НЕпокорная степь

Оксана призадумалась. Угрюмая девица хоть и была добра сердцем, но уж слишком была доверчива. Она поняла, что они с сестрой в одинаковом положении и ничего по собственной воле сделать не могут, но не в силах была совладать с обидой и ревностью.

– Все равно, бугай этот – наш враг, а ты, а ты… обнимаешься с ним! – Резко помешивая жаркое, пробубнела меньшая проявляя свой характер, которого до этого момента будто и не было.

Кристина еще больше нахмурилась. Она была удручена поведением сестренки, но понимала, что вызвало ее возмущение, ведь точно так же та себя вела, когда за ней Михей стал ухаживать, но собственное достоинство не позволяло девушке дать себя на сестринское осуждение и требовало защиты, а как всем известно: лучшая защита – это нападение.

– Ну, а ты, сестрица, для врага нашего харчи готовишь. – Напомнила она Оксане, деловито уперев кулак в бок, а другой рукой указывая на казан. – Будь моя воля, думаешь, я пожелала бы быть здесь? И что я могла сделать, когда этот пес смердящий прижал меня своими губищами, да так сильно, словно раздавить хотел? Я не то что оттолкнуть его не могла, а даже пискнуть была не способна! Мои удары, что ласковый ветер… Вон руки все себе отбила, словно не по телу лупила, а по скале, а ему хоть бы хны! – Закончила она, демонстративно выставляя ребрышки своих ладоней.

Христя как всегда оказалась одержала верх своей хитростью, и Оксана признала это мысленно, но чувство отречения от родных земель и опустошенность разбивали ей сердце и заставляли эмоции выйти наружу.

– Не знаю, но хоть как-то сопротивляться нужно было. Как же тебе не совестно перед светлой памятью мужа твоего убиенного такое творить?

Как бы Оксана не призывала сестру к покаянию, Христя была не тем человеком, который бы себя за что-то винил, т.к. она считала, что она всегда и во всем права, ведь опиралась на собственную интуицию, а когда, что-то получалось не так или выходило ужасно, говорила, что все именно так и должно быть, мол так она изначально планировала. В этом и заключался секрет Кристины, т.к. девушка всегда была позитивно настроена на любой результат, и казалось, что ничто не может ее сломить или испортить ей настроение.

Проблема была решена и напряжение между сестрами стихло, но у светловолосой плутовки был еще козырь в рукаве, которым она намеревалась обратить обвинительницу в союзницу и заставить ее извиняться.

– О-о-о-ох, ну и дуреха ты, Оксанка. Если бы ты знала, что произошло, когда на нас эти разбойники напали, то не Мишку жалела бы, а меня. – С грустью выдохнула манипуляторша.

Кажется подействовало и, сказанная фраза, как бы про между прочим, разожгла любопытство в сестренке.

– И что же произошло? Не угодил подарками свадебными жених твой? – Съязвила заинтригованная Оксана.

– Да струсил твой Мишка Стрельничий… – Начала красавица. – Когда налетели в наш двор всадники и стали жечь все, а люд честной рубить, тятька схватил первое, что ему под руку попалось и стеной с дядьками встал на защиту женщин, детей и хат. Насмерть бился мотыгой против острых вражеских сабель: не жалел ни себя, ни супостатов. Грудью своей меня прикрывал, когда разбойник похитить пытался… за что и сложил свою голову… – печально выдохнула Христя, словно в тот злополучный день ее душа рассталась с самым ценным. – … А Мишка твой бросил меня и родителей своих, и дал деру: прыгнул в запряженную бричку, на которой приехал жениться и погнал лошадей прочь, спасая свою шкуру и не щадя даже другов. Парочку вон даже затоптал лошадьми при побеге… Разбойники его по звону бубенцов и отыскали, да голову шашкой сняли дристуну этакому… Не любил он меня выходит, а так поартачиться перед друзьями хотел трофеем, знал, что многие за руку мою бились… Так что, сестрица, если бы я вышла за него замуж, то стала бы самой несчастной во всей Усладе Необъятной. А теперь-то и не знаю, кто я: незамужняя иль вдова. – Пожала плечами Христя, оканчивая свою невеселую историю.

Неприглядная родственница только заохала, узнав, как на самом деле обстояли дела, ведь с ее похищения, как-то и момента не представилось, чтобы обсудить все, что с ними приключилось, но сейчас ей было интересно даже не это, а то, как мог так поступить храбрец Михей, о подвигах которого она так много слышала.

В мировоззрении Оксаны более достойного мужчину, влюбленного по уши и сыскать на белом свете нельзя было, а тут сестра такое про него говорит, не возводит ли она на него напраслину?

– А как же подарки его? Разве дарил он тебе их не потому, что люба ты ему была? – Вопрошала девица, развесив уши, а сама помешивала жаркое большой металлической ложкой, которая ей казалась диковинной.

– Не я ему люба была, а он сам себе. А что до подарочков, так они были куплены на гроши его родителей. Он же в свои годы ни одного медяка не заработал, ни то, что серебрушки. Я тоже долгое время думала, что свадьбу сыграем и там все приложится, но когда он спасать себя кинулся, а я отбивалась табуретом от псов иноземных, тут меня и озарило. Как обухом кто дал по голове, и голос в голове сказывал: «вот посмотри, с кем жизнь свою собралась на век связывать. Бросил в беде, значит не люба ты ему и недорога!». Вот поэтому и слезинки за него ронять не хочу, ведь не стоит он того, чтоб о нем горевать.

У Оксаны и слезы на глаза навернулись, ведь в ее представлении Михей Стрельничий был самым лучшим парубком на деревне: красив, богатей, к тому же удалец, да молодец, а Христю любил всей душой, раз подарками заваливал никакими-нибудь цацками и свистульками, а добротными и дорогостоящими, но на деле оказалось все не искренне.

Оксанка повинилась и прильнула к сестре из жалости, а та, ожидавшая этого, погладила по спине ее и сказала:

– Ничего, ничего, сестричка моя, я не в обиде… Вот думаю, может нас судьба с ним таким образом развела, и, все к лучшему, но плохо, что родителей не воротить уже… – Тяжело выдохнула старшая из рода Вятко.

Сестры еще долго стояли и утешали друг друга, обещая, что не предадут доверия одна другой, и что будут жить счастливо несмотря ни на что, а после вернулись к делам уже в более приподнятом настроении.

Аромат еды быстро заполнил шатер и по завершению приготовления, еще шкворчащие мясо и овощи, Христя стала хватать с раскаленного казана и жадно запихивать себе в рот.

– Ты чего не ешь? – Толчком в бок, подначивала с набитым ртом она младшую сестру.

– А разве так можно? Вдруг нас накажут? – Боязливо отвечала Оксана.

– На сытый желудок тяготы легче переносятся. – Пробубнена Кристина, борясь с обжигающей едой во рту. – Ешь, ешь! Когда еще нам подвернется такая возможность? Нет смысла голодовки устраивать, ведь в таком случае ты накажешь только себя, а не этих степных крыс.

Оксана призадумалась. Мысленно она восхищалась сестрой и ее мудростью, т.к. Христя всегда поступала наперекор остальным, но именно и это ее делало такой уникальной, а решения всегда приводили к победе.

– Ох и продуманная же ты, сестричка! – Восторгалась Оксана и с энтузиазмом подхватив пример, стала есть с аппетитом парующие кусочки.

– Вот, вот! – С гордостью согласно кивала головой старшая, видя, что сестрица вернулась в лоно преданности. – А ты учись у меня, тогда и сама нигде не пропадешь.

Набив животы под завязку, сестры улеглись на лежанку отдыхать, а Кристина, разгребла матрацы до земли и зачерпнула пригоршню рыжей почвы с песком. Эту щепотку она кинула в деревянную плошку из которой намедни ел верзила.

– Что ты делаешь? – Ужаснулась Оксана.

– А ты как думаешь? Мщу конечно же. Пусть знают с кем связались изверги. – Погрозилась кулаком Кристина и натянула лисью улыбку, а потом, обтряхнув свои ладошки, довольная как сытая кошка, улеглась рядом с сестрой.

После полудня в шатер вошел тумэнбаши и увидел то, что его повергло в шок.

– Что это вообще такое? – Возмутился хозяин шатра еще с порога. – Все рабыни работают так, что некогда в небо глаза поднять, а мои до обеда спят, а потом еще днем отсыпаются!?

Дремавшая Кристина открыла глаза и зевнув, лениво потянулась. Оксана же вскочила и виновно опустила глаза в пол. Девушка не понимала речи разбойников, т.к. не имела такого же амулета, как у сестры, но сердитую интонацию бугая считала быстро. Трясясь от страха перед варваром, она боялась наказания и очень завидовала своей бесстрашной сестре, которой что в лоб, что полбу – все одно, ведь никто ей был ни указ. Кристине, что боярин, что крестьянин перед ней, она ни в ком не видела разницы и никогда ни перед кем не пасовала, а уж тем более не извинялась, не пресмыкалась, и не прислуживала… Только себе служила она и все делала по своей выгоде или желанию, и ни к чьим советам не прислушивалась.

– Ой, че расшумелся-то так? Не видишь, притомились от работы, да прилегли на минутку. – Все еще потягиваясь, промурчала Христя и сестре жестом показала, чтобы та ни о чем не волновалась и легла рядом, но девушка не осмелилась и продолжала стоять в позе жертвенной овцы.

Как бы не сердился Багыр, а ничего поделать не мог с собой, ведь стоило ему лишь взглянуть в колдовские, полные жизни и огня глаза иномирянки, как попадал под их власть. К тому же, запах еды, заполнивший шатер, так щекотал ему нос, что его желудок заурчал от голода на весь стан.

– Ладно уж. Давайте есть, а после разберусь с вами. – Махнул рукой мужчина и сел в позе лотоса на подушки. – А ну, живее, подавай своему господину, че вы там наготовили. – Указал он Кристине пальцем, из-под лоб глядя на нее с легкой улыбкой.

Кристина неторопливо поднялась и так же лениво, насыпала из общего чана еду в ту самую плошку, куда ранее кидала землю и нехотя подала ее, хитро улыбаясь одними глазами, а губы ее были сжаты.

– Нате вам, гос-по-дин, – протянула она нахально, разводя руками, – приятного вам аппетита. Извольте испробовать кушанье.

Да, уж, артистизму Христе было не занимать, не даром она мгновенно запоминала все репризы, с которыми выступали бродячие актеры на ярморочной площади. Девица с детства увлекалась театральными представлениями и даже мечтала убежать с гастролирующей труппой, чтобы стать известной артисткой на всю Усладу Необъятную, но эта мечта продлилась ровно до того момента, пока тятька не поймал ее с узелком полным провизии в дорогу и отчитал так строго, чтобы в следующий раз неповадно было. Христи тогда едва семь лет исполнилось, но после случившегося, она поняла, что не сможет покинуть свой отчий дом, ведь отец, который для нее был всем и уж конечно имел весомый авторитет в ее глазах, сказал, что умрет, если она когда-нибудь его оставит. В то время веснушчатая девчонка с двумя косами мало, что знала о совести, но слова родного тятьки так ее напугали, что она больше не помышляла о побеге и боялась даже думать о своей мечте. Думать -то она и не думала, а вот замашки театральщины остались в ней и она не упускала возможность блеснуть своими талантами. Собственно по этой причине она и покоряла всех, ведь проводить с ней время было всегда занимательно.

Наблюдающий спектакль мужчина, вдыхая приятный аромат был в предвкушении сытного и вкусного обеда, но как только первая ложка с мясом и овощами, извлеченная со дна посуды, отправилась ему в рот, он скривился так, будто ему какую-то гадость подсунули. Заметив это, ушлая девчонка вытаращила удивленно глаза.

– Неужели пересолено, мой господин?

У Багыра чуть слезы не навернулись на глаза из-за того, что вкусно-пахнущее мясо с овощами заскрипело песком на его зубах, а ему так есть хотелось, что под ложечкой сосало. Он отложил в сторону свою миску.

– Чего не едите, господин? Иль не угодили вам поварихи? – Незаметно усмехнулась красавица, демонстрируя ямочки на своих щеках и подмигнула взволнованной сестре.

Верзила заметил игривость девицы и смекнул, что к чему. Опытный воин и старший брат понял, что эта девчонка сильна при сестре, ведь сам в своем юношестве вел себя подобным образом, заручившись поддержкой Салима. Именно при младшем брате и подобных ему желторотиках, Багыр вел себя смело и дерзко, дабы выглядеть в их глазах лидером.

Несолоно хлебавши варвар, вместо того, чтобы высечь плетьми бесполезных провинившихся яремниц, задумался, как бы его рабыня, которую он с первого взгляда наметил в наложницы, вела себя, если бы их с сестрой разлучили? И прикинув в уме, как бы все это устроить, решил поучаствовать в пьесе вертихвостки, зная на перед, что победа уже на его стороне, вот только девчонке об этом знать не обязательно, ведь для проигравшей стороны игра теряет интерес, когда интрига исчезает и проигрыш становится очевидным…

– Угадили полностью. Еда очень вкусная, только вот на зубах скрипит. Видимо овощи плохо почистили. – Сказал верзила, сплевывая неприятные твердые крупинки в сторону.

– А их что, чистить еще нужно? – Наигранно удивлялась Кристина, а у самой в глазах бесята танцевали.

Багыр раскусил с первого взгляда от куда ножки растут у этой жестокой шутки, но все еще прибывая зверски голодным, он в отместку за испорченный обед, тоже решил проучить егозу, ответив ей тем же образом, коим она поступила – с вежливой хитростью. Сам же он не поверил ни единому слову девчонки, прикидывающейся дурочкой, о том, что она не в курсе с какой стороны к продуктам подходить, т.к. у входа в ярангу видел мешок с очистками, а это значило, что не такая уж она глупая курица на самом деле, какой себя выставляла перед ним.

– На этот раз я прощаю вашу оплошность… Ничего не поделать, придется нам сегодня голодовать. – Расстроенно произнес мужчина вздыхая и так же разводя руками, копируя движения своей рабыни. – Жаль только, что столько еды придется собакам выкинуть. Пойду, наверное… выкину…

Багыр встал с места и потянулся к казану. Кристина занервничала, ее не радовала перспектива остаться голодной, тем более, что мясо с овощами получились очень вкусными и таяли во рту.

Мужчина подхватил на руки чугунную чашу с жарким и медленно зашагал, при этом внимательно наблюдал, как девушка сузила губки и стала нервно грызть ноготь на пальце. Она держалась до последнего, пока он не донес казан до выхода и тут ее выдержка дала трещину.

– Ах. Зачем же сразу все выкидывать, может нужно проверить? Вдруг еда в казане пригодная? – Оживилась Христя.

Она подскочила к нему и выхватив кусочек горячего мяса из казана, торопливо впихнула его в рот и быстро прожевав, вынесла свой вердикт:

– М-м-м. Какое счастье! Нет нужды все выбрасывать. Это, наверное, ваша посуда была грязная, т.к. на зубах ничего не скрипит.

– Ну и хорошо. – Успокоился командир разбойников.

Поставив казан на место, он взял другую посудину, обтер ее краем своей телогрейки и насыпал туда еды, опасаясь того, что ушлая девчонка опять напортачит с едой или отравит его, будь у нее такая возможность. Взявшись за жаркое, мужчина поглядывал на красавицу, которая теребила свою косу и наивно хлопала глазами, а он же в это время обдумывал, как по-хитроумному разлучить их с сестрой, ведь он считал, что только так девица станет тихой и покладистой, как обузданная кобылка.

Закончив с трапезой Багыр приказал девушкам заняться чисткой кастрюль и всей засаленной утварью в его шатре, а сам собрался идти к младшему брату. Он взял свой головной убор и попытался натянуть его, но, что такое – шапка не села как надо и даже не налезла на макушку.

Кристина, заметившая, что ее месть удалась, от греха подальше отправила Оксану за водой, дабы та не попала под горячую руку верзилы, а на счет своей безопасности она не сомневалась, ведь могла переспорить всех на свете, да и от варвара этого огромного она больше не чувствовала угрозы, по крайней мере пока – пока его нервы еще крепкие.

– Что такое? – Фыркнул верзила, безуспешно пытаясь натянуть головной убор, но его голова не смогла пролезть в отверстие, которое примерно на середине изделия стало таким узким, что и мышь не смогла бы проскочить.

Мужчина стал вертеть ее и разглядывать и только после осмотра понял, что она сшита наглухо. Он сразу бросил свой хмурый взгляд на красивую риднянку собирающую посуду в один большой чан, словно бы она не при делах. Девушка держала лицо, показывая всем своим видом, что не понимает, почему он фырчит, как жеребец в охоте.

Как бы его не забавляли козни иноземки, а порчу собственного имущества он не хотел терпеть, и поэтому негодовал, хоть и понимал, что таким образом девка проверяет его на прочность.

– Я что тебе говорил сделать? – Недовольным тоном, поинтересовался командир Воинов Смерти.

– А? Что такое? Вы, господин, просили зашить шапку… Я, как умела, так и зашила. – Вытаращила Кристина на него свои ясные очи, и в них снова читался вызов.

– Так дело не пойдет. – Буркнул тумэнбаши. – Есть хоть что-либо, что ты умеешь делать? То, что не возможно испортить?

Кристина игриво взвила свои длинные ресницы к небу и с хитрой улыбкой, постучала указательным пальчикам по ямочке на своей щеке.

– Если подумать, то я лучше всех пою и танцую. – Похвасталась девица.

– О-о-ох. – Выдохнул верзила и накрыл своей ладонью лицо, мысленно молясь Духам рода о том, что послали ему эту девчонку в испытание, ведь из всех рабынь ему попалась хоть и самая красивая, но самая дрянная, непослушная и ленивая.

Багыр никогда и не в чем не терпел поражения, поэтому должен был справиться и с девчонкой во что бы то ни стало, но пока не знал, как. Он отбросил свой головной убор в сторону и проходя к выходу мимо Кристины, остановился и погрозил сжатым кулаком перед ее лицом.

– Я предупреждал тебя, будь осторожна, иначе ты можешь разбудить во мне Иблиса. – С угрозой проговорил мужчина своим грубым голосом.

Его узкие золотые глаза встретились с ее большими глазами цвета ультрамарина, от чего оба почувствовали искры напряжения из-за соперничества, но было в них что-то еще, что сравнимо с волнением и вожделением.

– А я не боюсь. Может я этого и хочу? – Нагло заявила Христя.

Она понятие не имела, кто этот самый Иблис, а поэтому нисколечки не боялась того, что ей неизвестно.

Багыр снова хотел поцеловать девчонку, но это не было обусловлено тем, что между ими двумя чувствовалась сильнейшая химия, хоть это было и очевидно, просто ему показалось, что это единственный метод, который может смутить или же заставить растеряться эту самоуверенную соплячку, но в этот момент в шатер вошла младшая сестра с ведром воды и потушила электрическое напряжение, что зародилось между этими двумя.

Верзила лишь разжал свой кулак и, чуть не сбив Оксану с ног, вылетел из шатра. Он с ходу окрикнул Салима, что отдежурив у яранги своего брата генерала, сидел у своего шатра и мастерил новую рукоять для своего оружия.

– Нужно поговорить, зайдем в твой шатер? – Сказал Багыр.

Заметив, как обеспокоенно лицо старшего брата, Салим понял, что стряслось что-то очень серьезное, поэтому, отложил свою заготовку и вошел в крытое шкурами и тканью помещение в след за своим генералом.

– Что-то стряслось? Враги? Нас ждет еще вылазка? – Спросил молодой мужчина, в чьих чертах лица было что-то схожее с его братом.

– Нет все спокойно, а закрома заполнены под завязку и несколько месяцев можно об этом не переживать… У меня к тебе дело личного характера. – Пояснил старший, присаживаясь на матрац, скрестил ноги.

Младший брат присел в такой же позе на против и предложил желанному в его убежище гостю испить кумыс, но тумэнбаши отказался, потому как было еще не время расслабляться.

– Тогда чего ты такой угрюмый? – Полюбопытствовал Салим, удивленный тему, что всегда спокойный и уравновешенный генерал, прибывал сейчас в крайней обеспокоенности, когда для этого нет никаких причин.

А тем временем Багыр обратился к нему:

– Ты ведь единственный, кто не взял себе ни одной рабыни, когда у остальных воинов по две или три, поэтому я хотел бы попросить тебя приютить у себя одну из моих рабынь, пока мы не возвратимся в Эйджестан, а там я ее куда-нибудь пристрою. – Сказал Багыр, задумчиво потирая свою смоляную бороду.

Салим выпрямился, предложение его заинтересовало.

– И какую же из рабынь ты хочешь мне отдать? Ту что с ямочками на щеках или каланчу с волосами мышиного цвета?

– Младшую из сестер. – Ответил главнокомандующий.

Заинтересованность в глазах Салима потухла.

– И за чем тебе отдавать младшую? Я видел, что с работой она хорошо и добросовестно справляется… в отличии от ее родственницы. – Усмехнулся молодой мужчина, вспомнив, как неуклюже девчонка тащила ведро с водой из колодца и, прежде чем набрать, два раза опрокинула ведро, а в последствии, когда ее младшая сестра тащила полные ведра, набрала только половину, чтобы ей было легче унести.

– Это так, из обоих сестер она единственная, что приучена к труду, в отличии от старшей, но дело в том, что старшая не подчиняется. Сдается мне, что бунтарство в ней сильно именно по той причине, что она чувствует поддержку из-за присутствия кого-то из родни, а отбей ее от стаи – будет скулить словно одинокая собака, и я смогу обуздать эту ретивую кобылицу.

– Интересно будет на это посмотреть, братец. – Улыбнулся Салим. – Что ж, поддержу тебя в этом деле. – Согласился младший соратник, так как любопытство – кто кого обуздает впоследствии, взяло над ним вверх.

Разговор не был еще закончен, т.к. Багыр жестом руки остановил брата, желавшего вернуться к своему делу.

– Да, только просьба есть. Ты не должен покрывать девчонку, она должна остаться невредима. – Предупредил генерал.

– Это еще почему? Какая тебе разница с кем я лежанку делю? – Удивился Салим новым условиям в эксплуатации невольниц.

– Ну… Я этой с ямочками на щеках обещал, что сестра ее будет в безопасности и не могу нарушить данное слово.

Молодой мужчина приподнял брови.

– Это когда же самого великого тумэнбаши Багыр Бека волновало что-то подобное? Разве мы не из великого рода, который берет все, что хочет? – Потешался младший. – Как же должна быть хороша рабыня по ночам, что мой брат – самый искусный и свирепый воин, подчинялся какой-то иноземки и ее условиям?

Багыр засмущался, ему, не испытывающему никогда муки совести и вину, стало вдруг не по себе, он не мог признаться даже единокровному родственнику в том, что этой девицы он даже не касался.

– Так ты выручишь или как? – Спросил униженный Багыр, пытаясь уйти от неприятного для него вопроса.

– Хорошо, – согласился улыбающийся Салим, – я исполню твою просьбу и даже сохраню ее целомудренность, как ты велел. – Наигранно, братец выставил руки и опустил голову, жестом намекая, что сделает все, что просит его тумэнбаши.

В благодарность верзила приложил ладонь к груди, выказывая ему свое почтение и благодарность за услугу.

– Благодарю тебя, братец и взамен я подарю тебе любую лошадь из своего табуна и любую овцу из отары. Ты, кажется, хотел одного мерина из самых быстрых, что ж, проси и я не откажу, и дам тебе, чего желает твое сердце.

Такой награде Салим был очень рад, т.к. еще давно заглядывался на одного меченного скакуна из табуна Бека, который по наследству от отца перешел к старшему сыну, но брат за просто так не хотел отдавать, а тут в приливе щедрости даже согласен распрощаться и с конем, и с овцой. Это было слишком подозрительно, но также эта сделка была необычайно выгодна, чтобы упускать такую возможность получить желаемое, да еще и даром.

Поблагодарив брата за столь щедрую награду за незначительную услугу, младший по происхождению и званию задумался о том, что ни одна рабыня не стоит лучшего скакуна и овцы из стада Багыра, и задал мысленно вопрос: «насколько же женщина могла обольстить несгибаемого тумэнбаши, что он готов отдать все лучшее из своих сокровищ, чтобы остаться с ней наедине?»

Любопытство начало съедать его.

7

Вечером, завершив свои дела в лагере и вернувшись в свой шатер, Багыр Бек снова попал под раздачу. Красотка с ямочками на щеках устроила ему настоящий апокалипсис, ну или, проще говоря, вынос мозга. Она упрекала его в том, что он плохо заботится о своих рабынях и, что негоже девицам ходить и спать в одних и тех же одеждах, да еще и не купаными. Верзила, у которого от женских упреков разболелась голова, внемлел женской истерике, т.е. прогнулся и позволил им совершить омовение, отпустив сестер за водой и тазом, а сам пошел по палаточному лагерю искать свежие одежды для них.

Найдя одежду у одного из своих собратьев по оружию, у которого было целых трое трудолюбивых рабынь, Багыр возвратился к себе.

Немного помявшись у порога и сомневающийся войти или нет, из-за того что в памяти еще была свежа стычка с дикаркой, он все же решился, напомнив себе о том, что все таки он хозяин данного прибежища. Он откинул шкуру, служившей дверью в шатер и увидел, как в слабом свете очага младшая сестра помогала старшей освободиться от ее сиреневого сарафана, пока девушка расплетала свою взлохмаченную косу. Обе сестры были заняты и поэтому не сразу заметили прихода своего господина.

Перед глазами мужчины предстала красавица в белой полупрозрачной сорочке, которая доходила всего лишь до колен. Сквозь невесомую ткань из тончайшего льна было видно стройные ноги, круглые бедра и даже розовые ореолы ее пышных грудей. Длинные волны медовых волос блестящим водопадом спадали на ее спину, скрывая наготу, но при этом, подчеркивая ее ангельскую красоту и белоснежность кожи.