Скрижали. Магия рождается из боли

Студенты с первых парт инстинктивно отклонились назад, почувствовав неестественное появившееся тепло. Кто-то даже стал повторять жесты Эриды под партой, пытаясь «наколдовать» руну, которую видели сейчас перед собой.

– Мы начнём с самого важного, – поворачивая запястье, произнесла чародейка, и висящая в воздухе руна медленно развернулась, став видна всем в зале. Она щелчком пальцев левой руки коснулась центра руны, и следом медленно развела руки в стороны, и «Анзус», сохраняя форму, плавно увеличилась в размерах, пока не стала в диаметре с обруч. – Магия не простой инструмент, как может показаться на первый взгляд. Это живая энергия, с которой нужно установить глубокую, почти интимную связь. Она реагирует на наши намерения, но также и на наши слабости, страхи и надежды.

Эрида сделала паузу.

– Вы думаете, что магия подчиняется нашим желаниям? Нет Она не подчиняется. Она отзывается. Она чувствует, когда вы пытаетесь использовать её для обмана, или, наоборот, когда вы прячете свои истинные чувства за маской. Именно эту связь мы и будем проверять в процессе Вознесения. Оно покажет, готовы ли вы стать настоящими чародеями. – продолжила она, её голос стал глубже, насыщеннее. –Церемония Вознесения – не простое испытание, это договор, – Договор с высшими силами, с самой сутью мира. Вы не сможете взывать к магии, пока она сама не признает вас достойными. Магия – не инструмент, не оружие, а союзник. И этот союз требует обязательств.

Она сделала шаг вперёд, и её фигура показалась ещё более величественной.

– До церемонии у вас есть только задатки, – произнесла она. – Потенциал, который у кого-то больше, у кого-то меньше, но это лишь искра. Вы не волшебники, пока не докажете, что достойны быть избранными. В момент Вознесения вы предложите магии свою волю, страхи и мечты. И если она примет вас, между вами будет заключён договор – священный союз, дарующий вам ключ к её тайнам.

Голос профессора Эриды стал тише, но от этого он только сильнее врезался в сознание учеников.

– Этот договор – как танец двух душ, как союз льда и пламени, которые только вместе создают равновесие. И вы должны понимать: магия не служит тем, кто хочет её подчинить. Она выбирает тех, кто готов стать её частью, кто готов слышать её голос и жить в её ритме.

Эрида замолчала, но в аудитории всё ещё ощущалось послевкусие от её слов. Ученики пытались осмыслить всё, что было сказано, и можно было заметить, как некоторые из них переглядывались друг с другом. Впереди был выбор, который изменит их судьбы, и от этого выбора зависело, кем они станут – великими магами или призраками, упустившими своё предназначение.

Калеб остался в полном замешательстве. Его мысли путались, потому что он всё ещё не мог до конца понять, что именно произойдёт завтра. Он видел, как остальные студенты напряжённо следили за каждым движением профессора, словно уже чувствовали, что их ждёт нечто важное и опасное. Но что именно?

– Чтобы взывать к магии, вы должны научиться её чувствовать, – сказала Эрида. Она провела рукой, и в воздухе перед ней появилось пламя, отзываясь на мельчайшие движения пальцев. – Это как музыка: одна неправильная нота – и мелодия рассыпается. Настройтесь на магический поток, позвольте ему стать частью вас. Помните: магия не терпит хаоса. Особое внимание вы должны уделять фазам луны и другим астрономическим явлениям. Полнолуние усиливает чары, в этот период вы можете значительно преуспеть в своих заклинаниях, но… – Эрида понизила голос и погасила огонь. – Запомните, никогда. НИКОГДА! Не применяйте магию во время затмения. Это время, когда силы хаоса выходят из-под контроля. Даже опытные колдуны избегают таких моментов.

От слов профессора Калеб заёрзал на стуле. В горле у юноши пересохло, а на лбу выступили капельки пота. Эрида, заметив его реакцию, мягко улыбнулась.

– Не позволяйте страху отравлять ваш разум. Завтра на церемонии раскройте свои истинные силы. Успех зависит от искренности. Если ваши намерения нечисты, магия это почувствует.

Калеб сделал глубокий вдох, стараясь унять волнение. Сидевший за округлой партой чуть левее, ближе к проходу, худощавый юноша с курчавыми тёмными волосами внимательно следил за всем вокруг, звали его Арис.

Он долго не решался поднять руку: сначала сдвинул тетрадь к краю стола, затем выровнял перьевую ручку из чёрного лакированного эбонита. Лак местами стёрся до матового блеска, и на поверхности проступали едва заметные отпечатки влажных пальцев, затем юноша провёл большим пальцем по корешку книги, стараясь чётко сформулировать беспокоящий его вопрос. Лишь после этого локоть оторвался от столешницы, и рука поднялась, не до конца выпрямившись.

– А что, если кто-то потеряет контроль на церемонии? – спросил Арис.

За соседней партой тихо фыркнул юноша с узким серебряным кольцом в крыле носа; он откинулся на спинку стула, скрестив руки, и бросил на Ариса взгляд, в котором легко читалось: «Ещё один тихоня, которому обязательно нужно знать всё».

Калеб это заметил и обвёл взглядом класс. Ему было непонятно, почему простой вопрос вызвал такую реакцию. Калеб и сам чувствовал себя таким же непосвящённым и до сих пор не понимал, по каким негласным правилам здесь строится обучение, что дозволено спрашивать вслух, а что принято оставлять при себе. Но вразрез недовольству класса Эрида одобрительно приподняла глаза и дала ответ на вопрос Ариса.

– Такое действительно возможно. Для этого на церемонии будут старшие маги. Они удержат поток, если он станет небезопасным для остальных. Но вам важно уяснить другое: доверяйте себе и слушайте то, что живёт внутри вас. Магия не терпит тех, кто пытается приказывать ей. Её можно только направлять.

Эрида слегка наклонилась вперёд, положив ладони на кафедру, и продолжила:

– После вознесения пройдёт парад Гвардейцев Скрижалей. Это элитная единица магического мира, к которой допускают лучших из вас. Если покажете потенциал, у вас будет шанс попасть в их ряды и продолжить обучение уже под их покровительством.

В классе пошёл перешёпот: возможность попасть в элитную гвардию магов будоражила сознание новоприбывшего потока юных магов.

– А что делать тем, кто не попадёт в Гвардию? Что будет с такими магами? – спросил парень с кольцом в крыле носа, старше остальных года на два. Его звали Дарин.

– А ты уже списал себя со счёта заранее? – подколола его Мира, скривив губы в лёгкой ухмылке.

Дарин на мгновение замер, и его взгляд стал необычно пристальным в сторону Миры. В голове у девушки зазвучал голос, хотя Дарин молчал: «Никто ещё никого со счёта не списывает…»

Для остальных учеников было непонятно, почему Дарин так внимательно смотрит на Мирy, и в классе повисла лёгкая неловкость. Мира прищурилась, будто от лёгкой головной боли, и с едва сдержанной раздражённостью выкрикнула:

– ЭЙ! Не лезь в мою голову!

Эрида уловила зарождающееся напряжение и, не теряя контроля над классом, произнесла:

– Никто не приходит туда совершенным. Но в гвардию не берут тех, кто боится работать над собой. Скрижали не единственный путь развития ваших талантов. Если кто-то из вас не пройдёт отбор, это не конец света и не клеймо.

Она выпрямилась, убрав ладони с кафедры, и позволила взгляду медленно пройтись по рядам.

– Академия Ноактар готовит не только бойцов. Те, кто не сумеет пройти в ряды Скрижалей, могут попробовать себя среди Наблюдателей. Эта организация не уступает им по значимости: именно она следит за тем, чтобы магический мир оставался скрытым от мирян. Есть и те волшебники, кто работает среди мирян, Так называемые «Посредники». В банках, хранилищах, государственных структурах. Посредники накладывают чары на сейфы, защищают артефакты государственной важности, сопровождают перевозки, о которых никто не должен знать. Это незаметная, но очень важная работа.

Несколько учеников переглянулись. Калеб заметил, как у кого-то исчезло напряжение в плечах, а кто-то, наоборот, задумчиво постучал пальцами по парте, примеряя услышанное к себе.

– В мире магии важен не только талант, – подвела итог Эрида. – Важны выдержка, выбор и готовность занять своё место. И это место есть у каждого из вас.

Калеб внимательно слушал слова Эриды, но усталость, накопившаяся за эти бессонные ночи, наконец дала о себе знать. Он попытался сосредоточиться на лекции, как вдруг веки начали тяжело опускаться. Вскоре он не удержался и, опустив голову на руки, уснул прямо за столом.

В полудрёме Калеб оказался в загадочном лесу, где огромные деревья с переплетёнными ветвями заслоняли свет, погружая всё вокруг в густой мрак. Под ногами раскинулись каменные плиты, едва освещённые мягким рассеянным светом, источник которого оставался загадкой. В центре лесной поляны возвышался алтарь, испещрённый странными символами.

Взгляд Калеба зацепился за книгу, лежавшую на алтаре. Потрёпанная кожаная обложка была украшена таинственной руной, мерцающей прерывистыми вспышками, словно пытаясь заговорить с ним. Сердце ускорило ритм, дыхание стало прерывистым, а рука, будто ведомая невидимой силой, потянулась вперёд.

В тот же миг лес пробудил его скрытые страхи. Что-то, затаившееся в самой гуще его сознания, вырвалось наружу, заставляя тело напрячься в ожидании неизбежного. Но, несмотря на тревогу, внутри словно зажглась неведомая тяга, толкающая его к запретному. Едва пальцы коснулись холодной поверхности книги, ладонь пронзила острая боль.

– Чёрт! – вскрикнул он.

Жар пронёсся по венам, обжигая изнутри. Калеб резко отдёрнул руку, но было поздно – рунический символ впитался в кожу, оставляя пульсирующую отметину.

И тогда всё вокруг пришло в движение. Земля содрогнулась, деревья начали увядать, их листья осыпались, словно истлевающие страницы древних манускриптов. Мрак сгустился, поглощая последние проблески света. Пространство вокруг него рушилось, а земля разрывалась, обнажая зияющие провалы, деревья сгибались, не выдерживая натиска неведомой силы.

Звуки раздавались отовсюду: треск рушащегося алтаря, гулкие, пронзительные крики. Калеб чувствовал, как холод пронизывал его до костей. По коже бегали мурашки, которые щипали открытые участки тела. Попытки сдвинуться с места были тщетны – ноги отказывались слушаться, скованные неестественной, давящей тяжестью. В этот момент светлый символ на книге угас, оставив только пустоту.

Калеб очнулся, задыхаясь. Грудь ходила ходуном, будто он только что вынырнул из ледяной воды. Он тряхнул головой, прогоняя остатки видения, и огляделся: та же аудитория, те же студенты, монотонный голос Эриды, разбирающей законы магии. Взгляд упал на ладонь и сердце замерло. Символ из кошмара был здесь, на коже, будто выжженный изнутри: красные, ещё свежие рубцы.

Когда прозвенел звонок, в аудитории поднялся гул голосов и шум передвижения стульев. Студенты начали расходиться, оживлённо обсуждая завтрашнюю церемонию. Эрида, стоя у кафедры, позволила им немного успокоиться, прежде чем сделать последнее объявление.

– Завтра будет день, который вы запомните на всю жизнь, – её голос, легко перекрыл общий шум. – Подумайте, что значит для вас магия. Подготовьтесь к церемонии: откройте разум и сердце!

Пока последние слова ещё висели в воздухе, а студенты, кивая, направлялись к выходу, взгляд Эриды остановился на Калебе. Он как раз нервно натягивал рукав на ладонь, стараясь быть незаметным.

– Мистер Стёрн, – чётко произнесла она, обращаясь через медленно редеющий класс. – Останьтесь на минуту, пожалуйста.

Юноша замер. Почему именно он? Под прицелом десятков любопытных взглядов он сглотнул, почувствовав, как жар приливает к щекам. Чтобы скрыть смущение, он начал медленно и слишком тщательно складывать перо и листки на столе, делая вид, что поглощён этим занятием.

Эрида, тем временем, тоже не стояла без дела. Собрав тёмные, иссиня-чёрные волосы в строгий узел, она спокойно сложила свои пергаментные заметки у кафедры, давая студентам возможность свободно выйти.

Аудитория пустела неспешно. Калеб, стараясь выглядеть занятым, прятал дрожащие пальцы и ладонь с неизвестной природой символом на ней под столом. Рядом замедлил шаг Дарин. Их взгляды встретились, и Калебу стало неловко под прицелом этих пристальных голубых глаз. Парень не открыл рта, но в сознании Калеба ясно прозвучал его низкий голос: «Держись, парень. Походу, ты попал».

Переговоры, скрип двери, удаляющиеся шаги – постепенно эти звуки стихли, и только когда за последним студентом мягко закрылась тяжёлая дверь, Эрида оторвалась от кафедры и направилась к столу мистера Стёрна.

– Вы только что прибыли в наше сообщество, – начала она, остановившись на почтительной дистанции. – Многое может казаться вам чуждым или непонятным. Это естественно. И с учётом… особенностей вашего случая…

Калеб не хотел слушать и вспоминать тот крик Марка. Всё, что мог сделать юноша в этот момент, это отвести взгляд в сторону витражного окна, где беззаботно кружились воробьи, лишь бы не встречаться с глазами профессора. Эрида заметила эту реакцию. Не стала наседать на юношу. Вместо этого она медленно обошла соседний пустой стул и присела на его край, сократив дистанцию и сделав разговор более неформальным.

– Сила, которая в вас проснулась, Калеб… Она не спрашивает разрешения, – говорила Эрида тихо, её взгляд ускользнул к лучу света, где в почти пустом классе медленно кружились пылинки. – Магия не различает добро и зло. Она просто есть. Возможно, тогда это была самозащита. Или слепая ярость незнания… Отчаяние. Мы уже никогда не узнаем наверняка. – Она перевела взгляд на Калеба, в её глазах не было осуждения. – Прошлое не вернуть. По крайней мере, на этом свете уже не осталось волшебников, способных повернуть время вспять. Ваша задача теперь не убегать от этой силы, а научиться с ней говорить, – её голос вновь обрёл твёрдую, наставническую интонацию. – Иначе она начнёт диктовать вам свои правила. Вы уже видели, к чему это приводит. Но теперь у вас есть иной путь. Вы в Академии. Вам выпал шанс, возможно, единственный, научиться жить с этим даром, а не быть его рабом. Не упустите эту возможность, мистер Стёрн.

– Спасибо, профессор. Я… Я постараюсь.

Он произнёс это почти автоматически, как на уроках в школе, когда витал в облаках и нужно было ответить хоть что-то, лишь бы отстали. Пустые, заученные реплики, за которыми не стояло ни воли, ни понимания.

– «Постараюсь» – хорошее начало, – сказала она. – Моя дверь всегда открыта для вопросов. Даже для тех, которые кажутся вам глупыми или опасными. Особенно для таких. Добро пожаловать в академию Ноактар, Калеб. Завтра… Завтра начнётся всё самое интересное.

Когда Калеб вышел из класса, Академия зажила своей привычной жизнью: студенты толпились в коридорах, оживлённо переговариваясь, спеша на занятия или обсуждая последние новости. Однако для него все звуки сливались в приглушённый гам, разбиваясь на обрывки фраз, едва различимых сквозь шум в его ушах. Метка на руке горела так невыносимо, что мир вокруг казался бесцветным, будто находился за пеленой. Лица мелькали перед глазами, смазанные, неясные, а слова – разрозненные, бессмысленные, терялись в нарастающем давлении, отдающемся в висках.

Мысли кружились вокруг сна. Алтарь… Тьма… Руна…

Поиски комнаты Лиама заняли больше времени, чем ему хотелось бы. Несколько студентов лишь мельком бросали на него взгляды, но никто не остановил его, не предложил помощи. Было ли это совпадением или его состояние ощущалось настолько явственно? Оказавшись перед нужной дверью, Калеб замер.

«Постучать. Или развернуться и уйти?»

Он пытался собраться с мыслями, но снова и снова замирал, словно опасаясь. Наконец, стиснув зубы, он решился и трижды стукнул кулаком по двери.

– Входи, – донёсся приглушённый голос.

Калеб осторожно открыл дверь. Внутри пахло сухими травами, пергаментами и чем-то терпким, похожим на высушенные бутоны гвоздики. В отличие от величественных залов Академии, эта комната была небольшой, но уютной. Полки, уставленные книгами, громоздились вдоль стен, а в центре стоял тяжёлый стол, заваленный свитками, чернильницами и растрёпанными записями. Лиам сидел за столом, задумчиво касаясь указательным пальцами краёв старых страниц. Он выглядел расслабленным. Угольные брови были слегка приподняты у внешних краёв. Между ними пролегала едва заметная вертикальная морщинка, неглубокая, проступавшая лишь в такие моменты тихого размышления, губы были поджаты. Лиам медленно оторвал взгляд от страниц и сказал:

– Ты выглядишь так, будто вляпался в неприятности, – повернувшись, бросил парень.

Калеб не знал, что ответить, другого слова подобрать он бы и не смог. Юноша действительно вляпался в то, что сам не понимал, и из-за безысходности протянул руку. Глаза Лиама сузились, повод его расслабленного, немного ироничного настроения исчез в тот же момент, когда он увидел ожог.

– Это что ещё за чертовщина? – Его брови сошлись на переносице. Пальцы осторожно коснулись знака. Калеб резко втянул воздух через зубы, издав короткое шипящее «с-с-ссс». Веки сомкнулись в плотную тонкую складку, лицо скривилось, и он отвёл голову в сторону, его рука непроизвольно дёрнулась назад, пронзённая жгучей, острой волной, похожей на прикосновение к раскалённому. Метка снова пробудилась и начала болезненно пульсировать, разливаясь огнём по ладони, заставляя её неметь.

– Извини, я не хотел, – сам как ошпаренный убрал руку Лиам. – Откуда она у тебя, Калеб?

– Во сне появилась… – Голос Калеба сорвался от волнения. – Там был лес, какой-то старый алтарь… И… потом это. – Он с трудом поднял глаза на Лиама, который уже метался по комнате, копошась по полкам, ящикам и сундукам.

– Мне нужно кое-что проверить. Подожди здесь.

Парень начал перебирать чародейские фолианты. Пыль поднималась в воздух, когда он доставал старинные тома, рассматривая их корешки и что-то шепча себе под нос. Наконец Лиам выбрал несколько толстых книг и бросил их на стол.

– Кто-то мог наложить этот символ на тебя специально, – сказал Лиам, листая страницы. – Это не случайность, скорее всего, магия привязала его к тебе с определённой целью.

– То есть меня прокляли? – перебил его Калеб, тревожно вглядываясь в Лиама.

Лиам поднял взгляд, его лицо стало более серьёзным.

– Проклятие – один из вариантов, но не факт. Этот символ может быть меткой или защитным чародейством. Нужно побольше разузнать об этом, чтобы понять, что нам делать дальше.

В коридоре вдруг стало очень шумно: студенты, спешившие на занятие по боевой магии, громко обсуждали приёмы, которые им предстояло изучить сегодня.

– Ты серьёзно думаешь, что с этим огненным щитом сможешь победить? – послышался насмешливый голос. – Да тебя поджарят, даже не вспотев!

Калеб встрепенулся, не выдержав. Слегка приподняв голову, он невольно нахмурился.

– Кто это там спорит? – спросил он, едва отрывая взгляд от книги.

Лиам, не отрываясь от чтения, тихо ответил:

– Судя по всему, мои однокурсники. Райн и Маркус. И, похоже, Кассандра.

Спорят, как всегда. Весёлые ребята, но как только речь заходит о дуэлях, эти двое цапаются, как собаки. Райн – самоуверенный и амбициозный, всем всегда готов доказать, что он лучший. Маркус – наоборот, более осторожный, но никогда не упустит шанс оправдать свои неудачи. Кассандра же обычно остаётся в тени, хотя знаний в практической магии ей не занимать.

Калеб немного расслабился, теперь понимая, кто стоит за этими голосами. Разговор за дверью продолжался.

– О, зато тебя точно не сожгут, – прозвучал ироничный ответ. – Вспомни, как ты отлетел на три метра в прошлый раз, когда пытался отразить разряд! Каково это – быть громоотводом?

– По крайней мере, я умею атаковать, а не прятаться за барьерами, – ответил Маркус сквозь зубы.

– Ну да, именно поэтому тебя чуть не вынесли в первом раунде? – прозвучала саркастическая реплика.

Несколько секунд тишины и резкая фраза Кассандры прервала спор:

– Да вы достали уже, как дети малые, ей богу. – услышал Калеб её раздражённый голос. – Каждый раз одно и то же. Меряетесь заклинаниями, потом меряетесь ожогами… Посмотрим, кто завтра выйдет из зала целым.

Калеб прикусил губу и снова посмотрел на книгу. Его пальцы, которые раньше беспокойно постукивали по столу, теперь замерли. Он старался вернуть себе концентрацию, но мысли всё равно сбивались на завтрашнее испытание.

– Может, нам стоит пойти в твою комнату? – предложил Лиам. – Там тише, и я смогу сосредоточиться. Возьмём эти книги и попробуем разобраться с твоей меткой. Калеб без колебаний согласился и быстро собрал несколько томов, аккуратно сложив их под рукой. Но прежде чем они успели сделать шаг, Лиам щёлкнул пальцами, и книги, которые держал Калеб, исчезли в ярком огненном сиянии.

– Прости, – сказал Лиам с лёгкой усмешкой, – но зачем таскать тяжести, когда можно спрятать их в бездонном пространстве?

Калеб удивлённо посмотрел на него.

– У тебя есть личный «карманный мир»?

Лиам кивнул, его лицо стало более серьёзным, и он продолжил объяснять.

– Ну да, у каждого мага есть своё личное магическое пространство. Это как карман, только в другом масштабе – вместо ткани ты работаешь с самой энергией. Для твоего понимания обозначим это хранилищем. Всё зависит от того, как ты контролируешь свою магию. Каждый чародей имеет свой запас вместимости. Чем лучше ты контролируешь энергию, тем больше всего можешь спрятать.

Калеб почесал затылок, внимая его словам.

– То есть ты как-то считаешь объём и вес?

– Конечно, – Лиам на мгновение задумался, как бы ещё лучше объяснить. – Когда ты прячешь объект, ты должен оценить его реальную массу и объём. Например, если пытаешься спрятать что-то большое или тяжёлое, тебе нужно больше концентрации. Это, по сути, как игра с физикой: если ты не рассчитаешь, пространство просто не выдержит. Кстати, вспомнил момент, как Райн однажды решил выпендриться и попытался переместить в свой карманный мир целую библиотеку. – Лиам усмехнулся, вспоминая этот случай. – Думаю, он рассчитывал, что с его-то силой и концентрацией всё будет как по маслу.

Калеб поднял брови, удивлённо глядя на Лиама.

– Целую библиотеку? Серьёзно?

– Ага, – продолжил Лиам, на его лице появилась лёгкая ирония. – Он тогда так гордился своими силами, что решил покрасоваться перед всей академией. Так вот, как только он попытался «запихать» всё это в свой карманный мир, у него, мягко говоря, не вышло.

Лиам сделал паузу, прокручивая все последствия этого случая.

– Сначала он почувствовал какую-то слабость и головную боль. Пытался бороться, но его магическая оболочка просто не выдержала. Вместо того чтобы аккуратно разместить книги, пространство у него начало трещать по швам. Он, конечно, пытался всё остановить, но в какой-то момент с его хранилища просто «выпала» та часть библиотеки, которую он спрятал. Причём, они ещё месяц падали повсюду – в классе, на лекциях, даже в коридоре. Везде! Все думали, что это какая-то новая магическая фишка, но на самом деле Райн просто не мог контролировать свой «карманный мир», да и сам парень в тот период выглядел не очень.

Калеб слабо улыбнулся, пытаясь представить эту картину.

– Бедняга.

– Да уж, – Лиам подтвердил, – и что хуже всего, после этого декан Валькрест устроила ему настоящий разнос. Она отчитала его и заставила переписывать всю картотеку. А потом ещё целый месяц заставляла его делать сверки всех книг, которые он когда-то «спрятал». В общем, Райн теперь обходит тему карманных миров стороной.

Калеб не сдержал смех, представляя себе, как Райн был вынужден буквально упаковывать свои ошибки.

– Похоже, его эго сильно пострадало.

– Ты не представляешь, – Лиам усмехнулся. – Но это хороший урок. Магия требует ответственности. Особенно когда речь идет о таком сложном деле, как карманные миры. Но пока тебе не стоит волноваться об этом. С твоей меткой лучше не рисковать. И так хватит проблем.

– Я понимаю, – ответил Калеб, чувствуя, как его мысли опять возвращаются к таинственному на его коже.

– Ну что ж, – сказал Лиам, – давай пойдём, нам нужно сосредоточиться. Чем быстрее, тем лучше.

Когда ребята дошли до комнаты, Лиам снова щёлкнул пальцами, и книги появились в пространстве. Он открыл одну из них и на время погрузился в чтение.

– Это определённо нечто серьёзное, – сказал он, просматривая очередную страницу. – Твой символ похож на один из знаков, описанных здесь. Он называется «Сигил». Согласно этим текстам, те, кто его носят, часто становятся связующими звеньями между мирами или магическими силами. Но… есть кое-что ещё. – Лиам споткнулся о труднопереводимую часть текста. – Чёртов древне-варианский… Не стоило так часто пропускать лекции профессора Роквуда.

Амос вошёл в комнату и переменился в лице сразу, как увидел Лиама, сидевшего рядом с Калебом. Между густыми бровями залегла глубокая морщина. Недовольство соседа было очевидным.