёт вам с рук.

– Профессор Тейтч, – перебил Лиам. – Вам не кажется странным сам факт, что на новичка, который едва переступил порог Академии, был наложен «Сигил»? Прямо перед Вознесением.

Калеба как током ударило, пока внимание никто не обратил, он посмотрел на свою руку, которая была аккуратно забинтована чистой марлей. Дрожащими пальцами другой руки он стал разматывать ткань, слой за слоем. Бинт упал на одеяло, и на внутренней стороне ладони, у основания большого пальца, зиял лишь покрасневший порез от лезвия клинка. Проклятая метка исчезла.

«Сработало?» – подумал про себя Калеб.

Архимаг встал со стула и поднял правую руку, жестом закрывая рот студентам. Нахмуренные брови опустились в мгновение, сомкнувшись на переносице, а уголки рта опустились вниз.

– Странность или закономерность – это будет устанавливать Совет, мистер Фолкнер, – отрезал Тейтч. – У мистера Стёрна большие проблемы. Совет оценит и сам инцидент, и наложенную метку. А до тех пор вы будете находиться под пристальным наблюдением.

Профессор закончил своё разбирательство, молча развернулся, и по полу пронеслись размеренные шаги его подбитых лакированных туфель. Фигура Архимага становилась всё меньше и меньше, пока не скрылась за углом коридора. В лечебном крыле на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, затем последовал резкий, облегчающий выдох. Лиам провёл обеими руками по лицу, от лба к подбородку, как будто стирая маску напряжения. Его плечи, которые были неестественно подняты к ушам, опустились. Он откинулся спиной на прохладную каменную стену у окна.

Амос с соседней койки медленно опустил ноги на пол. Он потёр ладонью шею, где мышцы, вероятно, задеревенели от долгого сидения в одной позе. Он посмотрел на дверь, потом перевёл взгляд на Калеба. Его лицо не выражало особых эмоций, но уголок рта дёрнулся в едва заметной, усталой усмешке.

– Ты устроил настоящее шоу, – произнёс он. – Так что наслаждайся моментом славы. Пока можешь. – Амос замолчал, посмотрел в сторону, где только что стоял профессор, и добавил уже тише, почти невнятно: – И я рад, что ты в порядке. Не хотелось бы терять новообретённого соседа так… стремительно.

Лиам, всё ещё прислонившийся к стене, открыл глаза. Он медленно выпрямился, оттолкнувшись от прохладного камня.

– Ну ты даёшь, всех нас перепугал, – сказал Лиам, наливая воду из кувшина в стеклянный стакан. Его голос звучал сдавленно. – Мы знали о рисках, но я рад, что ты здесь. Пройти Вознесение да ещё со связующими чарами… Считай, вышел на новый уровень. – Он поставил стакан на тумбочку рядом с Калебом. – Пей. Миссис Холей говорила, нужно много жидкости.

Калеб потянулся к стакану. Ослабленная рука, на которой юноша проспал весь день и ночь, сильно затекла, поэтому стакан дрожал, когда парень поднёс его к губам. Калеб сделал несколько мелких глотков, почувствовав, как прохладная жидкость смягчает сухость в горле.

– Надеюсь, это шоу было последним, – проговорил он, глядя на запотевший стакан. – Перед тем как меня отчислят.

– Тейтч любит нагнать драму, – произнёс Лиам, закинув руку за затылок и потирая шею, глядя в пол. – Он сам точно не знает, чем всё кончится. Это будет решать Совет.

– Главное, что сигил снят, – сказал Амос. – С остальным разберёмся. Сейчас тебе нужен отдых. Завтра тебя ждёт Совет.

Он оттолкнулся от перил и двинулся к двери. Лиам задержался на секунду и подмигнул парню, пытаясь подбодрить. Как и Архимаг, они скрылись за углом, и в крыле стало совсем тихо. Калеб медленно опустился на подушку, повернулся на правый бок и натянул одеяло до подбородка. Ткань была прохладной и грубоватой. Он прислушался к тишине палаты, к далёким, приглушённым шагам в коридоре, к собственному ровному, уже усталому дыханию. Веки стали тяжелеть, пока Калеб не погрузился в сон.

***

Юноша, проваливаясь в полудрёму, вслушивался в отдалённый скрип ветки, что монотонно постукивала в стекло. Сквозь этот мерный звук прозвучал тихий, шипящий шёпот.

– Псс…  Пс-ссс… Калеб.

Глаза тут же открылись. Сон как рукой сняло. Юноша резко сел на кровать, осматривая пустое помещение. Взгляд бегал по углам, задержался на тёмном проёме двери. Юноша сбросил одеяло, босые ноги коснулись холодного каменного пола. Калеб вышел в коридор. Длинный проход тонул в полумраке, освещённый лишь редкими ночными светильниками. Голос прозвучал снова, заставив его остановиться.

– Не здесь. Дальше. Смотри в другую сторону.

Калеб повернул голову. В нише у большого витражного окна, на широком каменном подоконнике, сидел Дарин. Стёкла витража, окрашенные в тёмные синие и багровые тона, отбрасывали на его фигуру причудливые разноцветные тени. Лунный свет, пробиваясь сквозь прозрачные участки, выхватывал из темноты острые скулы, контур плеча и короткие, почти белые волосы, которые казались в этом освещении серебристыми. Калеб не успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как в голове уже прозвучал голос:

– Ничего не говори. Только думай. Даже ночью в этих стенах слишком много ушей.

Дарин бесшумно спрыгнул с подоконника. Его силуэт отделился от узорчатого стекла. Он был в простых тёмных тренировочных штанах и футболке.

– Прогуляемся? – Дарин сделал лёгкий жест рукой, предлагая идти за собой, и двинулся вглубь коридора, где тени были гуще.

Они шли несколько минут молча, их шаги почти не звучали. Дарин наконец развернулся к нему, и лунный свет теперь падал ему прямо в лицо.

– Ты теперь здесь легенда, знаешь ли. Первокурсник, заставивший трёх Архимагов выставить совместный барьер на церемонии Вознесения. Видел бы ты лицо Миры в тот момент – то ещё зрелище.

Калеб невольно усмехнулся, хотя тут же почувствовал неловкость. Он поправил край больничной рубашки, которая болталась на нём.

– Ты… типа телепат? – прошептал он, забывшись, и тут же стиснул зубы.

Дарин довольно улыбнулся:

– Можно и так сказать. Мы с братом в этом похожи.

Калеб нахмурился.

– Брат? Я его не видел.

– Феликса здесь и нет. Он уже проходит службу в Альканеле, доме гвардейцев. Скажем так… Из нас двоих ум, в основном, достался ему.

Они свернули в небольшую полукруглую нишу с бюстом мужчины среднего возраста с волосами до плеч.

– А тебе? – не удержался Калеб.

Дарин остановился и вполоборота взглянул на него. В его карих глазах, отражавших лунный свет, вспыхнула озорная искра.

– Мне? Обаяние. – Дарин тихо хмыкнул, уже вслух, и снова пошёл вперёд. – Не переживай завтра попусту. Тебя не отчислят. – Он остановился возле высокого окна, за которым проплывали ночные облака. – Но перед Советом можешь прямо спросить. Спроси, почему они молчат насчёт твоей природы.

Калеб замер. Лунный свет теперь падал ему прямо на лицо.

– О чём? – он прошептал, снова забывшись, и тут же поджал рот, переводя вопрос в мысль. «Чего?»

Дарин повернулся к нему. Его карие глаза в полумраке казались почти чёрными.

– А в твою голову проникнуть было ещё проще, чем я ожидал. Но это дело привычки. Ты до сих пор спишь, парень, а я у себя в комнате. – Он сделал паузу, словно прислушиваясь к чему-то вдали. – В чей-то разум проникнуть проще, в чей-то – сложнее. Совет предполагает, что с тобой не так. Отчасти. – Дарин снова помедлил, выбирая слова. – Но они пытаются этого не замечать. Видишь ли… Тейтч, когда опрокинет пару стаканов бурбона, не может держать ментальную защиту. Мозг начинает работать иначе. Вот я и решил… покопаться. Заняло какое-то время. Но я кое-что разузнал.

Он сделал шаг ближе. Его лицо теперь было в тени, и виден был только контур.

– Спроси завтра на Совете, что такое «первозданная магия». Я и сам, если честно, никогда о ней не слышал. Но раз делом занялся Совет, да и весь Ноактар видел, как бушевал твой магический источник… дело серьёзное. Он отступил назад, в полосу лунного света. А теперь – спи.

Калеб хотел что-то сказать, спросить, но тени вокруг сгустились, а фигура Дарина растворилась в них, как будто её и не было.

Глава 5. Наставник

Калеб шёл по длинному, почти пустому коридору учебного крыла. Сзади, на расстоянии двух шагов, следовали двое мужчин. Одетые в чёрную, строгую форму из плотной ткани, через плечо у каждого был перекинут длинный шарф лазурного цвета, свисавший почти до колен. Калеб не знал, были они служителями, охраной или кем-то ещё. Они не произносили ни слова за всё время, с момента как забрали его с койки.

Все трое миновали перекрёсток, где за поворотом находилась библиотека, и продолжили движение прямо. Коридоры начали сужаться, окна стали меньше и реже. Воздух в этой части Ноактара был холоднее, и даже большие вертикальные огнища возле стен совсем не отдавали тепло, тихо догорая в чащах. Они подошли к массивной, неподвижной дубовой двери, за которой, как Калеб предполагал, начинался переход в одну из центральных башен. Здесь, по обе стороны от арки, стояли ещё двое стража.

Они держали в руках полированные деревянные посохи с металлическими навершиями. Страж слева был высок, с седыми коротко остриженными волосами, открывая глубокий шрам, пересекающий левую скулу и уходящий под воротник. В то время как страж справа был ниже на полголовы и значительно моложе. Русые зализанные волосы были собраны в тугой узел на затылке, а на правой стороне шеи, над ключицей, виднелась татуировка стилизованного крыла, выполненная в синем цвете. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, стойка не пошатнулась ни на сантиметр, глаза смотрели прямо перед собой, когда юноша подошёл к ним в сопровождении. Первые двое стража остановились. Страж с татуировкой, стоявший у арки, молча кивнул и отошёл на полшага возле дверей, пропуская Калеба и его провожатых дальше.

За аркой начинался крутой винтовой подъём. Они поднимались вверх по спиральной лестнице. С самого утра Калеб крутил в голове полуночный разговор, на языке вертелись два слова: «первозданная магия». Что они могли значить? Ответа Калеб пока не знал.

Открыв двери зала Совета, юноша лицезрел, что в большой круглой комнате за длинным столом из полированного мрамора, заставленным свитками и странными астрономическими инструментами, похожими на трубки и бинокли, сидели четверо магов. В центральном кресле, напротив Калеба, располагалась декан Эрида Валькрест. Женщина сидела с прямой грациозной осанкой, руки лежали на столе ладонями вниз, рядом с несколькими аккуратно разложенными документами.

Архимаг Николас Тейтч сидел по правую руку от неё, приросший к креслу, из-за чего округлый живот был виден ещё сильнее. Указательным пальцем он методично, раз в несколько секунд, отстукивал по резному дереву глухой, нетерпеливый ритм. Теодор Мэлоун, сидевший рядом с Тейтчем, придвинулся к столу ближе. Он не моргал, с того момента как юноша переступил порог дверей Совета. Лицо мужчины оставалось непроницаемым, но глаза выдавали неподдельный интерес к мальчику. С противоположного конца стола, слева от декана, Алексей Риверс откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он первым нарушил молчание, не меняя позы.

– Надеюсь, мы не планируем затягивать эту процессию надолго, – произнёс Риверс. – У меня составлены графики инспекций на весь квартал.

Тейтч перестал стучать пальцем. Резко выпрямившись, что кресло аж противно заскрипела.

– Проблема, из-за которой мы здесь собрались, требует времени, Алексей, – с раздражением процедил тот. – Из-за одного необученного первокурсника мы получили трещины в фундаменте главного зала, которые простояли целыми не один век, сорванный обряд Вознесения и панику среди учеников!

– И это полностью наша вина Николас, – голос Эриды Валькрест не был наседающим или надменным, но ясно дал понять, что начнёт именно она. – Соблюдайте порядок, джентльмены. Мы здесь для слушания, а не для препирательств.

Всё это время Теодор Мэлоун не сводил глаз с Калеба, как будто мимолётная перепалка между коллегами его совершенно не касалась. Его пальцы сложились в остроконечную арку, на которой покоился его подбородок.

Калеб стоял на указанном месте, стараясь дышать ровно, но под пристальным взглядом Мэлоуна и тяжёлым молчанием, воцарившимся после слов декана, это давалось с трудом.

– Калеб, – начала декан, слегка наклонившись вперёд. – Ты вызван сюда, чтобы ответить за то, что произошло на церемонии. Однако это не трибунал. Мы здесь, чтобы понять, что с тобой делать дальше.

Калеб ощутил, как мышцы его горла сжались. Он попытался сглотнуть, но слюны почти не было. Его челюсть напряглась, готовясь произнести первый слог, но правильные слова так и не нашлись. Из-за этого Калебу стало не по себе от пристального взора на его персону. Лопатки напряглись, вынуждая спину держать осанку ровной.

– Магия, которую ты пробудил, выходит за рамки наших знаний, – продолжила декан, не отводя глаз. – Это сила дикая, фундаментальная и потому непредсказуемая. Понимаешь?

Когда декан задала свой вопрос, он ещё попытался сдержать ответ, сжав губы. В зале наступила краткая, тягучая пауза. Калеб попытался вдохнуть поглубже, чтобы не вспылить. Кислород словно упирался в преграду где-то в верхней части груди, не давая наполнить лёгкие полностью. Он был не согласен. Слова вырвались сами, громче и резче, чем он планировал.

– Вообще-то нет! Я ничего здесь не понимаю. Никто даже не даёт мне ничего внятно понять. Что я должен делать с этой непредсказуемой магией, по вашим словам.

Тейтч с явным презрением хмыкнул.

– Ты самовольно разрушил сигил, – перебил он Калеба холодным, ровным тоном, в котором не было места для возражений. – Проклятую метку высшего порядка, даже не удосужился изъяснить преподавательскому составу, что у тебя проблемы. И вместо того, чтобы осознавать тяжесть этого поступка и тот хаос, устроенный тобой же на цеременоии, ты подверг опасности других студентов. Ты позволяешь себе разговаривать здесь с таким… тоном.

– Всё из-за первозданной магии? – вдруг выпалил Калеб, сам не понимая, зачем говорит это сейчас и именно в таком тоне.

Эрида Валькрест медленно подняла одну бровь. Николас Тейтч и Алексей Риверс удивлённо переглянулись.

– Мы допускаем такую возможность, – ответила декан. – Первозданная магия – явление исключительно редкое и непредсказуемое. Её вмешательство могло…

– Мистер Стёрн.

Голос прозвучал мягко, но так, что его услышали все. Теодор Мэлоун, до этого момента бывший лишь немым наблюдателем, разомкнул пальцы, на которых покоился его подбородок. Выпрямился в кресле, и его карие глаза, наконец, оторвались от юноши, чтобы на секунду встретиться со взглядом Эриды. Затем он снова посмотрел на Калеба.

– С вашего позволеня я стану твоим наставником, – заявил Мэлоун. – Мы не сможем загнать эту силу в рамки учебных программ. Поэтому твоё обучение будет смежным. Ты будешь заниматься по общей программе и отдельно со мной заниматься в Гексе, комнате, специально созданной для работы с нестабильной магией. Тренировки будут сложными, но необходимыми для контроля твоей первозданной природы. Мы попробуем найти способ… сосуществовать с тем, что в тебе проснулось.

Декан снова заговорила.

– Калеб, это твой шанс доказать, что ты можешь нести ответственность за свою силу. Но предупреждаю: малейшая ошибка, и последствия будут ужасными. Мы не будем терпеть необдуманных поступков, таких, как недавний инцидент.

Предложение повисло в зале Совета. Эрида не стала его оспаривать. Она лишь медленно кивнула, перевела взгляд обратно на Калеба, явно ожидая его реакции.

– Я согласен. – тверже сказал Калеб, удерживая в себе все лишние эмоции.

После заседания Калеб вышел из зала Совета. Массивные двери закрылись за его спиной с глухим, окончательным стуком. В просторном каменном коридоре его встретили всё те же двое стражей в лазурных шарфах, неподвижно стоявшие по обе стороны от арки. Обратно Калеб возвращался один, пришлось пересечь открытую арочную галерею, соединявшую башню Совета с основными учебными корпусами. Холодный ветер гулял под сводами, заставляя вжаться в воротник куртки. С галереи он свернул в знакомый коридор, а затем ещё раз в более узкий проход, ведущий к жилым крыльям.

Именно там, у развилки, где тень от высокой колонны ложилась на пол длинной полосой, он увидел Лиама. Тот метался на небольшом пространстве, делая короткие нервные шаги туда-обратно. Завидев Калеба, Лиам сначала остановился, а затем пошёл навстречу другу.

– Господи, я уже начал думать, что Тейтч и Риверс тебя с потрахами сожрали. Ну рассказывай! Как всё прошло?

Калеб выдержал паузу, словно сам не верил в то, что собирался сказать, и наконец выдал:

– Я стал учеником Теодора.

– Теодора Мэлоуна? – Лиам присвистнул. – Ну ты даёшь! Этот парень сам по себе ходячий ураган магии. Если кто и сможет научить тебя контролю, так это он.

Калеб пожал плечами, чувствуя, что его больше пугает, чем радует эта перспектива.

– Слушай… – Лиам внезапно замолк, сделал шаг вперёд и наклонился так близко, что его следующая фраза прозвучала почти в ухо Калебу, тихим шёпотом. – Я тебе об этом не говорил раньше. Да и подходящего времени не было. Короче, у меня есть дядя в Лондоне. Мы с ним не особо ладим, но он настоящий мастер по артефактам. И у него есть один амулет, который может помочь тебе контролировать силы. Если я правильно помню, по рассказам отца, он может удерживать магическую энергию, поглощая часть и накапливая её в себе. Я не уверен, сработает ли это, но, возможно, стоило бы попробовать.

Калеб сузил глаза, сдвинув брови вниз, образуя небольшую складку на переносице.

– Почему тогда Совет не предложил мне что-то подобное?

– Потому что такие вещи официально запрещены, – сказал Лиам, понизив голос почти до шёпота и бросив быстрый взгляд в конец пустого коридора. – Этот амулет может вытянуть из носителя часть жизненной силы при частом злоупотреблении, но я думаю, это риск, на который, возможно, стоит пойти.

Калеб отступил на полшага назад. Его спина упёрлась в прохладную каменную стену.

– Ты предлагаешь мне рискнуть жизнью ради сомнительного контроля? – он посмотрел на Лиама, пытаясь найти в его глазах хоть каплю неуверенности. – Мне только что официально заявили, что за мной будут пристально наблюдать. А ты говоришь о запрещённых артефактах.

– Я уже всё продумал, – быстро сказал Лиам, и его слова посыпались чаще. – Сегодня вечером собирается марш гвардейцев. Вся академия будет на этом мероприятии, включая преподавательский состав. Это наш шанс.

– Как нам вообще попасть в Лондон? – Калеб скрестил руки на груди.

Уголок рта Лиама дрогнул в короткой ехидной ухмылке. Он коротко, но ощутимо толкнул Калеба в плечо костяшками пальцев.

– Обижаешь. Это я тоже учёл. Через портал в кабинете декана Валькрест, её личное окно, ведущее прямиком в её резиденцию в Лондоне. Оттуда до дяди рукой подать.

Калеб почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он выпрямился, оторвавшись от стены.

– Ты предлагаешь вломиться в кабинет Эриды и использовать её личный портал? Ради какой-то сомнительной безделушки? Нас сразу вышвырнут отсюда, если поймают.

– Ключевое слово – ЕСЛИ! – Лиам выдохнул, и его дыхание на мгновение превратилось в лёгкое облачко в прохладном воздухе коридора. Он провёл рукой по грубой поверхности каменной стены рядом, как бы опираясь на неё. – Не паникуй. Я продумал всё до мелочей. – Он отодвинулся от стены и сделал шаг ближе. – Я видел тебя в зале. Видел, что с тобой происходит, когда ты не можешь это контролировать.

Юноша замолк, и в тишине стал слышен далёкий, приглушённый гул голосов, доносящийся из другого крыла здания. Лиам посмотрел в ту сторону, затем снова перевёл взгляд на Калеба, и его лицо стало серьёзным.

– Я переживал за тебя все эти дни. Я не хочу просто стоять и ждать, пока… пока что-то случится снова. Совет дал тебе наставника. А я… – Лиам развёл руки. – Не знаю. Хочу помочь тебе обезопасить себя. Чтобы ты мог жить здесь, не думая постоянно, что можешь кому-то навредить.

Калеб опустил взгляд на свои ладони, сжав их, разглядывая, как побелели от давления подушечки на фоне покрасневшей кожи, следом разжал, наблюдая, как розоватый оттенок возвращался в кончики пальцев.

– Ладно… – наконец произнес он. – Сделаем по-твоему.

Глава 6. Помощник

Галерея зеркал была одним из самых мистических мест Академии. Просторный зал, вытянувшийся вдоль северного крыла, был залит мягким лунным светом, который проникал сквозь витражные окна. Высокие стрельчатые проёмы уходили вверх на три человеческих роста, завершаясь острыми арками. Свинцовые переплёты дробили каждый витраж на десятки участков, и в каждом таком витраже застыла своя сцена. Начиная слева, в первом по очереди окне был изображён чародей, стоящий на коленях перед раскрытым гробом. Из которого поднимались чёрные линии, оплетавшие его запястья и шею. Цвета витража были густыми: тёмный пурпур одежд, свинцово-серый камень, почти чёрная синева фона. Лицо мага было омрачено тоской, с щёк струились лазурные слёзы. Второе окно, самое большое, показывало группу фигур за длинным столом. Их силуэты были вырезаны из красного и зелёного стекла. Над столом парил прозрачный череп, выполненный из почти бесцветных фрагментов, сквозь которые лунный свет проходил лучше всего. Руки сидящих алчно тянулись к нему, но ни одна не могла докоснуться, застыв навеки в этом витраже. Третье делилось на три вертикальные части. В центре возвышалось дерево без листьев, его ветви обрывались острыми шипами. Корни дерева уходили в расколотую землю, а из трещин выступали ладони, обращённые вверх.

Вдоль стен тянулись ряды зеркал, каждое из них по природе своей было уникальным по форме и резьбе. Некоторые были окружены витиеватыми рамами, инкрустированными драгоценными камнями, другие выглядели совершенно простыми.

– Нам сюда, – сказал Лиам, указывая на небольшую дверь в дальнем углу галереи. – Она должна быть там.

Калеб почувствовал волнение, но сохранил невозмутимое выражение лица. Он никогда раньше не встречал Майю и понятия не имел, чего ожидать. По словам Лиама, она была мастером магических рун, но её характер и отношение к их просьбе оставались для Калеба загадкой.

Лиам постучал в дверь, и спустя несколько мгновений она приоткрылась. На пороге появилась девушка с тёмными курчавыми волосами, выбившимися из прически, и яркими голубыми глазами, в которых читалась легкая усталось. Её бледная кожа была покрыта тонкими узорами рун, начиная от шеи и спускаясь по плечам, оплетая руки замысловатыми переплетениями линиями.

Калеб поднял глаза с каменного пола. И замер. Он смотрел на неё и не мог сразу понять, что именно заставило его оцепенеть, мальчишкой в пубертате. Сначала он заметил родинку, маленькое тёмное пятнышко на её левой щеке, чуть ниже глаза. Мягкая линия скул, плавный изгиб бровей, тёмные густые ресницы. А затем его взгляд, полный интереса, невольно скользнул ниже по линии изгиба шеи, где чёрные линии рун вились до ключицы и уходили ниже. Он проследил их путь до впадинки, к вырезу платья, за которым они скрывались в тени мягкой ткани. Юноша поймал себя на мысли, что в открытую пялится, и резко отвёл свой взор, уставившись в самый тёмный угол зала, где на стене висела пыльная картина мужчины в тяжёлой медной раме. Жар медленно, неумолимо поднимается от ворота рубашки к шее, горячей волной заливая щёки Калеба, что аж уши начали пылать огнём.

Майя лениво вскинула бровь, будто читая его мысли.

– Вы двое выглядите так, словно собираетесь сделать что-то незаконное, – сухо заметила Майя, встречая их у входа в мастерскую.

– Потому что так и есть, – признался Лиам.

Майя закатила глаза, но жестом пригласила их войти.

– Нам нужна твоя помощь, – переступая порог, сказал Лиам.

Майя прищурилась, её взгляд смерил обоих – Лиама и Калеба.

– Помощь? В чём?

– Мы собираемся отправиться на Землю.

В ходе диалога Лиам нагло прошёл к столу, на котором в беспорядке лежали десятки рисунков. Он потянулся к ним, небрежно взяв несколько листов, и начал внимательно изучать детали.

– На-а-адо же… – протянул он с ехидством, поворачивая к свету один из набросков. – У тебя теперь твёрдая рука, Майя. Столько новых деталей… и анатомия стала точнее. – Он лениво перевёл взгляд на девушку. – Когда я позировал для тебя, ты не была так смела в линиях.

Майя вспылила и тут же выхватила рисунок у него из рук.

– ЛИАМ! – воскликнула она, спеша собрать остальные листы.

– Что? Это же комплимент! – Он невинно поднял руки.