Скрижали. Магия рождается из боли

– Сюда, – сказал Калеб, сворачивая в узкий проход между двумя высокими стеллажами.

Лиам едва поспевал за ним. Калеб остановился так неожиданно, что Лиам едва не врезался ему в спину. Они встали перед секцией в самом конце ряда. Калеб, как онемевший, смотрел на одну точку. Шёпот в его голове достиг пика, наваливаясь со всех сторон, заставляя виски ныть, и плавающая боль перетекла в затылок. Неразборчивые фразы стихли, как только взор юноши упал на старый фолиант. Калеб поднял руку и коснулся корешка книги. Она была старше других века так на четыре и массивнее раза в полтора, возвышаясь над соседними томами.

Парень потянулся к книге и, едва коснувшись её, ощутил странный холод, пронзивший пальцы. В этот момент что-то изменилось: пространство вдруг затрепетало стало вязким и густым. Полки, книги, стены – всё начало расплываться, растворяясь во мраке. Тело стало невесомым, а разум ухнул в темноту, не различая, где реальность, когда всё стихло, ребята поняли, что стоят кже в другом зале.

Это место было совсем иным: книги стояли надкосившимися от векового простоя рядами. На многих переплётах виднелись жёлтые пятна. Другие имели тёмные разводы на коже. Углы, обрамленные металлом, выглядели изломленные или вообще отсутствовали части.

– Где это мы? – тихо пробормотал Калеб, но голос разошёлся в полупустом зале.

Лиам молча осмотрелся и заметил охранные руны на одном из массивных стеллажей. Место точно было не предназначено для студентов. Постучав пальцем по носу, юноша сказал:

– Я слыхал, что в библиотеке есть запретная секция, скрытая от глаз. Это, по всей видимости, она и есть. Здесь должны храниться самые опасные и древние тексты. Доступ к которым имеют лишь профессора Академии.

Из темноты над стеллажом донёсся каменный скрежет похожий на хриплый, низкий голос.

– Что вы здесь забыли, сопляки? Это место не для ваших глаз.

Калеб вздрогнул от испуга. В страхе отпрянув назад, наткнулся спиной на противоположный стеллаж, уронив одну книгу с полки на пол. В темноте между массивными секциями, полными книг, сидела старая гаргулья, покрытая многочисленными трещинами и местами возле платформы разросшимся мхом. Морда её была уродливой, частично расколот нос, левый глаз выщерблен, пасть приоткрыта, откуда торчали острые каменные зубы, за спиной были сложены сморщенные крылья, когтями нечисть впивалась в каменный выступ.

Лиам медленно поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не угрожает гаргулье.

– Простите, мы не хотели... – начал он.

– Умолкни, – оборвала гаргулья, голос стал злее. – Я спросил: что вы забыли в запретной секции?

Лиам сглотнул и загорадил Калеба собой.

– Я Лиам Фолкнер. Мы по ошибке сюда попали. Не заметили, как зашли.

Гаргулья с хрустом прищурила единственный целый глаз.

– Брехня, – сказала она. – Никто просто так сюда не попадает.

Верден, так звали стража запретной секции, начал расправлять крылья. Камень скрипел, крошась крупной пылью, что падала вниз. Массивные крылья разошлись в стороны, закрывая проход между стеллажами. Гаргулья подалась вперёд, нависая над парнями.

Калеб отступил на шаг, ногой задев упавшую по его вине книгу. Он поскользнулся, едва удержал равновесие, схватившись за полку, и с испугом обмолвил.

– Я... Я услышал шёпот, – выпалил Калеб. – Слова были неразборчивые, но он привёл нас сюда.

Гаргулья замерла, подобрав крылья. Уставившись единственным глазом на Калеба.

– Хммммм, – протянула гаргулья. – А сейчас ты его слышишь?

Лиам шагнул вперёд.

– Не обращайте внимания…

– Замолчи! – рявкнула гаргулья. Парень закрыл рот на полуслове, и гаргулья повторила свой вопрос.

– Ну что? Слышишь?

Калеб закрыл глаза, прислушиваясь. В ушах сначала раздавался только стук собственного сердца после испуга. Через пару секунд полной тишины где-то вдалеке появился перешопот. Слова всё также были неразборчивые обрывки каких-то фраз. Гул нарастал, становился громче, пока не превратился в звон. Уши заложило, и Калеб сморщился, прижимал ладони к голове, пока не услышал:

«Приклони колено, хранитель, передо мной в поиске скрытых знаний».

Калеб в удивление открыл рот, непонятные тихие голоса превратились в узнаваемую речь. Открыв глаза, юноша повторил услышанное.

– Приклони колено... хранитель... передо мной в поиске скрытых знаний. – отчеканил Калеб, и цельный глаз горгульи вспыхнул холодным синим светом.

– Валентин Аддерли, – прошептал Верден. – Первый декан, придумал этот пароль, чтобы не пускать кого попало. Не так часто я слышу наречённые слова создателя. – Со скрежетом статуя отодвинулась в сторону, освобождая проход. – Пусть знания, стоявшие за мной, не осквернят ваши сердца, юноши, – произнесла горгулья.

Перед парнями открылся проход в глубь запретной секции. Где лежала потрёпанная пожелтевшая книга. Калеб видел её раньше. В своём кошмаре, что настиг его, когда он задремал на лекции. Юноша невольно посмотрел на свою ладонь, после рука сама потянулась к обложке. В тот момент, как его пальцы едва прикоснулись к поверхности гримуара, он ощутил резкий холод, пронизывающий кожу.

– Это она, – прошептал Калеб.

Лиам, заметив его озабоченное выражение лица, подошёл ближе и внимательно посмотрел в книгу. Калеб боязно взял в руки гримуар и начал внимательно рассматривать его страницы. Сначала руны и письменность были для него непонятными – символы танцевали перед глазами, сливаясь в неразборчивую мешанину, которая не имела ни смысла, ни логики, но чем дольше Калеб всматривался, тем цельнее становился текст.

«Тот, кто обнажит свои пороки и, прикоснётся к магии столь запретной и могущественной, как искусство украшения теней, источником которого является нескончаемая энергия из другого мира, может стать всадником, он же десница теней.» – прочитал Калеб, водя пальцем по старинным чернилам.

Лиам уставился на него. Брови парня неестественно поползли вверх, зрачки расширились. Губы дёрнулись, Лиам непроизвольно хотел выпустить смешок, но передумал и лишь хмыкнул. Его было не узнать, парень побледнел, в тот момент выглядел сродни обескровленному трупу.

– Как ты это читаешь? Тебе же не знаком этот язык.

– Сам не знаю, но текст понять могу, а это сейчас важнее.

Калеб остановился на последнем предложении, собрался с мыслями и прочитал вслух:

«Десница, который примет дарованную ему силу и выполнит предназначение, собрав достаточное количество энергии из живых сосудов, способен разрушить брешь между миром теней и человеческим миром, получить благословение Короля Теней.» – Калеб остановился, дальше строчка не читалась, странница была слишком стара, и в тексте зияла дыра, по всей видимости съеденная паразитами:

– Чёрт, дальше ничего нет.

– Мы в опасности, Калеб. – в смятении сказал Лиам, пятясь назад.

– Что-то не так? – осторожно спросил Калеб, видя, что происходит с другом.

Лиам молчал, облокатившись об стеллаж и пытаясь успокоить дыхание.

– У меня есть история, которую я никогда никому не рассказывал, – дрожащим голосом сказал Лиам, сцепив пальцы. – Это связано с моей семьёй.

Калеб прислонился плечом к стене, глядя на Лиама, который всё ещё не решался поднять взгляд.

– Мои родители... – Лиам нервно провёл рукой по волосам, запустив пальцы в тёмные пряди. – Они черпали силу из мира теней.

Калеб помялся немного, развёл руками, а потом отозвался тихо и искренне:

– Я... Я не знал, Лиам.

– Ну-у-у, теперь знаешь, – выдохнул Лиам так, будто сбросил тяжёлый груз.

– Мы с этим разберёмся. Вместе.

Лиам будто не слышал. Его взгляд был прикован к полу, большие зрачки, уже погрузились в болезненные воспоминания. Челюсть парня начала скрепеть, а на скулах заходили желваки.

– Я и сам связь с этой магией, – заговорил Лиам наконец. – Использовал её однажды... и это стоило мне всего, что я любил. Это было в начале моего обучения, – начал рассказ Лиам, возвращаясь в свой кошмар. – Я был юн, полон амбиций и... глупости. Однажды я нашёл старую книгу с заклинаниями. Она принадлежала моему отцу. Загадочные формулы, символы и описания тайных ритуалов – всё это манило меня, как запретный плод. Знал, что книга опасна, но жажда знаний оказалась сильнее.

Калеб слушал, не осмеливаясь перебивать.

– Мой отец верил, что магия – это инструмент, который можно подчинить, но мой брат, Дэниел, всегда боялся её. Он видел, как она меняла отца, как с каждым новым заклинанием он становился... другим. Чужим.

Лиам провёл ладонью по лицу.

– Дэниел предупреждал меня. Говорил, что эта магия не прощает ошибок, что она всегда берёт больше, чем может дать. Но я был слеп. Я хотел доказать ему, что могу обуздать силу. Я... Я ошибся.

На мгновение Лиам закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым.

– Я помню, как начались те чары. Воздух сгустился, становясь тягучим, как болотная грязь, готовая поглотить всё живое. Казалось, что всё вокруг оцепенело, затаило дыхание в предчувствии надвигающейся катастрофы. Тени поднялись со страниц, извиваясь, словно голодные змеи. Они цеплялись за стены, расползались по полу, а потом потянулись ко мне. Их прикосновение заставляло кожу неметь. Затем они скользнули внутрь, проникли сквозь кожу, разливаясь по венам густым, жгучим холодом. Сначала это была ломота, глухая и мучительная, будто внутри что-то трескалось и смещалось, уступая место чужеродной силе. Потом пришла тяжесть, осевшая в груди, пульсирующая в рёбрах, словно сердце билось в такт чему-то новому. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Оно нашёптывало мне, манило, обещало.

Лиам сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его взгляде вспыхнула боль, но он не дал ей вырваться наружу. Лишь спустя мгновение пальцы разжались, на коже остались бледные полумесяцы от ногтей.

– Я не знал, что они голодны. Что эта магия живая, хищная. Я дал ей свободу, и она забрала всё.

Тьма в комнате, казалось, сгустилась. Калеб ощущал её, даже не видя.

– Дэниел пытался остановить меня. Он кричал, умолял... Но я уже не слышал его. Я был опьянён чарами, сплетён с ним в единое целое. Я чувствовал, как мир рушится вокруг меня. Как всё, что я знал, разлетается на куски. Как мой брат... исчезает в муках.

Голос Лиама дрогнул, его плечи по-прежнему сотрясались от невидимого холода.

– Я потерял его. Из-за своей глупости и жадности. Тени забрали его, оставив только пустоту. Я был там. Я видел, как он исчез... И ничего не смог изменить.

Калеб болезненно сглотнул образовавшийся ком в горле. Внутри него что-то сжалось. Он смотрел на Лиама и видел перед собой друга, который однажды ошибся... И теперь обречён нести это бремя до конца своих дней.

– Я не послушал его, – прошептал Лиам. – Когда всё закончилось, я огляделся вокруг... Но уже ничего не осталось, ни света, ни брата, ни дома. Только пустота. И эта сила... Она не ушла вместе с ним. Она осталась во мне.

Лиам стиснул зубы, но этого было мало, чтобы сдержать дрожь в голосе.

– Она до сих пор живёт во мне, Калеб. Как зараза или яд, впитавшийся в кровь. Это клеймо невозможно стереть.

Калеб не знал, что сказать.

– В тот миг я видел, как тени его обвивают. Я слышал его крик. Видел, как он тянет ко мне руку. И знаешь, что самое страшное? Я ничего не сделал. Стоял и смотрел, как он исчезает. Я был уверен, что контролирую силу, – продолжал Лиам. – Я думал, что смогу её подчинить. Но она всегда берёт больше, чем даёт. Она сожрала его. А я... Я позволил этому случиться. Ты не представляешь, каково это... Знать, что ты убил собственного брата, что его больше нет и виноват в этом только я.

Груз откровения потихоньку спадал с груди Лиама, за столько лет он смог поделиться этим хоть с кем-то.

– Я чувствую это каждый день Калеб, – прошептал Лиам. – Как его руки всё ещё тянутся ко мне из тьмы. Будто он зовёт меня... А я, маленький дурак, стою в слезах и молчу.

Лиам печально усмехнулся и опустил руку на плечо друга.

– Иногда мне кажется, что я до сих пор слышу его крик в ту ночь.